, первый сборник, сс. 164-184"

See other formats

РАПП и ИНСТИТУТ ЛИЯ КОМАКАДЕМИИ

ЛИТЕРАТУРНОЕ

НАСЛЕДСТВО

ЖУРНАЛЬНО -ГАЗЕТНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
1-9 - МОСКВА -3 • 1

Обложка работы
И. Ф. РЕРБЕРГА

У полн. Главлита № В — 18071. Зак. № 3692 Тираж 5000.

Центр, тип. НКВМ им. Клима Ворошилова. Москва, ул. Маркса и Энгельса, 17.

ОТ РЕДАКЦИИ

«Только точным знанием культуры, созданной всем развитием человечества, —
писал Ленин, — только переработкой ее можно строить пролетарскую культуру».
Эта мысль Ленина является основополагающей в отношении к культурному на-
следству старого мира: пролетариат не только не отказывается от него, но именно
он. единственный, оказывается законным преемником классической культуры.

Ленин неоднократно развивал эту мысль. «Коммунистом можно стать лишь
тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выра-
ботало человечество», говорил Ленин в исторической речи на III с’езде комсомола.
Ленин настойчиво подчеркивал значение культурного наследств^ именно перед
коммунистической молодежью, ибо для нее особенно важно понять этот момент,
так как в ее среде нередко можно встретить нигилистическое отношение к старой
культуре, огульное отрицание ее, неумение и нежелание оценить ее роль для
коммунистической учебы.

Разумеется Ленин говорил это не только мрлодежи. Когда на I с’езде Пролет-
культа т. Луначарский не сумел дать достаточного отпора богдановскому толко-
ванию пролетарской культуры, Ленин в тот же день поставил перед ЦК партии
вопрос о необходимости вмешаться в это дело и тут же набросал проект резо-
люции о пролетарской культуре. В этом проекте особый пункт посвящен именно
культурному наследству.

«4. Марксизм завоевал себе свое всемирноисторическое значение как- идеологии
революционного пролетариата тем, что он, марксизм, отнюдь не отбросил ценней-
шие завоевания буржуазной эпохи, а, напротив, усвоил и переработал все, что
было ценного в более чем двухтысячелетием развитии человеческой мысли и куль-
туры. Только дальнейшая работа на этой основе и в этом же направлении, одухо-
творяемая (практическим) опытом диктатуры пролетариата как последней борьбы
его против всякой эксплоатации, может быть признана развитием действительно
пролетарской культуры».

Здесь видим и другой основной решающий момент в ленинском подходе к «на-
следству». В то время как меньшевики (в том числе и Троцкий) вместе со всем
II Интернационалом отрицают даже возможность пролетарской культуры, отдавая
те.* самым рабочий класс в плен буржуазной культуре, мы не заимствуем и пере-
нимаем буржуазную культуру, а критически пересматривая и перераба-
т ы в ая ее под углом зрения марксизма-ленинизма, строим, «одухотворяя опытом
диктатуры пролетариата», пролетарскую культуру.

Из этого отношения к культурному наследству в целом вытекает и отношение
к той частице наследства, разработке которой посвящено наше издание. Худо-
жественное наследство, которое берет пролетариат у мировой литературы, давно
нуждается в критическом пересмотре. Надо развернуть борьбу за большевистскую
переоценку наследства классиков художественной литературы, в первую очередь
литературы народов СССР. Ленин и здесь оставил нам ряд прямых указаний:
«Хорошо бы вообще от времени до времени вспоминать, цитировать и растолко-
вывать в «Правде» Щедрина и других писателей «старой народнической демокра-
тии», — писал Ленин. Ту же мысль аргументирует Ленин на примере произве-
дений Льва Толстого: «...в его наследстве есть то, что не отошло в прошлое,
что принадлежит будущему. Это наследство берет и над этим наследством рабо-

ОТ РЕДАКЦИИ

тает российский пролетариат». Если Ленин считал интересным и полезным зна-
комить со Щедриным десятки тысяч рабочих читателей старой дореволюционной
«Правды», если Ленин считал, что пролетариат должен взять положительное из
наследства Толстого, то понятно, насколько актуальнее стоит задача освоения
пролетариатом литературного наследства сейчас, когда пролетариат завоевал
власть и строит социализм, когда культурная революция приобрела гигантский
размах в нашей стране. Развертывание ленинского этапа в литературоведении обя-
зывает нас вплотную подойти к этому участку, всерьез заняться вопросами исто-
рии литературы, изучения и освоения литературного наследства.

Задача нашего издания — поднять эти проблемы на политическую и принци-
пиальную высоту, ведя с ленинских позиций последовательную и непримиримую
борьбу со всеми буржуазными взглядами, с- троцкистской контрабандой, с право-
и «лево»-оппортунистическими уклонами от ленинской теории и с гнилым либе-
рализмом.

В свете письма т. Сталина в редакцию «Пролетарской Революции» вопросы
усвоения и критической переработки культурного наследства прошлого приобре-
тают особую актуальность. Письмо т. Сталина прежде всего учит партийной воин-
ственности и непримиримости в борьбе с классовым врагом на идеологическом
фронте и с гнилым либерализмом в отношении ко всяким извращениям марксизма-
ленинизма, повышает нашу бдительность к попыткам под видом изучения прош-
лого (в первую очередь истории нашей партии) протащить контрреволюционную
троцкистскую контрабанду.

На примере «работы» Слуцкого «Большевики о германской социал-демократии
в период ее предвоенного кризиса» т. Сталин показал, куда ведет «метод копания
в случайно подобранных бумагах» вместо «обращения к действительным делам и
действительной истории большевизма». Письмо т. Сталина имеет решающее по-
воротное значение не только для историков партии, но и для всего идеологиче-
ского фронта; решающее значение оно имеет и для нашего участка.

До сих пор в изучении историко-литературных памятников господствовала ото-
рванность от практики классовой борьбы пролетариата. Сплошь и рядом публи-
ковался документ только потому, что он не издан; любая, незначительная записка
писателя, снабженная крохоборческими биографическими «изысканиями-коммен-
тариями, печаталась с единственной мотивировкой: она, мол, «впервые вводится
в оборот». Какое научное значение имеет этот документ, что дает нового, какой
смысл имеет его опубликование, — эти вопросы зачастую не ставились. Письмо
г. Сталина, заостряя воинствующую партийность в науке, большевистскую не-
терпимость ко всем и всяческим проявлениям классово враждебных взглядов, на-
правлено также против слепого фетишизма и «академического» подхода к изу-
чению и публикации документов, оно требует борьбы с отношением «архивных
крыс» к наследству прошлого. Эти указания т. Сталина определяют и характер
нашего издания. ,

Если литературный фронт отстает от задач социалистического строительства,
то данный его участок является наиболее отсталым. Без преувеличения можно'
назвать это положение прорывом. Ни РАПП, ни Институт Литературы и Искусства
Комакадемии, которые в первую очередь за него отвечают и которые должны
были возглавить борьбу на этом участке, не сделали всего возможного и необ-
ходимого, чтобы укрепить здесь гегемонию марксистско-ленинского литературо-
ведения. Историко-литературный участок является такой же ареной классовой
борьбы, как экономика, философия и т. д., и естественно, что слабость комму-
нистического влияния была использована классовым врагом. В самом деле, доста-
точно бросить беглый взгляд на недавнее положение дел здесь, чтобы в этом
убедиться.

Одно из крупнейших учреждений, специально призванное заниматься этим де-
лом, б. Пушкинский Дом Академии Наук, под видом работы над историко-лите-

ОТ РЕДАКЦИИ

ратурными материалами развил прямую контрреволюционную, вредительскую дея-
тельность. Бывшее руководство Пушкинского Дома во главе с Платоновым, являв-
шееся з то же время верхушкой монархической организации, в числе многих
«деяний» проводило вредительскую тактику по отношению к ряду ценнейших
архивных фондов. Были сокрыты архивы ПК РСДРП за 1906 г., ЦК меньшевиков,
ЦК кадетов, архивы Лаврова, Струве, Водовозова. Связки различных царских
документов скрывались с прямыми контрреволюционными целями. Так классовый
враг пользовался всякой возможностью для борьбы с пролетарской революцией.

В своей издательской деятельности руководство Пушкинского Дома занималось
е основном печатанием материалов, относящихся к буржуазно-дворянской линии
истории литературы. Основная часть публикаций, падала на пушкинскую эпоху,
и то работа шла больше по части крохоборческих разысканий ненужных биогра-
фических подробностей из жизни писателей. Материалы же по писателям-демо-
кратам, писателям-разночинцам, писателям-революционерам, не говоря уже о про-
летарских писателях, почти никогда не разрабатывались и даже прятались от
советской общественности.

Наконец комментарий к литературному документу строился, как правило, лишь
по линии бесконечных генеалогических и геральдических экскурсов, из-за чего
получалась сплошная монархическая апология в характеристиках дворянских пред-
ставителей литературных группировок прошлого столетия. Такое построение ком-
ментария, созданное школой Саитова — М(^алевского и почти безраздельно гос-
подствовавшее до сих пор в публикациях историко-литературных памятников,
имеет свою ярко выраженную классовую сущность. Такой комментарий, выдер-
жанный в духе внеклассовой, аполитичной, «чистой информации», уводит в сторону
от социальных проблем, затушевывает классовую борьбу в литературе, не облег-
чает, а затрудняет усвоение материала.

Вся деятельность Пушкинского Дома в этом направлении сводилась таким обра-
зом к реставрации не имеющих ни художественного, ни научного значения аксес-
суаров дворянско-буржуазной литературы, к пропаганде и проталкиванию в массы
классово враждебных пролетариату настроений, взглядов и идеек. В то же время
изо всех сил тормозилась разработка революционно-демократической литературы,
предшественников пролетарской литературы. Буржуазные «ученые», засевшие в
Пушкинском Доме, препятствовали пролетариату овладеть литературным наслед-
ством и популяризовать его в массах.

Смена старого руководства Пушкинского Дома не повлекла за собой коренной
ломки старых методов работы, ограничившись по существу лишь переменой вы-
вески. Группа б. литфронтовцев (троцкист Горбачев, Родов, Майзель и др,), воз-
главлявших до последних дней Институт ' Новой. Литературы (ранее П. Д.), за два:
года своей работы в этом крупнейшем в СССР хранилище архивов литератур-
ных и общественных деятелей прошлого века не подвинула марксистско-ленин-
скую разработку литературного наследства ни на шаг. А ведь к их услугам были
представлены гигантские возможности Академии Наук СССР (в состав которой
входит Институт). Между тем академические «Известия по русскому языку и сло-
весности» продолжают заполняться откровенно антимарксистскими «трудами» Кар-
ских, Перетцев, Истриных, Сперанских на сугубо «актуальные» темы вроде: «Ни-
коновский летописный свод и Иоасаф как один из его составителей», «Сказание-
об индейском царстве», «Слово о полку Игореве» и древнеславянский перевод
библейских книг», «Тютчев в поэтической культуре русского символизма» (все
это из недавно вышедшего об’емом в 42 печатных листа третьего тома «Известий
но русскому языку и словесности»). И вместо того чтобы разоблачить эту реак-
ционную деятельность и поставить ценнейшие архивные фонды Академии Наук
на службу пролетариату, руководство Института Новой Литературы выпускает
сборник «Литература» — эклектический винегрет, носящий по признанию самой
редакции «случайный характер». Нельзя пройти мимо политически ошибочных
утверждений передовой статьи журнала, принадлежащей перу его редактора,
т. Луначарского, где дается «теоретическое» обоснование литературного либера-

РЕДАКЦИИ

•лнзма. «В области литературоведения, — пишет т. Луначарский, — относительная
терпимость является законом». Тов. Луначарский считает, что в теоретической
работе, в отличие от партийной, заблуждения не должны «рассматриваться с та-
кой же острой точки зрения», и судить о терпимости этих заблуждений, на его
.взгляд, дело не журнала, а «других инстанций». Эта философия либерализма на-
сквозь гнила, она враждебна ленинизму и не имеет ничего общего с учением 6
тафтийности науки. Не поощрять заблуждения, а беспощадно бороться с ними,
івыковывая марксистско-ленинскую науку, • — такова задача всякого большевист-
ского журнала и всякого литератора-коммуниста.

Подобные вышеприведенным взгляды тормозили и мешали своевременному ра-
зоблачению агентуры классового врага, укрывшегося в некоторых наших изда-
ниях. Гнилой либерализм станрвится прикрытием и поощрением классово враждеб-
ных сил на одном из ответственнейших участков идеологического фронта. Лишь
недостатком бдительности у некоторой части коммунистов-литературоведов можно
обленить тот факт, что с таким громадным опозданием ставится во всю ширь
вопрос о классовом враге на участке истории литературы и публикации доку-
ментов и материалов.

До чего доходит наглость классового врага, орудующего под маской историко-
литературных публикаций, можно судить по небезызвестному пушкинисту Н. Лер-
неру, который, печатая «новооткрытые» г строфы пушкинской «Юдифи», сопро-
водил ее следующими строками: «Подвиг еврейской национальной героини был
для Пушкина не только благодарной художественной темой, над которой про-
бовали свои силы многие мастера пера и кисти. Юдифь была ему гораздо ближе.
Недаром он сам создал образ русской женщины (Полины в «Рославлеве»), которая
в 1812 г. задумала «явиться во французский лагерь, добраться до Наполеона и там
убить его из своих рук». В наше беспримерно печальное безвременье, когда враги
топчут нашу несчастную родину, когда подавлено патриотическое чувство и забыт
бог, — знаменательно звучит этот донесшийся до нас сквозь ряд неблагоприятных
случайностей загробный голос великого поэта-патриота, который воспел великую
народную героиню, — звучит и упреком и ободрением. Вновь от низин, где мы
барахтаемся, поднимает наши взоры ехсеЫог к своей вышине, поэзия Пушкина,
белоснежная Ветулия нашего искусства, «божий дом» русского слова и духа».

Классовый враг, прикрываясь Пушкиным, открыто взывал здесь к Розе Каплан,
к террористическим актам. И это сошло ему с рук. Ныне этот контрреволюционер,
меняя формы борьбы и маскируясь, окопался в харьковском «Литературном Архи-
ве». Если в годы гражданской войны Лернер позволял себе, прикрываясь публика-
цией материалов, прямые террористические призывы, то теперь он нарочито подо-
бранным документом и тенденциозными комментариями хочеть опорочить самую
идею революции. Найдя недавно в Публичной Библиотеке реакционную записку
Гоголя к А. Я- Булгакову, посвященную революции 1848 г., Лернер тщательно под-
бирает «об’ективный» комментарий — все мракобесные высказывания об этой ре-
волюции Гоголя и Жуковского — и ни одним словом не поясняет истинного зна-
чения этой революции и причин их отрицательного отношения к ней. Не прихо-
дится сомневаться в том, что публикация этой записки понадобилась Лернеру
лишь для того, чтобы подкрепить отрицательное отношение к революции именами
Гоголя и Жуковского. И опять-таки только отсутствием бдительности, только гни-
лым либерализмом по отношению к вылазкам классового врага со стороны редак-
ции украинского «Литературного Архива» можно об’яснить появление этой публи-
кации на страницах первой книжки журнала за 1930 г.

Не менее показательно поведение издательства «Колос», выпустившего «Письма
Леонида Андреева» с комментариями Георгия Чулкова. «Будущее России темно
и неизвестно», пишет здесь Чулков.

1 На самом же деле сфабрикованные С. Бобровым и подсунутые им Лернеру,
чтобы доказать полнейшее незнание Лернером Пушкина.

ОТ РЕАКЦИИ

Приведенные примеры далеко не единичны, — можно привести еще десятки не
менее выразительных *. Насколько глубоко пустили корни на историко-литератур-
ном участке классово враждебные пролетариату элементы, достаточно наглядно
показывает помещенный в настоящем сборнике обзор учебников истории русской
литературы. Из него явствует, что на этом участке почти бесконтрольно хозяйни-
чали формалисты и другие буржуазные ученые, их подголоски — меньшевики и троц-
кисты. И не случайно, что именно сюда и устремились все выбитые со своих
позиций буржуазные и мелкобуржуазные литературоведы. Тов. Каганович в своей
речи на юбилее ИКП вскрыл политический смысл устремления троцкистов к исто-
рии нашей партии. Как они рассуждают?

«Ну что Ж, вы — большевики, вы — цекисты, вы заняты строительством Магни-
тогорска, Днепростроя, новой Москвы, Кузнецкстроя, Бобриков, вы заняты планом
и трактором, вас беспокоит картошка, уголь и т. д., — ну и занимайтесь этим
делом, а мы займемся историей, мы будем подготовлять исподволь, потихонечку
будем ужом ползать, а там, где не поможет хитрость, прикроемся глупостью, ис-
пользуем гнилой либерализм некоторых большевиков, но свое попробуем взять,
наляжем на воспитание молодежи, имея в виду, по указке своего обанкротив-
шегося вождя, «дальний' прицел».

Та же логика действует и у наших врагов в области литературоведения. Битые
и разгромленные в открытой борьбе с ленинским литературоведением, они приме-
няют обходный маневр, пытаясь закрепиться в тылу и оттуда взять под свое влия-
ние молодые литературоведческие кадры.

Но эта карта будет бита, как были биты все предшествовавшие!

Поворот РАПП к конкретной критике означает и усиление внимания к участку
истории литературы. Победоносно наступая по всему фронту, - ленийское литера-
туроведение добьет классового врага и на этом участке. Издание «Литературного
Наследства» призвано сыграть в этом свою роль. «Литературное Наследство»
в борьбе за ленинизм в истории литературы, разрабатывая наследство классиков
марксизма: Маркса, Энгельса и Ленина, развертывая ленинский -этап в литературо-
ведении, возьмет в свои руки разработку и издание вновь находимых и неиздан-
ных историко-литературных материалов. Здесь нужно ударить по переверзевскому
отрицанию за архивными материалами практического значения в деле изучения
литературы и нужно отбросить взгляд, что если материалы в свое время не по-
явились в свет, то они малозначительны, неинтересны. С такой точки зрения не-
чего было разрабатывать и ленинское литературное наследство, но именно на при-
мере вышедших 18 Ленинских сборников можно увидеть то громадное значение,
которое имели посмертные разыскания произведений Ленина в деле разработки
его наследства.

1 Таково например совершенно реакционное, мистическое «творчество» покойного
М. Гершензона, об’явившего интуицию источником познания. Гершензон
решил, что для того, чтобы понять и изучить писателя, надо только уметь-
прочесть его. Он пришел к заключению, что никто до него не умел читать
например Пушкина, и что ключ к Пушкину дан ему, Гершензону, в процессе
мистического восприятия. Это «интуитивное», по существу сугубо идеалистиче-
ское, реакционное понимание творений поэта выражено у Гершензона очень
ярко. В 1919 г. он выпустил книгу «Мудрость Пушкина», в которой опубликовал
«скрижаль Пушкина» — якобы неизданный автограф поэта. «Приведенная стра-
ница — ключ к пониманию Пушкина. Так вот каким светом светит его поэзия!
пишет Гершензон. — Он в опыте твердо узнал небытие воплощенного мира и от-
крытым взором созерцал проблески совершенной красоты сквозь земную явь: он
не только видел иной мир, — он и сознавал, что видит его. Не случайно, что
эта страница открылась впервые мне, от юных лет познавшему на
земле одну эту правду: правду о лучшем мире». Между тем эта «впервые открыв-
шаяся» Гершензону «скрижаль» принадлежит Жуковскому и уже много десятков
лет печатается во всех собраниях его сочинений.

ОТ РЕДАКЦИ

И если орган ИНЛИ Академии Наук — «Литература» — заранее заявляет: «мы
и не претендуем на то, чтобы журнал наш оказался систематическим», то «Лите-
ратурное Наследство» именно задается целью быть систематическим, строго пла-
новым и целостным изданием, которое внесет наконец хоть некоторую упорядо-
ченность в разработку и публикацию литературного наследства.

Покончив с крохоборчеством и гробокопательством, с работой .«по личному
вкусу», руководясь степенью политической значимости и необходимости той или
иной связки материалов для ленинского литературоведения, мы используем раз-
работки и публикации для показа подлинного лица классической литературы, а
также для построения и создания марксистско-ленинской истории литературы.

Благодаря содействию, оказанному нашему изданию новым руководством Инсти-
тута Маркса — Энгельса — Ленина, мы надеемся планомерно публиковать новые
материалы по марксистско-ленинскому литературоведению. Уже столько лет идут
литературоведческие споры в нашей марксистской критике, но лишь теперь выяс-
нилось, что меньшевик и предатель Рязанов прятал ценнейшие неизданные мате-
риалы из литературоведческого наследства Маркса и Энгельса.

Совершенно неудовлетворительно поставлено изучение истории большевистской
печати. Еще к ,1922 г. относится единственная попытка создания такого издания.
Это — журнал московского Института Журналистики «Современник». «В особом
отделе «Архив печати» редакция «Современника» будет помещать исследования,
статьи, воспоминания и заметки по истории, теории и практике периодической
печати», возвещала редакция в первом номере.. Но ни одного слова не было в этом
издании о ленинском учении о печати, зато журнал широко пропагандировал
взгляды Троцкого на печать. Так из нью-йоркской газеты «Новый Мир» была пере-
печатана без всякого примечания статья Троцкого «Какая газета вам нужна».
«У «Нового Мира» одна задача, одна цель, одна программа: бороться против тьмы,
суеверий, рабских мыслей и чувств», : — вот к чему сводил меньшевик Троцкий
задачи революционной печати в эпоху империализма. И эту антиленинскую дре-
бедень «Современник» хотел взять как знамя, под которым должно было вестись
изучение истории большевистской журналистики. Вышедшие три номера этого
журнала ярко свидетельствуют о том, к чему приводит историков журналистики
игнорирование ленинского наследства, как они скатываются на буржуазные пози-
ции. В этой области «Литературное Наследство» должно бороться за большевист-
ское изучение прошлого революционной и пролетарской печати.

Являясь первой попыткой издания марксистско-ленинского историко-литератур-
ного журнала, «Литературное Наследство» стоит перед рядом трудностей, что не-
избежно отразится на первых его шагах. Преодолевая с помощью товарищеской
критики свои .недостатки, «Литературное Наследство» надеется занять свое место
в первых рядах пролетарского литературного движения.

Свыше 30 лет назад в статье «От какого наследства мы отказываемся» Ленин
писал: «само собой разумеется, что «ученики» хранят наследство не так, как архи-
вариусы хранят старую бумагу». Эти слова особенно актуальны в наши дни.

Тов. Каганович в речи, произнесенной на юбилее Института Красной Профессуры,
очень хорошо., сказал: «В особенности нужно по-большевистски, по-ленински по-
дойти к истории прошлого, к истории вчерашнего дня, и подойти так, чтобы исто-
рию этого вчерашнего дня’ увязать с генеральной линией партии; с теми грандиоз-
ными новыми задачами, которые стоят перед нами сегодня и которые будут еще
стоять завтра. В этом суть партийности в учебе, в этом смысл марксистско-ленин-
ского воспитания, за это нужно по-большевистски бороться».

: За эти лозунги и будет бороться «Литературное Наследство».

' Задача освоения наследства для нас не самодовлеюща, не самоцель, а подчинена
задачам, которые выдвигает практика социалистического строительства, развитие
культурной революции. «Хранить наследство — вовсе не значит ограничиваться
наследством», говорит Ленин. И наши сборники должны стать не «академическим»
журналом, убежищем «архивных крыс», а боевым большевистским органом, достой-
ным тех задач, которые ставят перед наукой партия и рабочий класс.

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС О ЛИТЕРАТУРЕ

НЕИЗДАННАЯ ПЕРЕПИСКА ЭНГЕЛЬСА С ПАУЛЕМ ЭРНСТОМ

Предисловие Института М а р к с а— Э н ге л ь с а— Л е н и на
Комментарии Ф. Шиллера

Письмо Энгельса к Паулю Эрнсту полностью еще нигде не опубликовано; от-
дельные отрывки из него напечатаны в статье Энгельса «Ответ господину Паулю
Эрнсту» в с.-д. газете «Вегііпег ѴоІкзЫаИ» от 5 октября 1890 г.

Письмо написано по поводу полемики на страницах журнала «Е)іе Ргеіе ВШше»
между двумя молодыми писателями раннего немецкого натурализма — Германом
Баром и Паулем Эрнстом, только недавно пришедшим к социал-демократической
партии.

Предметом полемики служил женский вопрос в драмах Ибсена. Письмо Эн-
гельса, являющееся ответом на .запрос Эрнста по поводу полемики, представ-
ляет собой один из лучших анализов Энгельса на конкретном литературном ма-
териале; оно направлено прежде всего против механистической литературо-
ведческой концепции Эрнста и против его вульгарно-эклектической трактовки со-
циальной категории «мещанства». Как метко Энгельс определил методологическую
путаницу Эрнста, при которой исторический материализм превращается в свою
противоположность, в Идеализм, показывает дальнейшее развитие этого «марк-
систа»: в 1890 — 93 гг. Эрнст занимал неустойчивую позицию в партии, сочувствовал
мелкобуржуазным, анархоиндивидуалистическим лидерам оппозиции «молодых»,
затем вышел из партии, сделался главой «неоклассической» идеалистической школы
в литературе, а сейчас является фашистским писателем. А тогдашний его оппо-
нент, Г. Бар, также сделался националистом и мистиком.

Письмо Энгельса не потеряло своей актуальности и поныне, когда против
марксистско-ленинского литературоведения выступают всякие механистические и
эклектические «теоретики».

Институт Маркса-Энгельс а— Л е н и н а

Лондон, 5 июня 1890 г.

Милостивый государь,

К сожалению, я не могу исполнить вашей просьбы — написать вам
такое письмо, которое вы могли бы использовать против г, Бара. Это
втянуло бы меня в открытую полемику, для которой мне пришлось бы
буквально украсть у себя время. Поэтому то, что я вам пишу, предна-
значено только лично для вас. *

К тому же я совершенно не знаком с тем, что вы называете сканди-
навским женским движением, знаю только несколько драм Ибсена и
абсолютно не представляю себе, в какой мере можно считать Ибсена
ответственным за более или менее истерические [стремления более или
менее зрелых норвежских дев] бдения буржуазных и мещанских карье-
ристок.

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС О ЛИТЕРАТУРЕ

Да и вся область, которую привыкли называть женским вопросом,
так обширна, что в пределах письма невозможно высказать о ней ни-
чего исчерпывающего или даіке хоть сколько-нибудь удовлетворитель-
ного. Но несомненно, во всяком случае, одно, — а именно, что Маркс
не мог «стоять на точке зрения», которую ему приписывает г. Бар. Для
этого он бы должен был быть сумасшедшим.

Что касается вашей попытки проанализировать вопрос материали-
стически, то прежде всего я должен сказать, что материалистический
метод превращается в свою противоположность, когда им пользуются
не как руководящей нитью при историческом исследовании, а как го-
товым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические
факты. И если г. Бар полагает, что он поймал вас на месте преступле-
ния, то мне кажется, что у него есть на это кое-какие основания.

Всю Норвегию и все, что там происходит, вы подводите под кате-
горию мещанства, а затем, не обинуясь, приписываете этому норвеж-
скому мещанству то, что считаете характерным для немецкого мещан-
ства. Но тут помехой являются два обстоятельства.

Во-первых, когда во всей Европе победа над Наполеоном ознамено-
вала собой победу реакции над революцией, и лишь на своей ро'дине,
во Франции, революция еще настолько внушала страх, что из рук вер-
нувшейся легитимной власти была вырвана буржуазно-либеральная
конституция, Норвегия сумела завоевать себе конституцию более де-
мократическую, чем все, существовавшие тогда в Европу.

И, во-вторых, за последние двадцать Лет Норвегия пережила такой
расцвет в области литературы, каким не может гордиться ни одна стра-
на, кроме России. Считать ли их мещанами цли нет, но во всяком слу-
чае норвежцы создают гораздо больше духовных ценностей, чем дру-
гие нации, и накладывают свою печать также и на другие литературы,
в том числе и на немецкую.

Если вы взвесите эти факты, то должны будете признать, что они
не вполне совместимы с включением норвежцев в категорию мещан, и
притом мещан чисто немецкого пошиба; по моему мнению, факты эти
обязывают нас точнее определить специфические особенности нор-
вежского мещанства.

И вот вы, вероятно, найдете, что тут обнаруживается большая раз-
ница. В Германии мещанство является плодом неудавшейся револю-
ции, прерванного и задержанного развития; оно получило свой свое-
образный и резко выраженный характер трусости, ограниченности, бес-
помощности и неспособности к какой-бы то ни было инициативе бла-
годаря Тридцатилетней войне и следующей за ней эпохе, когда все
остальные крупные народы переживали бурный рост. Характер этот
немецкое мещанство сохранило и впоследствии, когда Германию снова
подхватил поток исторического развития; он был достаточно силен,
чтобы наложить свою печать и на все остальные общественные слои
Германии в качестве всеобщего немецкого типа, пока, наконец, наш
рабочий класс не прорвал эти узкие рамки. Немецкие рабочие как раз
в том отношении являются самыми ярыми «отрицателями отечества»,
что они сбросили с себя немецкую мещанскую ограниченность.

Таким образом, в немецком мещанстве надо видеть не нормальный
исторический этап, а доведенную до предела карикатуру, образец вы-
рождения [подобно тому как польский еврей является карикатурой на
евреев. Оно классично лишь в лице предельно очерченной и утриро-
ванной мелкой буржуазии]. Английский, французский и т. д. мелкий
буржуа отнюдь не стоит на одном уровне с немецким.

НЕИЗДАННАЯ ПЕРЕПИСКА ЭНГЕЛЬСА О ПАУЛЕМ ЭРНСТОМ

Ьбг-

-ДА/У Ату

Д^гс'А-^ат -, ' і о N00^

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС

С фотографии (1р49 г., Лондон), хранящейся в музее Института Маркса и Энгельса

. ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС'. О ЛИТЕРЛТ5 РЕ

Напротив, в Норвегии мелкое крестьянство и мелкая буржуазия
с небольшой примесью средней буржуазии — какими они примерно
были в Англии и во Франции в ХѴІІ веке — в течение ряда столетий
представляют собой нормальное состояние общества. Здесь не может
быть речи о насильственном возвращении к устарелым этапам разви-
тия из-зй неудавшегося крупного движения и из-за кокой-нибудь
Тридцатилетней войны. Вследствие своей изолированности и природ-
ных условий страна, отстала, но общее ее состояние все время соответ-
ствовало производственным условиям и благодаря этому было нор-
мальным. Лишь в самое последнее время в, стране спорадически по-
являются начатки крупной промышленности, но для самого могучего
рычага концентрации капиталов — для биржи — тут нет места; к тому
же консервирующее влияние оказывает огромный размах морской
торговли. В то время как, повсюду в других государствах. пароход вы-
тесняет парусные судз, ;Норв.егия все увеличивает свое парусное судо-
ходство и обладает если не самым крупным в мире, то вторым по вели-
чине парусным флотом, принадлежащим главным образом мелким и
средним судохозяевам. Так иди :инач.е это внесло движение в старое
застойное существование, и движение это, повидимому, отражается на
расцвете литературы. ■

Норвежский крестьянин никогда не б ы.л к р епостным, и это
обстоятельство —- как и в Кастилии — накладывает, свою печать на все
развитие. Норвежский мелкий буржуа — сын свободного крестьянина,
и вследствие этого .он — настоящий человек по .сравнению с
жалким немецким мещанином. Точно так же норвежская женщина из
мелкобуржуазной среды ѵСтоит неизмеримо выше немецкой мещанки.
И каковы бы ни быди недостатки ибсеновских драм, в них все же ото-
бражен — хотя и маленький, среднебуржуазный, — но неизмеримо
выше немецкого стоящйй мир, в котором . люди ещё обладают харак-
тером, способны к инициативе и действуют самостоятельно, хотя часто
и причудливо с точки , зрения иноземного ; наблюдателя. Все это я счи-
таю нужным основательно .изучить, прежде чем выступать с своим
суждением.

Возвращаясь снова к тому, <с чего я начал, т. е. к г. Бару, я должен
сказать, что меня удивляет, до какой степени всерьез принимают друг
друга современные немцы. Остроумие и юмор, повидимому, более чем
когда-либо стали запретными в Германии, и [даже евреи как будто на-
прягают все усилия, чтобы поглубже скрыть свое природное остроумие]
скучный тон сделался гражданским долгом. Иначе вы, несомненно, не-
сколько внимательнее рассмотрели бы «Женщину» г. Бара, которая ли-
шена всех «исторически развившихся» черт. Исторически развилась ее
кожа, ибо она должна быть белой или черной, желтой, коричневой
или красной, — следовательно, не может быть человеческой кожей.
Исторически развились ее волосы — курчавые или волнисты#, кудря-
вые иди прямые, черные, рыжие или белокурые. Следобательно, в чело-
веческих волосах ей отказано. Что же остается, если отнять у нее
вместе с кожей и волосами все исторически сложившееся и перед нами
«предстанет женщийа как таковая»? Просто напросто обезьяна апйі-
горорійіеса, и пусть г. Бар берет ее — «легко осязаемую и до дна про-
зрачную» — к себе в постель вместе с ее «естественными инстинк-
тами» \

1 Текст письма Энгельса публикуется по снимку с автографа, хранящегося в Ин-
ституте Маркса — Энгельса — Ленина. Строки, зачеркнутые Энгельсом, поставлены
в квадратные скобки.

НЕИЗДАННАЯ ПЕРЕПИСКА ЭНГЕЛЬСА О - ПАУЛЕМ ЭРНСТОМ

.ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС И МЕХАНИСТИЧЕСКОЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ 90-Х ГГ.

Публикуемое выше письмо Энгельса к Паулю Эрнсту от 5 июня 1890 г. .впервые
появляется в печати полностью; оно имеет свою историю, и высказанные в нем
методологические замечания, не потерявшие своей актуальности и поныне, станут
нам понятнее, если мы исследуем спорные вопросы, обсуждавшиеся в 90-х гг. в
марксистском литературоведении в Германии и вызвавшие это письмо, и вскроем
корни тех ошибочных положений, против которых выступает Энгельс.

Прежде всего о дискуссии между Эрнстом и Германом Баром, послужившей по-
водом для обращения Эрнста к Энгельсу. іВ конце 80-х гг. молодой германский
империализм стремился обеспечить себе при разделе колоний рынки сбыта; это
был период превращения Германии мелкого производства в крупно-капиталисти-
ческую, империалистическую державу, с одной стороны, а с другой стороны,, бур-
ного роста многомиллионной армии пролетариата, организующегося в мощную
социал-демократическую партию. Во время закона против социалистов, срок кото-
рого истекал в сентябре 1890 г., партия не погибла, как на это рассчитывал Бис-
марк, а, наоборот, вышла окрепшей и сильной из этой борьбы. Этот рост капи-
тализма повлек за собой сильное ослабление и разорение мелкой буржуазии и
ремесленничества. И вот идеологи этих разоряющихся слоев, голодающая бун-
тарская интеллигенция в городах, часть так называемых ранних немецких натура-
листов, сознавая обреченность мелкой буржуазии, примкнула к социал-демокра-
тической партии, видя в социализме новое «евангелие» спасения «человечества».
Организационно эти литераторы и писатели группировались вокруг основанного
в 1889 г. в Берлине Отто Брамом и др. театра «Свободная сцена» и журнала под
этим же названием, а наиболее левая часть натуралистов, вступив в с.-д. партию,
основала в 1890 Г. «Свободную народную сцену», во главе которой стояли Бруно
Вилле, Вильгельм Пельше и Юлий Тюрк. Характерно для этих мелкобуржуазных,
индивидуалистически-анархистских, анти-авторитарно настроенных интеллигентов,
что в программе «Свободной народной сцены» господствующее место занимали
такие драмы Ибсена, как «Столпы общества» и «Враг народа», которые как нельзя
лучше выражали идеологию этих групп с их вознесением личности над массами,
презрением к «стадному» «партийному человеку», организованному в строго цен-
трализованной рабочей партии. И не случайно, что почти все лидеры анархо-
индивидуалистического, путаного бунта в так называемой оппозиции «молодых»
1890 — 1892 гг. против партийного руководства были представителями этих писа-
тельских групп, сплотившихся вокруг «Свободной народной сцены» (Б. Вилле, ч
К. Вильдерберг, Т. Тейстлер, Г. Ландауэр и др.).

К этим «ранним натуралистам» принадлежали тогда еще молодые Бар и Эрнст.
Первый только в 1890 г. переехал из Парижа в Берлин и познакомил немец-
ких натуралистов с «последней модой» на берегах Сены, с французскими салонами
импрессионистов; его натуралистические драмы «Новые люди» и «Великий грех»,
прошедшие ранее почти незамеченными, стали теперь пользоваться громадной
известностью; молодой, 27-летний австро-немецкий писатель быстро сделал в
Берлине карьеру и вместе с Брамом стал соредактором журнала «Свободная
сцена» («Ргеіе ВііЬпе»). В то время Бар «кокетничал» с 'марксизмом, и так как в
эти дни переводились старые и каждая новая драма Ибсена и социальные про-
блемы, выдвинутые великим норвежским драматургом, возбуждали живейшие
споры, то неудивительно, что завязалась, полемика между Баром, представителем
идеологии «Свободной сцены», и П. Эрнстом, бывшим тогда уже довольно из-
вестным с.-д. публицистом и чуть ли не официальным интерпретатором Ибсена на
страницах главного теоретико-марксистского органа партии «№ие 2еі1».

Пауль Эрнст в своих литературно-критических статьях и рецензиях подходил
к анализу творчества, в частности творчества Ибсена, типично механистически. Во-
первых, он выводил литературу непосредственно из экономики, несмотря на то,
что сам метал гром и молнии на других, грешивших этим, критиков; он ставит
знак равенства между социально-экономическим развитием «эпохи» и «идеями
времени». Дальше он совершенно механистически понимает взаимоотношения писа-
теля и класса: писатель органически не в состоянии выйти за пределы своей клас-
совой идеологии, он фаталистически вращается только в кругу своих классовых
представлений. Так и Ибсен не может выйти за границы идеологии чрезвычайно
шаблонно понятой Эрнстом социальной категории «мещанства». «Диалектика ме-
щанина, — пишет он в одной рецензии об Ибсене, — это котенок, кусающий свой
собственный хвост: хвост принадлежит котенку, котенок — хвосту» (см. «№ие 2ей»
1890 г., стр. 43). Эрнст совершенно неисторически и отвлеченно подхо-
дил к пониманию «мещанства»: у него было свое представление о немецком
мещанстве 1890 г., и этот на веки-веков выработанный взгляд он приложил упро-
щенно, как готовый шаблон, к критике скандинавского, русского и' французского
мещанства и его писателей, о творчестве которых он помещал рецензии в « Крив
2еіі> и в заграничном центральном органе партии — «Социал-демократе».

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС О ЛИТЕРАТУРЕ

Непосредственным поводом к полемике между Эрнстом и Баром послужили
статьи Л. Маргольм в журнале «Свободная сцена» «Женщины в скандинавской
литературе» (построенные главным образом на материале творчества Ибсена и
Стриндберга). Они вызвали большую дискуссию, открывшуюся статьей Пауля
Эрнста «Женский и социальный вопрос»*. Возражая против чрезмерного внимания
уделяемого в статьях Маргольм элементам чисто биологическим, Эрнст правильно
подчеркивает социальный характер женского вопроса и рассматривает женское
движение (не только в Скандинавии), как продукт общественного развития. Но
вместе с тем он, подводит всю проблематику скадинавского женского дви-
жения и его выражения в литературе под категорию немецкого мещанства и
видит разрешение женского вопроса в чисто пассивном развитии производственных
отношений. «Нет никакого сомнения, — пишет Эрнст, — что женский вопрос будет
решен таким же образом, как все «вопросы» — сам собою, простым развитием
производственных отношений». Таким образом Эрнст здесь совершенно отрицает
значение идеологической борьбы, в частности в литературе.

Против этой статьи Эрнста с резким ответом «Эпигоны марксизма» выступил
Герман Бар*. Он считает точку зрения Эрнста «типичнейшим документом распада
и саййразложения» эпигонов марксизма, превращающих, по его мнению, «кри-
тический метод» Маркса в «догматическую аксиому». Он сравнивает Эрнста с
автоматом, который, если в него опустить гривенник, сразу же выбрасывает «не-
погрешимую длинную главу марксистской мудрости». Методу исследования та-
ких «маркситистов» (так Бар называет Эрнста и компанию, в отличие от «настоя-
щих марксистов», к которым он однако себя не причисляет) он противопостав-
ляет метод якобы самого Маркса. «Я сейчас не помню, — пишет Бар, — писал ли
Маркс что-нибудь о женском вопросе, но я себе ясно представляю его подход
к этому вопросу». По мнению Бара, Маркс установил бы признаки, характерные
для каждой женщины, и из сравнения этих признаков вывел бы типичное для
всех женщин; он установил бы среду, в которой мог и должен бы был разви-
ваться такой тип, а не иной, и в конце концов нашел бы при помощи своего
материалистического метода «созидающие причины» в экономической почве, вскрыл
бы «вечную связь между материальным базисом и идеологическим отражением».
Таким образом, Маркс «уловил бы» в крупной бюргерше, мещанке и работнице
«ту женщину», из которой экономика оформила эти три различные типа. И даль-
ше Бар пишет: «Для Маркса, как и для Тэна и Золя, человек — кусок мяса. Этот
кусок мяса имеет свое выражение — дух. Этот дух подвергается влияниям среды,
формирующим и наполняющим его. Таким образом, каждый человек, взятый в от-
дельности, представляет сббою: естественного человека, как он вышел из
утробы матери, унаследовав свойства своих физических предков, плюс человека
экономического, как он оформился в своих отношениях к природе. Эконо-
мический человек всегда оформляет естественного человека». Такова, по мнению
Бара, точка зрения Маркса, между тем как эпигоны марксизма отрицают
«естественного человека» и признают только «экономического». Сам Бар не согла:
сен ни с «точкой зрения Маркса», им самим сконструированной, ни с «эпигонами».
Он считает, что кроме «влияния среды» (экономики) и «наследственности от пред-
ков» в каждой женщине следует различать еще «третью женщину» — чистую
самку. Эта «третья женщина» и есть, по мнению Бара, подлинная женщина, «жен-
щина, как таковая»; она не подвержена ни экономическим, ни историческим
влияниям, и «отсюда только начинается женский вопрос, эта ужасная и убийствен-
ная загадка»... Поэтому Бар требует, чтобы при «анализе женщины» всегда про-
водилась четкая грань между «естественными инстинктами» и «исторически сло-
жившимся» свойствами; только при условии вычитания последних можно обна-
ружить «женщину, как таковую». Вывод Бара: женский вопрос останется «вечной
Проблемой между мужчиной и женщиной», ибо они «никогда не поймут друг дру-
га, а будут вечно бороться».

Статья Бара появлялась в «Свободной сцене» 28 мая 1890 г. И тогда Эрнст
обратился к Энгельсу со следующим письмом от 31 мая 1890 г.

«Милостивый государь.

Простите мне, совершенно Вам незнакомому человеку, что я отваживаюсь
обеспокоить Вас просьбой.

При этом я беру на себя смелость переслать Вам два номера журнала «Свобод-
ная сцена». В одном из них помещена моя статья о скандинавском женском, дви-
жении, а в другом — полемика Германа Бара против этой статьи. Бар унрекает
меня в том, что в данном случае я неправильно применил марксистский метод, ц
во многом другом. і

По многим причинам мне хотелось бы знать, правилен ли упрек Бара и думал
ли Маркс иначе о женском движении, или, точнее, как он думал бы в данном:

1 Раиі Егпзі, Ргаиепіга^е ипб «осіаіе Рга§е. «Біе Ргеіе ВііЬпе», Не/1 15, от 14 мая 1890 г.
- Нёгшап Ваііг, Біе Ер1§опеп без Магхіашиа. «Біе Ргеіе ВйЬпе», Неіі 17, от 23 мая 1890 с..

НЕИЗДАННАЯ ПЕРЕПИСКА ЭНГЕЛЬСА С ПАУЛЕМ ЭРНСТОМ

случае. Во-первых, потому, что я за-
щищаю свои взгляды и в других орга-
нах (напр. в «Социал-демократе») и
подобные зещи, если они неверны,
оказывают вредное влияние; во-вто-
рых, потому, что Бар, как Вы увидите
из статьи, обращается со мною с не-
вероятным бесстыдством.

По-моему, Бар вообще понимает все
совершенно неверно и делает из жен-
ского вопроса половой вопрос. Если
помещенный в конце статьи много-
словный тезис правилен, то он, думаю
я, выражает нечто существовавшее
еще во времена Адама и Евы. Я счи-
таю это, безусловно, только личным
опытом автора. Во всяком случае, это
не имеет никакого отношения к жен-
скому вопросу, который возник лишь
при определенных общественных ус-
ловиях. Я вовсе не отличаюсь высо-
комерием, которое старается приписы-
вать мне Бар: я хочу только действо-
вать практически по мере сил моих.
Тем боле оскорбительны подобные
инсинуации.

Вы бы меня крайне обязали, если бы
были настолько любезны и исполнили
мою просьбу, сообщив мне в двух
строках, совпадают ли мои взгляды
со взглядами Маркса, или нет. И,
кроме того, разрешили бы мне исполь-
зовать Ваше письмо против Бара.

С глубочайшим уважением, предан-
ный Вам

Пауль Эрнст».

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА ПИСЬМА ЭНГЕЛЬСА
К ПАУЛЮ ЭРНСТУ ОТ 5 ИЮНЯ 1890 г.

С фотокопии, хранящейся в Институте
Маркса — Энгельса — Ленина.

На этот запрос последовал вышеприведенный ответ Энгельса; в нем Энгельс ука-
зывает на две основных методологических ошибки Эрнста:
1) механистичность его метода и 2) его неисторичность, отвлечен-
но-шаблонный подход к исследованию классовой детерминированности творчества
такого писателя, как Ибсен.

Ошибку Эрнста по первому пункту Энгельс формулирует следующим образом -
«Что касается Вашей попытки проанализировать вопрос материалистически, то
прежде всего я должен сказать, что материалистический метод превращается в
свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при
историческом исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и пере-
краивают исторические факты. И если г. Бар полагает, что он поймал Вас на
месте преступления, то мне кажется, что у него есть на это кое-какие основания».
При этом определении метода Эрнста Энгельс, конечно, имел в виду, — как он
это позднее и подтверждает, — не только присланную ему статью в «Свободной
сцене». Энгельс, следивший регулярно за «Социал-демократом» и «Кеие 2еіІ», сам
сотрудничавший в этих органах, был хорошо знаком I литературно-критическими
статьями Эрнста и сделал этот вывод из всей совокупности известных тогда работ
своего адресата.

А по второму пункту Энгельс противопоставляет неисторическому, механистиче-
ски-шаблонному перенесению представления Эрнста о немецком мещанстве на
скандинавское, т. е. на социальные корни творчества Ибсена, глубокий истори-
ческий анализ специфических особенностей, отличавших тогдашнее норвежское
«мещанство» от немецкого, или от той социальной категории, которая в Герма-
нии называлась тогда мещанством. Этот анализ Энгельса является классическим
примером того, как марксист должен подходить к такому сложному явлению в
литературе, каким было творчество Ибсена, как нужно вскрывать специфич-
ности, сложившиеся в определенном социально-экономическом ходе развития
определенного класса, в реальном соотношении классовых сил. Этот анализ
социальных корней творчества Ибсена уясняет нам многое из того, что так сильно
запутано еще и сейчас буржуазными и псевдомарксистскими исследователями.
Резюмируя свой анализ, Энгельс пишет: «Каковы бы ни были недостатки ибсеноз-

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС О ЛИТЕРАТУРЕ 1

ских драм, в них все же отображен — хотя и маленький, среднебуржуазный, —
но неизмеримо выше немецкого стоящий мир, в котором люди еще обладают ха-
рактером, способны к инициативе и действуют самостоятельно, хотя часто и при-
чудливо с точки зрения иноземного наблюдателя. Все это я считаю нужным осно-
вательно изучить, прежде чем выступать с своим суждением».

Письмо Энгельса, хотя и написанное только «для личного сведения», Эрнст ис-
пользовал в своей ответной статье Бару 1 следующим образом: «Я бы ответил на
статью г. • Бара «Женский вопрос» сразу же, — сообщает здесь Эрнст, — но
так как он так храбро противопоставляет взгляды Маркса — как Маркс рассуж-
дал бы в данном вопросе — взглядам «марксистистов»... то я обратился с запро-
сом к Энгельсу... как Маркс в действительности смотрел бы на этот вопрос. Эн-
гельс был настолько любезен, что ответил мне и подтвердил в подробном пись-
ме, что мое понимание вопроса очень близко к пониманию
Маркса (!) (разрядка наша.— Ф.Ш). Но Энгельс не желает опубликования своего
письма, чтобы не быть втянутым в полемику с г. Баром, которого он очень боит-
ся. Таким образом, я один должен набраться храбрости...» В даяьнейшем Эрнст
настаивает на своем понимании «женского вопроса» и характеризует точку зре-
ния Бара как «половой вопрос». На этом полемика между ним и Баром, повиди-
мому, закончилась.

Как же реагировал однако Эрнст на общие указания, сделанные ему в письме Эн-
гельса как члену партии, как молодому публицисту, подававшему, по мнению
многих, большие надежды? Реагировал он очень своеобразно: когда некоторое
время спустя выступила открыто существовавшая уже в то время оппозиция
«молодых» против партийного руководства Бебеля-Либкнехта, то Эрнст, хотя и
не солидаризируясь полностью со всеми требованиями ультралевых лидеров
этой оппозиции, все же примкнул к ней и даже стал редактором берлинской оп-
позиционно настроенной с.-д. газеты «Народная трибуна». И вот, когда Энгельс
в лондонском «Социал-демократе» квалифицировал выступления лидеров оппози-
ции «молодых» как «бунт студентов и литераторов», Эрнст, а с ним и другие идео-
логи этой мелкобуржуазно-полуанархической оппозиции против партии, снова по-
вторил свою ошибку, применив к оценке политической ситуации и с о-
отношения классовых сил в стране такой же механистический
и неисторический метод, как это им делалось в литературе: правооппорту-
нистические элементы были провозглашены большинством партии, выро-
дившейся, якобы, в мелкобуржуазную парламентскую партию от начала до конца,
и если тогдашний центр Бебеля-Либкнехта тоже не был свободен от ряда оши-
бок, то ,все же называть его сплошь оппортунистическим было неправильным пе-
ренесением ошибок правых на всю партию, означало игнорирование реальной
борьбы фракций внутри партии под углом зрения «ультралевой» оппозиции. И вот
Эрнст в ответ на письмо Энгельса и на его статью о «молодых» выступает с соб-
ственной статьей в оппозиционной газете «Ма^беЬиг^ег Ѵоікззіітте» (от 16 сент.
1890 г.), в которой он пишет по адресу Энгельса: «И если Энгельс называет сей-
час нашу оппозицию . «студенческим бунтом», то пусть он, пожалуйста, укажет,
где наши взгляды расходятся с его собственными и Маркса...» *.

На этот вызов Эрнста Энгельс выступил со статьей «Ответ Паулю Эрнсту» 2 ,
где он квалифицирует механистический метод Эрнста как общий метод всей пу-
танной, неустойчивой, анархоиндивидуалистической оппозиции «молодых» вообще
и пишет: «Что же касается самого г. Эрнста, то мне незачем ему это повторять.
Я говорил ему это еще четыре месяца тому назад и должен, хочешь, не хочешь,
докучать публике этой моей «серьезной» 3 корреспонденцией». Затем он расска-
зывает, как Эрнст обратился 31 мая с письмом к нему, приводит важнейшие от-
рывки из своего ответа 5 июня и продолжает: «Здесь, следовательно, я, хотя и
в вежливой форме, но тем не менее ясно и определенно указал г. Эрнсту, где (он
расходится с Марксом и Энгельсом. — Ф. Ш.) именно — в им самим присланной мне
статье в «Свободной сцене». И когда я ему там растолковывал, что он пользуется
марксистским методом, как готовым шаблоном, по которому он выкраивает исто-
рические факты, то это как раз пример того «глубокого непонимания» того же
самого метода, в котором я упрекал этих господ (т. е. «молодых».— Ф. Ш.). И если
я ему доказываю затем на его собственном примере Норвегии, что приложенный
им к Норвегии изготовленный по немецкому образцу шаблон мещанства явно про-
тиворечит историческим фактам, то этим самым я уже заранее относил на его соб-
ственный счет то «грубое незнакомство» с решающими во всяком вопросе исто-
рическими фактами, в которых я также обвинял тех господ. Хочется ли г. Эрнсту

грааі Егпаі, Ргапеп1га§е шні аезсЫесМзІгаде. «Біе Ргеіе ВйЬпе», НеК 21 от 25 июня
1890 г., стр. 569-570.

2 «Аяіѵогі ап Раиі Ргпзі». «Вегііпег ѴоІкзЫаМ» № 232, от 5 окт. 1890 г.

3 Непереводимая игра слов: Егпзі означает «серьезно».

ЕИЗДАННАЯ ПЕРЕПИСКА ЭНГЕЛЬСА О ПАУЛЕМ ЭРНСТОМ

еще знать «где»? Ну. напр., в статье в «Народной трибуне» об «опасностях мар-
ксизма», где он без многих слов присваивает себе странное утверждение метафизи-
ка Дюринга. что будто бы у Маркса история совершается совершенно автоматиче-
ски, без содействия людей (которые ведь ее делают), и что экономические усло-
вия (сами — творения рук человеческих) играют этими людьми, как пешками.
И если человек (Эрнст. — Ф. Ш.) способен смешать марксову теорию с иска-
жением этой теории таким противником, как Дюринг, — пусть ему помогает
другой, — я отказываюсь от этого». И указывая еще раз на ошибочность
оценки «молодыми» положения внутри партии, Энгельс подчеркивает поли-
тическую опасность метода этих «литераторов», особенно «если они не в состоя-
нии смотреть глазами на самые простые вещи и при оценке экономического или
политического положения дел не могут беспристрастно взвесить ни относитель-
ного значения данных фактов, ни величины участвующих в них сил».

Таким образом, мы видим, что критика механистического метода Эрнста в пись-
ме Энгельса является критикой целой системы ошибок и не только в литера-
туроведении, но и в политике, не только одного Эрнста, но и целой группы анти-
партийных оппозиционеров; взгляды этой группы на политику и искусство нераз-
рывно связаны между собой. И как «молодые» — после выхода из партии в
1891 г., — упорно отстаивая свой механистический метод, последовательно пришли
к ликвидаторству (часть «молодых» стала архи-опиортунистической правой
в с.-д. партии, другая стала анархистами) в области политики, выдвигая лозунг
исключительно экономической борьбы, — так и в области искусе гва
они стали стопроцентными ликвидаторами.

Пауль Эрнст также н е преодолел своих механистических ошибок; его полити-
ческая эволюция 1890—94 гг. не только не содействовала их изжитию, но, наобо-
рот, привела его также к «ультра-левому» ликвидаторскому взгляду на искусство:
его партийная позиция этих лет была неустойчивой, его идеология — выражением
вечно шатающихся мелкобуржуазно-интеллигентских элементов в с.-д. партии. Он
продолжал сотрудничать в с.-д. печати, но к своим ошибкам, указанным ему Энгель-
сом, он прибавил еще новые, и когда в 1892 г. на страницах « ІМеие 2еіІ» раз-
вернулась большая дискуссия по вопросам искусства, он, хотя и возражал про-
тив стопроцентно-ликвидаторской теории Густава Ландауэра, тем не менее склонял-
ся сам к ликвидаторству и «чистому
искусству», проповедуя теорию «неза- -

интересованности» искусства и резко- '

го разграничения его от политики.

Известно также, что в 1892 г. он вы-
ступил в «Ыеие 2еіІ* с довольно пу-
танной, по существу такой же меха-
нистической критикой «Легенды о
Лессинге» Меринга.

Это ликвидаторство в области ис-
кусства последовательно вытекало из
его ликвидаторства в области поли-
тики, свойственного в той или инои
форме всем этим неустойчивым, мел-
кобуржиазным теоретикам оппозиции
«молодых». Об этом именнно и сви-
детельствует названная полемика п
«Кеие 2еіІ». Вот что Густав Ландауэр.
бывший тогда редактором «Социали-
ста», органа «молодых», пишет в своей
статье в «Ыеие 2еіІ», озаглавленной
«Будущее и искусство» (1890): «Все по-
чему-то ждут нового расцвета искус-
ства, нового гения, подобного Гете;
но я не лелею этой надежды, или.
вернее сказать, больше не лелею. Я не
думаю, что ближайшее будущее бу-
іет стоять под знаком искусства, и
очень жалел бы, если бы все-таки так
случилось. Прежде всего, у нас боль-
ше нет времени для искусства. Искус-
ство нуждается в покое; мы нуждаем-
ся в борьбе. Искусство на высшей
своей ступени «Ьгаисіп АЬ^екІгігкеіі»,
мы нуждаемся в брожении. Искусство...
опирается на прошлое и спокойно со-
зерцает настоящее; мы преклоняемся

...

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС О ЛИТЕРАТУРЕ

перед будущим и стараемся разглядеть его. Искусство должно быть сытым; мы
голодны и хотим пробудить чувство голода. Искусство — суб’ект, он наблюдает,
впитывает в себя; мы живем й действуем, надеемся сделаться достойным об’ектом
искусства позднейших времей; мы хотим быть Ахиллесом; искусство — Гомер.
Нужно, наконец, энергично избавиться от болезненной мании прикладывать к ве-
щам мерку, которая им не Подходит; говорить о развитии и законах развития,
когда нет ничего, что могло бы развиваться. Искусство и литература — отвлечен-
ности, больше ничего, которые не имеют своего собственного развития... Тот, кто
сегодня и в ближайшем будущем заботится о немецкой поэзии, не может считать-
ся истинным потомком наших великих гениев. В наше время Гете был бы, может
быть, гениальным государственным деятелем, или же родственным Ницше проро-
ком, — это решить невозможно; а Ленау, по всей вероятности, преодолел бы ми-
ровою скорбь и сделался горящим страстью социалистическим агитатором».

. Итак, литература и искусство только механистическое, спокойное, пассивное о т-
р а ж е н и е развития общественного процесса, которые наилучшие для их разви-
тия условия находят во времена спокойствия и равновесия сил, но не в революци-
онные эпохи, не при выступлениях воинствующих молодых классов; поэтому со-
циалистическому движению, рабочему классу в его борьбе за освобождение лите-
ратура и искусство совершенно не нужны, они вредны, и опять появятся законо-
мерно лишь в социалистическом обществе, когда можно будет безмятежно наблю-
дать и созерцать прошлое. Ландауэр в этой статье проповедывал ликвидаторство
искусства ві наиболее последовательной его форме. Но и Эрнст, выступая в « Иейе
2еіі» 1890 года против Ландауэра, утверждает, что искусство существует для того,
«чтобы им наслаждались», и «художники должны доставлять нам наслаждение».
И если Эрнст раньше, в 1889 — 1891 гг., признавал еще политическую функцию
искусства, то теперь он пишет: «Несомненно, многие художники вышли за пределы
этой задачи (т. е. «доставлять нам наслаждение». — Ф. ІИ.), и Ибсен, например,
хочет не только доставлять наслаждение тому, кто его выслушивает, но и вну-
шить ему определенные социальные взгляды». А для этой цели — по его мне-
нию — лучше обратиться к какому-нибудь специальному исследованию. Ибсен,
дескать, вмешался здесь не в свое дело. Тут у Эрнста уже отчетливо выступает
кантианское понимание искусства, взявшее в скором времени верх в его дальней-
шем развитии.

Такое понимание искусства встречается и у других авторов полемических ста-
тей в «№ие 2еіІ» из среды «молодых». Искусство как механистическое «отраже-
ние» развития общественного процесса не имеет своих задач и цели, а есть «про-
сто явление» — вот точка зрения этих «ультралевых» ликвидаторов. Таким обра-
зом, — поясняют они, — пролетарское искусство возможно только после того,
как рабочий класс построит социалистическое общество. Тут «ультралевые» лик-
видаторы смыкаются и с правооппортунистическими теоретиками искусства 90-х гг.,
как вообще и некоторые официальные теоретики тогдашней германской социал-
демократии, в частности Каутский, не стояли далеко от подобной концепции. Поз-
же эти взгляды легли в основу эстетики II Интернационала. В советской литера-
туре их проводил Троцкий, пытавшийся этим задержать развитие пролетарской
литературы.

Итак, механистические ошибки, являющиеся следствием всего мировоззрения
неустойчивых временных «попутчиков» марксизма 90-х гг., ошибки, от которых
Энгельс предостерегал в письме к Эрнсту, — именно, что материалистический метод
переходит в свою противоположность, если пользоваться им механистически, —
привели Эрнста и его сторонников к идеализму. Пауль Эрнст вышел из партии и
сделался эстетствующим идеалистом, основателем и главой так называемой
неоклассической школы писателей и известным драматургом. А после войны он
сделался попутчиком «умеренного» фашизма группы Гугенберга, написал книгу
о «крахе» немецкого идеализма, а также и марксизма, в своей же последней вещи
(1930 год) проповедует возврат к богу. Его оппонент в 1890 году, австрийский
импрессионистский эстетствующий писатель Бар, прошедший все ступени разви-
тия буржуазной декадентской литературы от натурализма через символизм к экс-
прессионизму, также пришел к мистицизму и национализму. И если Эрнст гово-
рит, что он еще и сейчас мог бы сдать марксистский минимум, — до того, якобы,
он хорошо овладел в годы своей грешной молодости методом исторического ма-
териализма,— то это лишь подтверждает ту оценку, которую дал ему в письме Эн-
гельс, говоривший, что Эрнст считает марксизм шаблоном, механистическим тол-
кованием социального процесса. Куда ведет в конечном итоге такое понимание
марксизма — об этом как нельзя лучше говорит эволюция самого Эрнста.

Ф. Шиллер

ИЗ НЕИЗДАННЫХ ПРОТОКОЛОВ СОВЕ-
ЩАНИЯ РАСШИРЕННОЙ РЕДАКЦИИ
«ПРОЛЕТАРИЯ»

БОРЬБА ЛЕНИНА С БОГОСТРОИТЕЛЬСТВОМ

Предисловие П. Юдина
Примечания К. Остроуховой

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908—1910 гг.

Одним из "коренных положений марксизма является Лучение о единстве теории
и практики. Это единство состоит в том, что революционная практика является
исходным и решающим моментом в определении содержания всякой теории. Маркс
в тезисах о Фейербахе писал, что вопрос о действительности прзнания вовсе не
теоретический, а практический вопрос. Там же он писал, что философы до сих
пор так или иначе об’ясняли мир, но дело состоит в том, чтобы его изменить.
Эту точку зрения Маркс, Энгельс и Ленин проводят решительно во всех вопросах,
во всей своей теоретической деятельности. «Капитал» Маркса был ответом на
насущные запросы революционного движения пролетариата. Маркс, открыв в
«Капитале» законы капиталистического общества, указал реальный путь борьбы
пролетариата, путь, по которому надо итти, чтобы свергнуть капиталистический
строй и построить социализм. «Анти-Дюринг» также является ответом на прак-
тические запросы революционного движения пролетариата второй половины
XIX века. Среди немецких социал-демократов в это время было сильно влияние
вульгарного материализма, позитивизма, проповедуемого Дюрингом. Дюринг, вы-
ступив против учения Маркса, старался заменить его буржуазным позитивиз-
мом. Энгельс, выступив против Дюринга, разоблачив ненаучное и враждебное про-
летариату содержание его учения, вместе с тем дал обоснование коренных вопро-
сов философии марксизма. Подобно Марксу и Энгельсу, Ленин всю свою теоре-
тическую деятельность теснейшим образом увязывал с насущными, коренными
задачами пролетарского революционного движения. Каждое его теоретическое
произведение есть вместе с тем ответ на очередные задачи, выдвигаемые ходом
революционной борьбы пролетариата. Так например, «Что такое друзья народа»
•было ответом народникам, пытавшимся обосновать с точки зрения мелкобуржуаз-
ных суб’ективистско-идеалистических позиций свои взгляды на «судьбы России».

«Развитие капитализма в России» Ленина является обоснованием марксистско-
ленинской точки зрения на пути развития капитализма в России. В этой замеча-
тельной работе Ленин дал исчерпывающий анализ развития экономики и классо-
вых отношений в России второй половины XIX в. Исходя из этого анализа боль-
шевики строили свою политику и тактику в революцию 1905 года. Величай-
шее философское произведение' Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», ко-
торое может быть поставлено в один ряд с такими творениями основоположников
марксизма, как «Нищета философии», «Анти-Дюринг», «Людвиг Фейербах» и др.,
является ответом на коренные требования революционного движения в России
после революции 1905 года.

Литературное Наследство

ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

Маркс, Энгельс и Ленин к вопросам философии всегда подходили с пролетар-
ско-классовой точки зрения. Партийность теории, партийность философии диалек-
тического материализма — всегда было их руководящим принципом. В Материа-
лизме и эмпириокритицизме» Ленин писал, что новейшая философия, так же пар-
тийна, как две тысячи лет тому назад. Еще раньше, в период борьбы со струвнз-
мом, Ленин говорил, что марксист не ограничивается об’ективистским констати-
рованием фактов, а открыто и прямо становится на точку зрения пролетариата и
его партии. Марксизм, — писал Ленин, — включает в себя принцип партийности.

В печатаемых здесь впервые материалах совещания расширенной редакции
«Пролетария» со всей ясностью вскрывается этот принцип партийности теории.

После разгрома революции 1905 г., в эпоху жесточайшей царской реакции, когда
основные организации пролетариата — партия, профсоюзы — были загнаны
в подполье, лучшие представители рабочего класса ссылались на каторгу, сажа-
лись в тюрьмы, отправлялись на виселицу, в среде социал-демократии, в менее
устойчивой ее части, начинается политический и идейный разброд. В статье о
Дицгене Ленин писал, что одни ликвидируют партию, другие — профсоюзы, тре-
тьи — марксистскую теорию. В статье «Наши упразднители» Ленин писал: «время
общественной и политической реакции, время «переваривания» богатых уроков ре-
волюции является не случайно тем временем, когда основные теоретические и в
том числе философские вопросы для всякого живого направления выдвигаются на
одно из первых мест». Там же он писал: «спор о том, что такое философский ма-
териализм, почему ошибочны, чем опасны и реакционны уклонения от него, всегда
связан «живой реальной связью» с «марксистским общественно-политическим те-
чением» — иначе это последнее было бы не марксистским, не общественно-поли-
тическим и не течением. Отрицать «реальность» этой связи могут только ограни-
ченные «реальные политики» реформизма или анархизма» (т. XV, изд. II, стр. 88).

Разгоревшаяся в 1908—1910 гг. философская драка между Лениным, с одной сто-
роны, и махистами — Богдановым, Базаровым, Луначарским и др. — с другой, была
одной из форм проявления классовой борьбы. Богданов на протяжении ряда лет
в ряде своих философских работ проводил ревизию философии марксизма
с позиций махизма. Богданов ревизовал философию марксизма во всех ее основ-
ных Вопросах. Он Отрицал реальность внешнего мира в противоположность поло-
жению марксизма, что внешний материальный мир существует об’ективно и неза-
висимо от нашего сознания, утверждая, вслед за Махом, что вне человеческого
опыта внешний мир не существует. Философию суб’ективного идеализма Маха
Богданов старался облечь в марксистскую фразеологию. Так, например, он го-
ворил, что внешний мир существует в коллективном опыте. Ленин, разоблачая
Богданова, говорил, что словечком «коллективный» Богданов пытается подме-
нить марксизм махизмом. Далее Богданов отрицал диалектику марксизма, пытаясь
заменить ее своей «организационной наукой», от начала и до конца суб’ективно-
идёалистической теорией.

ЕсЛи раньше до поры до времени Богданов свои философские взгляды не свя-
зывал с вопросами политики, то теперь он с помощью своей философии начинает
обосновывать свои отличные от большевизма политические взгляды. Сторонники
Богданова — Луначарский, Базаров и др. — более последовательно и открыто,
стали увязывать философию махизма со своими политическими взглядами. Луна-
чарский выступил с рядом статей и книг, в которых пытался по всем линиям
теории и политики заменить марксизм махизмом. Суб’ективно-идеалистическая
позиция Луначарского в вопросах философии прямо привела его к религиозно-
му мистицизму. Научный социализм и марксизм, марксистскую философию Луна-
чарский подменил религией. Так называемое богостроительство расцветает пыш-
ным букетом. Во втором сборнике «Литературный распад» Луначарский поместил
статью, которая была предметом специального обсуждения расширенной редакции
«Пролетария». В этой статье Луначарский писал: «Кто есть бог, творящий чуде-
са? Отец ли наш, или сын духа нашего? — говорит старик в «Исповеди* Горъ-

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908— П гг.

20 ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ>

«кого». — Луначарский отвечает: «Бог — человечество, цельное социалистическое
.человечество. Это единственное божество, что нам доступно. Этот бог не родился
еще — строится только; А ктб богостроители? Конечно, сам пролетариат в пер-
вую голову, в тот исторический момент, который мы переживаем... Бог — есть
человечество грядущего* строй его вместе с человечеством настоящего, примыкая
к передовым его элементам» (стр. 92 — 93, изд. 1909 г.). В том же году в № 10 жур-
нала «Образование», в статье «Будущее релегии», Луначарский писал: «Религия
•есть чувство связи индивида с высшим началом. Только в чрезвычайной мере оно
выявляется в новой религий. С этой точки зрения научный социализм самое ре-
лигиозное из всех религий, и истинный демократ — самый глубоко религиозный
■Человек».

Против философии махизма и ее реакционных религиозных выводов, против
всей этой мистики, которую стали разводить махисты, Ленин выступил со всей
решительностью. Свою критику махизма Ленин увязывает с анализом классовых
корней тех реакционных течений и с борьбой против тех политических течений,
.которые теснейшим и неразрывным образом увязывались с философией махизма.
Против махизма выступил и Плеханов. Но характерно, что Плеханов критикует
■махизм больше и по преимуществу с чисто логической стороны, не доводя эту
■критику до классовых корней, не вскрывая буржуазной партийности этой фило-
софии. Полемика Плеханова против Богданова (см. его письма Богданову) блещет
всеми прелестями и остротой плехановского остроумия. Плеханов больше изде-
вается и высмеивает Богданова, чем разоблачает его, не показывая всей реак-
ционности, всей враждебности этой философии пролетариату, не увязывая эту
критику с теми основными задачами, которые стояли перед рабочим классом
в эпоху жестокой реакции. Оно и понятно — этого Плеханов сделать не мог,
так как сам- он не стоял на последовательно пролетарской позиции, хотя в
борьбе с ЛиквидаГорством он иногда и приближался к Ленину. Критика Плеха-
нова носит пй преимуществу струвистско-об’ективистский характер.

Махисты свои философские взгляды пытались обосновать ссылками на новей-
шие достижения естествознания. И действительно, тот кризис, в который всту-
пило естествознание В конце XIX и начале XX в., те реакционные идеалистиче-
ские идеи, которые проповедывали буржуазные естествоиспытатели, явились пи-
тательной почвой махизма,

Ленин дал всесторонний и глубокий анализ кризиса в естествознании, сделав
из этого все необходимые выводы.

Плеханов же совершенно прошел мимо этого кризиса и критику махизма не
увязывал с теми . течениями И области естествознания, к которым примыкал
махизм. По этому поводу Ленин писал: «Нельзя взять в руки литературы махизма
или о махизме, чтобы не встретить претенциозных ссылок на новую физику, ко-
торая-де опровергла материализм, и т. д. и т, п. Основательны ли эти ссылки, во-
прос другой, Но связь новой физики или, вернее, определенной- Школы в новой
(физике е махизмом и другими разновидностями современной идеалистической фи-
лософии не подлежит ни малейшему сомнению. Разбирать махизм, игнорируя эту
связь,— как это Делает Плеханов,— значит издеваться над духом диалектического
материализма, т. е, жертвовать методом Энгельса ради той или иной 'буквы Энт
гельса» (Ленин, т. XIII, стр. 206).

Меньшевики пытались приписать махизм большевикам, отождествляя махизм с
философией большевизма. Так, например, в «Ыеие 2еіі» от 14 февраля 1908 г.
в предисловии к статье Богданова «Э. Мах и революция» указывалось, что раз-
ногласие между Плехановым и Богдановым становится разногласием большеви-
ков и меньшевиков. Но уже 20 марта 1908 г. в той же «Меие 2еіі» была помещена
заметка, указывающая, что представители махизма имеются среди большевиков и
меньшевиков. В апреле 1908 г. в «Голосе Социал-Демократа» А. Деборин напи-
сал специальную статью «Философия Маха и русская революция», в которой до-
казывал, что большевики — это представители мелкой буржуазии, а философия

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908—10

махизма является теоретическим обоснова-
нием политических взглядов большевиков.
Деборин писал:

«Печать «суб’ективизма» и «волюнтаризма»,
лежит на всей тактике т. и. большевизма, фи-
лософским выражением которого является
махизм. Махизм — это мировоззре-
ние без мира — в качестве философии
суб’ективизма и индивидуализма образует в
сочетании с ницшевским имморализмом, даю-
щим оправдание «зла», эксплоатации и
проч., идеологический туман, окутывающий
практические стремления буржуазии. Боль-
шевистские философы в «идеологии» своей
не переходят за пределы мелкобуржуазного
кругозора. Большевистские же стратеги,
тактики с их романтическим революциониз-
мом и мелкобуржуазным радикализмом,
прилагают на практике теоретические прин-
ципы философвского нигилизма, в осно-
ве которого лежит отрицание об’ективной
истины и признание права за каждой лич-
ностью определять характер дозволенного
и недозволенного, инстинного и ложного,
доброго и злого, справедливого и не-
справедливого. Наши махообразные марксисты

МАТЕРІАЛИЗМЪ

ЭМПИРІОКРИТИЦИЗМЪ

критическія замѣтки обь одной
реакціонной философіи.

ОБЛОЖКА ПЕРВОГО ИЗДАНИЯ КНИГИ
ЛЕНИНА .МАТЕРИАЛИЗМ И ЭМПИ-
РИОКРИТИЦИЗМ»

сознательные большевики, «ос-
мысливающие» практику и тактику последних. Большевистские же тактики и прак-
тики — бессознательные махисты и идеалисты. Об’ективно махизм предста-
вляет, т. о. на русской почве идеологию революционного и радикального
слоя буржуазии и в этих пределах знаменует собою прогрессивное явление.
По отношению же к марксизму — мировоззрению пролетариата — махизм играет
реакционную роль... Бессилие и политическая отсталость буржуазии заста-
вляют ее искать временных союзников среди других классов населения. Самым
же надежным и революционно-последовательным союзником является пролетариат.
Но чтобы «расположить» к себе последний в целях хотя бы «диктатуры пролета-
риата и крестьянства», приходится прибегать к марксистской фразеологии, дающей
возможность прикрывать мелкобуржуазную «сущность». Ведь наши эс-эры «тоже
марксисты», и разве наши махообразные «тоже марксисты» не «тоже суб’екти-
висты»? Общественное положение мелкой буржуазии характеризуется, как из-
вестно, помимо всего прочего, вечной раздвоенностью, которая необхо-
димо отражается и в ее идеологии. Поэтому не всегда бывает легко отделить
мелкобуржуазную «сущность» от прикрывающего ее тумана марксистской фра-
зеологии» («Голос Социал-Демократа» 1908 г., № 4 — 5, стр. 12).

Деборин, клевеща на большевиков, по существу сам оправдывает махизм. Он
пишет, что махизм на русской почве является прогрессивным явлением, поскольку
отражает идеологию радикальной буржуазии. А так как Деборин, вместе со
всеми меньшевиками, считал буржуазию как класс прогрессивным, революцион-
ной движущей силой в русской революции, то, следовательно, является прогрес-
сивной и революционной и ее философия.

В отличие от меньшевиков (например Деборина) Ленин утверждал, что махизм от
начала и до конца реакционное учение, что это поповщина худшего толка. В
1908 г. в статье «Марксизм и ревизионизм» Ленин со всей определенностью за-
являет, что взгляды махистов ни в какой мере не являются взглядами больше-
виков, В примечании к своей- статье Ленин писал: «см. книгу «Очерки философии
марксизма» Богданова, Базарова и др. Здесь не место разбирать эту книгу, и я

22 ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

должен ограничиться пока заявлениями, что в ближайшем будущем покажу в ряде
статей или в особой брошюре, что все сказанное в тексте про неокантиански*
ревизионистов относится по существу дела и к тем «новым» неоюмистам и нео-
берклеанским ревизионистам».

По предложению Ленина в номере «Пролетария» от 26 февраля 1909 г. была
помещена заметка, где со всей ' решительностью указывалось, что махизм ни р
какой мере не является философией большевиков и что махисты имеются и
среди меньшевиков (Юшкевич, Валентинов и др.).

Разгоревшаяся драка показала, что только Ленин действительно до конца и по-
следовательно дал всестороннюю критику махизма в своей работе «Материализм
и эмпириокритицизм». Не говоря уже о других меньшевиках, даже Плеханов
не проделал и десятой доли всей необходимой работы по разоблачению махизма
В переписке Ленина с Горьким Ленин из года в год неустанно разоблачал ма-
хизм. В одном из писем к Горькому Ленин писал:

«За сочинениями Богданова по философии я следил с его энергетической книги
об «Историческом взгляде на природу», каковую книгу штудировал в бытность
мою в Сибири. Для Богданова эта позиция была лишь переходом к другим фи-
лософским взглядам. Лично познакомился я с ним в 1904 году, причем мы сразу
презентовали друг другу: я — «Шаги», он — одну свою тогдашнюю фило-
софскую работу. И я тотчас же (весной или в начале лета 1904 года) писал ему
из Женевы в Париж, что он своим писанием сугубо разубеждает в правильности
своих взглядов и сугубо убеждает в правильности взглядов Плеханова. С Пле-
хановым, когда мы работали вместе, мы не раз беседовали о Богданове. Плеха-
нов пояснял мне ошибочность взглядов Богданова, но считал это уклонение
отнюдь не отчаянно большим... Плеханов смотрел тогда на Богданова как на
союзника в борьбе с ревизионизмом, но союзника, ошибающегося постольку, по-
скольку он идет за Оствальдом и далее за Махом». И еще: «Вы должны понять
и поймете, конечно, что раз человек партии пришел к убеждению в сугубой не-
правильности и вреде известной проповеди, то он обязан выступить против
нее. Я бы не поднял шуму, если бы не убедился безусловно (и в этом убеждаюсь
с каждым днем больше по мере ознакомления с первоисточником мудрости Ба-
зарова, Богданова и К в ), что книга их — нелепая, вредная, филистерская, попов-
ская в с я от начала до конца, от ветвей до корня, до Маха и Авенариуса. Пле-
ханов всецело прав против них по существу, только не умеет или не хочет
или ленится сказать это конкретно, обстоятельно, просто, без излишнего за-
пугивания публики философскими текстами. И я во что бы то ни стало скажу
это по-своему».

Л. Троцкий и по настоящее время клевещет на Ленина, утверждая, что Леня»
в 1904 году считал взгляды Богданова в области философии правильными, и что
Ленин не соглашался с оценкой Плехановым Богданова как представителя одной
из разновидностей философского идеализма, и что только в «Материализме и
эмпириокритицизме» Ленин пришел к той же оценке Богданова, что и Плеха-
нов (см. Троцкий «Моя жизнь», том I). Троцкий целиком стоит на позициях со-
циал-фашизма и в этом вопросе. Нет особой нужды опровергать подобную мень-
шевистскую клевету Троцкого на Ленина.

После Маркса и Энгельса только Ленин защищал и дальше разрабатывал под-
линные ортодоксальные взгляды марксизма. Каутский, Плеханов и др., высту-
павшие против того или иного вида ревизионизма, никогда не были до конца
последовательными марксистами в области философии. Известно, что Каутскй,
выступив в 900-х годах против Бернштейна, проявил большое колебание и не-
последовательность в этой борьбе. Точно так же Каутский занял неправильную
позицию в борьбе с махизмом. В статье «Наши упраздните™», когда Потресов
пытался ссылкой иа Каутского подтвердить, что махизм не враждебен марксизму
(Каутский считал, что махизм — частное дело), Ленин писал: «Каутский оши-
бается в последнем пункте и особенно насчет русского махизма. Это несом-

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908—10 гг.

ненно». А в письме к Горькому от 13 февраля 1908 г. Ленин писал: «Материализм
как философия везде у них в загоне. «Ыеие 2еіІ», самый выдержанный
и знающий орган, равнодушен к философии, никогда не был ярым сторонником
философского материализма, а в последнее время печатал, без единой оговорки,
эмпириокритиков».

В печатаемых в № 1 «Литературного Наследства» материалах Совещания «Про-
летария» со всей очевидностью вскрывается реакционные^ сущность философских
взглядов Богданова, Луначарского и др., связь этой реакционной философии с
антибольшевистскими, антиленинскими взглядами в вопросах политики (отзовизм,
ультиматизм) и непримиримая позиция Ленина по отношению к этой реакционной
философии. Недаром Ленин придавал большое значение протоколам Совещания
расширенной редакции «Пролетария» и хотел их опубликовать тогда же. В из-
вещении об этом Совещании, напечатанном в приложении к № 46 газеты «Про-
летарий» 1909 г., Ленин писал: «Редакция «Пролетария» приложит все усилия,
чтобы изготовить и издать возможно более полные протоколы Совещания».

Расхождение Богданова, Луначарского и др. с Лениным как по вопросам по-
литическим, так и теоретическим было настолько значительно, что они создали
свой политический центр, каковым явилась организованная ими школа на Капри.
Наличие этого раскола с особенной резкостью было выявлено Лениным на за-
седании расширенной редакции «Пролетария». Ленин говорил:

«Ясно ведь, что единства во фракции нет, а раскол полный» (см. публикуемый
протокол).

В резолюции расширенной редакции «Пролетария», принятой специально о шко-
ле на Капри, указывалось: «Сделанные до сих пор группой инициаторов шаги уже
с полной ясностью обнаруживают, что под видом этой школы создается новый
центр, откалывающейся от большевиков фракции... Расширенная редакция «Проле-
тария» констатирует, что в связи с разногласиями, обнаружившимися в нашей
фракции по вопросам об отзовизме, ультиматизме, отношении к проповеди бого-
строительства и вообще о внутрипартийных задачах большевиков, в связи с тем,
что инициаторами, организаторами школы в NN [на Капри] являются исключи-
тельно представители отзовизма, ультиматизма, богостроительства, — идейно-
политическая физиономия этого нового центра определяется с полной ясностью.
В виду всего этого, расширенная редакция «Пролетария» заявляет, что больше-
вистская фракция никак’ой ответственности за эту школу нести не может» (т. XIV,
стр. 102).

Ленин в письме ученикам Каприйской школы от 30 августа 1909 г. писал: «Во
всякой школе самое важное — идейно-политическое направление лекций. Чем оп-
ределяется это направление? Всецело и исключительно составом лекторов.
Вы прекрасно понимаете, товарищи, что всякий «контроль», всякое руководство,
всякие «программы», «уставы» и проч., все это — звук пустой по отношению к
составу лекторов. Никакой контроль, никакие программы и т. д. абсолютно не в
состоянии изменить того направления занятий, которое определяется составом
лекторов. И никогда и нигде в мире ни единая уважающая себя организация, фрак-
ция или группа не возьмется разделить ответственность за школу, направле-
ние которой уже предопределено составом лекторов, если это направление враж-
дебное... Посмотрите, далее, тех лекторов, которых вы видите сейчас перед собой
на Капри. Большевиков среди них нет. Зато все сторонники новой фракции (фрак-
ции защитников отзовизма и богостроительства) представлены почти полностью.
Я едва ли во многом ошибусь, если скажу, что вы увидите среди каприйских лек-
торов Максимова (Богданова), Базарова, Луначарского, Лядова, Алексинского. .
Отрицать, что вся эта группа товарищей ведет агитацию против «Пролетария»,
поддерживая и защищая отзовизм, значило бы насмехаться над известными всем
в партии фактами. Отрицать, что остров Капри получил уже известность даже в
общей русской литературе как литературный центр богостроительства, значило бы

24 ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

издеваться над фактами. Вся русская печать давно уже указывала на то, что Лу-
начарский с острова Капри повел проповедь богостроительства; ему помогал в
России Базаров. Однородные философские взгляды защищал в десятке русских
легальных книг и статей, в десятке заграничных рефератов Богданов» (т. XIV,
стр. 118—119).

В прениях на заседании редакции «Пролетария» и в резолюции, принятой о
статье Луначарского (напечатанной во втором сборнике «Литературный Распад»),
взгляды Луначарского, Богданова, Базарова и др. характеризуются как антимарк-
систские, порывающие с основами марксизма и по существу реакционные. Далее,
течение, представляемое Луначарским, Богдановым, Базаровым и др., характери-
зуется как форма проявления мелкобуржуазных тенденций в рядах пролетариата.

Защитники Луначарского пытались все дело свести к терминологии. Они гово-
рили, что Луначарский употребляет всего лишь не совсем удачную и не совсем
правильную терминологию, от которой его можно заставить отказаться. Но со-
вершенно ясно, что дело было не в терминологии, а в антимарксистской сущности
взглядов Луначарского, Богданова и К 0 .

На заседании расширенной редакции «Пролетария» только Ленин проводил до
конца последовательную линию борьбы с махизмом, богостроительством и бого-
искательством. Характерно, что Томский в этом вопросе проявил прямое прими-
ренчество по отношению к Луначарскому. По одному из важнейших пунктов резо-
люции, пункту 4-му с поправкой Виктора (Таратуты), что совещание считает пра-
вильным напечатание в № 42 «Пролетария» статьи «Не по дороге», — воздержа-
лись Градский (Каменев), Власов (Рыков) и Максимов (Богданов).

Проявленное примиренчество со стороны Томского по отношению к Луначарско-
му, Богданову и др. при решении редакцией «Пролетария» важнейших теоретиче-
ских вопросов марксизма, имеющих прямое отношение к политическим взглядам
отзовизма и ультиматизма, было, конечно, не случайно, как не случайна и неяс-
ность в позиции по некоторым пунктам резолюции, проявленная Рыковым. Опу-
бликованные в XVIII Ленинском сборнике материалы (ленинская переписка) пока-
зывают, что Рыков, Каменев и др. занимали в ту пору примиренческую позицию в
борьбе Ленина на два фронта — против ликвидаторов и отзовистов. Они в этом
вопросе, что особенно ярко проявилось на январском пленуме ЦК в 1910 г., поддер-
жали Троцкого и провели ряд решений в примиренческом духе. Самый факт
участия Каменева в сборниках «Литературный Распад», в которых печатались асе
махисты, также является характерным. «Литературный Распад» об’единял вокруг
себя <по преимуществу махистов, богостроителей (Базаров, Юшкевич, Луначар-
ский и др.), которые свои реакционные идеалистические взгляды выдавали за ор-
тодоксальный марксизм. Так, например, в предисловии к первому сборнику «Ли-
тературного Распада» написано: «Участники предлагаемого вниманию читателей
сборника стоят на почве пролетарского мировоззрения в его единственно науч-
ной форме — марксизме». •

Богданов на совещании редакции «Пролетария» говорил, что «будущее покажет,
кто был прав в этом вопросе» — Ленин или мы. И, действительно, будущее пока-
зало, что Ленин был от начала и до конца прав решительно во всех вопросах как
теоретических, так и политических. Богданов же со своей реакционной филосо-
фией все дальше и дальше отходил от революционного движения пролетариата,
скатившись окончательно в лагерь его врагов.

В настоящее время махистские взгляды стали наряду с неокантианством офи-
циальной философией социал-фашистов. Такие патентованные «марксисты» II Ин-
тернационала, как Макс Адлер, не перестают доказывать, что махизм преодоле-
вает «односторонность» марксизма.

Ленинизм во все вопросы марксизма вносит новое,, поднимает марксизм на
новую, высшую ступень. Ленин, изучив и обобщив новые закономерности как в
области общественных отношений, — империализм, эпоха пролетарской револю-
ции — так и в области развития естествознания, переработав весь этот огромный

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ. ДИСКУССИЯ 1908—10 гг.

2гі

материал с точки зрения материалистической диалектики, тем самым развил и уг-
лубил материалистическую диалектику. Законы материалистической диалектики
есть не что иное, как законы самого внешнего материального мира, существующего
об’ективно и независимо от нашего сознания и отражающиеся в нашем мышлении.

После Ленина дело дальнейшей разработки вопросов марксизма-ленинизма во-
обще и материалистической диалектики в частности находит свое блестящее вы-

Зирріётепі «іи „ Ргоійаіге “ 16|3 НОЛЯ 1909 г.

Россійская Соиіааьдепократаческая РаЭоцая Партія.

ПРИЛОЖЕНІЕ къ №46 ГАЗЕТЫ

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА ПРИЛОЖЕНИЯ К № 48 ГАЗЕТЫ «ПРОЛЕТАРИЙ» ОТ 16 ИЮЛЯ 1909 г.,
В КОТОРОМ ПЫЛИ ОПУБЛИКОВАНЫ РЕЗОЛЮЦИИ СОВЕЩАНИЯ РАСШИРЕННОЙ РЕ-
ДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

ражение в работах т. Сталина. Сталин, во всех своих работах последовательно
проводя точку зрения Маркса, Энгельса и Ленина, с исключительной проницатель-
ностью и ясностью вскрывает то новое, что дает эпоха социалистического строи-
тельства и международная борьба пролетариата. Основные законы материалистиче-
ской логики, как то: закон единства и борьба противоположностей, в работах Ста-
лина получают дальнейшую разработку. Точно так же и другие категории мате-
риалистической логики — сущность и явление, возможность и действительность.

ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

диалектика всеобщего и особенного разрабатываются Сталиным в духе ленин-
ских традиций на основе изучения и вскрытия закономерности в самой об’ектив-
нсй действительности. Письмо т. Сталина в редакцию «Пролетарской революции»
со всей решительностью ставит вопрос о борьбе за ленинский этап в марксизме,
за большевистскую партийность теории и за непримиримую борьбу со всякого
рода гнилым либерализмом.

Борьба за ленинский этап на всех участках идеологического фронта является
важнейшей задачей. Эта задача точно так же со всей остротой стоит и перед про-
летарским литературным движением. Необходимо вплотную приступить к разра-
ботке ленинского этапа в области литературоведения. Одним из условий этой ра-
боты является непримиримая борьба со всякого рода фальсификацией марксиз-
ма-ленинизма и прямой меньшевистско-троцкистской контрабандой. Примером та-
кой контрабанды может служить статья Добрынина, напечатанная в № 3 журна-
ла «РАПП» «За ленинскую переоценку наследства Плеханова» *. Добрынин в этой
статье пишет, что у большевиков и Ленина не было ясной позиции по отноше-
нию к махизму, — «неясность того положения, должны ли все социал-демократы
держаться и в области философии взглядов Маркса и Энгельса». Далее Добрынин
клеветнически утверждает, что, борясь вместе с Плехановым против махизма, Ле-
нин якобы из «тактических соображений» проводил «отрыв философий от поли-
тики, от фракционной борьбы». Это им самим выдуманное обстоятельство Добры-
нин «об’ясняет» тем, что в этот период якобы «еще не было выработано твер-
дого партийного мнения» в вопросах философии. Это есть не что иное, как пере-
пев взглядов меньшевиков, проповедывавших в годы реакции то же самое и об’-
явивших в 1908 — 1910 гг. Ленина и большевиков махистами!

Печатаемый ниже «философский» протокол расширенного совещания редакции
«Пролетария» наряду с другими ленинскими высказываниями имеет исключитель-
ное значение и для фронта пролетарской литературы. Эти материалы должны
служить для наших литературоведов примером того, как по-ленински бороться
за чистоту марксизма, за большевистскую партийность в науке, за ленинскую
непримиримость ко всем и всяческим отклонениям от мировоззрения марксизма-
ленинизма. Проблема ленинского этапа в области литературоведения до настоя-
щего времени не разработана. К этой задаче по существу еще так, как этого тре-
бует сам вопрос, не приступлено.

Острота этой задачи об’ясняется еще и тем, что среди работников рапповского
движения долгое время было некритическое отношение к плехановским литера-
туроведческим взглядам. Ведь имел же широкое хождение лозунг «за плеханов-
скую ортодоксию». ,

Развертывающаяся на основе указаний ЦК ВКП(б) перестройка работы РАПП
одним из коренных моментов своего содержания должна поставить задачу всесто-
роннего изучения ленинского теоретического наследства и полного преодоления
плехановского и деборинского влияния. О необходимости большой критической
работы свидетельствуют особо ярко работы т. Либединского, включая и его по-
следние высказывания в печати (ем. журнал «РАПП» № 1).

Подлинная, большевистская перестройка рядов пролетарского литературного
движения возможна только на основе последовательного проведения ленинского
принципа партийности науки. Материалы, печатаемые здесь, бесспорно окажут
большую помощь всему пролетарскому литературному фронту в том, как надо по-
нимать и как надо проводить этот принцип конкретно, в своей области.

П. Ю д н н

1 Напечатание статьи Добрынина явилось грубой политической ошибкой журнала
«РАПП», что и было признано самой редакцией со значительным запозданием, по-
сле того, как эта статья подвергалась критике в партийной печати (см. заявление
редколлегии «РАПП» в № 348 «Правды»),

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908—10 гг 27

|ИЗ ПРОТОКОЛА СОВЕЩАНИЯ РАСШИРЕННОЙ РЕДАК-
ЦИИ ПРОЛЕТАРИЯ > ОТ 23 ИЮНЯ 1909 Г.]*

Собрание переходит к пункту «о богостроительстве» 1 .

Градский [Л. Б. Каменев] (докладчик) 2 . Предлагаемая резолю-
ция написана по поводу того, что вопрос о богостроит[ельстве] ста-
новится общественным явлением. Эпоха контрреволюции всколыхнула
тенденции, оживляющие религиозные настроения. Это видно и из ре-
фератов в Петербурге], это замечается и в литературе и в писаниях
Луначарского 8 . Повышенный интерес к вопросам . религии является
отражением подавленности духа после подавления революции, пода-
вленности духа, не имеющего сил построить свою линию на почве ана-
лиза революционных перспектив. В этой атмосфере ясно выступает
подмен большевизма богостр[оительств]ом. Теперь они уже приравне-
ны друг другу, — говорят уже не о Лунач[арском], Базарове *, Горь-
ком, а о большевизме. Мы не должны допустить и тени возможности
сравнения «богостр[оительства]» с больш[евизм]ом. Этот вывод сде-
лали уже наши враги. Заслуга ред[акции] «Пролетария]» заключается
в том, что она пошла вразрез с этими настроениями. Задача этого со-
брания в том, чтобы высказаться вполне определенно по этому поводу.
Сваливать в одну реакционную кучу Лунач[арского] и Мережковско-
го] \ Франка 6 и др. невозможно; это большая ошибка, мы должны
констатировать, что те — реакционеры, а Лунач[арский] — только пло-
хой революционер. Для меня важно то, что богостроительство есть
скрытая форма борьбы с марксизмом, и Лунач[арский] дойдет до край-
них пределов критики марксизма и тем самым исключит сам себя из
партии. Исключить его из партии мы, к сожалению, не можем, но мо-
жем исключить из того идейного единства, в котором мы находимся.
В своей резолюции мы должны указать на миросозерцание, которое
явно противоречит марксизму. И. даже если бы Лунач[арский] взял бы
свою терминологию обратно, то это был бы только удачный ход, но
не изменение сущности дела. Сущность же эта явно реакционна. Меня
удивляет заявление Лунач[арского] т , который не видит никаких целей,
кроме корыстных, в помещении ст[атьи] «Не по дороге» в № 42 и обви-
няет редакцию] «Пролетария]» в том, что она хватается за всякие
разногласия. Ведь это относится не только к нам, но и к Марату
ІВ. Л. Шанцеру] *. Если я и Марат сошлись на том, что такая статья
необходима, то слова о выискивании и раздувании разногласий со
•стороны Лун[ачарского] неуместны. Заявление его указывает на то, что
это пишет человек, посторонний фракции. В 1905 году мы не высту-
пали против религиозных тенденций, мы не могли разбивать настрое-
ния; во имя вооруженного восстания мы должны были это терпеть.
И когда в Москве в 1905 г. один рабочий с помощью цитаты из еван-
гелия разбивал противников вооруженной борьбы, мы не возражали.
То, что прощать теперь было бы грехом, тогда было необходимостью.
Теперь мы должны бороться против этого. Перенося свою проповедь
на политическую] почву, теперь Лунач[арский] подменяет идеи науч-
ного соц[иал]изма, идею гегемонии пролетариата в демократической
революции и присоединения к нему крестьянства — идеей полного
слияния социалистического пролегарита и крестьянства. Думаю, что
заявление Луначарского] следует напечатать. Читает резолюцию о
«б[огостроительств]е» :

* Документ печатается с раз р е шения Института Маркса — Энгельса — Ленина.
Полный текст протоколов Совещании расширенной редакции «Пролетария» готО-
яится к печати Институтом. — Ред .

28 ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

I. О БОГОСТРОИТЕЛЬСКИХ ТЕНДЕНЦИЯХ В С[ОЦИАЛ]-Д[ЕМО-

крАтической] среде 9

«Принимая во внимание, что в настоящее время, когда в атмо-
сфере упадка общественного] движения рост религиозных настроений
в контрреволюционной буржуазной интеллигенции придал этого рода
вопросам важное общественное значение и что в связи с этим ростом
религиозных] настроений делаются ныне и отдельными социал-демо-
кратами попытки связать с с.-д-тией пропозедь веры и богостроитель^
ства и даже придать научному социализму характер религиозного ве-
рования,

Расширенная редакция «Пролетария» заявляет, что она рассматри-
вает это течение, особенно ярко пропагандируемое в статьях т. Луна-
чарского, как течение, порывающее с основами марксизма и принося-
щее по самому существу своей проповеди, а отнюдь не одной терми-
нологией *, вред революционной социал-демократической работе по
просвещению рабочих масс и что ничего общего с подобным извра-
щением научного социализма большевистская фракция не имеет.

Далее, — констатируя, что это течение является формой борьбы
мелкобуржуазных тенденций с пролетарским социализмом-марксизмом
и, поскольку оно переходит к обсуждению политических вопросов
(как, напр., в ст[атье] Луначарского в «Литературном] Рас[паде]»), под-
меняет последний первым, — расширенная редакция «Пролетария» счи-
тает правильным напечатанье в № 42 «Пролетария» ст[атьи] «Не по
дороге» ** и предлагает редакции, как и в прежнем, вести решитель-
ную борьбу с подобными тенденциями, разоблачая их антимарксист-
ский характер.

И. ПО ПОВОДУ ПРОТЕСТА т. МАКСИМОВА [А. А. БОГДАНОВА] 1Л
В СВЯЗИ СО СТАТЬЕЙ «НЕ ПО ДОРОГЕ» (№ 42 «ПРОЛЕТАРИЯ]») 11
По поводу поданного тов. Максимовым в расширенную] редакцию]
«Пролетария]» протеста против помещения ред[акц]ией «Пролета-
рия]» статьи «Не по дороге» — протеста, заключающего в себе угрозу
расколом —

Расширенная] ред [акция] «Пролетария» считает нужным заявить:

1) что ссылки тов. Максимова на нарушение решения редакции не
помещать философских статей на страницах нелегального органа со-
вершенно неосновательны, ибо борьба со всевозможными] формами
религиозного] сознания и религиозными настроениями, откуда бы они
ни исходили ***, является необходимой и одной из очередных задач
руководящего органа фракции и страницы] «Пролетария» ни под ка-
ким видом не могли быть закрыты для подобной борьбы;

2) что подобный протест должен быть рассматриваем как попытка
прикрыть богостроительскую пропаганду в с.-д. среде и помешать
«Пролетарию]» выполнять одну из его задач.

Максимов [А. А. Богданов], Напоминаю рез[олюцию] редакции
«Пролетария]» по вопросу о нейтральности, вынесенную по поводу
запроса Женевской группы 12 . Когда Лунач[арский] попросил места

* Приводится окончательный текст с поправкой, внесенной Таратутой (см. конец
протокола); первоначальный текст: „.«течение, порывающее с основами марк-
сизма и способное в случае своего распространения принести вред»... — Р д.

** Слова: «считает правильным напечатанье в № 42 «Пролетария» статьи] «Не
по дороге» — внесены согласно поправки Таратуты (см. конец протокола). —Рей.
*** Приводится окончательный текст резолюции; слова; «откуда бы они ни
исходили» были вставлены в текст согласно принятой Совещанием поправке
А. Й. Рыкова (см. конец протокола). — Ред.. , ,

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908-10

для об’яснения, ему отказали, основываясь на нейтральности. А потом
сочли нужным все-таки напечатать ст[атью] «Не по дороге»; я нахожу,
что она тоже относится к области философии. («Настаиваю на вклю-
чении в протокол сопоставления Луначарского с Фейербахом 18 в до-
кладе Максимова. Лени н»). У Лунач[арского] есть, конечно, злоупо-

/%•

- г - /^ѵ /С&

. -с

, г Руф<-

■ &~3 -4-

7 г- -воЛч ••? V

ч^Ѵгѵ- '/л-*-/ у?. '-/'С'+лг.-* -ѵ

< > ' Т

/ /X. Г' /г к» < ^ у '

: у " о

'>''■? /< < о? */* *' ' Л » 4*

/ . /

^ <*' . *г--глт.у . '1-4

В НОЯБРЯ 1909 г

С подлшгшгка, хранящегося в Институте Ленина

ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

требление религиозной терминологией, хотя он и готов отказаться
от нее теперь. Большевистское течение должно, разумеется, отбрасы-
вать те или другие ереси. И если бы у нас была б[олыпевистск]ая кон-
ференция, я предложил бы приблизительно следующую] резолюцию:
Ввиду того, 1) что мы сошли с позиции нейтральности, 2) что нужно
выяснить пределы блужданий, 3) что революционная пропаганда нару-
шается религиозной терминологией, 4) что партия уже пережила борь-
бу с идеализмом (проповедь абсолютов пережита уже' в борьбе с Бер-
дяевым) м , — необходимо обратить внимание т[оварища] Луначарско-
го] на тот вред, который приносит пропаганда «богостр[оительст]ва» и
абсолютов, что то, что он стремится проповедывать, является предме-
том веры, и вместе с тем я высказался бы за предоставление страниц
«Пролетария]» товарищу] Лунач[арскому] по остальным вопросам.

Теперь отмечу некоторые неточности в словах Каменева, также ведь
признающего метафизикой различные абсолюты. Я назвал бы эти не-
точности тенденциозной амнезией. Базаров никогда не проповедывал
«богостр[оительства]», он признавал лишь его прогрессивным в про-
тивоположность реакционному богоискательству.. Горький также не
проповедывал богостр[оительст]ва.. Наоборот, он противопоставил - кре-
стьянину-богостроителю рабочего-атеиста. Что касается меня, то меня
всегда приводили в негодование всякие религиозные оболочки и вы-
ходки Луначарского, но чисто эстетически. Лунач[арский] хочет вели-
кое пролетарское движение втиснуть в авторитарные рамки; я против
этого всегда протестовал..

Марат [В. Л. Шанцер]. Когда я прочел ст[атью] Лунач(арского]
во 2-м томе «Литературного] распада», первым движением моим было
написать статью против него не для того, чтобы выбросить его за борт
партии, а для того, чтобы доказать ему, что ему нужно повернуть от
религии к науке, что его проповедь воспитывает пролетариат не в со-
циалистическом духе. Я считаю нужным бороться против этого, по-
тому что тут не только религиозная терминология, а и извращение
большевистской идеи диктатуры пролетариата и крестьянства. Мы го-
ворим, что крестьянство должно подчиниться волей-неволей гегемонии
пролетариата; а у Луначарск[ого] выходит, что все продукты распада
мещанства могут понять истины социализма. Это меня и вызвало на
отпор, ибо я в статье видел не научный социализм, а формы мелко-
мещанского, утопического, средневекового социализма. Обязанность
всякого с.-д. бороться с этим. История моей статьи такова. На собра-
нии ред[акции] было решено печатать эту статью; я не считал воз-
можным скрыть это от т. Максим [ова]; он внес протест, находя печа-
тание этой статьи нарушением нейтральности. Тогда я предложил со-
общить всем чл[енам] Большевистского] Щентра] текст этой статьи*
и мое мнение, что здесь нарушения нейтральности нет, а также спро-
сить и их мнение. Сперва это было постановлено, но потом постано-
вление отменено. Тогда я отказался печатать свою статью. Мне ка-
жется, что вопрос об абсолютах не входит в компетенцию этого со-
брания. Что же касается религиозной терминологии, то я нахожу,,
что бороться с ней мы обязаны всегда и всюду. Поэтому я счита?о-
нужным внести резолюцию, говорящую не о Луначарском], а о бого-
строительстве.

Григорий [Г: Е. Зиновьев]. Максимов считает здесь этот вопрос
пустяковым. Между тем я должен указать на ту роль, которую играл
этот вопрос во фракции и в редакции]. Тогда тов[арищ] Максимов]
грозил вам раскосо* йо поводу этой статьи (читает документ, подпи-
санный Григо[рйеЦ], Каменевым] и Мар[атом] — протокол собрания

ЛЕНИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908—10 іт.

редакции]). Тогда я остановился перед этой угрозой и думал, что
нужно отложить статью. Я признаюсь теперь, что это была ошибка.
Тов. Макс[имов]у от этого факта не отказаться. Фактически этот рас-
кол начался тогда, когда вы увидели, что мы дальше терпеть таких
шагов не станем. Тогда т. Марат говорил, что мы в плену у бого-
строителей: говорил, но печатно не выступал. Теперь т. Марат оказал-

ЛЕНИН У МАКСИМА ГОРЬКОГО НА КАПРИ
На передаем плане Ленин и А. А. Богданов
За вторым шахматным столом Г. А. Базаров и Максим Горький
О фотографии (мой 1908 г.), хранящейся в Институте Левина

ся сам пленником богостроителей. Он обрекает себя на то, что и даль-
ше останется пленником. Присоединяюсь к резолюции] т. Градского
и считаю необходимым опубликовать как заявление] Лунач[арского1,
так и заявление] т. Максимова] по поводу статьи Лунач[арского] и
разоблачить прикрывателей богостроительства. Заявляю также, что
нейтральность была принята не в смысле равнодушия к философским

ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

вопросам; это было просто ад-
министративное постановление
редакции не печатать в нелегаль-
ной газете философских статей.

И н о к [И. Ф. Дубровинский] “
Речь Марата мне очень понрави-
лась, когда он говорил, что в бо-
гостр[оительст]ве не может быть
нейтральности. Но Максимов не
дал ему сделать это. Из слов
Марата вытекало бы, что ре-
д[акц]ии «Пролетария]» нужно
вынести одобрение за борьбу
против богостр[оительст]ва. Но
у Марата вышло иначе. Теперь
вы должны высказаться о бого-
строительстве, но вы должны
также обсудить в расширенной]
редакции] «Пролетария]» и по-
ведение т. Максимова. Максимов
говорит, что он наш, а сам ме-
шает нам бороться с бог[острои]-
телями. Нужно урегулировать де-
ла фракции. Нужно или связать
руки Максимову или развязать
нас от Максимова (Максимов
просит занести в протокол). Ина-
че работать нельзя.

Щур [Н. А. Скрыпник] м . Во-
прос о напечатании заявлений
Лунач[арского] и Максимова]
предлагаю перенести в пункт о партийной прессе ”.

По существу присоединяюсь к резолюции] Градского. В своих ста-
тьях Лунач[арский] обстреливает научный социализм (цитата из «Рели-
гия и социализм») 18 . Против этого бороться необходимо. Мы, оста-
ваясь революционными с[оциал]-д[емократ]ами, должны сказать, что
с таким истолкованием социализма ничего общего не имеем. Резолю-
ция] Градского бьет не только по Луначарскому], но и по всем при-
крывающим богостроит[ельст]во. В настоящее время мы имеем только
издевательское обещание предложить в будущем резолюцию о бого-
строительстве. Позиция со стороны Максимова] осталась та же, с обе-
щаниями считаться мы не можем. Скажите, что вы такое, какой поли-
тической позиции вы хотите; куда вы предлагаете нам итти — теперь,
а не в будущем.

Томский ”. Вполне подписываюсь под речью Марата. Жаль толь-
ко, что он взял свою статью обратно. Остановлюсь на том, что предла-
гает Инок — на одобрении редакции] «Пролетария]». За что ее бла-
годарить? Ведь это ее обязанность — бороться с бого[строительств]ом.
«История религии» Лун[ачарского] писалась в 1908 году, и там сказано
между прочим, что «социализму должно быть отведено место в ряду
других религиозных систем». Где была тогда редакция] «Пролета-
рия]»?

Не одобрение, а порицание за молчание нужно ей вынести. Молчать
о Лунач[арском] нельзя, но я не согласен с формой резолюции] о Лу-
начарском.

И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908—10

Марат думает, что в резолюции] можно указать на пример Лу-
н|ачарск]ого, но прежде всего нужно указать общие основы бого[-
строитель]ства.

Власов [А. И. Рыков]. 80 В резолюции] бог[остроительст]во осу-
ждено как политическое течение, там указаны общие причины, о Луна-
чарском] сказано лишь в скобках. В свое время редакция] дала Луг^і-
чГарскому] право ответить. Предлагаю теперь- отменить это постано-
вление и никому из бого[ строите] лей места в «Пролетарии]» не да-
вать. Это относится также и к Лун[ачарском]у. Думаю, что наша ре-
золюция] удовлетворяет и Мар[ата], и Томского; и Ленина. И надеюсь,
что она единогласно будет принята.

Максимов. Существо дела в том, что требуется почва и повод
для агитации — и вот вы ее теперь уашли. Будущее покажет, кто во
всей этой истории лучше выражает марксизм. Лун[ачарски]й делал глу-
пости (Григорий] просит занести в протокол); и впредь может быть
будет их делать. Но раскалываться из-за этого не стоит. Дело тут не
в негодовании против богостр[оительст]вз и абсолютов, а в теме для
агитации. Я надеюсь, что Лун[ачарский] при первой возможности отка-
жется от своей терминологии. Читает заявление:

«Принимая во внимание, что предлагаемая резолюция против бого-
строительства и пр. исходит не из чистой вражды к религиозным тен-
денциям, каковые мне антипатичны не в меньшей степени, а может
быть и в большей, чем товарищам, внесшим резолюцию, а из стрем-
ления обострить организационные конфликты внутри большевизма,
с целью закрепить об'явлениый теми же товарищами раскол в больше-
вистском течении, — я вынужден воздержаться при голосовании этой
резолюции, оставляя за собою право дать затем более подробную мо
тивировку своего отношения к вопросу». Максимов.

Григорий. Прошу занести в протокол признание Максимовым
того, что на него падает вина за то, что Луначарский не воспользовал-
ся предоставленным редакцией] «Пролетария]» правом ответить на
ст[атью] в № 42, т. е. что Максимов его убедил не отвечать в «Проле-
тарии]».

ДОМ Л2 1 ПО КЦЕ МАКЕ КОКЕ В ПАРИЖЕ, ГДЕ ЖИЛ ЛЕІ
Литературное Наследство

С 19119 ПО 19'2 г.

34 ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

Каменев*. Максимов запутывал вопрос; вышло так, как будто он
ничего не говорил по поводу ст[атьи] Марата. В действительности же
он говорил о расколе. Моя резолюция действительно раскольная для
тех, кто с нами не согласен по вопросу о бого[строительст]ве. Автори-
тарное мышление, о к[о]т[о]р[ом] говорил Максим [ов], никакого каса-
тельства к делу не имеет. Максимов] не имеет права заподазривать
Ленина, будто он придирался к Лун[ачарскому]. Сам же Макс[имов] все
время молчал и даже запрещал Марату выступать. У вас групповые
интересы преобладают над идейными. Вы прикрываете групповые ин-
тересы всеми мерами нейтральности и пр. Характер богостроитель-
ства как течения противоречит марксизму. А для тех, кто, говоря, что
с нами согласен, вместе с тем отказывается от борьбы против бого-
строительства, для тех у нас места нет?

Что касается прикрывательства бого[строительст]ва со стороны Ма-
ксимова], то насчет этого у меня есть документ. Этот документ рас-
сказывает о том, какой характер носила статья Лун[ачарского] в своем
первоначальном виде. Вот цитаты из одного частного письма ко мне:
«Вышло это по поводу статьи Лун[ачарского] в «Распаде». Он напи-
сал «религиозную]» статью с массой выходок против «окаменелой
догмы», «букварей», «тупой ортодоксии», «программы» и т. п., с про-
поведью «бого[строительст]ва», «узкого и широкого (!) марксизма»
и т. д... Я заявил, что статья не может быть принята, тогда Баз[аров}
заговорил о стеснении «свободы мнения» и заявил, что в таком слу-
чае он уходит, и «Распад» не выйдет. Пришлось пойти на компромисс.
Я во всяком случае заявил, что никаких выходок против «ортодокс[ов]»,
«программы», «букварей» и «немецких брошюрок» не допущу, равно
как проповеди «богостроит[ельст]ва», «широкого марксизма» и поле-
мики с Плехановым] по поводу «религии». После бесполезных споров
и ссор, неоднократной переделки и сокращения статьи удалось сгово-
риться. Я насколько мог постарался вытравить из статьи все пошло-
сти; кое-что осталось, но самое ужасное, кажется, устранено. Посылая;
свою статью, Лун[ачарский] счел уместным написать мне, что ее читал
и одобрил Богданов (!!?) и требовал, чтобы я непременно сообщил об
этом Базарову]!». Так вот, если нам подают глупость, мы должны вы-
ступать резко и открыто. А борьба Макс[имо]ва — это не борьба, а
прикрытие. Что же касается терминологии, то вот мнение К. Маркса,
писавшего в 1847 г. об этом [цитирует].

Максимов. По поводу статьи Луначарского здесь была прочитана
из частного письма ссылка на другое письмо, в котором, будто бы,
утверждается, что я одобрил ст[атью] Луначарского в подлиннике, я
заявляю, что статью Лунач[арского] я читал и именно тех ее особен-
ностей, о которых идет речь, не одобрил, что высказал Лунач[арско]-
му прямо, а об означенных письмах понятия не имею.

Власов. По поводу просьбы т. Лунач[арско]го дать ему возмож-
ность ответить на страницах «Пролетария]» на статью «Не по доро-
ге» — Расши[ренная[ ред[акция]» «Пролетария] постановляет: «состо-
явшееся раньше постановление узкой редакции о предоставлении ему
этой возможности отменить и в просьбе т. Луначарскому отказать».
Власов, Григорий, Донат [В. М. Шулятиков], Мешк[овский] **. 1

* Сверху надпись «Градский». — Ред.

** К оригиналу текста этого предложения имеются следующие приписки:

«По существу присоединяюсь, внести предлагаю по пункту порядка дня «Пресса».
Георгий Щур.

Предлагай] внести сейчас. Донат. М еш к[о в с к и й]». — Ред.

ДКПИН И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1008 — 30

Ленин присоединя-
ется к предложению]

Вл[асова]. Ясно, ведь,
что единства во фрак-
ции нет, а раскол пол-
ный. (Максимов [про-
сит внести] в протокол:

«из речи т. Ленина:
ясно, что единства во
фракции нет, а раскол
полный». Максим[ов]).

Марат. Откола ни-
какого не произошло.

В своем заявлении я
только сказал, что ухо-
дить с постов не буду.

Несмотря на это заяв-
ление, я говорю, что ра-
ботать в партии буду.

Голосуется резолю-
ция Градского о бого[-
строительст]ве. За ос-
нову — за одиннадцать,

Максим[ов] воздержи-
вается.

По пунктам:

п[ункт] 1 — прини-
мается;

п[ункт] 2 — с поравкой Виктора [Таратуты] «не только по тер-
минологии, но и по существу своему» — принимается.

п[ункт] 3 — принимается. Иннокентий] предлагает вставить одобре-
ние редакции] «Пролетария]» за помещение ст[атьи] в № 42 «Проле-
тария]». Отклоняется.

п[ункт] 4 * с поправкой Виктора: «считает правильным напеча-
тание в № 43 «Прол[етария]» — ст[атьи] «Не по дороге» (при этом
Градский, Власов и Максим[ов] воздерживаются]) — принимается.

Резолюция в целом принимается при воздержавшемся] Макси-
м[ове].

Вторая рез[олюция] (о Лунач[арском]). Принимается поправка В л а-
с о в а: «после слова «настроения[ми]» вставить: «откуда бы они ни вы-
текали». Власов.

Поправка Щура «(эмпириомонизма, эмпириокритицизма и т. д.)» от-
клоняется **. Григорий при голосовании этой поправки воздер-
живается] с мотивировкой: 4

«Я воздерживался по поправке Щура («эмириомоиизм» и пр.) от-
нюдь не потому, что считаю, что из эмпириомонизма н е вытекает бо-
гостроительство».

Поправка Марата: «выбросить часть абзаца а прикрытии Максимо-
вым богостроительства Луначарского» — отклоняется.

* В тексте резолюции этот пункт как отдельный не выделен, содержание его
входит в пункт третий. — Ред.

** Эта поправка, повидимому, вносилась к последнему абзацу второй резолюции
(см. стр. 28) после слов: «как попытка прикрыть богостроительскую пропаганду»...
В оригинале поправки рукой Скрыпника (Щура) приписано: «Поправка к по-
правке [резолюции] Каменева». —

3 *

ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

Марат вносит заявление: «Мне приходится голосовать против резо-
люции ввиду несогласия с последним ее абзацем и отвергнут[ием] мо-
«й поправки. Марат». . <

Томский — заявление: «Принимая первую часть резолюции и бу-;
дучи не согласен со второй — воздерживаюсь от голосования резо-
люций в целом. Мих[аил] Томский».

Резолюция] в целом принимается 9 голосами против Марата, при
ж)зд[ержавшихся] Томском и Максимове.

Предложение Градского: «Б. Ц. постановляет заявление т. Луначар-,
■ского напечатать с ответом редакции. Каменев». Отклоняется 6 голо-
сами против 3 при возд[ержании] Томского. Предложение] В л а с о-
в а принимается 9 гол[осами] *.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Печатаемый документ является частью протокола третьего васедания Сове-
щания расширенной редакции «Пролетария» (большевистского органа, выходив-
шего с сентября 1906 по декабрь 1909 г. как орган Московского и Петербург-
ского комитетов, Московского окружного комитета. Пермского, Курского и Ка-
занского комитетов, — сначала в Выборге, затем в Женеве и Париже), происхо-
дившего, с 21 по 30 июня 1909 г. в Париже.

На Совещании присутствовали девять членов Большевистского центра: В. И. Ле :
нин, А. А. Богданов (Максимов), В. Л. Шанцер (Марат), В. К. Таратута (Виктор),
Г. Е. Зиновьев (Григорий), Л. Б. Каменев (Градский), И. Ф. Дубровинскйй (Инно-
кентий), А. И. Рыков (Власов), Гольденберг-Мешковский (Вишневский) и три пред-
ставителя от областей: от Московской области — В. М. Шулятиков (Донат), от
Питера — М. П. Томский, от Урала — Н. А. Скрыпник (Щур). Кроме того, на Со-
вещании присутствовал А. Голубков (Давыдов) — секретарь русского бюро ЦК,
а также Н. К. Крупская и А. И. Любимов (Марк), которые вели протоколы Сове-
щания.

Вопросы, обсуждавшиеся на Совещании: 1) конституирование собрания; 2) боль-
шевистский с’езд или большевистская конференция; 3) отзовизм и ультиматизм;
4) богостроительство; 5) задачи большевиков в партии; 6) задачи большевиков по
отношению к думской деятельности; 7) заграничная школа; 8) отчеты цекистов)
9) вопрос об единстве фракции и пр.

* Л. Б. Каменев на Совещании расширенной редакции «Пролетария» выступал
докладчиком по вопросу о богостроительстве; автор статьи «Не по дороге», по-
мещенной в № 42 «Пролетария» и направленной против богостроительства А. Лу-
начарского. (Подробно биографические сведения о Л. Б. Каменеве см. Сочинения
Ленина, т. XXVII, стр. 571—572.)

* В литературе сторонником идей богостроительства в тот период являлся,
М. Горький. Разбору его повести «Исповедь» и посвящена отчасти упоминаемая
в протоколах Совещания статья Л. Б. Каменева «Не по дороге». Критику бого-
строительских идей Горького см. в письмах Ленина за ноябрь — декабрь 1913 г,
(Ленинский сборник I, стр. 145 — 151).

Что касается Луначарского, то он проводил богостроительские идеи в ряде ста-
тей, помещенных в различных сборниках, — в статье «Двадцать третий сборник
«Знания» (в сборнике «Литературный распад», книга И, 1908 г.), в статье «Атеизм»
(в сборнике «Очерки по философии марксизма»), в книге «Религия и социализм»
и пр. Статья Каменева «Не по дороге» была написана по поводу вышеупомя-
нутой статьи Луначарского во II книге «Литературного распада».

В этой статье Луначарский считает возможным «облечь научный социализм в
религиозную форму» как более «высокую» и вместе с тем более «доступную для
понимания полупролетарских масс». Редакция «Пролетария», помещая статью Ка-
менева «Не по дороге», осудила статью Луначарского как вредную, ничего обще-
го с марксизмом не имеющую. Самое название статьи Каменева подчеркивало, что
большевикам с проповедью такого социализма «не по дороге». «Вместо того, —
писал Каменев, — чтобы осуществлять критическую задачу социализма — разрушать...
ту психику, те методы мышления, которые выражаются в поисках бога, Луначарский
пытается облечь социализм в такие формы, которые бы этот метод мышления
удовлетворили». «Социализм, приспособленный к религиозной психике полукре-

* См. выше (стр. 34; предложение А. И.» Рыкова: «По поводу просьбы т, Луна-
чарского] дать ему возможность ответить на страницах «Пролетария» на статью
-«Не по дороге»... — Рсд.

Л КН И Я И ФИЛОСОФСКАЯ ДИСКУССИЯ 1908—10

стьян и этим думающий облегчить «революционное сотрудничество», по-нашему,
заслуживает того же, что социалистическая политика, приспособленная к тому,
чтобы «не запугать либеральную буржуазию».

Решительное осуждение большевистским центром богостроительства Луначар-
ского побудило последнего сделать попытку оправдаться и «рассеять накопив-
шиеся недоразумения». В особом листке «Ко всем товарищам», изданном им и
А. Богдановым в конце 1909 — начале 1910 г., в статье «Несколько слов о
моем богостроительстве», он, протестуя против «клички богостроителя», вместе
с тем заявляет об отказе от своей «терминологии» как затрудняющей «истинное
понимание его идей».

* В. Базаров (В. А. Руднев) после раскола на II с’ езде РСДРП примкнул к
большевикам. В годы реакции отошел от большевиков. Во время войны был ин-
тернационалистом, сотрудничал в «Современнике», «Летописи», в 1917 г. — в
«Новой жизни». В 1919 г., в период деникинщины, участвовал в меньшевистском:
журнале «Мысль», издававшемся в Харькове. В области философии — махист.
Важнейшие философские статьи: «Авторитарная метафизика и автономная лич-
ность» (в сб. «Очерки реалистического мировоззрения» 1904 г.), «Мистицизм и
реализм нашего времени» (в сб. «Очерки по философии марксизма» 1908 г.).

В 1930 г. привлечен по делу контрреволюционной организации меныпевиков-
интервенционистов. (См. Сочинения Ленина, т. XIII, стр. 355 — 356.)

6 Д. С. Мережковский — поэт, беллетрист-символист. После Октябрьской рево-
люции — выразитель религиозно-мистических настроений белой эмиграции.

в С. Л. Франк — русский философ, проделавший эволюцию от Материализма іс
идеализму. В годы реакции принимал участие в кадетском сборнике «Вехи», в ко-
тором была напечатана его статья «Этика нигилизма». В 1922 г. эмигрировал за
границу. (См. Сочинения Ленина, т. XV, стр. 720.)

7 В этом заявлении, представленном во время перзого заседания Совещания,,

A. Луначарский выставил ряд пунктов с обвинениями редакции «Пролетария» в;
излишней по отношению к нему придирчивости и поспешности вь водов отно-
сительно его выступлений, обвинял редакцию «Пролетария» в связи с помеще-
нием в № 42 статьи Каменева «Не по дороге» в нарушении прежнего постано-
вления о «философском нейтралитете» и пр. В заключение просил предоставить,
ему возможность ответить в «Пролетарии» на «практические» придирки редак-
ции, а также «обстоятельно ответить по существу философских вопросов, под-
нятых в статье, в легальной партийной печати».

8 Марат — В. Л. Шанцер (1867 — 1911) — большевик, революциоцер-профессно-
нал. На V с’езде РСДРП был избран в ЦК от бблыпевиков, входил в расширен-
ную редакцию «Пролетария». Написав в начале 1909 г. статью для «Пролетария»
«Есть же пределы», направленную против богостроительства Луначарского (опу-
бликована в № 6 «Пролетарской Революции» за 1924 г.), он после протеста
Богданова, обвинявшего редакцию в нарушении ранее принятого постановления
о «нейтральности» по отношению к философским вопросам, взял статью обратно

На Совещании расширенной редакции «Пролетария» занимал примиренческую
позицию по отношению к отзовистам-ультиматистам и богостроителям. Подписал
протесѣ против постановления Совещания об исключении А. Богданова из со-
става редакции «Пролетария»; позднее принял участие в организации отзовист-
ско-ультиматистской группы «Вперед». (См. Сочинения Ленина, т. XIV, стр. 613.)

9 Резолюции Совещания: «О богостроительских тенденциях в социал-демокра-
тической среде» и «По поводу протеста т. Максимова в связи со статьей «Не по
дороге» (№ 42 «Пролетария») — напечатаны в XIV т. Соч. Ленина, стр. 451—452.

10 А. А. Богданов (литературный псевдоним А. А. Малиновского) (1873 — 1928).
В 1907 г. выступил с защитой бойкота III Государственной Думы. В декабре 1908 г.
был докладчиком от отзовистов на всероссийской конференции (в Париже). В
дальнейшем отстаивал Ультиматизм и прикрывал отзовизм и богостроительство.
Совещание расширенной редакции «Пролетария» отмежевалось от Богданова,
ская школа на Капри (в Италии), признанная 'Совещанием «центром откалываю-
Совещания, Соч. Ленина, т. XIV, стр. 103.)

Под руководством А. Богданова была организована отзовистско-ультиматист-
ская школа на Капри (в Италии), признанная «Совещанием» «центром откалываю-
щейся от большевиков фракции». В декабре 1909 г. Богданов стал во главе уль-
тиматистско-отзовистской группы «Вперед». Пытался создать собственную фило-
софскую систему «эмпириомонизм», встретившую резкую критику со стороны

B. И. Ленина в книге «Материализм и эмпириокритицизм». С 1913 г. начинает
сотрудничать в «Правде», но после отказа поместить его махистскую статью
<«Идеология») окончательно порывает с большевизмом. (Подробно см. Сочинения
Ленина, т. XVII, стр. 755—756.)

11 Приводим отрывок из этого протеста А. Богданова:

ПРОТОКОЛ СОВЕЩАНИЯ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕТАРИЯ»

' «Уважаемые товарищи! Тов. Марат сообщил мне, что редакция «Пролетария»
переменила свое решение по вопросу о напечатании статьи против Луначарского
в «Пролетарии». Ознакомившись с наличными статьями на эту тему, констатирую,
что новое постановление грубо нарушает решения, принятые всей русской ча-
стью Б. Ц. зимой прошлого года и всей заграничной его частью в августе. Этими
последними постановлениями запрещается всякая полемика по философским во-
просам в нелегальных органах фракции и допускается при условии формального
равенства сторон в изданиях легальных, напр. сборника типа «Литературного
распада». Попытка обойти решение ссылкою на то, что философская ней-
тральность не нарушается борьбою против религии, есть явная увертка, по-
тому что в нашей фракции не найдется, я думаю, человека настолько наивного,
чтобы смешать философское употребление Дицгеном, Луначарским и неко-
торыми другими терминов религиозного происхождения с религией в исто-
рическом и политическом значении этого слова»... (Листок «Ко всем товарищам»,
статья А. Богданова «Благочестивая редакция».}

13 Речь идет об обращении Женевской группы к редакции «Пролетария» о по-
мещении «об’яснительного письма» А. Луначарского в связи с его рефератом,
а затем дискуссией в 1908 г. в Женеве на тему «Религия и социализм». (См. ли-
стовку-письмо «Ко всем товарищам», статью А. Луначарского «Несколько слов
■о моем богостроительстве».)

13 Фейербах Людвиг (1804 — 1872) — виднейший немецкий философ-материалист.
(Подробно см. Сочинения ^ Ленина, т. XIII, стр. 381 — 382).

11 Н. А. Бердяев — философствующий публицист, проделавший эволюцию от
марксизма к идеализму, затем к мистицизму. После революции пятого года —
один из участников кадетского сборника «Вехи». С 1922 г. — эмигрант. (См. Со-
чинения Ленина, т. XVII, стр. 754.)

15 И. Ф. Дубровинский (Иннокентий) (1877 — 1913) — в годы реакции работал в
редакции «Пролетария» и был участником Совещания расширенной редакции
«Пролетария». Участвовал на январском пленуме ЦК 1910 г.; занимал примиренче-
скую позицию, на которой он оставался и в период работы в составе русской
коллегии ЦК вместе с А. И. Рыковым, Гольденбергом-Мешковским, Ногиным и
Линдовым. (Подробно см. Ооч. Ленина, т. XV, стр. 687.)

13 «Щур» — Н. А. Скрыпник — в 1905 г. работал в Петербурге как секретарь
П. К. и руководитель боевой организации. В 1908—1909 гг. работал в Москве и на
Урале, откуда и являлся делегатом на Совещание расширенной редакции «Про-
летария». С 1909 по 1913 г. находился в ссылке в Вилюйском округе. (См. о нем
Соч. Ленина, т. XXIII, стр. 626 — 627.)

17 Просьба А. Луначарского о напечатании его заявления была отклонена на
данном заседании (см. резолюцию А. И. Рыкова, принятую в конце заседания). В
пункте «о прессе» разбирался вопрос об отношении Ц. О. («Социал-Демократа»)
к философским вопросам; была принята резолюция, что представители расширен-
ной редакции «Пролетария» в том случае, если в ЦО встанут философские вопросы,
«должны занять определенную позицию диалектического материализма Маркса —
Энгельса».

18 Возможно, что Н. А. Скрыпник приводил следующую цитату из книги А. Лу-
начарского «Религия и социализм»: «С новым пониманием подходя к философии
Маркса, взвешивая эмоциональный смысл ее, связь ее с мировоззрениями и оцен-
ками прошлого, я, в отличие от других товарищей, работающих над дальнейшим
развитием первооснов философии Маркса, осмеливаюсь сказать, что философия
эта есть философия религиозная, что она вытекает из религиозных иска-
ний прошлого, оплодотворенных фактом экономического роста человечества, что
она дает самое светлое, самое реальное, самое активное разрешение тем «прокля-
тым вопросам» человеческого самосознания, которые иллюзорно разрешались ста-
рыми религиозными системами» - («Религия и социализм», т. II, стр. 326).

" м. П. Томский — участник Совещания расширенной редакции «Пролетария»,
на котором занимал примиренческую позицию по отношению к А. Богданову. При
голосовании резолюции по поводу протеста Максимова (Богданова) в связи со
статьей «Не по дороге» Томский воздержался от голосования резолюции, зая-
вив о несогласии со второй ее частью, т. е. с обвинением Богданова редакцией
«Пролетария» в прикрытии богостроительской пропаганды. (Подробно о нем см.
Соч. Ленина, т. XXVI, стр. 719).

80 А. И. Рыкбв (Власов) — в годы реакции (в 1910 г.) входил в состав русской
коллегии ЦК, причем в период организационной работы по созыву пленума ЦК
(1911 г.) проявил себя примиренцем по отношению к ликвидаторам, пытаясь нала-
дить с ними совместную работу. Переписка В И. Ленина с А. И. Рыковым, опу-
бликованная в XVIII Ленинском сборнике (стр. 7—35), со всей полнотой вскрывает
колебания, которые обнаружил А. И. Рыков в своей практической работе за этот
период. (Подробно см. Соч. Ленина, т. XXVII, стр. 588.)

НЕИЗДАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ ЛИТЕРАТУРО-
ВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ ПЛЕХАНОВА

Предисловие И. Ипполита
Примечания Дома Плеханова

Г. В. ПЛЕХАНОВ ПО НОВОНАЙДЕННЫМ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИМ РАБОТАМ

Ленинский этап в развитии марксизма охватывает все области идеологии. Нет
такого участка пролетарской борьбы, куда бы Ленин не внес нового начала, кото-
рый не был бы поднят Лениным на высшую ступень. Борьба за ленинизм составляет
основную задачу для всех отраслей науки, в том числе литературоведения.

Задача освоения и теоретической разработки ленинского наследства стоит здесь
во всей остроте. Есть мнение, будто Ленин, в отличие от Плеханова, был чужд во-
просам литературы. Это нельзя расценить иначе, как меньшевистскую клевету на
Ленина и попытку разоружить марксистско-ленинское литературоведение. В дей-
ствительности у Ленина есть ряд работ, непосредственно относящихся к литера-
туре: статья «Партийная организация и партийная литература» является ключом
к пониманию ленинской установки о партийности литературы; статьи о Толстом
дают основные методологические установки для марксистской критики; многочи-
сленные упоминания и характеристики отдельных писателей, содержащиеся в сочи-
нениях и переписке Ленин?, представляют неоценимый материал для историка ли-
тературы. Далее, письма Ленина к Горькому наряду с рядом ценнейших методоло-
гических указаний дают глубочайший урок идейно-воспитательной работы с писа-
телями и большевистского руководства ими. Литературовед почерпнет для своей
работы из ленинского наследства так же много, как историк или экономист: фило-
софские и исторические труды Ленина, его учение о культурной революции, о двух
путях капиталистического развития России, об империализме, высказывания о роли
теории, о партийности науки, наряду со всеми работами Ленина, имеют громадное
значение для марксистско-ленинского литературоведения. Подобно тому как «Ка-
питал» является классическим образцом материалистической диалектики, на кото-
ром воспитываются не только экономисты, но работники всех отраслей науки, так
каждая книга, каждая статья и указание Ленина учат применению материалисти-
ческой диалектики ко всякому вопросу теории и практики рабочего движения.

В свете ленинских установок по-новому встают все основные проблемы литера-
турного фронта. На основе разработки ленинских взглядов марксистское литера-
туроведение развертывает жесточайшую борьбу со всеми антиленинскими теория-
ми, отражающими влияние классовых врагов пролетариата, пересматривая под
этим углом зрения весь свой прежний теоретический багаж. И первым, что здесь
придется пересмотреть, будет наследство Плеханова.

Необходимость коренного его пересмотра осознана только недавно. До самого
последнего времени система литературоведческих взглядов Плеханова пользовалась
непререкаемым, абсолютным авторитетом. В литературной полемике последних лет
апелляция к Плеханову часто подменяла все остальные аргументы; на самого Пле-
ханова критика не распространялась.

Г. В. ПЛЕХАНОВ

Достаточно указать, что Плеханов расценивался (а кое-кем расценивается и до-
ныне) как «основоположник» марксистской эстетики. Это неверно. Не Плеханов,
а Маркс и Энгельс заложили основы марксистской эстетики. Плеханов в ряде от-
ношений был шагом назад от Маркса.

«Последовательное проведение принципов диалектического материализма в ли-
тературной критике, связь этой критики с революционным движением, принци-
пиальная четкость в защите ортодоксального марксизма — эти три качества, не-
разрывно связанные друг с другом, были теми условиями, которые обеспечили за
Плехановым положение «основателя научной эстетики» (В. М. Фриче), сделали его
основоположником марксистской критики», — так характеризовал Плеханова орга-
низатор и руководитель «литфронта» — И. Беспалов. Его учитель, меньшевик
проф. Переверзев, также не упускал случая расписаться в своей верности идеям
Плеханова. В свою очередь, критик Переверзева — С. Щукин — Плеханова же
сделал исходной точкой своего наступления.

Плеханов или Переверзев? — так был поставлен вопрос т. Щукиным. Не Пере-
верзев, но и не Плеханов, • — так должна быть решена эта дилемма: ленинизм
определяет следующую после Маркса ступень марксистской литературной науки.
Во время переверзевской дискуссии т. Щукин решительно выступил против этой
точки зрения. «Что Плеханов был политически меньшевиком, что он вел целый
ряд битв против большевиков — это общеизвестные факты, — говорил т. Щу-
кин. — Но товарищи пытаются обосновать иную мы 'с ль: Ленин — вот
истинный представитель и опора марксизма. Такая постановка
чрезвычайно опасна для обеих сторон». Для т. Щукина мысль о противопоставле-
нии Ленина как истинного представителя марксизма Плеханову казалось «чрезвы-
чайно опасной», почти еретической. И — что гораздо хуже — т. Щукин был не
одинок в своих опасениях.

В несомненной связи с влиянием утверждений т. Щукина стоит и лозунг «За
плехановскую ортодоксию!», выброшенный в то время руководством РАПП. «Пле-
ханова необходимо углублять и дополнять, — гласила передовая статья «На ли-
тературном посту» в октябре 1929 г. 1 , — но исходить (подчеркнуто «На лит.
посту») нужно из плехановских положений». Критика — писалось там — «будет раз-
виваться под знаменем плехановской ортодоксии в вопросах литературоведения».

В чем об’ективный смысл подобной переоценки Плеханова? Не только в том,
что этим смазываются ошибки Плеханова, но и в том, что недооцениваемся значе-
ние Ленина к'ак философа. Непонимание ленинского этапа как высшей ступени в
развитии диалектического материализма — вот основа лозунга «За плехановскую
ортодоксию!». Но непонимание и отрицание ленинского этапа является одной из
характернейших черт меныпевиствующего идеализма, нашедшего у нас представи-
телей в лице т. Деборина и его учеников. Таким образом, провозглашение плеха-
новской ортодоксии было ошибкой, отражающей влияние меныпевиствующего
идеализма на руководство РАПП. Но так как РАПП исходила в своей деятельности
из ленинских установок и вела в основном правильную теоретическую лйнию, чуж-
дые влияния не могли глубоко укрепиться в ней (как это, например, было с груп-
пой т. Беспалова, стоявшей целиком на позициях меныпевиствующего идеализма),
и в частности этот лозунг был вскоре снят и признан ошибочным. Органическое
участие в практике социалистического строительства позволило РАПП нащупать
у Плеханова ряд ценных моментов, которые останутся в арсенале марксистско-
ленинского литературоведения. Однако отбор этих положений не был достаточно
критическим (отсюда многие из ошибок тт. Авербаха, Ермилова, Либединского и
др.), и борьба с некритическим отношением к плехановскому наследству в РАПЦ
це снимается с повестки дня.

Историческое письмо т. Сталина, повышающее партийную бдительность в борь-
бе за чистоту большевистской теории, заостряющее воинствующую партийность и

1 Еще в январе 1931 г. передовая статья журнала «РАПП» говорила о «недостаточ-
ности» плехановской эстетики.

НЕИЗДАННЫЕ И ЗАБЩТЫЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ 41

непримиримость против троцкистско-меньшевистских контрабандистов и гнилого
либерализма, обязывает коммунистов-литературоведов развернуть критику плеха-
новской эстетики. Именно пороки последней породили Переверзева, Воронского и
Аксельрод; ошибки Плеханова питали Фриче и многих других. Под флагом систе-
матизации плехановской эстетики, используя ее как защитный цвет, развертыва-
лись вреднейшие эклектические (Зивельчинская) и идеалистические (Андрузский,
Яковлев) взгляды, заостренные против ленинского литературоведения. Не случайно
русская ветвь литературных представителей II Интернационала, все эти Куби-
ковы, Львовы-Рогачевские, Переверзевы и смыкающиеся с ним троцкистские кон-
трабандисты типа Горбачева, Лелевича, Майзеля, так охотно прибегли к аргумента-
ции «от Плеханова», никогда не позволяя себе ни одного слова, ни тени критики
по отношению к Плеханову. В свое время Ваганьян, прикрываясь Плехановым, вы-
ступал с ревизией истории большевизма; в наши дни апологеты Плеханова, при-
крываясь им, выступают против ленинского литературоведения.

Это обязывает акцентировать критику на выяснении слабых сторон плеханов-
ской эстетики, ее ошибок и недостатков. Надо требовать внимательного и глубо-
кого изучения всего, написанного Плехановым, тщательной, серьезной и вдумчи-
вой критики, не подменяя ее визгом и ругательствами, не позволяя забывать и
отбрасывать то положительное, что внес Плеханов в нашу науку. Повторим, что
только целиком стоя на позиции ленинизма, глубоко осознав и последовательно
применяя ленинский метод, можно дать истинную оценку взглядов Плеханова и
его значения для литературной науки; только с ленинских позиций можно по-на-
стоящему критиковать Плеханова. Для всякой иной критики Плеханов неуязвим.

Как подошел к Плеханову Щукин? Да, конечно, — говорил Щукин, — Плеханов
был меньшивиком, не спорю, но докажите, что он не был ортодоксом в филосо-
фии искусства. С точки зрения Деборина можно, разумеется, сочетать ортодоксию
в философии с оппортунизмом в политике, но это и есть точка зрения меньше-
вистски извращающая революционный марксизм, точка зрения, воплощающая вред-
нейшие традиции II Интернационала. С ленинизмом она не имеет ничего общего.
Нельзя придерживаться философских взглядов Эммануила Канта или современных
его потомков, какого-нибудь Гуссерля, либо Когена, и быть одновременно проле-
тарским критиком: философия неотделима от политики, литература неотделима от
политики и философии и т. д.

С этим критерием надо подойти и к Плеханову: невозможно допустить, чтоб по-
литический оппортунизм Плеханова не был в родстве с отступлениями от марк-
сизма в философии. Ленин неоднократно показывал, «как из мелких фракционных
интересов Плеханов и К 0 дошли до защиты (курсив Ленина) теоретического ре-
визионизма» (изд. III, т. XII, стр. 386). Даже борясь против общего врага — идеа-
лизма, Плеханов старался использовать свои философские труды для борьбы с
большевиками. «Плеханов в своих замечаниях против махизма не столько за-
ботился об опровержении Маха, — писал Ленин в «Материализме и эмпириокри-
тицизме», — сколько о нанесении фракционного ущерба большевизму» (т. XIII,
стр. 290). Как видим, Плеханов не отделял философии от политики и не терял
случая приспособить первую, даже в ущерб для нее х , к фракционной борьбе. Ка-
кие же основания полагать, что для литературы Плеханов делал исключение? Нет
таких оснований.

Напротив, есть много оснований утверждать обратное: Плеханов употреблял
и литературную критику для поддержки своих политических взглядов. Известно,
например, что Плеханов использовал пьесу Горького «Враги» для развернутого
обоснования и защиты тактики меньшевиков, точно так же как свою критику Горь-
кого он использовал для нападок на большевиков. Не менее выразительные при-
меры дает и публикуемый ниже материал. В статье для сборника, вокруг которого

^«Плеханов вредит этой (марксистской. — Я.) философии, связывая тут борьбу
с фракционной», писал Ленин Горькому («Ленинский сборник» I, стр. 89).

Г. В. ПЛЕХАНОВ

об’единились эстеты и мистики, цвет русской буржуазной интелигенции, Плеханов
под букетом воспоминаний о Скрябине прячет меньшевистский поклеп на «твердо-
каменных марксистов» (читай большевиков), будто бы они еще менее материа-
листы, нежели заядлый мистик Скрябин (см. стр. 118). Другой пример. Вниматель-
ный читатель безусловно обратит внимание на иллюстрацию, помещенную на
стр. 100. Она воспроизводит форзац немецкого издания известной пьесы Ибсена
«Враг народа» с пометками Плеханова, хранящейся в его библиотеке. В левом
верхнем углу стоит надпись «52, Ленин». Раскроем 52 страницу плехановского
экземпляра; на ней на полях надписано: «Ленин» и отчеркнуто нижеследующее:

«Г о в с т а д. Вы совершенно правы. Но редактор не всегда волен поступать, как
ему желательно. Часто приходится считаться со вкусами и мнениями публики в
менее важных вещах. Главное дело ведь политика — для газеты, по крайней мере;
и если я хочу вести публику к свободе и прогрессу, мне нельзя запугивать ее. Уви-
дав такой рассказ в «подвальных этажах» газеты, она охотнее поддастся тому, что
печатается у нас в верхних... Это усыпляет мнительность читателей, укрепляет в
них доверие к нам...

Петра. Фу! Не может быть, чтобы вы расставляли своим читателям такие те-
нета: не паук же вы».

Плеханов, старый сотрудник буржуазной печати, не постеснялся сравнить
Ленина с желтым журналистом. Плеханов не отличался разборчивостью в средст-
вах, когда вел фракционную борьбу, и нет сомнения, что при случае он бы не по-
брезговал бросить в Ленина и эту клевету. Этот камень так и остался у Плеханова
за пазухой, но что он никогда не забывал о нем, свидетельствует сам Плеханов:
в статье «Сын доктора Стокмана», отталкиваясь от Гамсуна, Плеханов обруши-
вается на «наиболее крайнее» крыло рабочей партии за то, что «им так ненавистно
все то, что хоть издали походит на «мирную революцию». Выступая в роли адво-
ката «мирной революции», Плеханов добавляет сюда недвусмысленное примечание:

«Как это всем известно, значительная часть наших декадентов несколько лет
тому назад примкнула к нашему рабочему движению, войдя в ту ее фракцию,
.которая казалась ей самой «левой»: г. Минский был редактором «Новой Жизни»,
Бальмонт об’явил себя на это время кузнецом, кующим стих на столбцах той же
газеты, и т. д. Всем известно также, что эти господа внесли в названную фракцию
свойственные им буржуазные идеологические предрассудки. Фракция эта до сих
пор не вполне отделалась ни от «пролетариев» этого калибра, ни от столь харак-
терной для них псевдореволюционной тактики» (т. XIV, стр. 249).

Для всякого не беззаботного в политике товарища очевидно, что это примеча-
ние — не что иное, как резкий -антибольшевистский выпад. В обвинениях, выдви-
нутых Плехановым, вроде того, что большевики находились под влиянием «дека-
дентов» типа Бальмонта, не было ни грана истины. В действительности именно
против этой публики, в частности, направлена статья Ленина «Партийная организа-
ция и партийная литература», которую он написал чуть ли не на третий день по-
сле приезда в Россию и вступления в редакцию «Новой Жизни», и которой не мог
не знать Плеханов. В этой статье Ленин делал ударение именно на этой стороне
вопроса: «Долой литераторов беспартийных! Долой литераторов сверхчелове-
ков!» — писал он. «В противовес буржуазным нравам, в противовес буржуазной
предпринимательской торгашеской печати, в противовес буржуазному литератур-
ному карьеризму и индивидуализму, барскому анархизму и погоне за наживой, — •
социал-демократический пролетариат должен выдвинуть принцип партийной
литературы, развить этот принцип и провести его в жизнь в возможно более
полной и цельной форме» (т. VIII, стр. 387).

Как видим, Плеханов в любой из своих работ, какой бы отрасли они ни касались,
проводил систему своих взглядов, стараясь в этот период каждую строку исполь-
зовать для фракционной борьбы с большевизмом. И литературовед-партиец должен
не рассекать Плеханова на мелкие кусочки, а прежде всего брать мировоззрение в
целом, критикуя его с ленинских позиций.

НЕИЗДАННЫЕ

ЗАБЫТЫЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

III

С высоты той ступени, на которую поднял диалектический материализм Ле-
нин, отчетливо обнаруживаются философские пороки Плеханова. Ленин неодно-
кратно высказывался о Плеханове, и каждое его высказывание — пусть даже оно
не относится непосредственно к плехановской эстетике — дает чрезвычайно много
для уразумения и оценки Плеханова-литературоведа.

«(Основная особенность литературной критики Плеханова состояла в том, что
она являлась применением принципов диалектического материализма в частной
области», — так писал т. Беспалов. Ленин придерживался на этот счет другой точ-
ки зрения : именно недостаток диалектики считал Ленин основным тео-
ретическим грехом Плеханова: «диалектика и есть теория познания (Гегеля и)
марксизма, — писал Ленин в записи «к вопросу о диалектике»: — вот на ка-
кую «сторону» дела (это не «сторона» дела, а суть дела) не обратил внимания
Плеханов, не говоря уже о других марксистах» («Лен. сб.» XII, стр. 325). Конспек-
тируя историю философии Гегеля, Ленин отмечал на полях: «ГФ В, Разработать:
Плеханов написал о философии (диалектике) вероятно до 1000 страниц. Из них
о большой логике, по поводу нее, е е мыслей (т. е. собственно диалектика, как
философская наука) ничего!!» (стр. 223 — 225). Отрыв теории познания от диалек-
тики обусловил ошибочность плехановской гносеологии: сюда восходят пороки его
эстетикѣ. Противопоставив ленинской теории отражения — теорию соответствия,
Плеханов пришел к печально-знаменитым «иероглифам».

Недиалектичность влекла за собой абстрактность и логизирование, отчетливо
сказавшиеся и на литературоведческих работах Плеханова. Плеханов не овладел
материалистической диалектикой и потому скатывался на позиции «просветитель-
ского» и механистического подхода к предмету. Отсюда отрыв формы от содер-
жания и, стало быть, отрыв социологического анализа произведения от эстетиче-
ского; элементы кантианской эстетики, с одной стороны, и фейербаховской — с
другой. В нашу задачу не входит развернутая критика плехановской эстетики; это
должно стать делом целого коллектива исследователей, и за это пора взяться! —
здесь мы хотим лишь вкратце рассмотреть в свете ленинских указаний нижепубли •
куемые статьи Плеханова.

В них Плеханов оперирует, в частности, известными законами подражания и ан-
титезы, развитыми им еще в 90-х годах, законами, под которыми подпишется
любой механический материалист. В «Монистическом взгляде» Плеханов посвя-
щает несколько страниц их развитию и обоснованию, «углубляя» и подправляя
Брюнетьера, а в «Письмах без адреса» сюда привлекается и Дарвин, которому, соб-
ственно, и принадлежит термин («начало антитеза»). В конспекте реферата «Фран-
цузская драматическая литература» Плеханов исходит из тех же «законов», об’я-
сияя, например, возникновение мещанской драмы с ее морализующим резонер-
ством — реакцией на дворянскую распущенность нравов или об’ясняя суровую
простоту живописи Давида . — реакцией на слащавость и манерность старой шко-
лы. Это и есть знаменитое брюнетьеровское «наоборот»: романтики «хотели сде-
лать обратное» классикам. Пример типичен: вместо ленинского познания про-
цессов в «самодвижении» как диалектического е.д и н С т в а и борьбы противо-
положностей у Плеханова выступает механическая с ме н а противоположностей,
•чередование их. Публикуемые конспекты имеют в этом отношении тот ин-
терес, что благодаря сжатой, почти афористической форме выпукло обнаружива-
ются ошибки Плеханова, резче выступают его слабые места и недостатки.

Возьмем еще один существенный порок Плеханова: элементы кантианства. В по-
литике они привели Плеханова к защите «простых законов нравственности и права»
во время войны; в философии — к теории иероглифов; в эстетике — к кантов-
скому определению суждения вкуса как бескорыстного, созерцательного и непо-
средственного (см. ст. «Франц, драм, литература»). В той же статье Плеханов ниже
товорит, что «у нас остается место и для кантовского взгляда на этот вопрос:
•суждение вкуса несомненно предполагает отсутствие всяких утилитарных сооб-

Г. В. ПЛЕХАНОВ

ражений у индивидуума, его высказывающего» (т. XIV, стр. 119). В статье эта
мысль осталась совершенно неразвитой. По какой линии пошло бы ее дадьнейщее-
развитие, превосходно показывает публикуемый конспект «Искусство с точки
зрения материалистического об’яснения истории». В нем Плеханов с другой сто-
роны подошел к интересующему нас вопросу. Он приводит рассказы путешест-
венников о том, что у охотничьих племен часто встречаются изображения птиц,,
зверей и рыб, которыми они передают друг другу нужные сведения. Далее Пле-
ханов говорит: «Рисование здесь еще не искусство, оно преследует утилитар-
ную (подчеркнуто Плехановым. — И.) цель. Это орудие в борьбе за существова-
ние, средство производства» (? — И.). И ниже продолжает: «А раз нужда заста-
вляет дикаря учиться рисовать, раз развивается эта. его художественная способ-
ность, у него возникает потребность упражнять эту способность. Отсюда б е-
скорыстное творчество (подчеркнуто Плехановым. — И.) — художествен-
ная деятельность». Здесь сказался сильнейший биологизм Плеханова, который сво-
дит искусство к «потребности упражнять» «художественную способность», — но в
данную минуту нас интересует другой вопрос. Противопоставление искусстваі
утилитарного, орудия в борьбе за существование, искусству — «бескорыстному
творчеству» целиком совпадает с кантовским критерием искусства. Марксизм про-
тивопоставляет всем этим теориям «чистого», «свободного», «незаинтересованного»,
«бескорыстного» искусства безоговорочное утверждение классового характера ис-
кусства, признание партийности искусства, искусства как острейшего оружия
классовой борьбы. У ленинской эстетики не только не «останется места» для кан-
товской «аналитики прекрасного», но она непримиримо враждебна к ней, как и ко
всякому другому выражению буржуазной идеологии. Кантианские элементы в-
эстетике Плеханова отражали отношение к Канту II Интернационала, который
в наши дни целиком разделил основные посылки неокантианства. Они не случайны
для Плеханова и ощущаются даже у «раннего» Плеханова, когда он был револю-
ционным марксистом (см. недавно опубликованный вариант ответа Плеханова!
Н. К. Михайловскому — «Под'знаменем марксизма» 1931 г., № 4 — 5).

Другим коренным пороком плехановской эстетики остается меньшевистский:
об’ективизм, отсутствие пролетарской партийности в науке. Об’ективизмом порож-
дены ошибки Плеханова, подобные тем, которые встречаем в конспекте «Француз-
ская драматическая литература»: «мы не говорим искусство должно быть и т. д.
Мы с нашей точки зрения можем Удовольствоваться анализом». Это соответствует
известному выражению Плеханова. «У нее (научной эстетики. — И.) все хорошо в
свое время». Задача критика, выходит, состоит в том, чтобы, стоя в стороне, пас-
сивно созерцать и об’яснять развертывающуюся перед его глазами литературную-
борьбу. Критик-большевик рассуждает иначе: он не сидит, как мудрый дьяк, в
приказах поседелый, бесстрастно зря на правых и виновных, — он боец и вносит:
в свое дело всю страсть, на которую способен; он без церемоний говорит: такая-
то трагедия хороша, а такая-то драма никуда не годится! Соскальзывая на дорож-
- ку об’ективизма, Плеханов придет к признанию внеклассового критерия красоты.

Тот же недостаток выражается и в недооценке гниющего искусства буржуазии..
«Когда оно (искусство. — И ) выражает тенденции падающего класса, оно не об-
легчает ею борьбы за существование, — говорит Плеханов, — но просто развле-
кает его в праздности» (тот же конспект.). Плеханов неправ. И лучшим ар-
гументом против него служит критерий практики. Кто посмеет сказать, что кулац-
кие барды типа Андрея Платонова или Сергея Клычкова «просто» развлекают на-
шего классового врага? Кулачество оказывает бешеное сопротивление социали-
стическому наступлению и вовсе не намерено отказаться от литературы как остро-
го оружия борьбы против пролетариата.

Не случайна, таким образом, у Плеханова и меньшевистская концепция русско-
го исторического процесса. Едва ли надо напоминать о введении к «Истории рус-

НЕИЗДАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

ской общественной мысли», где ход развития общества об’яснялся не только борь-
бой классов, но и их взаимным сотрудничеством. Едва ли надо напоми-
нать также, что Плеханов до гробовой доски боролся с ленинским учением о
двух путях развития капитализма в России; это обусловило представление Пле-
ханова о расстановке классовых сил и о движущих силах революции в России, а
стало-быть, и ту меньшевистскую тактику поддержки буржуазии, которую защи-
щал Плеханов в революции 1905 и 1.917 гг. и империалистическую войну. Естест
венно, ложная исходная позиция необходимо определяла ложные выводы, поэтому
конкретно-исторические работы Плеханова по русской литературе и общественной
мысли второй половины XIX в., которые содержат ряд бесспорно талантливых
Страниц, в целом нас удовлетворить не могут. Мы хотим доказать эту мысль на
примере вырванной из забвения статьи Плеханова о Белинском.

Основной вопрос, который обязан решить критик-марксист, подходя к В. Г. Бе-
линскому, сводится к определению его места и значения в истории классовой борь-
бы. «Спросите кого угодно, — отвечает на это Плеханов, — всякий скажет вам,
что Белинский велик прежде всего как литературный критик. И это правда».

. Поучительно сопоставить с этим ответом ленинскую оценку Белинского- Ленин
называл Белинского предшественником русской социал-демократии. Плеханов счи-
тал наиболее существенным в Белинском то, что он был выдающимся литератур:
ным критиком, в этом он видит заслугу Белинского, которая делает его имя близ-
ким рабочему классу. Ленин же подчеркивал близость к пролетариату Белцнско-
го-революционера, Белинского- передового борца с крепостничеством, с помещичь-
ей царской Россией. Для Ленина письмо Белинского к Гоголю, например, предста-
вляет замечательное явление совсем не потому, что оно могло бы служить надеж-
ным руководством при изучении Гоголя, а потому, что оно было актом протеста
и борьбы за уничтожение крепостного права, борьбы против крепостнического
гнета и тех проповедников кнута и апостолов невежества, которые этот гнет под-
держивали своими писаниями,

И Ленин, конечно, гораздо вернее, чем Плеханов, уловил существо «неистового
Виссариона», Белинский был крйтиком поневоле. Литературная арена была при
Николае едва ли не единственно доступным полем борьбы, — вот почему Белин-
ский ушел с головой в критику. «Если бы знали вы, — восклицал с тоской Белин-
ский, — какое вообще мучение повторять зады, твердить одно и то же — все о
Лермонтове, Гоголе и Пушкине, не сметь выходить из определенных рам — все
искусство, да искусство! Ну какой я литературный критик? Я рожден памфлети-
стом!» Критика Белинского и была по сути дела образцом публицистики, публици-
стики насыщенной, зовущей, боевой. Белинский видел в ней лишь средство для
пропаганды обуревавших его идей. И в историю общественной мысли наш гени-
альный критик войдет прежде всего как предтеча той партии, которая под зна-
менами коммунизма перестроит весь мир.

' . Но все же это не исчерпывающий ответ. Мы хотим понять, кем порождена ги-
гантская фигура Белинского, какие силы двигали ею, на чем покоится ее мощь
и величие? Увы, Плеханов ничего нам на это не ответит. Для него Белинский
лишь эпизод в логическом развитии истины, великий критик для Плеханова — ве-
ликий одиночка. Тщетно мы бы стали искать в «новой» его статье, как и в старых,
разгадки социальной основы Белинского. Ответа на- этот вопрос у Плеханова нет.

Зато нам ответит Ленин. Не в личности Белинского, а в борьбе классов
кроется решение проблемы. Когда кадетские «Вехи», эта «энциклопедия либераль-
ного ренегатства», вылили ушат помоев на Белинского за его «интеллигентщину»
в письме к Гоголю, Ленин издевался над кадетскими публицистами: «Может быть,
по мнению наших умных и образованных авторов, настроение Белинского в письме
к Гоголю не зависело от настроения крепостных крестьян?» Ленин дает класснче- 7
ский пример конкретію-исторического анализа, уменья разглядеть за обществен-
ным деятелем классовые силы, которые им двигают. Белинский отражает в своем
Творчестве протест: » борьбу миллионных крестьянских масс против сковывающих

Г. В. ПЛЕХАНОВ

их крепостнически-помещичьих пут. В этом «секрет» его влияния на следующие
поколения, его неувядаемой популярности, созданной силой его отрицания. И по-
скольку борьба демократии с крепостничеством растянулась на десятилетия, про-
должал жить и вдохновлять на борьбу новые тысячи и десятки тысяч читателей
«неистовый Виссарион». Он будет жить и теперь, когда пролетарская революция
осуществила то, о чем Белинский не мог и мечтать, будет жить так же, как Герцен,
Чернышевский и все те, кто своей деятельностью расчищал путь для победы
социализма. — Так снова сказывается ограниченность научного метода Плеханова.

После сказанного у читателя законен вопрос: к чему же печатать Плеханова, да
еще в черновиках и фрагментах? Здесь надо об’ясниться.

Ленин в одной из своих тетрадей замечает, что «Плеханов критикует кантианст-
во (и агностицизм вообще) более с вульгарно-материалистической, чем с диалек-
тико-материалистической точки зрения, поскольку он лишь а Ііш пе отвер-
гает их рассуждения, а не исправляет (как Гегель исправлял Канта) эти рас-
суждения, углубляя, обобщая, расширяя их, показывая связь и переходы %всех
и всяких понятий». Ирония истории состоит в том, что в наши дни сам Плеханов
критикуется зачастую более с вульгарно-материалистической, чем с диалектико-
материалистической точки зрения. Плехановскую эстетику, особенно за последнее
время, часто отвергают сплошь, вместо того чтобы показать ее исторический ха-
рактер, ее место и значение для нашей науки.

Такова, к примеру, та вульгарная критика плехановской эстетики, под флагом
которой М. Добрынин (см. журнал «РАПП» 1931 г., № 3), смыкаясь с вылазками
троцкистских контрабандистов типа Слуцкого и Волосевича, протаскивал меньше-
вистскую клевету на Ленина и партию.

Не обличается убедительностью и критика А. Михайлова в № 4 «Пролетарской
литературы», не идущая дальше перечня отдельных ошибок Плеханова, не умею-
щая их обобщить, взглянуть на них с точки зрения ленинского этапа в литературо-
ведении и сама, вслед за Плехановым, разделившая ряд его ошибок.

Как «с плеча» критикуют иногда Плеханова в авторитетных учреждениях, можно
судить по реферату доклада М. В. Храпченко, прочитанного в Ин-те ЛИЯ Комака-
демии (см. «Литература и искусство» 1931 г., № 5 — 6). В обширном докладе оратор
разносит Плеханова, как говорится, на все корки и лишь «под занавес», в самый
конец, вставляет две (две!І. — И.) строки насчет недопустимости выбрасывать Пле-
ханова за борт. Но отговориться от заслуг Плеханова двумя словами — это и зна-
чит, пренебрегая ленинскими указаниями, выбросить Плеханова за борт.

Судя по реферату (нам хочется думать, что в этом впечатлении повинен не до-
кладчик, а малограмотный репортер, исказивший его мысли), т. Храпченко утвер-
ждал, что Плеханов не понимал и «игнорировал» «классовое деление общества»,
«не понимал, что идеология теснейшим образом связана с Процессом классовой
борьбы», а насчет искусства полагал, что это «нечто, находящееся между клас-
сами». Спрашивается, да был ли Плеханов, на взгляд т. Храпченко, вообще мате-
риалистом? Видимо нет, хотя автор не решается сказать это всеми буквами.

Аргументация т. Храпченко зиждется на известной плехановской формуле:
«искусство есть средство общения между людьми», формуле безусловно ошибоч- '
ной. Но критиковать надо не одну (или даже сто) плехановских ошибочных фор-
мул, но основные принципы его эстетики, а для этого надо взять всю его теорию
в целом, а не выдергивать одну-две-три устраивающих критика цитаты. И если
уж говорить именно об этой криминальной цитате, то в публикуемом нами конс-
пекте непосредственно за ней идет конец фразы: «а также и средство борь-
бы между ними». И дальше Плеханов, как бы предвидя критиков типа т. Храп-
ченко, разжевывает: «в обществе, разделенном на классы, искусство выражает то,
что считается хорошим и важным в том или другом классе и вообще то, что наи-
более занимает данный класс в настоящее время (его мысли, вкусы и иллюзии, как
выражается Маркс)». Толкуйте теперь, что Плеханову искусство «внеклассово»!

НЕИЗДАННЫЕ а ЗАБЫТЫЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ

Пусть даже Плеханов и не написал бы цитированных строк, не лишняя ссылка
решает дело, а практика в целом. И практика показывает, что в чем угодно можно
обвинить Плеханова, но никак не в непонимании «классового деления общества».
К слову сказать, это обстоятельство понимали еще буржуазные историки начала
прошлого века. Неужели т. Храпченко полагает, что Плеханов является шагом
назад от них? Не в том беда Плеханова, что он не видел в современном обществе
классов и классовой борьбы, — это-то он понимал прекрасно, — а в том, что он
не делал отсюда всех необходимых выводов, по-меньшевистски подменял классо-
вую борьбу классовым сотрудничеством, не признавал необходимости доведения
классовой борьбы до диктатуры пролетариата. С этой точки зрения и надо крити-
ковать слабость и недостатки Плеханова.

Вот еще свежий пример. В одном из декабрьских номеров «Литературной газеты»
помещена статья т. Анисимова «За ленинскую критику взглядов Плеханова». Как
квалифицируется в ней, скажем, эстетика Плеханова? Как «меньшевистская теория
искусства», т. е. автор одним росчерком пера выкидывает всего Плеханова из оби-
хода марксистско-ленинской критики. Не слишком ли это щедрый подарок мень-
шевикам? Автору и на ум не приходит, что Плеханова надо брать исторически.
Ленин считал Плеханова в свое время (примерно до 1903 г.), несмотря на отдельные
ошибки, революционным марксистом и никогда не смешивал его с позднейшим
Плехановым — меньшевиком. г

Столь р-р-революционная «левая» критика на самом деле является прямым из-
вращением Ленина. Ленин еще в 1921 г. особо подчеркивал, «что нельзя стать со-
знательным настоящим коммунистом, без того, чтобы изучать — именно
изучать все, написанное Плехановым по философии, ибо это лучшее во всей
международной литературе марксизма» (т. XXVI, стр. 135, курсив Ленина). Ленин
говорил, что плехановские статьи по философии «должны войти в серию обяза-
тельных учебников коммунизма», а через десять лет некоторые товарищи хотят
зачеркнуть один из основных разделов этих статей. Это не борьба за ленинизм,
а вульгаризация ленинизма, и, чтобы разбить «плехановских ортодоксов» — аполо-
гетов, надо дать отпор вульгаризаторам.

Отсюда вытекает и наше отношение к наследству Плеханова, и наш ответ на
поставленный выше вопрос: мы не отказываемся от наследства, как думают вуль-
гаризаторы, но внимательно проверяем его, чтобы отобрать все годное в борь-
бе за пролетарскую эстетику, а такого у Плеханова найдется не мало. Публикации
неизданного Плеханова сыграют в этой разработке наследства свою роль.

Последовательно и до конца, с большевистской непримиримостью критикуя си-
стему социал-демократических взглядов Плеханова, мы в то же время сохраняем
для арсенала марксистской критики плехановские достижения. Преодолевая и пере-
рабатывая Плеханова с позиций ленинизма, мы тем самым развиваем и углубляем
ленинское литературоведение.

В заключение несколько слов о составе нашей публикации.

Она составилась из материалов, предоставленных Домом Плеханова в Ленин-
граде в распоряжение «Литературного Наследства». Среди этого материала, пред-
ставляющего громадный интерес для изучения развития эстетических взглядов
Плеханова, есть вещи, публикуемые впервые, и есть прежде печатавшиеся, но по
ряду причин широкому кругу читателей совершенно неизвестные. Само собой разу-
меется, ни в Ваганьяновскую библиографию, ни в изданное на ее основе Рязановым
собрание сочинений Плеханова ни одна из них не вошла. Известно, что Рязанов
никогда не был марксистом-ленинцем. Маркса он не понимал, по-меньшевистски
выхолащивал его революционный дух, прятал от партии марксову критику оп-
портунизма и дошел до прямого предательства интересов партии и пролетариата.
Рязановские предисловия к Плеханову — образец меньшевистской канонизаций
Плеханова; по этой линии Рязанов разоблачен полностью. Но за ним сохрани-
лась еще кое у кого слава ученого знатока плехановских текстов. Печатаемый

г. В. ПЛЕХАНОВ

нами материал доказывает, что и эта репутация Рязановым не заслужена. По его
Еине значительная часть плехановского наследства до сих пор не увидела света.
Так, статья «Столетие со дня рождения В. Г. Белинского» напечатана за полней
подписью Плеханова в легальном журнале и найти ее не представляло труда, тем
не менее ни Рязанов, ни его «главный сотрудник» — присяжный библиограф Пле-
ханова Ваганьян — не обратили на нее внимания. Еще более примечателен случай
с IX главой брошюры о Г. Ибсене. К немецкому переводу статьи Плеханов доба-
вил новую главу. Однако в XIV том она не попала, из-за чего из поля исследова-
телей до сих пор выпадала существенная часть брошюры. Может быть, Рязанов
не знал о немецком издании? Но нет, в предисловии к XIV тому Рязанов прямо
ссылается на данное издание и даже упоминает о сверке! " і

Заключительная глава к Ибсену приобретает особый интерес при сравнении с
печатаемым выше письмом Энгельса: конкретно-исторический подход Энгельса к
социальной трактовке Ибсена существенно отличен от плехановского, — новое
доказательство, что Плеханов не сделал шага вперед от Энгельса.

Большой интерес представляют также две рецензии на книги Лансона по исто-
рии французской литературы. Хотя Плеханов безусловно переоценил Лансона,’
архибуржузаного литературоведа, характеристики которого, на наш взгляд, далеки
от «безукоризненности» и который систематически замалчивал пролетарскую и ре-
волюционно-демократическую литературу Франции, его рецензии дают существен-
ный материал о тех требованиях, которые пред’являл Плеханов к истории литера-
туры, и содержат интересные и заслуживающие внимания замечания об отдель-
ных писателях (Бальзак, Корнель и др.). Рецензия о Могра любопытна как образец
исторических взглядов Плеханова. Рецензия на книгу Быстренина, воскрешая ЭТО-
ГО малоизвестного автора, интересна как образец публицистической критики, ти 5
личной для «раннего» Плеханова. Стоит отметить, что в это время у Плеханова
уже появляется противопоставление рассказа доказательству, таланта — логи-
ке, вытекающее из плехановского отрыва логики от теории познания.

Остальные заметки и конспекты. Плеханова, публикуемые в настоящей книге,
также заслуживают внимания не только исследователя, но и широкой аудитории;
Не представляя самостоятельного значения, они приобретают смысл как документы
лаборатории плехановского творчества, как живые следы работы над материалом:
Ийѳй раз в таком конспекте мысль, выраженная лаконически, находит более
яркое и запоминающееся выражение нежели в статье, где она подчас скрывается
от читателя за горой привлеченного фактического и документального материала;

Настоящая публикация не исчерпывает литературоведческого наследства Плеха-
нова, и редакция надеется в следующих книгах вернуться к нему, чтобы обстоя-
тельней осветить роль плехановского наследства для марксистско-ленинской лите-
ратурной науки. ..

И. Ипполит

Плехановский материал, предоставленный «Домом Плеханова» для настоящего
номера журнала «Литературное Наследство», распадается на три категории. Часть
статей публикуется впервые с рукописей плехановского архива. Сюда относятся:
IX глава статьи об Ибсене, статья о Скрябине* два конспекта по искусству, два
конспекта лекции о Герцене, план разбора драмы Андреева «Жизнь человека», а
также отрывок разбора пьесы Зудермана «Среди цветов».

Затем приводятся статьи Плеханова, уже появлявшиеся в печати, но без его име-
ни. Авторство этих статей устанавливается наличием в плехановском архиве их
автографов. Таковы две рецензии на книги Лансона, опубликованные в «Новом сло-
ве» за 1897 г., и напечатанная там же рецензия на книгу Быстренина.

Наконец, к третьей категории относятся статьи, опубликованные за подписью
Плеханова, но по тем или другим причинам не дошедшие до широкой аудитории.
Сюда относится рецензия на книгу Могра, попавшая в последний конфискованный
цомер «Нового слова» за 1897 г. (декабрь, № 3), и популярная статья о Белинском,
напечатанная в 1911 г. на страницах журнала «Наш путь».

Материалы подготовлены к печати сотрудниками «Дома Плеханова» А. С. Воли-
ной, Е. С. Коц и Т. 3. Лукашевской при ближайшем участии Р. М- Плехановой.

‘ ' Дом П л е х а н о в а ’

РНЦЕНЗИЯ НА КНИГУ В. БЫСТРЕНИНА «ЖИТЕЙСКИЕ БЫЛИ» 49

[РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ В. БЫСТРЕНИНА «ЖИТЕЙСКИЕ
БЫЛИ»]

Рецензия Г. В. Плеханова на книгу Быстренина «Житейские были» была опу-
бликована в майской книге журнала «Новое слово» за 1897 г. (№ 8). Так как она
была помещена среди анонимных рецензий без подписи, то до сих пор авторство
ее не приписывалось Г. В. Плеханову. В настоящее время оно устанавливается с
несомненностью, благодаря наличию в плехановском архиве рукописного ориги-
нала той же статьи, подобранного из разрозненных листов и полностью совпа-
дающего с печатным текстом.

Рукопись написана на 18 листах, из которых 5 представляют собой незакон-
ченные отрывки и являются вариантами отдельных страниц статьи, почти пе отли-
чающимися от подлинника. /

В. БЫСТРЕНИН. Житейские были. Очерки и рассказы. М.
1895 г. Ц. 1 р.

Каждому нашему сознательному действию предшествует известное
волевое движение, а всякое данное волевое движение определяется
целым рядом условий, коренящихся в состоянии нашего организма
или во внешних влияниях на него. Одни из этих условий способствуют
данному движению воли, другие препятствуют ему. Поэтому каждое
такое движение является результатом целой алгебраической суммы
условий. Процесс их суммирования совершается более или менее бы-
стро и отражается в нашем сознании в виде борьбы различных чувств
или взвешивания различных доводов в пользу данного действия или
против него. Окончание процесса суммирования сознается нами, как
торжество известного чувства или довода, за которым следует реше-
ние поступить так, а не иначе. Когда художник хочет изобразить пси-
хологию отдельного поступка или целой цепи поступков, он воспроиз-
водит именно этот сознательный процесс борьбы различных
чувств и доводов. Если воспроизведение удачно, то мы приобретаем
твердое убеждение, что герой непременно должен был действовать
гак, как его заставил действовать художник, а если оно бледно или
неполно, то развертываемая перед нами психологическая картина не- .
убедительна. Большая или меньшая степень этой художественной убе-
дительности зависит от размеров художественного таланта. Иногда
художник и сам чувствует, что ее маловато в сделанном им изображе-
нии. Тогда он спешит указать Причины, вследствие которых его герой
не мог вести сефя иначе. Но такая аргументация не поправляет дела.
Мало-мальски опытный человек сейчас видит, что автор вообще не
может справиться со своей задачей или еще не приобрел того уменья,
той технической сноровки, без которой трудно использовать все при-
родные силы таланта. И чем скорее художник отделается от дурной
привычки доказывать там, где надо расскаяьівать, рассу-
ждать там, где надо рисовать, тем лучше будет и для него
самого, и для его читателей.

Эти мысли пришли нам в голову при чтении книги г. Быстренина *, на-
звание которой выписано выше. Талант его невелик, да невелико пока
и уменье пользоваться тем, что ему дала мать-природа. Когда г. Быст-
ренин чувствует, что ему изменяет художественный талант, тогда он
зовет нд помощь силу логики, которая нередко изменяет ему еще ко-
варнее. В очерке «На мирских хлебах» у него фигурирует подкидыш
Васька, который уже в раннем возрасте обладает способностью состе '

атуриое Наследство

Г. В. ПЛЕХАНОВ

влять «обширные планы» для борьбы за свое существование. Нет ни-
чего удивительного в том, что ребенок, никогда не испытавший забот-
ливого родительского ухода, очень рано привыкает рассчитывать
только на себя и потому становится смелее, настойчивее и самостоя-
тельнее своих, воспитанных в семьях, ровесников. Но г. Быстренин
боится, что мы усомнимся в этой старой истине, и потому спешит при-
вести в ее пользу несколько новых соображений. «Пусть Васька был
круглым невеждой, — говорит он между прочим, — но жизненный
инстинкт, способность приспособления и даже хитрость были развиты
в нем весьма сильно. Может быть, это было влияние наследственности,
потому что мать, вынужденная бросить ребенка, понятно, пережила до
этого времени целый ряд потрясающих ощущений, и ощущения эти
вошли в его плоть и кровь» (стр. 117). Этих соображений нельзя на-
звать удачными. Что женщина, которая тяжелыми обстоятельствами
была принуждена забросить, как щенка, своего собственного ребенка*
пережила много потрясающих ощущений еще до его рождения, это не
подлежит ни малейшему сомнению. Но решительно непонятно, почему
эти пережитые ею тяжелые ощущения должны были отразиться на
характере ребенка в виде «хитрости» и «способности приспособления».
По всему видно, что г. Быстренин вспомнил о «наследственности» по
той простой, но печальной причине, что . характер его героя ему са-
мому показался невероятным. А между тем невероятного в характере
Васьки ничего нет. Васька просто страдает недоделанностью,
вследствие которой он только частью выступает, как живое лицо*
частью остается неодушевленным рассуждением на данную психологи-
ческую тему. Недоделанностью страдают решительно все герои г. Бы-
стренина. Поэтому в их действиях совсем нет внутренней необходи-
мости. Так, например, в очерке «Судьба» рабочий Гордей Иваныч рас-
сказывает, как он влюбился в одну девушку, которая вела прежде не-
хорошую жизнь, но сильно страдала от этого и даже покушалась на
самоубийство. Прочитав этот рассказ, вы не подумаете, конечно, что
Гордей Иваныч лжет; вы поверите ему, так как не имеете ни малей-
шего основания не верить. Но у вас не явится и убеждения в том, что
это непременно так и было. Впечатление, производимое рассказом
Гордея Иваныча, остается слабым и неопределенным.

Подобное же неопределенное впечатление производит и набросок
«Святая ночь», хотя он написан несколько лучше. Накануне празд-
ника Пасхи к сельскому учителю Матвею Николаевичу возвращается
его жена, за несколько лет перед тем убежавшая с начальником сосед-
ней железнодорожной станции. Ее появление вызывает в нем мучи-
тельную борьбу противоположных чувств. С одной стороны, в нем
кипит злоба человека, много настрадавшегося в одиночестве и вдоба-
вок твердо убежденного в том, что измена жены марает «доброе имя»
мужа. Ему хочется прогнать ее, «послав ей в догонку позорный, заслу-
женный ею (зіс!) эпитет». С другой стороны, он невольно жалеет ее г
она выглядит такой униженной и несчастной. Выйдя из дому, чтобы
собраться с мыслями, Матв. Ник. попадает на могилу своего ребенка,
родившегося еще в первый год его брачной жизни и скоро умершего.
Там он находит носовой платок своей жены, которая, очевидно, уже
успела навестить им обоим дорогую могилу. Сначала это неожиданное
обстоятельство еще более усиливает царивший в его голове хаос про-
тивоположных мыслей. Но раздается удар колокола, зовущего верую-
щих к торжественной пасхальной заутрени, и в умиленной душе Мат-
вея Николаевича разом воцаряется мир и к человеком благоволение:
он бежит христосоваться с женою, «увлекаемый какой-то неведомой

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ В. БЫСТРЕНИНА «ЖИТЕЙСКИЕ БЫЛИ»

силой». И это, разумеется, очень хорошо. Когд'а г. Быстренин сообщает
вам об этом, вы от души рады и за доброго, хотя неразвитого учителя,
и за его бедную Елену Ивановну. Но ни «святая ночь», ни могилка, ни
мокрый платок, ни даже жалкий вид измученной Елены Ивановны не
внушают вам достаточного убеждения в том, что Матвей Николаевич

<. Ол-**-**-* 6лиа<&-с

I А, ^

ЛЛ И^- ^ <9?^ хси*&ил.

фтѣъ.к I

/^ілмплххіи^ с^іАли^ феи*е~іХі. ,

^ і 04 .к*Л-**іА*п е/Ни^эиАА^ОЪ гТаОАЪл.

и^^Туьл. Ты,'] 7° и. *Р-р* іуне^Уь #> *ч>А-и.?и.і.
'Ьи^чін ^ блл&Оь Ар-и/к. кАа-А г '~ ь Ч

* *а*&а**Аъ ^о}іа.<ліи-*ѵЬ ?* 6*9*4г &

иыАл. грэ^иА' АА^*і'Л-+і_ і І г

и^рувсс*. снолі^лм^*Ла^ы^> Оьіфіл^іЗ&Г) р-Ся-^Ам 2*4*-^

иЖ***к*4г Ѵ№Г?&~*-
*9*с9 *&<к ** 7*1 х

\4и*ии пА>шл^р 'і'Л+Ѵ-т. А 7*4 их*и,

&у9ъуицА<р-і ]1+іеуі иАр/Ъ&г// Хеи?**** гСто

1 *ф+«**+ч, ТосУи^а#*

Ѵ*о ОиЛи Я ни /к , ^7*^, 7 * 'Ъ~и*И+ Ч>

У]рг ****&. и?--б4'*сёп, У^/иУР

ПЬРВЛЯ СТРАНИЦА РУКОПИСИ РЕЦЕНЗИИ Г. В. ПЛЕХАНОВА НА КНИГУ В. БЫСТРЕ-
НИНА «ЖИТЕЙСКИЕ БЫЛИ»

С подлинника, хранящегося в Доне Плеханова.

непременно должен был помириться с нею. Если бы г. Быстренин сказал
вам, что его герой окончательно рассвирепел, когда убедился, что жен-
щина, «заслужившая позорный эпитет», позволила себе осквернить
своим присутствием могилу его ребенка, и, подстрекаемый «какой-то
неведомой силой», вытолкал бедную Елену Ивановну в шею, то вы по-
верили бы и этому, хотя и заметили бы про себя, что такая развязка
очень легко могла бы совершиться и в обыкновенную ночь. А затем
вы сейчас же и забыли бы о непримиримом Матвее Николаевиче, как

4 *

позабудете теперь о Матвее Николаевиче, умилившемся по случаю
«Святой ночи». Это плохой знак. А мы взяли далеко не слабейшие
произведения г. Быстренина. Вот в рассказе «Добился» дело обстоит
еще хуже. Там выведен кулак, неизвестно почему вдруг почувствовав-
ший, что «так жить нельзя», и решившийся покорить своею внезапною
добродетелью тех самых крестьян, которых он прежде покорял руб-
лем. Крестьяне крайне скептически относятся к его нравственному воз-
рождению: «Так и поверили, говорят они, ишь дураков нашел, чорт
зубастый! Живорез!» Мы понимаем этот скептицизм. Мы сами не
верим, мы сами считаем совершенно ничем не обоснованным нравст-
венный переворот, пережитый героем рассказа «Добился». Г. Быстре-
нин уверяет, что его герой «является не более как одним из мучеников
разлада, внесенного общим движением жизни и в ту среду, которая по
справедливости зовется темным царством» (стр. 277). Может быть: но
мы совсем не видим, каким образом этот разлад коснулся души его
героя, а потому весь рассказ производит на нас очень неприятное впе-
чатление выдуманности и неестественности. А при других условиях он
имел бы большой интерес, потому что, действительно, «общее движение
жизни», ломая наши старые экономические порядки, ломает также и
некогда твердые взгляды людей, внося беспокойство и разлад туда,
где еще недавно царили тишь да гладь Да божья благодать. У г. Бы-
стренина есть «этюд из крестьянской жизни» под названием «Вора
поймали!» Крестьяне схватили конокрада, темной осенней ночью за-
бравшегося на двор к одному из них. Связав ему руки, они толкуют,
как поступить с ним. По старому обычаю его следовало бы «приши-
бить», как злого разорителя. К этому и склоняются «хозяйственные»,
зажиточные крестьяне. Но бедняки не согласны с этим. «Не ладно
эдак-то, — кричит Ефим Борона, одетый не то в рваный пиджак, не
то в бабью кофту, — отчего Пашка вор? Тоже надо это постигнуть!..
У него жена хворая, да трое ребятишек, а надел-то какой? Летом, как
землю делили, зачем у него полторы души взяли? Ну-ка, умная голова,
об’ясни мне эту самую причину? То-то и есть! У Пашки-то взяли, а
тебе, Демьяныч (тот самый крестьянин, у которого на дворе поймали
Пашку), прирезали, потому ты старикам угощение выставил», и т. д.
(стр. 158). После жестокой взаимной брани и бесконечных взаимных
обвинений вора отпускают целым и невредимым на все четыре сто-
роны, и, когда он пускается бежать со всех ног, его защитник, обор-
ванец Борона, заливается добродушным смехом: «Ах, ты проворный
какой! Вишь обрадовался и не притворил двери-то... Ахти, грехи наши
тяжкие!.. Ну, что ж, можно, чай, и по домам?» (стр. 166). Согласитесь,
что это очень интересное нравственное явление, внесенное в нашу
крестьянскую среду «общим движением жизни», так называемым рас-
слоением деревенского населения по различным
степеням зажиточности. Если бы Пашка имел дело с одними
«хозяйственными» крестьянами, то ему пришлось бы плохо. Его спа-
сло сочувствие бедняков, которые не могли не припомнить при этом,
как много приходится терпеть им всем от «хороших» домохозяев. Они
начинают разбирать, почему Пашка сделался вором, и вместо бесчело-
вечного приговора является гуманное решение, — это уже очень яркий
луч света в некогда совершенно темном крестьянском царстве. Если бы
наши беллетристы, изображающие народную жизнь, сумели совер-
шенно отделаться от народнических предрассудков, то они наверное
увидели бы много подобных явлений, которые мало-по-малу совершат
целый переворот в психологии нашей трудящейся массы. Но, к сожа-
лению» эти беллетрмстыпоші еще охотнее созерцают зрелище смерти»

РЕЦЕНЗИЯ

КНИГУ В-. ВЫСТРЕНИНА «ЖИТЕЙСКИЕ БЫЛИ»

чем рожденья, охотнее изооража-
к>т гибель старого, чем появление
нового; их взоры прикованы к
прошлому, а к будущему они упор-
но поворачиваются спиною.

Этюд «Вора поймали» есть поло-
жительно лучший из всех «этю-
дов», «набросков», очерков и т. д.
г. Быстренина, хотя и он нечужд
недостатков, свойственных этим
очеркам. Г. Быстренин хорошо сде-
лал бы, если бы почаще брался за
подобные этюды. От этого его та-
лант выиграл бы гораздо больше,
чем от литературных упражнений,
подобных «фантазии Ез — тоіі». В
этой «фантазии» чересчур уже мно-
го той фантазии, которая близ-
ко граничит с чертовщиной и
которая ни к чему хорошему не
приводила даже и очень талантли-
вых писателей. Мы уже не говорим
о том, что в ней очень силен эле-

Все это мы говорим вовсе не по- л?овое КА слово» СК ім7 года, РА в ^котором
тому, что какая-нибудь «неведомая № П кнйгу Н в. вы?трінЙна В '.Жйские
сила» заставляет нас придираться к выли»

г. Быстренину. Мы совершенно

искренно желаем ему большого успеха в будущем. Его талант невелик,
но, во-первых, мы небогаты даже и небольшими талантами; во-вторых,
и небольшой талант может и должен совершенствоваться; в-третьих,
и с небольшим талантом, особенно при разумном употреблении его в
дело, можно принести много пользы читающей публике: нужны только
добрая воля да уменье выйти на настоящую дорогу.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Быстренин, Владимир Порфирьевич, — беллетрист и публицист. Родился
и 1856 г. в семье купца. Печататься начал в 80-х годах в провинциальной пензен-
ской прессе. В 90-х годах был сотрудником разных журналов и газет. Отдельно
издал: 1) «Очерки и рассказы» М. 1890; 2) «Свой суд» (совместно с рассказом Ка-
ронина «Счастливое открытие») М. 1892 г., 2-е издание, М. 1894 г., 3-е изд. М. 1897 г
3) «Сухарь» М. 1893 г.; 4) «Житейские были» (сборник) М. 1895 г., 2-с изд.
М. 1898 г.; 5) «Верное средство», М. 1896 -г. Кроме того, ему принадлежат публи-
цистическая брошюра «Земельный кредит и оскудение», П. 1895 г., корреспонден-
ции на «провинциальные темы» в «Новом слове» (1896—97 гг.) и др.

Являясь продолжателем традиций народнической беллетристики, Быстренин свои
реалистические «очерки», «этиды», «наброски» и пр. мелкие повествовательные
произведения почти всецело посвятил изображению наиболее мрачных, часто пе-
реходящих в уголовщину, элементов деревенского быта и жизни всякого рода
«захудалых людишек» захудалого уездного городка. Слабые в художественном
отношении рассказы Быстренина, ныне совершенно забытые, пользовались однако
у читателя 90-х годов известной популярностью. Их появление было сочувственно
встречено либеральной «Русской мыслью» <1891 г., .кн. 3), народническим «Русским
богатством» (1890 г., кн. 12 и 1895 г., кн. 4), наконец, марксистскими «Миром
божьим (1895 г. кн. 7) и «Новым словом» (1896 г., кн. 8 и 1897 г., кн. 8).

Г. В. ПЛЕХАНОВ

[ДВЕ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ Г. ЛАНСОНА ПО ИСТОРИИ
ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ]

Рецензии Плеханова на два перевода книги Лансона были напечатаны в «Но-
вом слове» за 1897 г. в отделе «Новые книги*, первая в июньской книге (.№ 9,
стр. 62—67), вторая в сентябрьской (№ 12, стр. 30 — 36), обе без подписи автора.
Авторство Плеханова устанавливается несколькими страницами рукописного ори-
гинала этих статей, найденными среди разрозненных листов плехановского архива.
Эти несколько, страничек, большею частью обрывающихся на середине, являются
местами точным подлинником опубликованных статей, местами слегка отличаю-
щимися от негр вариантами. Из них 8 страниц относятся ко второй статье и только
две — к первой (два варианта второй страницы). Некоторые из этих вариан-
тов даны нами в примечаниях к статьям.

В переписке Плеханова имеется единственное упоминание, относящееся к его
рецензиям на книгу Лансона. Это упоминание находится в письме заведующего
издательством «Общественная Польза» С. Н. Салтыкова к Плеханову, датирован-
ном 23 апреля без указания года. По содержанию письмо несомненно относится
к 1905 году, когда С. Н. Салтыков издавал сочинения Плеханова. В нем идет речь
о сборнике плехановских статей- «За 20 лет»,' вышедшем первым изданием в
1905 г., куда и должна была' войти рецензия на книгу Лансона. Приводим то место
письма, которое относится к этому вопросу:

«Статья-рецензия на кн[игу] Скабичевского действительно не была у Вас
в гранках. Но в книгу она вошла и уже давно отпечатана. Вот рецензия на
кн[игу] Лансона по недосмотру . не вошла. Но об этом я писал уже Вам
два дня тому назад и жду Вашего решения до 27-го числа, конечно уж ’
телеграммой, чтобы успеть приложить в конце книги хотя».

За отсутствием ответа Плеханова на это письмо, а также каких-либо иных ука-
заний, трудно сказать, почему рецензии на Лансона так и не увидели света под
имением автора и какую из них он имел в виду поместить в своем сборнике
«За 20 лет».

В библиотеке Плеханова имеются оба перевода книги Лансона, рецензируемые
р. печатаемых статьях, второй с отметками Плеханова. Кроме того имеются два
французских издания книги Лансона «НЫоіге бе Іа Шіёгаіиге Ігапсаізе» 1903 и
1508 годов. Пометки и надписи Плеханова на последнем из этих изданий показы-
вают, что он работал над Лансоном для позднейших своих статей.

ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. XIX ВЕК. Г. Лан-
сона, проф. Есоіе Ыогшаіе в Париже. Перевод с французского, под
редакцией П. О. Морозова. Издание редакции «Образования».
С.-Петербург. 1897 г.

Вы хотите переводить? Это хорошее намерение, но помните, что вы
должны знать, во-первых, тот язык, с которого переводите; во-вто-
рых, — тот, на который делается ваш перевод; в-третьих, — тот пред-
мет, о котором идет речь в переводимом вами сочинении. Если не со-
блюдено хоть одно из этих условий, то вам лучше вовсе не браться'
за перо, потому что ваш перевод будет плох, и вы только введете
читателей в заблуждение. Особенно не советуем вам полагаться на
приятельские обещания «просмотреть» и «поправить» ваш
перевод: по большей части, из них ровнехонько ничего не выходит, и
если перевод плох, то он таким и остается, несмотря ни на какие «ре-
дакции». А сделать и напечатать плохой перевод хорошей книги

ДВЕ РЕЦЕНЗИИ НА КИШ И Г- ЛАНСОНА

значит ввести в заблуждение и подвергнуть пытке читателя, виновного
только в любознательности, да в незнании языка, на котором напи-
сана эта книга; согласитесь, что это чересчур строго.

Книга, название которой мы выписали выше, переведена плохо. По
всему видно, что переводчик недостаточно владеет французским язы-
ком 1 . Он неловко передает мысли подлинника, и подчас у него попа-
даются настоящие курьезы по этой части. Так, на стр. 13 мы читаем
о наружности Мирабо: «наконец, вся непропорционально-развившаяся
голова его сидела на широком, неуклюжем туловище». Скажите, мо-
жет ли быть такой человек, у которого н е в с я голова сидела бы на
'туловище? В подлиннике Лемерсье а , свидетельство которого приводит
здесь Лансон, заметив, что Мирабо был некрасив, и довольно подробно
описав его лицо, заканчивает свое описание словами: «Іоійе секе Ше
йізргорогбоппёе яие рогіаіі ипе 1аг$е роіігіпе». Это значит, что некра-
сива была вся его голова, сидевшая и проч., а не что вся
голова сидела на туловище. На стр. 66 русского перевода гово-
рится о Ройе-Колляре 3 : «Отличаясь изобретательностью как в обла-
сти политических теорий, так и в области спекулятивной философии,
он явился в палате главой школы, ученики которой носили название
доктринеров, что прекрасно выражало их умственную посред-
ственность». В подлиннике вместо «их умственной посредг
с т в е н н о с т и», стоит: Іеиг езргК сотшип, что значит: свойствен-
ный им всем (т. е. всем ученикам этой школы) дух, или их общий
дух. Эта ошибка сильно искажает мысль Лансона, который очень вы-
соко ставит умственные способности некоторых доктринеров. В при-
мечаниях, на стр. IX, в кратком жизнеописании Гизо находится такое
место: «После этого (после отказа от политической деятельности) он
принимается за свои литературные труды... совмещая эти занятия с
управлением французской кальвинистской церковью и являясь в этих
делах строгим католиком». Читатель недоумевает: как же это като-
лик, да еще строгий католик, мог управлять кальвинистской
церковью? И когда же это Гизо сделался католиком? Это недоумение
может быть разрешено только справкой с подлинником. В подлиннике >
стоит: зеѵёгешеШ огйюйохе, а это значит — строго правоверный или
ортодоксальный Г изо был строго правоверным в кальвинист-
ском смысле, а кальвинистское правоверие, как известно, очень
далеко от католичества. Мы могли бы привести еще много подобных
примеров, но вынуждены ограничиться указанием на то, что, благо-
даря плохому знакомству переводчика с французским, языком и фран-
цузской литературой, у него попадаются странные промахи при пере-
воде на русский язык названий всем известных сочинений; так, «Сош-
рароп йи Іоиг Йе Ргапсе» Жорж Занда назван «Спутником в поездке
по Франции» (!!), «Ьа таізоп йи ска!, чиі рекке» перекрещен в «Дом изне-
женной кошки» (!?) и т. п. 4 .

Вообще книга по-русски читается с трудом, и от ее чтения остается
очень неэстетичное впечатление, хотя по-французски она хорошо на-
писана. Переводчик не настолько вл’адеет русским языком, чтобы, пе-
редавая на нем мысли иностранного писателя, сохранить свойственнукГ
этому языку гибкость и свежесть; напротив, он неловко .и несвободно
идет за подлинником, который, как мы уже видели, не всегда ему и
понятен. Нельзя не пожалеть читателя и нельзя не упрекнуть г. П. О.
Морозова в том, что он недостаточно внимательно отнесся к своей
обязанности редактора.

. Что касается до самой книги, составляющей часть «XIX век» доволь- ;
но известного сочинения Лансона «Нізіоіге йе Іа Шіёгайіге ігапрізе»,

ПЛЕХАНОВ

то она могла бы быть очень полезна русской читающей публике. На-
писана она с несомненным знанием умным и серьезным человеком.
Правда, иногда у него попадаются ни с чем не сообразные литератур-
ные суждения. Так, он думает, что «у Жорж Занд больше психологии,
чем у Бальзака».' По этому поводу можно только развести руками.
Автор вообще несправедлив к Бальзаку. По его словам, Бальзак был
необузданный романтик, «но так как ему недоставало художественного-
чутья, поэтического гения и слога, то его романы и сцены, проник-
нутые романтическим вдохновением, сделались в настоящее время
мертвыми частями, так как всегда были неудачны. Наоборот, он изо-
бражал в совершенстве души среднего или низкого уровня развития,
нравы буржуазии или народа, материальные и чувственные предметы,
и его темперамент оказался удивительно подходящим к сюжетам, на
которых, повидимому, должно сосредоточиться у нас реальное искус-
ство. Таким образом своими достоинствами и недостатками Бальзак
отделил в романе романтизм от реализма. И все-таки в его сочине-
ниях остается нечто громадное, какое-то ненужное изобилие, ни к че-
му не ведущее преувеличение, словом, нечто такое, что указывает на
их романтическое происхождение *. Все это очень странно. Каково бы
ни было происхождение сочинений Бальзака, не подлежит ни малей-
шему сомнению то обстоятельство, что между ним и романтиками —
целая пропасть. Перечитайте предисловия, которые писал Гюго
к своим драмам; вы увидите там, как понимали романтики задачу
психологического анализа. Гюго обыкновенно сообщает, что он в дан-
ном своем сочинении хотел показать, к чему приводит такая-то страсть,
поставленная в такие-то и такие-то условия. Человеческие страсти
« бе ру т с я» им при этом в самом абстрактном виде и действуют в вы
думанной, ' искусственной, можно сказать, совершенно утопиче-
ской обстановке. С подобной же «психологией» мы, в огромном боль-
шинстве случаев, встречаемся в романах Жорж Занд. Сочинения Баль-
зака чужды этого недостатка. Он «брал» страсти в том виде, какой
давало им современное ему буржуазное общество; он
со вниманием естествоиспытателя следил за тем, как они растут
и развиваются в данной общественной среде. Благо-
даря этому, он сделался реалистом в самом глубоком смысле этого
слова, и его сочинения представляют собою незаменимый источник
для изучения психологии французского общества времен реставрации
и Людовика-Филиппа. Если его нельзя назвать отцом французского
реализма, то разве лишь по той единственной причине, что между
французскими реалистами не было ни одного человека, способного’
понять во всей ее полноте ту великую задачу, которую поставил себе
гениальный автор «Сотёбіе Іштаіпе»: дети оказались недостойными
отца. Но в этом надо винить не Бальзака, а всю историю француз-
ского общества со времени февральской революции и июньских дней
1848 года.

Лансон не понимает значения Бальзака. Это плохо; но это не мешает
ему очень хорошо понимать и очень метко характеризовать многих
других французских писателей. Его характеристика Гюго безукориз г
ненна (см. стр. 191 — 197 рус. перевода). О Ройе (т. е. правильнее —
Руайэ) Колляре он говорит: «Он изобрел нового рода спиритуализм,
ораторскую философию, философский либерализм — умеренное и

* Так сказано в русском переводе, а по-французски говорится просто, что в его
сочинениях есть «что-то огромное, что-то излишнее и преувеличенное, изобличаю-
щее их романтическое происхождение».

ДВЕ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ Г, ЛАНООНА 57

удобное учение *, подогнанное как раз к умственному складу и интере-
сам французского буржуа» (стр. 66 русск. перевода). Эти немногие
слова лучше характеризуют Руайэ-Колляра, чем это могли сделать
в специально посвященных ему сочинениях писатели вроде Спюлле-
ра 5 . Прекрасно понят им также Гизо: «Гизо был человек с оригиналь-
ным, властным и энергичным характером, — говорит он, — с умом
могучим, узким, догматическим, ясным и непоколебимо-самоуверен-
ным; идеи, полезные его классу, имели в его глазах всю силу разума
и всегда представлялись ему в свете полной очевидности. Вне своей
деятельности он нигде не видел удовлетворительного осуществления
этих идей в правительственной политике. По его мнению, вся история
Европы, а особенно Франции, начиная от нашествия варваров, как бы
по особой воле Провидения, вела к тому, чтобы создать, возвысить,
просветить и обогатить средний класс; задача его, как историка, со-
стояла в том, чтобы изобразить это движение. Религию он считал не-
обходимой «для порядка и для сохранения общества» и т. д. (см.
стр. 67 русск. перевода, который мы, впрочем, несколько изменили в
выписанных нами строках). Это как нельзя более справедливо. Далее
Лансон замечает, что «феодальные вожделения не пугали Гизо: все
его усилия были направлены против демократии. Он вызывает удивле-
ние и досаду своей политикой сопротивления, своим упрямым ото-
ждествлением буржуазии с Францией, а буржуазных интересов с тре-
ббваниями разума... никогда не был он более блестящим оратором,
никогда рассуждения его не достигали большей силы и речь большего
одушевления, как в то время, % когда, рискуя существованием всего до-
рогого ему порядка, он надменно шел против необходимости и 'спра-
ведливости, отстаивая неправду, царившую в пошатнувшемся обще-
стве» (стр. 68 русск. перевода, который' мы опять должны были не-
сколько исправить). Тут есть большие неточности. До революции
1830 года Гизо очень боялся стремлений легитимистов в ; тогда он
энергично боролся с ними и в своей борьбе проявил те самые свой-
ства, которые сказались потом в его борьбе с демократией. Доводы
его достигали наибольшей силы именно в брошюрах, направленных
(в самом начале двадцатых годов, после падения министерства Де-
каза) 7 против реакционных стремлений легитимистов. Несмотря на
эти неточности, роль и взгляды Гизо рисуются здесь очень ярко. Возь-
мем еще пример совсем из другой области, именно из истории фран-
цузского водевиля. Вот как характеризует Лансон Скриба 8 : «Скриб
художник в том смысле, что его драматические комбинации не имеют
•никаких целей, кроме тех, которые в них заключаются. Для него те-
атр — искусство, которое само себя удовлетворяет; ему не нужно ни
мысли, ни поэзии, ни стиля: достаточно, чтоб пьеса была «хорошо по-
строена. Техника в его глазах — все, и в ней он мастёр своего дела...
Однако, сам того не подозревая, он вложил мораль в эти незначи-
тельные водевили, они наивно отражают миросозерцание автора и его
публики, их ходячие мысли, которыми они руководились в своей дея-
тельности и по которой судили о деятельности других. Эта мораль
отличается самою вульгарною заурядностью; везде только и речи,
что о деньгах, карьере, удаче; самый низменный идеал успеха и мате-
риального довольства — вот что Скриб и его публика называют здра-
вым смыслом... Нельзя не чувствовать отвращения, видя, что каждый

* В русском переводе стоит: вер.ное, во французском подлиннике іиэіе.
Но Лансон вовсе не хочет сказать, что учение Руайэ-Колляра было истинно;
он хочет сказать только, что оно было чуждо крайностей, являлось настоящим
тШеи».

58 г. В. ПЛЕХАНОВ

акт честности, доброты, преданности неизбежно оплачивается день-
гами, крупным приданым или хорошим наследством. Скриб мог бы
внушить романтическую страсть к нравственным эксцентричностям»
(стр. 31 — 32 русск. пер.). Это безусловно справедливо а прибавлять
к этому нечего, кроме разве того, что, как это говорит и Лансон, пуб-
лика, рукоплескавшая Скрибу, была именно буржуазная публика.

Читатель заметил, может быть, что в приведенных нами примерах
Лансон рассматривает характеризуемых им писателей, как представи-
телей буржуазии. Он вообще довольно охотно связывает разви-
тие французской литературы с развитием общественного строя во
Франции. Кто внимательно прочтет его книгу, тот найдет в ней не-
мало доказательств той мысли, что, так как литература есть отражение
общества, а общество есть, по выражению Белинского, единство
п р о т ив оположностей, то борьба этих противоположностей
определяет собою ход литературного развития. Жаль только, что Лан-
сон не понял всего значения этого взгляда, а потому и не сумел по-
следовательно применить его к изучению истории литературы. Места-
ми он готов даже восставать против него. Его мысль не вполне
мирится с детерминизмом в применении к литературе, да,
пожалуй, и вообще к историческим явлениям.

«Я отлично понимаю, — говорит он, — почему явилась французская
трагедия; но почему именно Корнель или почему Расин, а не другие
писали трагедии? Лафонтен в своих произведениях должен был про-
явить оригинальность, которую разбирает Тэн. Но почему он проявил
ее именно в баснях, это неясно. Если не ввести в объяснение элемент
свободы, то три условия, о которых говорит Тэн *, недостаточно мо-
тивируют результат». Тут самая очевидная и вопиющая тіутаница по-
нятий. Во-первых, для истории литературы важно выяснить, как и
почему явилась, как и почему исчезла французская тра-
гедия; но почему именно Корнель,- а не кто-нибудь другой за-
писал «Сида», это вопрос не существенный для научного об’яснения
литературной истории. Если бы на самом деле «Сид» был написан не
Корнелем, а «кем-нибудь другим», то можно было бы спросить, на-
оборот: почему «кем-нибудь другим», а не Корнелем?

Подобные вопросы можно плодить до бесконечности, и они не за-
служивают никакого внимания. И пусть не говорят нам, что, если мы
не в состоянии перечислить всех условий, вызвавших собой появле-
ние данного литературного деятеля, то мы не можем научно об’яснить
его литературную деятельность. Это довольно жалкий софизм. Чего
можем мы требовать от научного об’яснения истории литературы?
Указания тех общественных условий, которыми определи-
лась эта история. А когда нас спрашивают, почему именно Корнель
написал «Сида», то требуют, чтобы мы не только определили свойства
той обществейной среды, в которой жили Корнель и другие
современные ему литераторы, но также перечислили все те о б с т о я-
тельств а. частной жизни, которыми обусловливалось разви-
тие личности Корнеля и всех его литературных современников.

Говорим — всех, потому что только подробное перечисление усло-
вий развития каждого отдельного писателя показало бы, почему толь-
ко Корнель был Корнелем, а никто другой им не был и не мог быть.
Наука никогда не будет в состоянии перечислить все эти условия. Но
из этого не следует, что на помощь ей нужно призвать «элемент сво-
боды». Механика может-точно определить траекторию всякого данного

* Т. е. 1) р а с а, 2) среда, 3) исюрический момент.

ДВЕ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ Г. ЛАНСОНА

артиллерийского снаряда, но она не в состоянии сказать, почему дан-
ный осколок ядра полетел именно сюда, а не в другое место. Следует
ли из этого, что мы должны ввести «элемент свободы» в об’яснение
движения артиллерийских снарядов?

«Немыслимо, чтобы в литературе не отразилось обновление, кото-
рое, повидимому, совершается в мире общественном, политическом и
нравственном, — говорит Лансон в последней главе своей книги: —
Стоите вы за социализм или против него? Таков великий вопрос на-
стоящего времени. Более, чем когда бы то ни было, бескорыстие и.
■единомыслие стали необходимостью для буржуазии; она должна про-
никнуться духом солидарности, который один только в состоянии рас-
ширть круг идей и убить эгоизм» (стр. 237 — 238 русск. перев.). На осно-
вании того, что Лансон говорил о Гизо, можно было подумать, что
он враждебен буржуазии. Теперь мы видим, что ему хотелось бы спа-
сти ее посредством нескольких благодушно-утопических советов. Это
кажущееся противоречие об’ясняется тем, что на самом деле он только
против привилегий, которые могла бы присвоить себе, и действитель-
но присвоила, крупная буржуазия, а вовсе не против буржуазного по-
рядка вещей. Он знает, что во Франции этот порядок трещит по всем
швам, но он не знает, чем можно заменить его. Поэтому его гибель
кажется ему гибелью всякого человеческого общежития и всех плодов
цивилизации. И вот он старается спасти его, взывая к «элементу сво-
боды». Вера в этот «элемент» дает ему некоторый Нравственный отдых.
Иначе сказать: Лансон апеллирует от необходимости к свободе пото-
му, что чувствует, как об’ективная необходимость все решительнее и
решительнее обращается во Франции против «средних классов».

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Вариант начала статьи (вторая страница рукописи):

«...излишней роскошью. Но «редактированный» г. Морозовым перевод указан-
ных глав из рук вон плох: поэтому их надо перевести заново. К тому же самая
мысль об издании их отдельной книгой была очень неудачна. В изложении Лан-
•сона литературная история каждого данного столетия тесно связана — как тому
ій следует быть — с предшествовавшим ей литературным развитием. Какое же зна- •
некие может иметь для русского читателя знакомство...»

2 Ьетпегсіег N. Ьи зесоиб Іііёйіге 1гапс*і5.

3 Р у а й е-К оллар Пьер Поль (1763 — 1845) — французский политический
деятель. В эпоху реставрации Бурбонов '1814 — 1830) был в палате депутатов вож-
дем умеренно-консервативной буржуазной партии «доктринеров», отрицавших
принципы великой революции и правомерность насильственного переворота, но
признававших новый «гражданский», т. е. буржуазный порядок. . Кроме Руайе-
Коллара виднейшим представителем этой партии был Гизо.

4 Роман Жорж Занд «Сотря^поп би Юиг бе Ргапсі» печатался на русском языке
под заглавием: «Пьер Гюгенен» (Современник» 1865 г., т. 9 — 12), «Замок Вильпра»
(в изд. Кушнерева, 1892 г., т. 1) и др.

Роман Бальзака «Ьа шаівоп би сЬа! ^иі реЬіе» из «Зсёпез бе Іа ѵіе ргіѵёе» вышел
«а русском языке под заглавием '«Слава и благополучие» (изд. 1833 г.) и позднее под
заглавием «Фирма резвящейся кошки» (изд. Пантелеева, П., 1899 г., т. 17).

3 8 р и Пег. Е. Коуег СоІІагб Рагіз. 1Н95.

6 Легитимисты — партия землевладельческого дворянства, возникшая зо Фран-
ции после июльской революции 1830 г. и стремившаяся к восстановлению старого
порядка, т. е. дворянской «легитимной» монархии с династией Бурбонов на троне.

7 Деказ Эли (1780- — 1860) — французский политический деятель, стремивший-
ся в царствование Людовика XVIII об’единить вокруг трона всю Францию путем
точного соблюдения конституционной хартии и осторожной политики лавирования
между партиями (политика «коромысла»).

8 С к р и б Эжен (1791 — 1861) — французский драматург эпохи июльской мо-
яархии и второй империи, идеолог крупной буржуазии, критиковавший нравы бур-
жуазного общества, но преклонявшийся перед ним. Отличался большим мастер-
ством в развертывании сложной драматической интриги. 4

г. в.

ИСТОРИЯ ФРАНЦУЗСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. Г ю с т а ц а Лансона.
Перевод со второго французского пересмотренного и дополненного
автором издания. Издание К. Т. Солдатенкова. Том I. Москва, 1896.
Ц. 3 р. 50 к.

Недавно — в июньской книжке «Нового Слова» — мы отметили по-
явление в русском переводе под «редакцией» г. Морозова, части («де-
вятнадцатый век») истории французской литературы Лансона. Теперь
мы хотим указать читателям на существование другого — несравненно
более тщательного и умелого — перевода того же сочинения. Это
пока еще тоже не полный его перевод: вышел только первый том — с
десятого до XVII века включительно. К сожалению, издание г. Сол-
датенкова чрезвычайно дорого и по своей цене будет многим;
совершенно недоступно. Это тем более жаль, что теперь более, чем
когда-либо, нам надо усердно и внимательно изучать историю духов-
ного развития человечества во всех областях и всюду, где она: имела
место: теперь у нас очень сильно распространяется так называемый
(в нашем литературном просторечии) экономический материа-
лизм, согласно которому духовное развитие человечества определяет-
ся, в последнем счете, экономическими отношениями, отношения-
ми производства. Это, конечно, совершенно правильный взгляд:
лишь с точки зрения экономического (т. е. правильнее диалекти-
ческого) материализма и возможно действительно научное об’ясне-
ние духовной истории человечества. Но такое об’яснение — как и вся-
кое другое научное об’яснение — предполагает внимательное изу-
чение фактов, хорошее знакомство с действительностью, которого не
заменят никакие теории, никакие общие взгляды, хотя бы эти взгляды
и теории и были в общем совершенно правильны. Кто, говоря о духов-
ном развитии человечества, ограничивается ссылкой на то, что оно-
в последнем счете вызвано было развитием производительных сил,,
определившим собою все последовательные перемены в общественных
отношениях людей, тот несомненно высказывает вполне верную мысль..
Но мы еще не знаем, правильно ли понимает он эту несомненно пра-
вильную мысль, или она остается в его голове мертвой абстракцией,
бесплодным догматом, взятым на веру и окостеневшим в своей вели-
чавой неподвижности. Диалектический материализм больше всякой
другой философской системы пострадал бы от догматического к нему
отношения, так как догматизм есть злейший враг диалектики. Диалек-
тический материализм не совокупность окостенелых догматов; это-
прежде всего метод изучения явлений. Его значение поисти-
не колоссально. Но оно навсегда останется не вполне понятным и
ясным для тех, кто ограничивается одними методологическими рас-
суждениями и не старается применить свой правильный метод к изу-
чению действительности.

Повторяем, теперь более, чем когда-либо, надо изучать ^духовную-
историю человечества. Очень полезным помощником в этом деле, по-
скольку оно касается истории французской литературы, может слу-
жить Лансон. Правда, его собственные взгляды на главную задачу,
которую должны поставить перед собою люди, изучающие историю-
литературы, не могут быть признанными удовлетворительными; но-
этот важный недостаток выкупается глубоким знанием предмета, тон-
костью литературного чутья и добросовестностью, которая не позво-
ляет автору оставлять в тени или совсем замалчивать явления, резко-
противоречащие его любимым взглядам. От этой добросовестности;:

ДВЕ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ Г. ЛАНСОНА 61

много выигрывает читатель, хотя в то же время очень проигрывает сам
Лансон: написанная им история французской литературы уже сама в
весьма значительной степени опровергает его ошибочные взгляды; а
еще того лучше указывает он тот путь, который неизбежно ведет к
обнаружению их ошибочности.

В июньской книжке мы уже отчасти указали как на слабые, так и
на сильные стороны сочинений Лансона. Но мы сделали это именно
только отчасти, потому что для полного их рассмотрения нужно было
бы написать большую критическую статью. Мы пользуемся настоящей
заметкой для того, чтоб досказать хоть кое-что из недосказанного
нами.

«Изучение литературы, — говорит Лансон, — не может обойтись в
настоящее время без научной подготовки; известное количество точ-
ных положительных знаний должно служить необходимой опорой и
руководством при наших суждениях. С другой стороны ничего не мо-
жет быть законнее всякой попытки связать, путем научного метода,
наши идеи и отдельные впечатления и представить общую синтетиче-
скую картину хода развития * и преобразования литературы. Но не
следует упускать; из виду, что история литературы имеет целью харак-
теристику отдельных писателей, и что в ее основе лежат индивидуаль-
ные впечатления, индивидуальные интуиции. Она изучает не виды или
категории, по Корнелю, Расину или Гюго, и для изучения их она поль-
зуется не такими приемами или опытами, которые могли бы быть
повторяемы каждым и давали бы всегда неизменные результаты, а при-
менением способностей, различных в каждой отдельной личности и
дающих по необходимости относительные и недостоверные резуль-
таты. Ни по своей цели, ни по своим средствам литературные сведе-
ния не могут быть названы в строгом смысле научными» (стр. 7).

В четвертом французском издании своей книги Лансон, в особом
примечании, старается устранить некоторые недоразумения, вызванные
его взглядом на цель и средства изучения истории литературы. «Я не
хочу сказать, — говорит он, — ■ что надо вернуться к методу Сент-
Бева 1 и составлять галлерею портретов. Я говорю только, что когда
мы исчерпали все средства, способные об’яснить нам появление дан-
ного произведения; когда мы отдали должное расе, среде и моменту;
когда мы приняли в соображение весь ход 'развития того литератур-
ного вида, к которому принадлежит это произведение, у нас остается
нечто такое, чего не коснулись все эти об’яснения, чего не об’яснила
ни одна из этих причин; это-то нечто, этот неопределенный и не-
об’ясненный остаток и составляет высшую оригинальность данного
произведения; это-то нечто и вносится лично Корнелем или Гюго,
составляет их литературную индивидуальность; поскольку этот личный
остаток не поддается научному анализу, постольку и история лите-
ратуры не может быть предметом строго-научного изучения».

Подобные взгляды приходится часто слышать не только в приме-
нении к истории литературы, но и в применении к истории вообще или
даже ко всей общественной науке. По существу Лансон здесь совсем
не оригинален. Но во всем, что говорит этот умный и серьезный чело-
век, есть некоторый «личный о с т а т о к», придающий что-то ори-
гинальное и убедительное мыслям, в сущности не оригинальным и со-
всем не верным. В интересующем нас случае оригинальна та формули-
ровка, которую предал Лансон ходячему возражению против попы-
ток научного об’яснения общественных явлений. Благодаря этой фор-

У Лансона сказано — .рост: — гіез аесгоіхзегг.епіз.

г. в. плеха:

мулировке, оно на первый взгляд кажется неотразимым: так как изве-
стный «личный остаток», вероятно, найдется в произведениях любого'
писателя, то, повидимому, надо признать, что Лансон прав, т. е., что
«литературные сведения не могут быть названы в строгом смысле на-
учными».

Но взглянем на дело несколько ближе и для этого возьмем одного
из тех писателей, на которых ссылается Лансон, а именно: Корнеля.
Корнелю посвящены страницы 545 — 564 разбираемой нами книги. Пере-
читаем эти страницы и посмотрим, какой именно «личный остаток»
нашел наш автор у этого великого драматического писателя.

Начнем с «психологии корнелевского героя». По сло-
вам Лансона, «героизм Корнеля — не что иное, как экзальтированная
воля, признаваемая безусловно свободной и безусловно могуществен-
ной». Корнелевский герой прежде всего человек, обладающий чрезвы-
чайно сильной волей и сознающий это отличительное свойство своего
характера: «Я властелин над собой так же, как и над вселенной», —
говорит Август в «Цинне». Такими жё господами над собой являются
и другие герои Корнеля, и это относится не только к мужчинам: его
женщины отличаются не менее гордой энергией, не менее величавой
силой самообличения. Спрашивается, чем об’яснить это интересное
литературное явление? «Влиянием общественной среды, — ^отвечает сам
Лансон: — мы находим удивительную гармонию между психологиче-
скими сюжетами Корнеля и действительной психической жизнью того
времени: даже в женщинах было тогда мало женственного, они жили
более головой, нежели сердцем» (стр. 554). Отчего же' это было так?
Известно, что вторая половина XVI в. ознаменовалась во Франции
чрезвычайно сильными общественными смутами, ожесточенной борь-
бой партий. Эта борьба и эти смуты вызывали сильное напряжение
воли, закаляли характер. В литературе это отразилось в виде усилен-
ного интереса к тем нравственным учениям, в которых воле отводитёя
главное место: Дю-Вер 2 переводит Эпиктета 8 , Дю-Плесси-Морнэ *,
Д’Юрфе 5 и другие перефразируют Сенеку * и т. д. «Это пробуждение
нравственной энергии подготовляет картезианскую 7 теорию воли и
корнелевскую теорию героизма, — говорит Лансон, — им же об’яс-
няется успех янсенизма 8 , представлявшего собою суровую форму
католицизма» (стр. 448). ф том же направлении влияла и обществен-
ная жизнь первой половины XVII века. «Поколение, выросшее среди
воспоминаний об ужасном прошлом и потрясений еще тревожного на-
стоящего, люди эпохи Тридцатилетней войны и заговоров против Ри-
шелье 9 отличались сильной и даже грубой натурой; они не чувство-
вали склонности к ребяческим забавам сантиментальной жизни... стра-
сти людей этого типа были скорее грубы, нежели утонченны... в них
не было абсолютно ничего женственного, ими управляли разум и во-
ля... их романтический героизм соответствовал неодолимой потребно-
сти в усилии и деятельности» (стр. 512). Литература продолжает отра-
жать эти выдающиеся черты общественной психологии: «Романы и
эпические поэмы того времени — только карикатуры того энергичного
и сильного типа, изображение которого мы находим у Корнеля, а опре-
деление — у Декарта». Во второй половине XVII века, когда прекрати-
лись смуты и когда полное торжество абсолютной монархии надолго
закрыло те пути, по которым направлялась прежде энергия отдельных
личностей (принадлежащих к более или менее привилегированным
классам и слоям), — как в жизни, так и в литературе выдвигаются на
первый план другие типы. Мы не станем вдаваться здесь в их харак-
теристику; нам нужно было только отметить то, в высшей степени

ДВЕ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ Г. ЛАНООНА

важное для нас обстоятельство, что, по признанию самого
Л а н с о н а, психология корнелевских героев 10 является верным отра-
жением психических свойств современной ей общественной среды *.
А теперь мы пойдем за нашим автором -дальше и послушаем, что ска-
жет он нам о «форме корнелевской драм ы».

«Основным принципом произведений Корнеля, — говорит он, — бы-
ла истина, сходство с жизнью Первое время он брел ощупью, так как
вырос в такое время, когда никому не приходило в голову направлять
драматическую поэзию к подобной цели; он устремлял свою фанта-
зию в разные стороны... Но уже и тогда он создал свою особую, трез-
вую, серьезную, правдивую форму комедии... Затем он создал настоя-
щую трагедию, на которой и остановился» (стр. 547).

На этот раз мы, повидимому, имеем дело с тем, что составляет «лич-
ный остаток» в произведениях Корнеля. В самом деле, если за основ-
ной принцип своих драматических произведений он взял истину, хотя
вырос в такое время, когда о ней никто не думал, то, кажется, ясно,
что важнейшей отличительной чертой своих произведений он обязан
был самому себе, а не окружающей его общественной среде. Однако
и тут приходится заметить, что такой вывод правилен только на пер-
вый взгляд. Истина корнелевской трагедии заключается в отсутствии
той романтической запутанности, которая преобладала в драматиче-
ских произведениях его предшественников и благодаря которой дей-
ствие обусловливалось не характерами и положениями действующих
лиц, а случайными сочетаниями случайных причин **. Лансон говорит,
что Корнель никогда не прибегал к романтическим приемам. С’е$* ігор
йіге 12 . Еще Лессинг в своей «Гамбургской драматургии» 13
показал., что не мало умышленно запутанного и неестественного встре-
чается иногда даже в лучших произведениях Корнеля, например в
«Кобо§ипе» 14 . Тем не менее, все-таки неоспоримо, что в этих произве-
дениях истины было несравненно больше, чем в сочинениях Г ар-
ди 15 , Скюдери 16 и т. п. Поэтому все-таки необходимо признать Кор-
неля первым по времени представителем стремления к истине во
французской драматической поэзии. Но это обстоятельство ничего не
говорит в пользу взгляда Лансона на литературу. Дело в том, что' стре-
мление Корнеля к истине в драматической поэзии было простым выра-
жением тех рационалистических стремлений, которые свойственны бы-
ли всему тогдашнему обществу и которые сами явились естественной
реакцией настроению, господствовавшему в предшествовавший исто-
рический период. Вот, что говорит об этой реакции сам Лансон, пере-
числяя общие результаты XVI столетия: «Восстановлением абсолютной
монархии и католической религии (при Генрихе IV) 17 французы от-
страняют от себя все раздражающие и опасные вопросы. Монтэнь 18
уже ограничил область непознаваемого; но если он мог довольство-
ваться своим позитивизмом, то люди, нуждавшиеся в чем-нибудь не-
сомненном, искали в религии ответа на вопросы, о которых молчал
разум... Обеспечивши себя с этой стороны, ум, созревший в волнениях
XVI в. и в изучении древних, признает себя верховным судьей всякой

* Еще нагляднее показано это в другом сочинении нашего автора, а именно в его
книге «№ѵеПе бе Іа Опчззѳ еС Іа сотёбіе Іагшоѵапіе- 'Рятіз (НЯ7), беихіёте рагбе,
сЬаріІге ргетіег: огіріпе бе Іа сотёб'е ІагтоуапІеП Было бы очень полезно приложить
русский перевод этой интересной и прекрасно написанной главы ко второму тому
«Истории французской литературы».

** В изображении этой истины было, в свою очередь, очень много условного
соответственно привычкам и вкусам тогдашнего светского общества. Но речь
идет теперь не об этом.

Г. В. ПЛЕХАНОВ

познаваемой истины, и литература проникается позитивным и научным
рационализмом. Область веры ограничена, а все, выходящее из ее пре-
делов, решается разумом... Литература, в которой начинает господ-
ствовать разум, стремится к всеобщему; ее об’ектами становятся исти-
на и обычай» и т. д. (стр. 447, 448). При таких условиях стремление
Корнеля к истине не представляет собою ровно ничего такого, чего
нельзя было бы об’яснить общественными причинами, и можно уди-
виться только тому, что истина не восторжествовала в драматической
поэзии еще раньше появления Корнеля.

Итак, Корнель явился во французской драматической поэзии пер-
вым гениальным представителем рационалистических стремлений, кото-
рые вообще были 'свойственны его эпохе и которые частью еще рань-
ше, а частью одновременно выразились в других отраслях литературы,
например в философии. Если мы не ошибаемся, такого рода «личные
остатки» не могут препятствовать научному об’яснению развития все-
мирной литературы.

Перейдем к выбору сюжетов, Корнель «думал о сюжетах частной
буржуазной жизни, о том, что мы называем в настоящее время д р а-
м о й, — говорит Лансон, — и он дал формулу этой драмы; но сам
он не применил этой формулы» (стр. 550). Почему же? Не составляет
ли это обстоятельство какого-нибудь «личного остатка» в литератур-
ной деятельности Корнеля? Лансон думает, что оно было вызвано
многими причинами. Во-первых, 'потому что «власть обнаружи-
вает человека», как говорили древние греки: она освобождает
его от многих стеснений частной жизни и дает возможность лучше
исследовать природу его страстей. Это плохое об’яснение. Оно оста-
вляет совершенно неразрешенным вопрос о том, почему же это со-
ображение относительно влияния власти было убедительно для всех
выдающихся писателей XVII в. и стало неубедительным в XVIII сто-
летии, когда Нивель-де-ля-Шоссэ, Дидеро и Бомарше 18 начали в своих
драматических произведениях выводить обыкновенных смертных вме-
сто традиционных королей и героев. Не об’яснит ли дела вторая из
перечисляемых Лансоном причин? «Во-вторых, — продолжает он, — в
его (Корнеля) время судьба знаменитых людей интересовала публику
больше судьбы простых буржуа и давала более поводов для проявле-
ния великих страстей». Вот это другое деЛо. Если во время Корнеля
судьба простых буржуа была мало интересна театральной Публике, то
понятно, что писатели не делали этих буржуа героями своих драма-
тических произведений. Скажем более — буржуазная жизнь того
времени была и в самом деле неинтересна с точки зрения драма-
тического действия. А если в следующем веке судьба буржуазных ге-
роев могла вызвать огромный интерес в зрителях, то для этого была
совершенно достаточная причина в том общественном положении,
которое тогда частью заняла, а частью стремилась занять французская
буржуазия. «Наконец, — заключает Лансон, — в общем исторические
интересы дают страстям более понятное дія всех основание, чем про-
фессиональные или финансовые интересы, являющиеся источником
буржуазных страстей». Это и так, и не так. Источником буржуазных
страстей не всегда являются одни только профессиональные или фи-
нансовые интересы: вот, например, в конце прошлого века буржуазию
волновали также и великие «исторические интересы». Но, разумеется,
они могли явиться у нее только при наличности известных условий,
которые отсутствовали во времена Корнеля. Значит... значит и для
выбора этим писателем сюжетов именно того, а не другого рода была
совершенно достаточная общественная причина.

ДВЕ РЕЦЕНЗИИ НА КНИГИ Г. ЛАНСОНА

Легко было бы показать, — заметьте, на основании фак-
тов и соображений, приводимых самим Лансоном —
что «форма корнелевской драмы» во всех своих частностях прекрасно
об’ясняется психологией и обычаями господствовавшего сословия,
которое во время Корнеля собственно и составляло театральную «пуб-
лику». Но где же тот «личный остаток», который непременно должен
был оказаться в произведениях Корнеля, если бы была верна теория
Лансона? Этого остатка мы не видим. И это не удивляет нас. Всякое
литературное произведение есть выражение своего времени. Его содер-
жание и его форма определяются вкусами, привычками и стремлениями
этого времени, и чем крупнее писатель, тем сильнее и яснее эта зави-

& ^ сиА ■(. /. — і^о (

^ ^ &с4иі* х м,«2 /

Х2С . г

ІЛои-іе* ихлЖл Л^ги*и^ ^
/а/иг^г

*№$**&/ /хг&ргь&і $ &

і Доме Плеханова

симость характера егі» сочинений от характера его времени, т. е., иначе
сказать, тем меньше в его сочинениях тот «остаток», который можно
было бы назвать личным. Главнейшая личная особенность, «высшая
оригинальность» (читатель помнит это выражение Лансона) великого
человека замечается в том, что он в своей области выразил раньше
или лучше, полнее других общественные или духовные нужды и стре-
мления своей эпохи. Перед этою особенностью, составляющею его
«историческую индивидуальность», исчезают все другие, как исчезают
звезды при солнечном свете. А такая историческая индивидуальность
вполне может быть предметом точного научного анализа.

«Я не допускаю, — говорит Лансон, — чтобы можно было изучать
литературу с какою-нибудь другою целью, кроме саморазвития, и
руководясь какою-нибудь другой причиной, кроме доставляемого ею

Литературное Наследство ?

». ПЛЕХАНОВ

удовольствия». Это вполне понятно, принимая в соображение его тео
рию личных остатков. Понятно также, что с ним не согласится никтс
из тех, кто, подобно нам, считает эту теорию неосновательной. Лите
ратуру можно и должно изучать с тою же целью, с какою биолог изу
чает органическую жизнь. Едва ли надо прибавлять при этом, что по
добное изучение не может итти вразрез с целями саморазвития, и чтс
доставляемое им умственное наслаждение в своем роде не меньше г
не ниже эстетического удовольствия, доставляемого чтением выдаю
щихся художественных произведений 20 .

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Сент-Бев Огюстен (1804 — 1869) — французский литературный критик. Усма-
тривая причину смены литературных форм и направлений в исторических условиях
и общественных отношениях, Сент-Бев пытался в то же время установить теснук
связь между произведением и личностью писателя, его биографией. Плеханов і
своих статьях «Литературные взгляды Белинского» и «О роли личности в истории»
указывает как на положительные, так и на отрицательные стороны «историко-
биографического» метода Сент-Бева.

8 Д Ю-В ер Гильом (1556—1621) — французский политический деятель и ора-
тор эпохи гражданских и религиозных смут XVI и начала XVII столетня, один из
вождей буржуазной партии «политиков», боровшихся с об’единенным в «лигу»
католическим дворянством за мир, веротерпимость и абсолютную монархию, как
наиболее надежную их гарантию.

Дю-Вер оставил несколько нравственных трактатов, основной идеей которых яв-
ляется «христианский стоицизм, предпочитающий деятельность созерцанию и граж-
данскую жизнь монастырю» (Лансон, стр. 438).

В тексте имеется в виду трактат Эпиктета, переведенный Дю-Вером под назва-
нием «Бе тагшеі 0’ Ерісіёіе».

* Эпиктет — греческий философ I века, бывший в Риме рабом, один из вид-
нейших представителей философии стоицизма, считавший человека, в силу ега
мудрости, господином своих страстей, обязанным стойко и хладнокровно перено-
сить все жизненные испытания.

4 Д ю-П лесс и-М о р н э (1549—1623) — солдат, купец, теолог, друг и привер-
женец Генриха IV (см. прим. 17), редактор его манифестов, автор ряда трактатов.
Его звали «папой гугенотов».

6 Д’Юрфе О н о р э, (1568-4625) — французский дворянский романист, автор
знаменитого романа «Астрея», написанного в 1610 г., изображавшего под видом
пасторали жизнь светского общества и имевшего огромный успех. Плеханов вскры-
вает классовую подоплеку этого романа и увлечения им современников в одном
из своих неопубликованных конспектов по искусству.

6 Сенека Луций Анней (III век до хр. эры) — римский философ-стоик.
Д’Юрфе перефразирует Сенеку в «ЕрИгез гаогаіез», написанных им в тюрьме
в 1595 г.

7 Картезианство — школа Декарта.

8 Янсенизм — религиозное учение, выдвинутое голландским богословом Кор-
нелием Янсениусом в 1640 г. и отрицавшее свободу воли. Янсенисты боролись с
иезуитами за свобду совести.

“Ришелье Арман Жан дю-Плесси (1585 — 1642) — французский карди-
нал и с 1622 г. всесильный министр, основной задачей которого было усиление
королевской власти путем ликвидации старинных феодальных вольностей и фео-
дальной раздробленности страны. Ришелье опирался в своей политике на служи-
лое дворянство и буржуазию.

10 Рукописный текст этого места после конца цитаты из Лансона:

«Во второй половине того же столетия, когда Франция успокоилась и отдохнула,
наконец, под управлением «короля-солнца», как в жизни, так и в литературе на-
чинают преобладать другие типы. Но мы не будем говорить об этих новых ти-
пах; нам нужно было только отметить то, в высшей степени важное для нас об-
стоятельство, что по признанию самого Лансона преобладающие черты психоло-
гии корнелевских героев...» (стр. рукописи 12).

11 Нивель-де-ля-Шрссэ Пьер Клод (1691 — 1754) — французский драма-
тург, пьесы которого относятся к жанру «слезливых комедий» или буржуазных,
'драм. Пользовался большим успехом, как выразитель настроений французской
буржуазии первой половины XVIII в. и явился предшественником позднейшей ко-
медии нравов.

12 Это уже слишком. ■ -

ДВЕ РЕЦЕНЗИИ ЙА КНИГИ Г. ЛАНСОНА 67

13 «Гамбурская драматургия» (1767) — собрание театральных рецензий, в которых
Лессинг, крупнейший представитель немецкого «просвещения», восходящей немец-
кой буржуазии, в борьбе за буржуазное искусство против придворной ложно-клас-
сической трагедии, ее регламентации, аристократической ограниченности и т. д. —
дал теоретическое обоснование т. н. буржуазной драмы.

м Рукописный текст этого места:

«... не было неизбежным результатом характеров и положений действующих лиц,
а определялось независимым от их воли случайным сочетанием случайных причин.
Вот на это-то отсутствие романтической запутанности и указывает Лансон. «Кор-
нель никогда не прибегал к романтическим приемам: вы не найдете в его произ-
ведениях ни одного переодевания, ни одного іисокшіо, исключение составляют толь-
ко «О а іѣе» которого нельзя назвать трагедией, и «Нёгаіі ив» но в последнем
произведении подмена детей является не средством развития сюжета, а его сущ-
ностью, и поэт пользуется этим.

По мнению Лансона, Корнель никогда не прибегал к романтическим и т. д.
Лессинг — в «Кобо^цпе» действие умышленно запутано и неестественно».

Место в печатном тексте со слов «обусловливалось не характерами» до «тем не
менее» в рукописи зачеркнуто.

“ Г арди Александр (род. между 1569 и 1575 — умер около 1631 — 1632) —
французский драматург, сыгравший большую роль в деле развития французского
театра, способствовавший его переходу от средневековых драм к классическим.
Ему удалось популяризовать французский театр перед широкой аудиторией. Гарди
написал от 600 до 700 пьес: трагедий, пасторалей и траги-комедий.

16 Скю.дери Мадлена (1607 — 1701) — представительница изысканного же-
манства (ргёсіозііё), царившего в светском обществе XVIII в. Большим успехом
пользовался ее роман «Клелия», который Плеханов характеризует в одном из сво-
их неопубликованных конспектов по искусству, как «настоящий учебник галант-
ности».

Возможно, что в данном тексте речь идет о брате Мадлены Скюдери Жорже
(1601 — 1667), драматическом поэте и романисте того же жеманного направления.

17 Генрих IV Бурбон (1553 — 1610) — французский король, в начале вождь
гугенотов, вел борьбу с феодальной католической лигой, опираясь на буржуазию
и крестьянство. Позднее перешел в католичество и предоставил гугенотам рели-
гиозную свободу. Его царствование знаменовало расцвет абсолютизма и эконо-
мический под’ ем страны.

18 Монтэнь Мишель (1533 — 1592) — французский философ-скептик, подчер-
кивавший слабость человеческого разума и обманчивость чувств. В политических
вопросах — сторонник сильной королевской власти, в которой видел спасение от
гражданских и религиозных смут второй половины XVI века.

“Бомарше Пьер Огюстен Катон (1732 — 1799) — французский драма*
тург и памфлетист предреволюционной эпохи, выразитель боевых настроений
«третьего сословия».

“ Рукописный вариант конца статьи (последних двух абзацев):

«... психологией и обычаями господствующего сословия, которое во время Кор-
неля собственно составляло и театральную публику. Но место не позволяет нам
пускаться в подробности. Ограничимся тем общим замечанием, что единственный
заметный «личный остаток» в сочинениях всякого великого писателя есть именно
тот, что эти сочинения удачно выражают общественные стремления своего вре-
мени. Такой остаток не мен... Главная личная особенность, «высшая оригиналь-
ность», — чтобы употребить здесь выражение Лансона — великого человека заклю-
чается в его отношении к общественным (или духовным) нуждам и стремлениям
своей эпохи. Перед этою особенностью — составляющею его историческую инди-
видуальность — исчезают все другие его особенности, как исчезают звезды при
солнечном свете.

При своем взгляде н'а значение «личных остатков» Лансон совершенно прав,
говоря: «Я не допускаю, чтобы можно было изучать литературу с какой-нибудь
другой целью, кроме саморазвития, и руководясь какой-нибудь другой причиной,
кроме доставляемого ею удовольствия». Однако, само собою понятно, что с ним
не согласится никто из тех, кто, пободно нам, не придает «остаткам» никакого
существенного значения. Саморазвитие — великое дело; но разве научное позна-
ние истории человеческого духа не может содействовать целям саморазвития?
Эстетическое удовольствие, доставляемое чтением великого литературного произ-
ведения есть тоже нечто весьма почтенное; но оно не исключает удовольствия,
которое может доставить анализ этого произведения как плода того или иного
состояния общества. На самом деле только такой анализ и способен раскрыть
перед нами его живую душу во всей ее глубине» (стр. рукописи 20, 21, 22).

5 *

Г., В. ПЛЕХАНОВ

[РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ Г. МОГРА «ПОСЛЕДНИЕ ДНИ
ОДНОГО ОБЩЕСТВА»]

Печатаемая рецензия на книгу Могра написана Плехановым в 1897 г. для жур-
нала «Новое слово». Она появилась в декабрьской книжке этого журнала (№ 3),
но эта книга оказалась последней. Журнал был закрыт и декабрьский номер кон-
фискован. В настоящее время этот номер «Нового слова» является библиогра-
фической редкостью; один экземпляр его сохранился в плехановской библиотеке.
Там на стр. 116 — 119 имеется печатаемая нами рецензия. С другой стороны, в
плехановском архиве сохранилась и рукопись этой статьи, написанная рукой Пле-
ханова на 19 разрозненных тетрадочных листах. Все они написаны на оборотах
рукописи: «Волынский. Русские критики. Литературные очерки», напечатанной в
апрельской книжке «Нового слова».

Между рукописью и печатным текстом .«Нового слова» почти нет отличий. Мы
берем за основу печатный текст, отмечая в примечаниях более или менее суще-
ственные разночтения. Конец рукописи, опущенный в «Новом слове», приводится
нами целиком после печатного текста.

Рецензируемая книга Могра сохранилась в плехановской библиотеке с его
пометками.

ГАСТОН МОГРА. Последние дни одного дбщества.
Герцог Лозэн и внутренняя жизнь двора Людовика
XVI и Марии Антуанеты. Перевод с французского. С. Петер-
бург. Издание Л. Ф. Пантелеева, 1897.

Книга, название которой мы выписали, не первая работа Могра. Он
уже издал целый ряд исследований, написанных им отчасти в сотруд-
ничестве с Люсьеном Перэ (псевдоним ш-Пе Эрпен) и касающихся
жизни некоторых более или менее выдающихся людей Франции прош-
лого века. Таковы сочинения: «Ь’аЬЬё Оаііапі», «Ба іеипеззе бе шабаше
б'Еріпау», «Без бегпіёгез аппёез бе шабаше б’Еріпау», «Ба ѵіе іпбше бе ѴоІ-
Іаіге аих БёНсез еі к Регпеу», «Ѵоііаіге еі Коиззеаи» Б Все эти сочинения
свидетельствуют о трудолюбии их авторов (или автора), но они не
блещут ни талантливостью изложения, ни глубиной мысли. Скажем
более и откровеннее: Га'стон Могра представляется нам довольно огра-
ниченным человеком. Его взгляды очень узки, его суждения очень
пристрастны. Его пугают «опасные утопии» Руссо 2 («Ѵоііаіге еі Коиз-
зеаи», р. 588); его ужасают события конца прошлого века ®. Он не
умеет взглянуть на них с об'ективной точки зрения. При такой впечат-
лительности и при таком отсутствии об’ективности можно только со-
бирать материалы для историков, а самому нельзя сделаться
историком. Такое значение материалов имеют все вообще сочинения
Могра и, в частности, книга «После дни е дни одного обще-
ства».

Героем этой книги является герцог Лозэн, в последнее время своей
жизни носивший титул герцога Бирона. Известно, что многие напа-
дали на Лозэна, как на крайне безнравственного человека. Могра оспа-
ривает этот взгляд. По его мнению, конечно, Лозэн не был «ангелом
невинности» в своих отношениях к женщинам, но это не личный его
недостаток: в XVIII веке мужчины его сословия 4 и не умели иначе
относиться к женщинам. Да и сами женщины этого класса не мечтали
о вечных привязанностях; в любви они искали лишь временных раз-
влечений. Лозэн очень любил такого рода развлечения, но в то же
время он был добр, великодушен, отличался тонким умом, верностью

РЕЦЕНЗИЯ

КНИГУ Г. МОГРА

с/хг'.-'.ив/ьг Лс*А—9кй "ряхА- Р^лі лС

‘У */*? іА . /гу&п & $и*-м* Д.;.

г&*Мѵих. д? и ^Ц^Д* , /Ьу*Аі ‘

(?? фуи>~+<уу/ Яг / .'-/ • {'•-№%&,/&■<■-„. Л/Яіл^^йй*

.///л

, $Ьм'» < я. * 6еи*-**>х/( 9>Я<г.- *&*иъв.

гч. иг/&+( с*і«/і&фсСс (Ж*і^;а, гР/с-і у &^хч— АІЗІ/.
» < дУ ^( у*' 4 -"'

І^-леі^-^і^сс^-Ь /;і<*л?ьи &-ил

/Абугг?/*# г ^>А-,су^

' 'ІфгО'СМ !*сл**> АііМх ‘"//иг-смл^ ЪаЯ?* $**?■ “/*,.
л ■ " ' ' - ЫЛ4АЛ /е. мкл&і/гсіѵъ^

<?/Я*~уЪ

*«-&ь**-*^ ?!

#*к.

ф-3^[г>*илл А-юи&4я«<«

^2 ' <Г>#*- (/7/вСізуил іМ-ъ - ѵ -
<9^ ; >~і/УГ у, ✓а-и. с-А+Ьг* .

&Л гл ѵ-'/'л / и я/!Г у !^ с ^і. г

і /иСі.і у. і •?/>» . ■ у. /*м> ^л<и пее&ги/ряі-ъ У-г-с^

РУКОПИСНЫЙ ВАРИАНТ ПЕРВОЙ СТРАНИЦЫ
РЕЦЕНЗИИ Г. В. ПЛЕХАНОВА НА КНИГУ МОГРА
«ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ОДНОГО ОБЩЕСТВА»
хранящегося в Долю Плеханова

в дружбе, благородной
гордостью и рыцарской
отвагой. Он «был самым
полным, самым блестя-
щим воплощением конца
восемнадцатого века, —
говорит Могра, — он от-
личался всеми его недо
статками, но и всеми его
обаятельными сторонами,
благородными и велико-
душными воззрениями».

Это не верно. Без всяко-
го сомнения, Лозэн был
изящным, добрым и ве-
ликодушным барином.

Но именно в силу своего
барского воспитания,
характера и образа жиз-
ни он не может считать-
ся «полны м воплоще-
нием конца восемнадца-
того века». Умственный
труд играл в его жизни
лишь самую незначитель-
ную случайную роль, а
между тем энергичная и
страстная работа мысли
составляет отличительную черту восемнадцатого столетия и особен-
но второй его половины. Воззрения Лозэна действительно не лишены
были благородства; он, повидимому, довольно горячо увлекался но-
выми стремлениями своего века, но и тут он оставался, собственно
говоря, лишь добрым и великодушным барином. Сам Могра прекрасно
понимает, что тогдашние французские аристократы сочувствовали но-
вым учениям совсем не так, как сочувствовали им передовые предста-
вители третьего сословия. Он говорит: «Хороший тон требовал, чтобы
смеялись над старинными обычаями этикета и старыми монархическим!;
учреждениями. Прославляли свободу, явившуюся вместе с новым на-
правлением. Увлекались новыми воззрениями, философией, демокра-
тией, равенством, но во всем этом замечалась игра и позировка; в глу-
бине души этіі люди были убеждены, что все останется неизменным
в порядке вещей, просуществовавшем несколько столетий и имевшем
для них свою приятность. Преимущества знатного происхождения
должны были существовать и впредь, доставляя все выгоды и радости
жизни. Аристократия и не думала отказываться от своих привилегий,
что как нельзя лучше подтверждается, например, тем, что маршал
Сегюр а выбрал именно эту критическую минуту, чтобы постановить,
что офицерские места в армии будут предоставляемы исключительно
дворянству. Вельможи, стоявшие во главе старинных аристократиче-
ских фамилий, полагали, что их значение так же непоколебимо, как и
сама французская монархия, и они со спокойной совестью предавались
оппозиции, которую почитали безвредной для самых ее основ». Это
как нельзя более справедливо и это очень хорошо об’ясняет ту реак-
ционную роль, которую стала играть аристократия тотчас же, как
только увидела, что дело идет не о салонных выходках против при-

Г. В. ПЛЕХАНОВ-

вилегий, а об их действительной отмене. Правда, Лозэн относился к
новым стремлениям серьезнее, чем многие и многие из аристократов.
В ночь на 4 августа он был в числе тех дворян, которые с энтузиаз-
мом отказывались от своих привилегий. Но и в этом отказе было что-
то до крайности легкомысленное: «Когда дело было кончено, — рас-
сказывает Могра, — он (Лозэн) не мог воздержаться, чтобы не сказать
своим друзьям: Господа, что мы сделали? Знает ли это кто-нибудь?
И вокруг него каждый сознавался, что ничего не знает». Впоследствии
Лозэн служил даже в войсках республики; но уже одно то обстоя-
тельство, что он был дружен с герцогом Орлеанским 6 должно было
вызвать крайне недоверчивое отношение к нему со стороны республи-
канцев. Да и сам он чувствовал себя очень неловко в новой для него
среде, стремлениям которой он тогда уже решительно перестал сочув-
ствовать. Он и погиб жертвой своего противоречивого положения. Нам
кажется, что его политическая деятельность очень верно об’ясняется
следующими словами герцога Леви, приводимыми Могра: «Главной
причиной его несчастий не' была, как то можно было предположить, ни
пламенная любовь к свободе, ни экзальтированность республиканских
воззрений . . . Одним словом, он слишком легкомысленно поверил воз-
можности повторения времен Лиги* и Фронды 8 , когда вельможи
могли безнаказанно проявлять свое недовольство. Это-то н погубило
его».

Но если, ввиду всего сказанного, Лозэна далеко нельзя считать
самым полным и -самым блестящим представителем конца 18-го века,
то он все-таки представляет собою замечательную и, по-своему, весьма
симпатичную фигуру. Могра не ошибался, когда думал , что изобра-
жение его полной треволнений жизни до известной степени воскресит
перед нами все высшее французское общество, беспощадно и безвоз-
вратно разрушенное революционной бурей. Французская аристократия
того времени может служить интересным образчиком класса, находя-
щегося в упадке и быстрыми шагами приближающегося к своей по-
гибели. Западно-европейское дворянство вызвано было к жизни исто-
рической необходимостью общественного разделения труда. В луч-
шую пору своего существования оно было правящим и военным со-
словием. Из этой его общественной службы выросли все его привиле-
гии, которые первоначально не противоречили никакой справедливости,
так как являлись единственным возможным в то время способом эко-
номического обеспечения класса, по самому роду своей общественной
службы не могущего принять непосредственное участие в обществен-
ном производстве. По мере того как развитие общественных произво-
дительных сил выдвигало новые общественные нужды, удавлетворить
которые могла тогда лишь абсолютная монархия, и по мере того как с
упрочением этой монархии росла бюрократия и постоянная армия,
исчезал и исторический смысл существования дворянского сословия.
Оно делалось все более и более бесполезным сословием, годным лишь
на то, чтобы блистать в залах Версаля и других королевских резиден-
ций. Сообразно с этим и привилегии его становились невыгодными для
существующего общества и вредными для его дальнейшего обществен-
ного прогресса. Тогда и началось то оппозиционное движение некогда
совершенно безответного третьего сословия, на почве которого воз-
никли новаторские стремления восемнадцатого века в области фило-
софии, политики, литературы и искусства. Пока дело не дошло до от-
мены отживших свое время учреждений, образованная часть дворян-
ства не только не восставала против этих новаторских стремлений, но
даже сочувствовала им, — совершенно так, как сочувствовало когда-

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ Г. МОГРА

то образованное духовенство Италии языческому духу Возрождения.
Это явление очень интересно с точки зрения психологии классов: оно
заслуживало бы подробного рассмотрения. Напомним хоть то, что в
18 веке французская аристократия — как светская, так и духовная —
очень скептически относилась к религии 9 . В ней быстро распростра-
нился деизм и даже атеизм. «Однако и наиболее неверующие продол-
жают видеть в религиозности признак хорошего тона, — говорит
Могра, — а главное — полезную узду для низших классов... Поэтому-
то скептическое и атеистическое общество сохраняет религиозную об-
рядность и навязывает народу те самые верования, над которыми
смеется. Оно ходит к обедне, причащаетоя, призывает священника к
одру умирающих; в некоторые особо торжественные дни церкви бы-
вают переполнены; в празник тела Господня и другие большие
праздники кардиналы, епископы, сановники в лентах,, члены судебного,
ведомства в красных мантиях, все представители государственного
управления теснятся вокруг святых даров; кортеж отличается величай-
шей торжественностью; пушки отдают салют, войска — военные по-
чести, все присутствующие набожно опускаются на колени. Все испол-
няют религиозные обязанности, но сколько атеистов среди этих яко-
бы верующих». Когда впоследствии это же самое общество рукопле-
скало бедным вандейским крестьянам, восставшим на защиту религии,
то оно, конечно, руководствовалось соображениями, с религией неимею-
щими ничего общего. Замечательно, что один из самых даровитых и
блестящих представителей французской аристократии, Шатобриан ”,
в своем «Сёпіе би Отзііапізте» “, защищал христианскую религию
главным образом с эстетической точки зрения. Всякий искренно
верующий человек увидел бы в такой защите простое кощунство.

«В бога уже не верят»: но так как влечение к чудесному и сверх’есте-
ственному присуще человеческой природе — говорит Могра — то
верят в Месмера 12 , в Калиостро 18 , в волшебство, верят гадальщицам
и боятся пятницы, тяжелого дня» (стр. 9). В другом месте он уди-
вляется: «Никто не веровал уже в бога, но все уверовали в Калиостро»
и рассказывает, как его герой Лозэн, вместе с герцогом Шартрским 14
и другими светскими львами, занимался вызыванием дьявола и тому
подобными нелепостями (стр. 402 и след.). Но что же показывает такое
настроение высшего парижского общества? То, что это общество еще
не доросло до трезвого философского взгляда на природу, но что в
то же время его уже не могла удовлетворять та совокупность верова-
ний, которая сложилась в средние века на гораздо более низкой стадии
общественного развития. Оставляя в стороне вопрос о том, как от-
носится вера в чудесное к человеческой природе, можно с уверен-
ностью сказать, что одной этой веры совершенно недостаточно для
господства в данной среде данной системы догматов. Для такого гос-
подства нужно известное общественное настроение, обусловли-
ваемое известными общественными отношениями. Во Франции
прошлого века старые верования рушились именно потому, что все
более и более расшатывались старые общественные отношения.

В настоящее время высшее Французское общество тоже охотно раз-
влекается всякого рода чертовщиной. Оно тоже состоит из декаден-
тов 15 ; оно тоже доживает последние дни. Ввиду этого можно спро-
сить: насколько оно лучше или хуже французского аристократического
•общества конца прошлого века? Могра также задается таким во-
просом, хотя и по другим соображениям: «Действительно ли это бес-
печное, утонченное и жизнерадостное общество было хуже нашего? —
спрашивает он. — Не увидим ли мы, в трагические моменты револю-

Г; В. ПЛЕХАНОВ

ции, этих самых легкомысленных царедворцев,. этих изнеженных жен-
щин, то утопающих в удовольствиях, то подвергающихся истерии, не
увидим ли мы их стоически переносящими разорение, нищету, тюрем-
ное заключение? Не всходили ли они на эшафот с улыбкой на устах,
без крика, без слез, без жалоб?» На этот вопрос ответить не трудно:
декадент-аристократ, как челов'еческий тип, несравненно выше дека-
дента-буржуа, у декадента-аристократа остается некоторая традиция
рыцарства, между тем как у декадента-буржуа нет ничего, кроме не-
насытной утробы. Если типичным представителем склонившегося к
упадку высшего французского общества можно считать герцога Лозэ-
на, то типичными представителями нынешнего буржуазного общества
во Франции являются персонажи вроде мопассановского Веі аті 16 . Но
об этом излишне распространяться. Историческая миссия буржуазии
заключалась вовсе не в культивировании рыцарских характеров, а в
том высоком развитии общественных производи-
тельных сил, без которых цивилизованное челове-
чество навсегда застряло бы в болоте застоя, не-
смотря на самые восхитительные «формулы прогресса» 1Т .

Перевод книги Могра не то, чтобы плох, но и не хорош. Местами он
совсем не удачен. Вот, например, прочтите эти строки: «Пожалуйста,
моя милая, [не воображайте, что под Каким бы то ни было предлогом
и какой бы оборот вы ни давали делу, мы ни за" что на свете не при-
мем услуги чрез посредство маршальши. Я предпочла бы всякие муки
позору быть обязанной человеку, которого презираешь. Вспомните,
что оказывать услуги друзьям гіужно, только соображаясь с их вку-
сами, и что вернейший друг не простил бы услуги, купленной] ценою
чести» 18 . Не воображайте, что мы не примем, — зна-
чит: мы непременно примем. На самом же деле это должно
означать совершенно обратное: не примем ни в. коем случае. На
стр. 503 мы читаем: «Однако Бирон [повиновался в силу привычки к
воинскому повиновению, однако же нисколько не обманывая себя от-
носительно ожидавшей его участи»] 1в . Неужели нельзя было избежать
таких описок? Кроме того, переводчик или — должно быть — пере-
водчики различно пишут одни и те же имена: в некоторых местах книги
мы имеем дело с г-жами Диллон, Дюдеффан и с кавалером Делилем,
а в других эти лица превращаются в г-ж дю-Деффан и Дильон, в кава-
лера де л’Иля. Это неудобно. Неудобно также писать Бурбонне, Гемене,
Лозен, когда произносить нужно: Бурбоннэ, Геменэ, Лозэн и т. д. Об
английских именах и названиях мы уже не говорим, принца Уэльского
переводчики называют принцем Валлийским, а Глостер — Глоче-
стером.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 «Аббат Галиани», «Юность г-жи д’Эпинэ», «Последние годы г-жи д’Эпинэ»,
«Интимная жизнь Вольтера в Отрадном И Фернэ», «Вольтер и Руссо».

2 Руссо Жан Жак (1712 — 1778) — французский мыслитель, выступивший про-
тив условностей цивилизации за возврат к первобытному естественному состоянию
людей. Современному государству он противопоставлял идеальное государство,
образованное путем общественного договора, добровольно заключенного между
собой равноправными гражданами, где коллективная воля стала бы на место ин-
дивидуальной. Руссо был иедеологом мелкой буржуазии, противопоставлявшим себя
всей феодальной монархической системе, буржуазному материализму и «просве-
тительству». Учение Руссо оказало огромное влияние на деятелей французской
революции.

8 Этой фразе в рукописи предшествует другая, зачеркнутая очевидно по цен-
зурным соображениям: «его до сих пор приводят в содрогание «ужасы революции».
• 4 В рукописи вместо сословия — класса.

РЕЦЕНЗИЯ НА КНИГУ Г. МОГРА

'Сегюр Филипп Анри (1724—1801) — маркиз, с 1780 по 1787 г. был воен-
ным министром.

6 Герцог Орлеанский (1747 — 1793) — Филипп Эгалите — получил это
прозвище за свои гражданские добродетели. В великую революцию примкнул к
республике, боролся с королевской властью, сидел в Конвенте на скамьях монтань-
яров. Пользовался огромной популярностью среди парижского населения, но это
не спасло его от гильотины после измены генерала Дюмурье, в которой был заме-
шан его сын.

7 Лига — организация католической партии, основанная герцогом де-Гизом
во Франции в 1576 г. Ее официальной задачей была защита католической рели-
гии против кальвинистов, на деле же она стремилась к свержению Генриха IV и
возведению главарей Лиги, Гизов, на трон Франции.

8 Фронда — обозначение целого ряда противоправительственных дворянских
смут, имевших место во Франции в 1648 — 1652 г. Аристократический характер это-
го движения, разорительность его для большинства населения, слишком большая
роль в нем личных интересов и личной вражды привели к тому, что «Фронда»
осталась в памяти народа окруженной презрением и насмешками. Сейчас этим
словом обозначается движение революционное только по внешности, по существу
же пустое и несерьезное.

8 Здесь в рукописи зачеркнута фраза: «Тэн рассказывает, что когда одного па-
рижского священника спросили, религиозны ли на самом деле епископы, он после
некоторого размышления ответил: «Возможно, что между ними еще есть четыре
или пять человек, еще не утративших веры».

“Шатобриан Франсуа Рене (1768 — 1848) — французский писатель и
реакционный политический деятель. В его творчестве, воспевающем одиноких
гордых, непонятых «толпой» «аристократов духа», — характерные для дегради-
рующего класса пессимизм, мистицизм, апология реакционной католической перкви.

11 Дух христианства.

17 Месмер — врач второй половины XVIII і
«животного магнетизма». Метод Месмера
представлял собой зародыш совремеи- .
ного научного лечения гипнозом, но был
использован шарлатанами и обманщика-
ми, как нечто таинственное и чудесное.

15 Калиостро Джузеппе Баль-
за м о (1743 — 1795) — знаменитый аван-
тюрист, выдававший себя в разных госу-
дарствах за графа, алхимика и чародея и
имевший шумный успех в арисюкратиче-
ских салонах накануне великой револю- . ■ 1 ' ■

ции. . 1 .

14 Герцог Шартрский — титул г'.*;'™

Филиппа Эгалите, герцога Орлеанского. фЩ-'
до революции (см. прим. (>). •. * г

18 Декадентство (упадочничсст. /• . ..

во) — литературное течение, возникшее !Г У

во Франции в 80-х годах XIX века (Бод- Ьѵ ’’у( у'

лер, Верлен. Маллармэ и др.). Являясь • * - .л? 7.
протестом против буржуазного самодо- і.
вольства и ограниченности, декадентство с (V
свидетельсі воАло в то же время о бос- »•• ' -л/ •

силии буржуазной интеллигенции найти
выход из обострившихся классовых про- ,

тиворечий. . . .-у’-..

10 «Милый друг» — роман Мопассана,
в котором изображается блестящая карь- ' . - ,

ера бездарного молодого человека, трап- ' • ■

плином для которой послужила умная и -М

ловкая женщина.

17 На этом заканчивается статья в «Но-
вом слове». Конец рецензии печатается

18 Чяклшчрннпр к скобках нитиоѵется ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ ЭКЗЕМПЛЯРА КНИГИ
заключенное в скооках цитируется М0ГРА испещренного пометками

по рецензируемой книге Могра. Плеханова

19 То же самое. Экземпляр книги хранится в Доме Плеханова

’•

"С

, лечивший болезни посредством

і:нъ

74 г. В. ПЛЕХАНОВ

[КОНСПЕКТ РЕФЕРАТА «ФРАНЦУЗСКАЯ ДРАМАТИЧЕ-
СКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ФРАНЦУЗСКАЯ ЖИВОПИСЬ»]

Предлагаемый конспект реферата, найденный в бумагах Плеханова, соответ-
ствует статье Плеханова «Французская драматическая литература и французская
живописи XVIII века с точки зрения социологии». Реферат этот, занявший два ве-
чера, повидимому, предшествовал, как и все рефераты Плеханова, написанию
статьи, опубликованной в московском журнале «Правда» в 1905 г., и с известной
степенью вероятности может быть датирован тем же годом. Однако мысли,
развитые в нем, занимали Плеханова с давних пор. Уже в статье «Волынский.
Русские критики», напечатанной в 1897 г. в журнале «НЪвое слово», Плеханов
затрагивает вопрос о ходе развития французской живописи XVIII века и довольно
подробно останавливается на школах Бушэ и Давида. Но гораздо подробнее эти
мысли развиты в его новонайденной статье «Об экономическом факторе», на-
писанной в конце 1897 — начале 1898 г. и впервые опубликованной в журнале
«Литература и искусство» 1930 г., кн. 2 и 3 — 4 и в другой редакции в журнале
«Под знаменем марксизма» 1931 г., кн. 4—5. Здесь мы находим ряд мыслей и
цитат, которые почти без изменения вошли в предлагаемый нами конспект (см. осо-
бенно место о Шено, помещенное нами в примечаниях). Это об’ясняется тем,
что статья «Об экономическом факторе» осталась ненапечатанной, и Плеханов
использовал все эти места для своего реферата, а затем и для статьи «Француз-
ская драматическая литература».

В заголовке под словом «Конспект» находятся слова: «2-й вечер. Первая поло-
вина». Это об’ясняет, почему конспект начинается со слов: «Трагедия — 17 в.»:
очевидно, эти слова являются ссылкой на тему и содержание первого вечера.
Затем Плеханов сразу переходит к мещанской драме XVIII века, что в статье
соответствует стр. 100 четырнадцатого тома собрания сочинений. Начиная отсюда,
мы находим между статьей и конспектом строгое соответствие, которое нарушается
местами лишь некоторым перемещением материала. Лишь немногие места кон-
спекта : остались неиспользованными и не нашли своего отражения в статье. Сюда
относятся несколько строк об английских драматургах конца XVII и начала
XVIII вв., выписки из книги Геттнера об искусстве XVIII века, которые мы находим
уже в статье «Об экономическом факторе»; упоминание о Фрагонаре, указанная
нами выписка из Шено, а также строки, где проводится аналогия между взгля-
дом на искусство в революционную эпоху и взглядом на него наших просветите-
лей.

Но важнейшее отличие конспекта от статьи — в его заключительной части. Здесь
Плеханов поднимает вопрос об искусстве для искусства и намечает ряд мыслей,
на, которых останавливается подробно уже только в своей следующей статье об
искусстве «Искусство и общественная жизнь», написанной значительно позднее —
в 1912 году.

Конспект написан на 11 листках тетрадочного формата, исписанных с одной сто-
роны и пронумерованных отдельно для каждой половины вечера. Исключение
представляют выводы: они написаны на обеих сторонах листка, не имеющего ни-
какой нумерации. Выписки сделаны на отдельных листках, с точным указанием
страниц, к которым относятся. Мы приводим их в подстрочных примечаниях.

ФРАНЦУЗСКАЯ ДРАМАТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА И ФРАНЦУЗ-
СКАЯ ЖИВОПИСЬ

КОНСПЕКТ

2-й ВЕЧЕР. 1-я ПОЛОВИНА

Трагедия 17 в. [В] 18-м веке появляется мещанская драма (1е бгате
Ьоиг^еоіз), иначе называемая слезливой комедией (сотёбіе Іагтоуап(е).
Это смешанный род, нечто среднее между комедией и трагедией. От-

КОНСПЕКТ РЕФЕРАТА .ФРАНЦУЗСКАЯ ДРАМАТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА» 75

куда взялся этот литературный §епге \ Послушаем, что говорят исто-
рики? Брюнетьер 2 . Выписка *. Итак, по словам Брюнетьера, мещан-
ская трагедия создана появлением на исторической сцене Франции
третьего сословия, буржуазии, которая отсутствовала в 17 веке, чек
деятельный элемент в развитии общественного сознания. Это очень
интересн[ая] и поучительная точка зрения. Остановимся на ней.

Брюнетьер говорит: буржуазия не могла помириться с вечным изо-
бражением на сцене одних только императоров и королей. Так ли это?
Постараемся ознакомиться с психологией сторонников сіи бгаше Ьоиг-
§еоіз. Бомаршэ 1 . Выписка**. Тут протест против выбора дей-
ствующих лиц; но у него же слышится и протест против выбора
героев из греко-римского мира. На этом тоже стоит остановиться.

Подражание древности в эпоху Возрождения — реакция против ста-
рого феодализма с его идеологиями. Это увлечение из эпохи Ренес-
•санса перешло и в век Людовика XIV. Тут было подражание не респу-
бликанскому веку Перикла, а монархическому веку Августа. Век Людо-
вика XIV охотно сравнивался с золотым веком Августа. Когда буржуа-
зия восстала против абсолютной сословной монархии, она начала
очень скептично относиться к выбору сюжетов из древнего мира. Тот
же Бомаршэ. Выписка ***. В мещанской драме— герой тогдашний
буржуа, подобно тому, как и в современной драме и комедии. Родо-
начальник мещанской драмы — Нивель д е-л я Ш о с с э *. Около
1750 г. она кажется установившимся §епг’ом Дидсро 7 : «Бе 01$ паіигеі»,
1757, «Рёге бе ІатіІІе», 1758 г. Он требует изображения не характе-
ров, а положений, и именно общественных положений.
Ему возражали: что такое 1е пё§осіаШ еп зоі? Бе щ§е еп зоі? №ез<: оп раз
оЫідё бе боппег а Іа ргоіезэіоп Іе зирроіі би сагасіёге ? 8 . Но дело в том, что
речь шла бы не о щ§е еп зоі, а о тогдашнем і и § е, не о пё^осіаШ еп зоі,
а о тогдашнем негоцианте. Замены стихов прозой. Мораль:
реакция дворянской распущенности нравов.

♦Мещанская драма. Брюнетьер. Со времени краха, постигшего банк
• Лау 8 , — чтобы не заходить дальше — аристократия с каждым днем теряет почву
под ногами. Она как будто торопится сделать все, что только может сделать
данный класс для того, чтобы дискредитироваться... Но в особенности она разо-
ряется, а буржуазия, третье сословие обогащается и, приобретая все боль-
ше и больше значения, приобретает также сознание своих прав. Существующее
неравенство возмущает ее теперь более, чем когда-либо прежде. Злоупотребления
кажутся ей теперь более несносными, чем раньше. Как выразился впоследствии
один поэт, в сердцах зародилась ненависть одновременно с жа-
ждой справедливости. Возможно ли, чтобы, располагая таким средством
пропаганды и влияния, каким служит театр, буржуазия не воспользовалась им?
Чтобы она не приняла всерьез, не взглянула с трагической точки зрения на те
неравенства, которые только забавляли автора комедии «Воиг^еоі® й® п *<ІЬотте»
и «Оеог§е5 Бапбт» А больше всего, возможно ли было, чтобы эта, уже тор-
жествующая буржуазия помирилась с постоянным представлением на сцене импе-
раторов и королей и чтобы она, если можно так выразиться, не воспользовалась
своими сбережениями для того, чтобы заказать свой портрет?

** Бошаршэ. Заметить о комедии. Он восстает против того, что трагедия
берет своих действующих лиц лишь между королями. Он иронически восклицает:
Изображать людей третьего сословия в несчастий! Рі боне! Их следует лишь осмеи-
вать. Смешные граждане и несчастные короли — вот весь театр, возможный у нас.
ЬеИге кит Іа егііщие бц «ВагЬіег бе Зёѵіііе». Тут протест против выбора действующих
лиц. Но у него...

*** Бомаршэ. Какое дело мне, мирному гражданину монархического государства
XVIII в., до революций, происходивших в Греции или в Риме? Может ли серьезно
заинтересовать меня смерть какого-нибудь пелопонесского тирана или принесение
в жертву в Авлиде молодой дочери государя? (Намек на Ифигению в Авлиде Ра-
сина.) Во всем этом нет для меня ничего поучительного, я не могу извлечь из
: этого для себя никакого полезного нравоучения («Еззаі киг Іе §епге бгатаііфіе
:.$ёгіеих». Оеиѵгез, І>.

В. ПЛЕХАНОВ

Создание аристократии, трагедия господствовала безраздельно и*
неоспоримо, пока безраздельно и неоспоримо господствовала аристо-
кратия (в пределах, отведенных ей сословной монархией, которая*
сама есть результат борьбы классов, см. А и §. ТЪіеггу. Еззаі зиг ГЫ-
зіоіге би Тіегз ёШ ®. Но в XVIII в[еке], говоря словами Маркса, произ-
водительные силы приходят в противоречие с производственными от-
ношениями. Эпоха революционного] освободит[ельного] движения*
буржуазии. Это отражается в литературе появлением нового литера-
турного жанра: мещанской драмы, которая есть, по выражению Брю-
нетьера, портрет, списываемый буржуазией с самой себя.

Проверим это. Мещанская драма занесена во Францию из Ан-
глии. При каких условиях развилась она там?

Реставрация в Англии. Страшная, беспримерная распущен-
ность дворянства. Она отразилась также и на театре (комедия). В бур-
жуазии является реакция против этой распущенности. Она тоже отра-
жается на театре. Сигнал этому движению в театральной области был
дан Блэкмором, автором драмы «Ргіпсе АпНиг» (1695) 10 . Комедия
становится «достойной христиан». Буржуазия проповедует
свою мораль (ТЪе сопзсіоиз Іоѵегз 11 против дуэли). СоПу ЗіЬЪег:
Сагеіезз НизЬапд 12 . Ь і 1 1 о 13 , М о о г е 14 и другие. Французская
буржуазия взяла то, что соответствовало ее положению.

Моя точка зрения подтверждается целым рядом исследований. На-
пример: Негшапп Неііпег: СезсЬісЫе бег ІгапгбзізсЬеп БШегаШг
іт асМгеНпІеп баЬгНипбегІ. ВгаипзсЬхѵещ, 1881 15 . Выписка*. Взглянем
на живопись. Я спросил, какое отношение имеет живопись Бушэ 18 к
средствам производства? Посмотрим, чьи и какие именно вкусы выра-
жало оно. И посмотрим опять, что говорили раньше нас исследовате-
ли, которых нельзя заподозрить в марксизме. Гонкур 1Т . Выписк а**.
Я скажу от себя: этого мало; в ней масса кокетства, предназначен-
ного для действия на изношенных, пресыщенных удовольствиями
людей. «Элегантная вульгарность» — Бушэ. Рга§опагб 18 . Это было ис-
кусство отживавшего, дичавшего, как говорит Геттнер, дворянства. Дви-

* Геттнер об искусстве 18-го века.

Внутренний смысл того времени может быть всецело выражен следующими сло-
вами: Дворянство разоряется и дичает; буржуазия крепнет и приобретает неслы-
ханные до тех пор силу и значение (8. 66). Рядом с развращенным дворянством
неожиданно является полная молодых сил буржуазия, действия и требования ко-
торой с каждым днем становятся важнее и неотразимее *5. 72). Расцвет этого тре-
тьего сословия в корне подрывает старое государство (т. е. сословную монархию
с преобладанием аристократии). Существующее право и существующая государ-
ственная форма не имеют смысла в глазах этой вновь возникшей силы и потому
возникает революционная теория в области права и политики.

III глава «общественные противоречия».

Буржуазия, которая до тех пор фигурировала в искусстве разве только как пред-
мет насмешек и глумления со стороны придворного общества, борется за свое-
равноправие в сфере поэтического изображения и завоевывает его. Благодаря
этому расширяется как содержание Искусства, так и его формы (58. 97 — 98).
Противоречия и борьба того времени отражаются поэтому с осязательнейшею
ясностью в толстых романах и в комедиях. Если значение всего важного обще-
ственного движения того времени выражается в том, что дворянство падает, а;
среднее сословие приобретает большее значение и пользуется большим уважением,
то и в литературе выражается то же самое. 5. 9).

** Гонкур о Бушэ.

Когда век Людовика XIV сменился веком Людовика XV... идеал искусства от
величественного перешел к приятному. Повсюду распространяется утонченность,
элегантности и тонкость чувственного наслаждения (р. р. 135—136). Тогда-то являет-
ся Бушэ. Чувственное наслаждение — - идеал Бушэ; в этсм вся душа его живописи-
(145). Венера, о которой мечтает и которую рисует Бушэ, — чисто физическая;
Венера (145).

КОНСПЕКТ РЕФЕРАТА «ФРАНЦУЗСКАЯ ДРАМАТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА» 77

жение третьего сословия выразилось в реакции против этой школы.
Дидеро громит Бушэ в своих Заіопз 19 . И посмотрите, как громит он
его. Выписка*. Он противопоставляет Бушэ Греза 21 (хвалит Ь’ас-
согсіёе йи ѵі11а§е 22 ). Грез — мой живописец: он первый дога-
дался, что надо сделать искусство нравственным. Картины Греза —
это та же слезливая комедия (например — «Ь’ассопЗёе сіи ѵі11а§е>).

Итак, живопись Бушэ — это искусство отживавшего дворянства; жи-
вопись Греза — искусство, выдвинутое буржуазной реакцией против
дворянской испорченности. С этой точки зрения мы, может быть, пой-
мем и живопись Давида 23 . Посмотрим. Конец.

2-й ВЕЧЕР. 2-я ПОЛОВИНА

Слезливая комедия и жанр вроде жанра Греза были только первы-
ми шагами буржуазии. Тут она является пока еще только добро-
детельной и сантиментальной. Еще шаг — и она стано-
вится революционной. Раз явились в ее среде революционные
стремления, необходимо должно было явиться и сочувствие к рево-
люционерам других стран и веков и подражание им. Самые яркие при-
меры героического самоотвержения для блага родины давала тогда
античная литература. И вот передовые люди третьего сословия увле-
каются античной литературой с этой стороны. Увлечение Плутархом
(Ма<3[ате] Ролан 24 ). После этого неудивительно, что Давид рисует
Брута, казнившего своих сыновей за измену республике. [Удивитель-
но — официальный заказ. Раз’яснено Эрнестом Шэн о. Выпи-
ска 25 . Д’Анживиллье был увлечен напором общественного мнения,
а направление общественного мнения определилось тогдашними] об-
щественными отношениями, которые в свою очередь созданы были
развитием экономики, производительных сил Франции. Опять Ш э н о **
Переворот огромный: от «маленьких развратных сатиров»
до Брута переход не мал. Он об’ясняется только борьбою классов. Но
не только выбор картин, изменилось отношение художника к своему
делу. Манерность старой школы и слащавость и вычурность Ван Лоо 2 *.
Реакция: суровая простота. Образчиков опять стали искать в древно-
сти. Преобладающее искусство классической] древности — скульптура
(картины не дошли). У Давида — прекрасно нарисованная статуя, и он
гордится этим. Потом упрекали Давида: мало воображения. Он резо-
нер в искусстве. Но ведь это-то и нужно было тогда. Этого требовал
еще Дидеро в своих Баіопз. Тут искусство на службе у
общественной идеи. Этого же требовали наши просветители.
Картины Давида — сЬеіз-й’оеиѵге (1е Яегіё гёриЫісаіпе 2Т . Во время ре-

* Дидеро о Бушэ (из Заіопя).

«У него извращение вкуса, колорита, композиции, характеров, выражения, рисунка
шаг за шагом шло за развращением нравов». 1765. По мнению Дидеро, Бушэ пере-
стал быть художником «и в это-то время его делают реіпіге аи гоі» 20. Особенно
нападает Дидеро на амуров Бушэ, и характерна точка зрения, с которой он
на них смотрит: «Во всей этой многочисленной толпе детей нет ни одного, кото-
рый годился бы для действительной жизни, например, для того, чтобы учить свой
урок, читать, писать или мять коноплю... Одно время он любил изображать деву-
шек. Каковы же были эти девушки? Изящные представительницы полусвета. Его
ангелы — маленькие развратные сатиры». 1765.

** Эрнест Шэн о.

«Давид точно отражал национальное чувство, которое, рукоплеская его картинам,
рукоплескало своему собственному изображению. Он писал тех самых героев,
которых публика брала себе за образец; восторгаясь его картинами, она укрепля-
ла свое собственное восторженное отношение к этим героям. Отсюда та легкость,
с которой совершился в искусстве переворот, подобный перевороту, который про-
исходил тогда в нравах в в общественном строе».

Г. В. ПЛЕХАНОВ

78 '

волюции. Тут еще более развивается склонность к тенденциозному
искусству. Тот же Давид, в своем раппорте Конвенту, об Академии, ко-
торую третировали тогда как цех, говорит («Ьа зосіёіё гёриЫісаіпе») *.
В 1793 г.жюри для присуждения премий. Флерио: Выписка **. Моды.
Костюм. Греческий костюм в ходу, Р и д и к ю л ь (К е іі с и 1 а) 28 . Вы-
воды. Искусство для искусства. Теорию искусства для искусства мы
рассматриваем с точки зрения теоретического разума. Мы не говорим,
чем оно должно быть, а чем оно было. Чем же? В эпоху Людовика
XIV — служило общественной идее. В эпоху Бушэ — искусство су-
ществовало для искусства, В эпоху Давида — служит общественной
идее. В эпоху романтизма — опять искусство для искусства. А социа-
листы (напр. сен-симонисты) требуют от искусства служения обще-
ству. Пушкин у нас. Подите прочь. Общее правило: в революционные
эпохи — искусство служит идее. Но мы не говорим искусство дол-
жно быть и т. д. Мы с нашей точки зрения можем удовольство-
ваться анализом. Показывать классовое происхождение данного рода
искусства значит развивать классовое самосознание того класса, ко-
торый, по выражению Маркса, не может выпрямиться, не может поше-
велиться, не пошатнув всего существующего порядка. Великая выгода
нашего положения: мы можем быть совершенно об’ективиы, т. е.
безусловно правдивы, правдивы как натуралисты, и в то же время
наши речи по необходимости должны действовать возбуждающим
образом на всех тех, кто угнетен существующим порядком.

Выводы

Кант: бескорыстие; дано для индивида. А для общества
польза.

Искусство есть средство общения между людьми,
а также и средство борьбы между ними. В обществе, раз-
деленном на классы, искусство выражает то, что считается хорошим
и -важным в том или другом классе и вообще все то, что наиболее за-
нимает данный класс в настоящее время (его мысли, вкусы и иллюзии,
как выражается Маркс). Во Франции XVII и XVIII вв. это сознание
того, что важно, не было религиозным (а в XVIII в. оно было да-
же антирелигиозным сознанием). Это сознание, в обществе,
разделенном на классы, чаще всего определяется не непосред-
ственно экономикой, а теми общественными отношениями и нуж-

* Давид об искусстве.

«Все виды искусства только и делали, что льстили гордости и капризам кучки
сибаритов с карманами, полными золота, и цехи (академии) подвергали пресле-
дованию гениальных людей, и вообще всех тех, которые являлись к ним с чистыми
идеями нравственности и философии». Вообще искусство старого режима обви-
нялось в том, что было рабом суеверия и игрушкой в руках сильных мира сего.
Образовалось «Ьа зосіёі гёриЫісаіпе без агіз»; его цель: заставить искус-
ство служить добродетели, т. е. республиканской добродетели.

** Ріеигіо и Гассенфрац об искусстве (в жюри).

Сожалеет, что барельефы, представленные для соискания премий, не проникнуты
тем духом, который внушает великие принципы революции. Да и вообще, что за
люди эти господа, занимающиеся скульптурой в то время, когда их братья про-
ливают кровь за отечество? По моему мнению, не«надо премий!» Гебер согла-
шается с ним. Гассенфрац прибавляет: «я буду говорить откровенно: по-
моему талант артиста — в его сердце, а не в руке; то, что может быть усвоено
рукою, есть сравнительно неважная вещь». На замечание некоего Ыеѵеи, что надо
же обращать внимание и на искусство руки (заметьте, речь идет о скульпту-
р е), Гассенфрац горячо отвечает: гражданин Ыеѵеи, искусство руки — ничто; не
надо основывать своих суждений на ловкости рук». Решено премий по искусству
не давать. Во время прений о живописи тот же Гассенфрац опять говорит, что
лучшие живописцы — те, которые дерутся на границе.

КОНСПЕКТ РЕФЕРАТА ФРАНЦУЗСКАЯ ДРАМАТИЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУГА» 79

дами, которые развились на почве существующих экономических от-
ношений. Когда искусство выражает тенденции восходящего и
потому революционного класса, оно есть важное средство в борьбе
этого класса за свое существование, важное орудие прогресса (школа
Давида до революции).

Когда оно выражает тен-
денции падающего клас-
са, оно не облегчает его
борьбы за существова-
ние, но просто развлека-
ет его в его праздности.

Расцветает золотой век
апогея.

Вопрос — искус-
ств о л и д л я искус-
ства? Рассмотрим.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Род, жанр.

1 Брюнетьер Ферди-
нанд (1849—1906) — фран-
цузский критик, автор ряда
работ по истории и теории
литературы. В своих работах
Брюнетьер придерживался
эволюционного метода иссле-
дования, который применял к
отдельным видам художест-
венной литературы. Его ос-
новные работы — об эволю-
ции литературных жанров.

Последующая выписка взята
из его книги «Ье$ ёро 9 чез йи
ІЬеЗіге Ігапдаіз» (Эпохи фран-
цузского театра).

5 Лау (Ло) Джон (1671 —

1729) — шотландский эконо-
мист и финансист, с 1708 і.
поселившийся в Париже. В
1716 г. французское пра-
вительство, под давлением
финансового кризиса, приняло предложенный Ло проект реорганизации кредит-
ного дела и разрешило ему устройство «Генерального банка» с правом выпуска
банковых билетов. В 1718 г. банк этот стал государственным. Эмиссия приняла
огромные размеры. В 1720 г. в результате ее наступило полное обесценение банк-
нот, повлекшее за собой крах и разорение широких слоев населения.

* Автор комедий «Коигдеоіз - §епіШіотте» (Мещанин в дворянстве) и «Оеогдез
Оапйіп» (Жорж Данден) — Мольер.

0 Бомарше Пьер Огюстен (1732 — 1799) — французский драматург и пам-
флетист предреволюционной эпохи, выразитель боевых настроений «третьего со-
словия».

0 Н и в е л ь-д е-л я-Ш оссэ Пьер Клод (1691 — 1754) — французский драма-
тург; о нем примечание на стр. 66.

7 Дидро Дени (1713 — 1784) — знаменитый философ-материалист и писатель
французской буржуазии предреволюционной эпохи. Основатель «Энциклопедии».
Крупнейший теоретик и один из создателей буржуазной драмы во Франции.

8 Что такое купец сам по себе? Судья сам по себе? Не следует ли дать в под-
крепление профессии характер?

"Тьерри Огюстен. Опыт истории третьего сословия.

10 Блэк мор Ричард (1650 — 1729) — автор обширных теологических и поэти-
ческих произведений. В 1695 г. написал поэму в 10 песнях «Принц Артур», в преди-
словии к которой нападал на распущенность современной ему комедии. У Пле-
ханова «Принц Артур» ошибочно назван драмой.

Г. В. ПЛЕХАНОВ

11 «ТЬе сопзсіоиз Іоѵегз» (Сознательные любовники) — комедия известного
английского писателя Ричарда Стиля (1672 — 1729), стремившегося в своих коме-
диях отрешиться от непристойностей драматургов эпохи реставрации и заменить
их морализированием.

12 Сиббер Колли (1671 — 1757) — автор ряда пьес социального характера, из
которых особенно известна комедия «Сагеіезз НизЪаші» (Беспечный муж).

’ 13 Лилло Джордж (1693 — 1739) — английский драматург, первый перенесший

на сцену трагику простой мещанской жизни. Наиболее известна его трагедия
«Джон Барнуэлл или Лондонский купец».

14 Мур Эдуард (1712 — 1757) — поэт и драматург, автор буржуазной траге-
дии «Игрок», до сих, пор еще удержавшейся на английской сцене.

1В . Геттнер Германн. История французской литературы восемнадцатого сто-
летия. Брауншвейг. 1881.

“ Бушэ Франсуа (1703 — 1770) — французский живописец, автор ряда кар-
тин, полных эротики и отличающихся грацией и изяществом, но поверхностных
и манерных.

17 Гонкуры братья Эдмон (1822 — 1896) и Ж ю л ь (1830 — 1870) — французские
писатели, выдвинувшие в противовес «демократическому» натуралистическому ро-
ману Золя и др. теорию «документированного» романа о «высшем свете». Импрес-
сионизм, эстетизм, изощренность, психологическая замкнутость их творчества ха-
рактеризует его как искусство рантьерской аристократии. Ими написаны так же
этюды о живописи «Искусство ХѴШ века» (1856 — 1865 гг., три тома), откуда и
взята последующая выписка, приводимая Плехановым.

18 Фрагонар Ж а н-0 норе (1734 — 1806) — французский живописец и гравер,
ученик Бушэ.

“ «Заіопз» (Салоны) — критические заметки Дидро о произведениях искусства,
появлявшихся на периодических выставках в Париже («салонах»).

20 .Придворный живописец.

21 Грез Жан-Батист (1725 — 1805) — французский живописец, автор картин,
проникнутых духом буржуазной морали.

22 «Деревенская невеста» — картина Греза, сюжетом которой служит подписа-
ние брачного контракта.

23 Давид Жан Луи (1748—1825) — французский живописец эпохи Великой
французской революции и империи, глава классической школы во Франции.
В эпоху революции Давид был якобинцем и писал картины на революционные
события или прославляющие республиканские доблести. В эпоху империи Давид—
придворный живописец Наполеона. С Давида началось возрождение французского
искусства, дошедшего до крайней степени манерности.

Ролан Манон Жанна (1754 — 1793) — политическая деятельница Великой
французской революции, жирондистка. Оставила интересные мемуары, которые
и имеет здесь в виду Г. В. Плеханов.

" Плеханов имеет в виду книгу Егпезі СЬезпеаи, «Без сЬе{$ сГёсоІе» Рагіз. 1883.
Книга эта имеется в библиотеке Плеханова с его отметками. На стр. 10 отчерк-
нуто карандашом несколько строк, которые, как видно из дальнейшего текста, и
должны были явиться той выпиской, о которой упоминается здесь. Приводим ее.

«В последние годы царствования Людовика XVI всеобщее увлечение древними
республиками вызвало в официальном мире живой интерес к художественному
воспроизведению — в пластике, живописи и литературе — подвигов греческих и
особенно римских героев. Уступая этому направлению французского вкуса, госпо-
дин д’Анживиллье, директор всех королевских зданий, поручил Давиду нарисовать
две картины, окончательно упрочившие его репутацию: «Клятва Горациев» и
«Ликторы, приносящие Бруту тело его сына».

Все это место, заключенное нами в квадратные скобки (от слова «Удивительно»
до слова «тогдашними») Плехановым зачеркнуто. Этим и об’ясняется отсутствие
в конспекте выписки. Мы берем перевод ее из статьи Плеханова «Об экономическом
факторе», где она приводится целиком. Последующая выписка взята из той же
книги СЬезпеаи, «СЬеІз сГёсоІе».

23 Ван Лоо, Карл (1705 — 1765) — голландский художник, работавший во
Франции. Работал одновременно с Бушэ во внешне сходном стиле, но отличался
большей серьезностью замысла и исполнения. Историческая ценность его работ
для XVIII в. весьма значительна.

27 Шедевры республиканской гордости.

“ Сеточка. . „ . ,

«ИСКУССТВО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МАТЕРИАЛИСТ. ОБ'ЯСНЕНИЯ ИСТОРИИ» 81

[КОНСПЕКТ РЕФЕРАТА «ИСКУССТВО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБ'ЯСНЕНИЯ ИСТОРИИ»]

Предлагаемый конспект есть один из многочисленных неопубликованных кон-
спектов Плеханова по искусству. Значительная часть этих конспектов, подобно
настоящему, относится к вопросам искусства первобытных народов и находится в
тесной связи с статьями Плеханова о первобытном искусстве, известными под за-
главием «Писем без адреса». Но опубликованные «Письма без адреса» не исчер-
пывают всего написанного Плехановым на эту тему. 8 его архиве имеются руко-
писи, подобранные из разрозненных листов, которые являются частью вариантами
опубликованных «Писем без адреса», частью их продолжением. Соответственно с
этим и некоторые конспекты плехановских лекций по первобытному искусству
находятся в связи с этими, еще не опубликованными материалами. К таковым
принадлежит и печатаемый ниже конспект.

Установить с точностью дату его написания не представляется возможным. Пле-
ханов начинает интересоваться вопросами искусства с материалистической точки
зрения уже в конце 90-х, начале 900-х гг., несмотря на то, что в этот период он
был еще поглощен борьбой с бернштейнианством. «Письма без адреса» печата-
лись в 1899 — 900 гг. В 1905 г. Плеханов снова возвращается к вопросам искусства,
но уже у цивилизованных народов. Последняя его теоретическая статья об ис-
кусстве относится к 1912 г. За этот долгий период Плеханов неоднократно читал
лекции об искусстве в Париже, в Женеве и других городах. Отсутствие более по-
дробных сведений лишает нас возможности точной датировки настоящего кон-
спекта. Единственное предположение, которое тут можно высказать с некоторым
вероятием, — это что он относится скорей всего к началу 900-х гг., так как именно
в это время Плеханов работал над статьями о первобытном искусстве. Такое
предположение подтверждается и перепиской с Р. М. Плехановой, из которой
видно, что в 1904 г. после Брюссельской международной конференции Плеханов
прочел ряд лекций по первобытному искусству в русских колониях Брюсселя,
Льежа и Парижа. В одном из писем, датированных 22 февраля 1904 г., он про-
сит Р. М. выслать ему в Париж некоторые книги по первобытному искусству.
Конечно, этот цикл лекций не был единственным.

Рукопись, с которой печатается настоящий конспект, представляет собой авто-
граф, состоящий из 6 листов, исписанных с обеих сторон.

ИСКУССТВО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО
ОБ'ЯСНЕНИЯ ИСТОРИИ

Лекция I

Возможный упрек, Я социаль-демократ, но именно потому — чело-
век: человек есмь и ничто человеческое мне не чуждо. А для того, кто
не чужд ничего человеч[еского]^ вопросы теории, науки, философии
всегда имели и всегда будут иметь огромное значение. А из этих во-
просов так называемая] фило с[о фи я] истории имеет едва лк
не самый захватывающий интерес. Тут теория чрезвычайно] близко
подходит к практике. Найти скрытые пружины общественного] раз-
вития значит научиться содействовать [ему], значит облегчить себе
работу на пользу людей. Выяснить себе, что надо делать, чтобы сііе
МепзсЬеп ги Ьеззегп игоі хи ЬекеЬгеп V Вот почему фил[ософия] истории
всегда была одной из благороднейших] задач человеч[еского] духа.
Философия истории нашего времени = мат[ериалистическое] об’ясне-

Лктературяое Наследство

Г. В. ПЛЕ

ние истории. Разрабатывать его значит углубить ту теорию, которая
ближе всего подходит к нашей практике. Но тут важнее всего объяс-
нить идеологии. Что политика вытекает из экономики,
это понятнее. А вот об’ясни[те]религии, фил[ософию], искусство. Это
я и попытаюсь сделать. Мне чужды всякие претензии, но мне хочется
посмотреть, есть ли в современной науке мат[ериал], дающий воз-
можность об’яснить искусство с точки зрения исторического] мате-
риализма.

Терминология. Что такое искусство ?

I. Белинский 2 .

II. Исторический] материализм] «все об’ясняет посредством эконо-
мии». А все об’яснять посредством экономии значит думать, что люди
всегда руководствуются эгоистическим расчетом. Это пустяки. При-
меры. Дикари с их коммунизмом. Тут надо об’яснить, каким образом
их экономическая] деятельность и разные свойства этой деятельности
развили этот альтруизм и вообще разные чувства. Значит мы н е о т-
рицаем этих чувств. То же самое и вообще с психологией.
Мы не отрицаем, что есть известные психологические законы. Но мы
спрашиваем, каковы были те исторические условия, под влиянием ко-
торых действие психологических] законов привело к возникновению,
положим, буржуазной драмы в Англии и Франции? Или школы Бушэ
при Люд[овике] XV? И мы говорим: в последнем счете эти причины
коренятся вэкономии. Тут такая последовательность:

1) Экономия,

2) Общественный строй,

3) Общая психология среды,

4) Идеологии на основе этой психологии: частные случаи данного
психологического состояния. Мы увидим, что это осложняется н е о д-
нородностью среды. Классы и их борьба* Но именно потому,
что усложняется, возьмем общество без классов 1 .

1) Самые низшие ид известных нам: 1) бушмены; 2) австра-
лийцы; 3) негритосы Филиппинских островов; 4) миНкопы
Андаманских; 5) огнеземельцы; 6) малорослые Племена централь-
ной Африки; 7) жители полярных стран* Это так называемые охот- 1
ничьиплемена.

2) Ископаемый человек, те племена, которые жили в средней Евро-
пе, когда в ней водился северный олень.

Собирание готовых даров природы=низшая ступень — Заттеіѵоік
(Панков) 4 .

Но их мы незнаем.

Психология. Предварительное] замечание насчет Д а р в и н а.
Его теория полового подбора. Возражения Уоллеса 5 .

Можно ли говорить об искусстве этих племен? Очень можно. Надо
сказать, что эти племена отличаются большой любовью -ч- как бы вы
думали; к чему? К живописи, а иные к скульптуре. Музеи
бушменов и австралийцев. Изделия эскимосов в британском музее. Из-
делия древне-каменйого периода. Географические карты.
Очень любят рисовать. Фон-Ден-Штейнен говорит, что бразильские ин-
дейцы, сопровождавшие его в его путешествии по центральной] Бра-
зилии, останавливаясь на привале, на берегу рекй, любили чертить на
песке изображения рыб. Мало того, тот же фон-ден-ІИтейнен говорит,
что однажды он нашел на песке, на берегу, изображение одной поро-

«ИСКУССТВО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МАТЕРИАЛИСТ. ОВЯСНЕНИЯ ИСТОРИИ Ь':і

ды рыбы; он приказал закинуть в воду сеть и оказалось, что в реке
водится много рыбы именно этой породы. Это — указание, давае-
мое одним рыболовом другому. Рисование здесь еще не искусство; оно
преследует утилитарную цель. Это орудие в борьбе за существо-
вание, средство производства. Охотник бродит; ему нужно средство
сообщения; он научается рисовать предметы и даже к а р-
т ы. Выписка из Иохельсона®. Кроме того он изощряет свои
органы чувств — - он наблюдает нравы животных, все их
движения (танцы). Отсюда способность рисовать. Австралийские
дети, попадающие в английские школы, поражают своих учителей
искусством рисования].

ЗАРИСОВКИ И ЗАМЕТКИ ПЛЕХАНОВА В ЗАПИСНОЙ КНИЖКЕ ПРИ ПОСЕЩЕНИИ
ИМ МУЗЕЯ I! КРВОТ5ЫТНОЙ КУЛЬТУРЫ В СЕН-ЖЕРМЕНСКОМ ПРЕДМЕСТЬЕ Р> ПАРИЖЕ

А раз нужда заставляет дикаря учиться рисовать, раз развивается
эта его художественная способность, у него возникает потребность
у п р а ж пять эту способность. Отсюда бескорыстное твор-
чество — художественная деятельность. Что это так, показывает вот
что. Охотники изображают охотнее всего сцены охоты, или тех ж и-
вотных, на которых они охотятся. Растения изображаются
до последней степени редко. Замечание Гроссе 7 . Возражение Ма-
ри л л ь е. Мой ответ Мариллье *. Какие животные чаще всего изоб-
ражаются? Те, которые играют наибольшую роль в жизни дикаря.

То же и с украшениями, орнаментикой. Геометри-
ческие изображения на оружии и на щитах дикарей. Ка-
кое прежде придавали значение этим линиям? Они изображают ш к у-
р ы животных ".

Г. В. ПЛЕХАНОВ

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Улучшить и переделать людей.

3 Плеханов имеет в виду следующее определение Белинского, приводимое им
ш одном из. неопубликованных конспектов об искусстве: «Искусство — особый род
.духовной деятельности, предмет ее — истина».

3 В одном из неопубликованных конспектов об искусстве Плеханов снова воз-
вращается к этой мысли:

«Исторический материализм. Выписка из Энгельса, развитие научного
социализма, стр. 25-ая *. Пояснения. Взгляд Сен-Симона на греческий быт **.
Теперь, как об’яснить явления интерес[ующей] нас области. Пример: поэзия,
драма, буржуазная трагедия, ее судьба — довольно сложная. Как об’яснить ее?
Другой пример: живопись: школа Буша, школа Давида. Как об’яс-
нить это тем, «как и что производится и как обмениваются продукты». „Ніс Шіосіоз,
Ыс заііа" ***. Художественная деятельность — одна из самых отдаленных от
экономии. Тем интереснее.

Чтобы об’яснить — надо помнить, что тут это об'яснение дается собственно в
последнем счете. Тут вот что:

| 1) состояние производительных сил,

2) экономия,

Ср. Ратцеля *"*"**. / 3) социальный строй,

4) психология,

' 5) идеологии.

Значит вы считаетесь с психологией? Ну, еще бы неті Речь идет не о том,
чтобы отрицать психологию, а о том, чтобы об’яснить психологиче-
ское развитие. Альтернатива: или психологическая] природа неизменна,
или она изменяется. В обоих случаях она не об’ясняет истории искусства.
Примеры.

Подражание, 17-й век во Франции: Воиг^еоі? §епШйоште **** ***** ♦, эпоха рево-
люции — противоположность. Почему? Объясняется состоянием самой буржуазии.
Уже этот пример показывает важное значение борьбы классов.

Мы рассмотрим, во-первых, такое состояние общества, где нет классов; второе —
где существуют классы и их борьба...».

* «Материалистическое понимание истории зиждется на том положении, что
производство и обмен продуктов служат основанием всякого общественного строя;
что в каждом историческом обществе распределение продуктов, а с ним и обра-
зование классов или сословий, зависит от того, как и что производится этим
обществом и каким способом обмениваются произведенные продукты. Отсюда
следует, что коренных причин социальных перемен и политических переворотов
нужно искать не в головах людей, не в более или менее ясном понимании ими
вечной истины и справедливости, а в изменении способов производства и обмена;
другими словами — не в философии, а в экономии данной эпохи».

** Сен-Симон считал, что у греков «религиозная система послужила основанием
политической системы... Эта последняя была создана по образцу первой». Сама
же религиозная система, по его мнению, вытекала из совокупности их научных
понятий, из их научной системы мира (см. Плеханов «Письма без адреса». Письмо
первое. Соч., т. XIV, стр. 3).

***«3десь Родос, здесь и прыгни». В Двух баснях Эзопа говорится о хвастуне,
который ссылался на свидетелей, что он однажды в Родосе совершил замеча-
тельный прыжок; на это ему ответили: «зачем свидетели, когда это верно. Вот тебе
Родос, здесь и прыгни».

**** По всей вероятности Плеханов имел в виду следующие высказывания
Ратцеля, заимствованные из его книги „Ѵо1кегкипс1е“. Ьеіргі§, 1887, т. I, стр. 17, и
переведенные им на отдельном листе, найденном среди его многочисленных вы-
писок по вопросам о первобытном искусстве:

«Ратцель,

(Материальная] культура предшествует духовной).

Сумма культурных приобретений каждой ступени развития каждого народа
составляется из приобретений духовных и материальных. Они полу-
чаются не одинаковыми средствами и не одновременно. В основе духовного куль-
турного имущества лежит материальное... Поэтому каждый вопрос, относящийся
к происхождению культуры, сводится к следующему вопросу: Что содействует
развитию материальных основ культуры?»

***** Мещанин во дворянстве.

.ИСКУССТВО С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ МАТЕРИАЛИСТ. ОБЯСНЕНИЯ ИСТОРИИ» 85

4 Плеханов имеет здесь в виду сле-
дующее место из статьи НеІІшиШ’а
Рапскоѵѵ'а и „2еіІ$сЬгі(1 сіег ОезеІІзсНаІІ
іііг Егбкипбе ги Вегііп" (Журнал этно-
графического общества в Берлине),
т. XXX, № 3. стр. 1Н2:

„Баз Загпшеіѵоік ипб пісМ баз ба-
йегѵоік шйззе бапасЬ ан бет ипіегеп
Епбе еіпег ѵігІзсНаЯІісЬеп Зіиіепіеііег
без МепзскЬеіІ зіеНеп". (Собирающие
племена, а не охотничьи, должны
стоять на нижней ступени хозяйствен-
ной лестницы человечества.)

* Приводим выписку из Уоллеса,
приложенную к одному из неопубли-
кованных конспектов Плеханова об
искусстве:

„ѴѴаПасе. Ье Оагѵіп

II т’а Іои)оигз зетЫё ^ие ееііе
іііёогіе пе герозаіі зиг аисипе ргеиѵе,
еі ^и’еI^е ёіаіі аиззі Юиі а Іаіі іпабё-
циаіе аих Іаііз. р. 369.

У птиц: необходимость высижи-
вания яиц (р. 372).

Репбаш ееііе орёгаііоп . еііез зоні
ехрозёез а Іа ѵпе е( а Гаііадие бе

и&дд'к к/и > 0/ ф п

Яіфъсіг'? %

'Яут /ЪйігиЪ V ^

пошЪгеих еппетіз, талгеигз б’оеиіз еі
б’оізеаих: И езі доп с б’нпе і трог Іа псе

СТРАНИЦА ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО КОН-
СПЕКТА ПЛЕХАНОВА «ИСКУССТВО»

О подлинника, хранящегося в Доме Плеханова!

б’оізеаих; і) езі бопс бті
ѵііаіе яи'еііез зоіепі ргоіёцёез' раг Іа
соиіеиг бапз Іоиіез Іез рагііез бе Іеиг
согрз яиі зопі еп ѵие репбапі І’іпси-
Ьаііоп. р. 372.

Есть зависимость между 1е тобе бе пібііісаііоп еі Іа соиіеиг бе ІетеІІез. р. 375.

... Ібп зигріиз б‘ёпег#іе ѵііаіе ргобиізапі ипе сгоіззапсе апогтаіе без рагііез би 1ё§и-
тепі ой аЬопбаіет І’асііоп тизсиіаіге еі Гасііоп пегѵеизе ... 1е бёѵеіор -етепі сопіііш
бе сез ассеззоігез еп зега 1е гёзиііаі раг I асііоп огбіпаіге бе Іа зёіесііоп паіигеііе, еп соп-
зегѵапі Іез іпбіѵібиз Іез ріиз заіпз еі Іез ріиз ѵ ^олгеих, еі аиззі раг І’асііоп зеіесііѵе бе-
іа Іиііе зехиеііе еп боппапі Іез ріиз Іогіз еі Іез ^.іиз ёпегдщиез роиг рёгез а Іа §ёпёга-
ііоп зиіѵапіе. р. 395.

І.'ё1а1а{>е без ріитез зега 1е гёзиііаі без тётез саизез яиі опі атепё Іеиг ргобисііоп ...
І/ёІаіа{»е міез ріитез, сотте Іеиг ехізіепсе тёше, беѵепапііа ргіпсіраіе іпбісаііоп ехіегпе
бе Іа тагигііё еі бе Іа ѵі^иеиг би тёіе. еі, раг сопзё^иеп^, аШГегаіІ пёсеззаігетепі Іа
ІетеІІе. Nоиз п'аѵопз бопс аисипе гаізоп[аІігіЬиег)ё ееііе сі аисипе
без ётоііопз езІНёІічиез я и 1 е х с і I е п I с Ь е г пои: Іез Ьеаиіёз бе Іа
іогте, бе Іа соиіеиг о и • б и беззіпбе сез ріитез; ои без §ой1з езіііёіічиез
тоіпз ѵгаізетЫаЫез епсоге яиі Іиі Іегаіепі сіюізіг зоп сотра§поп еп гаізоп бе біііё-
гепсез бе бёіаіі бапз Іез Іогтез, Іез соиіеигз ои іез беззіпз. р. ЗЙй“.

I переводе:

Уоллес. Дарвинизм

Мне всегда казалось, что эта теория абсолютно бездоказательна и что она
совершенно не соответствует фактам — стр. 369.

У птиц: необходимость высиживания яиц (стр. 372). Во время этой операции они
находятся на виду и под угрозой нападения многочисленных врагов — пожира-
телей яиц и птиц; поэтому, жизненной необходимостью для них является защитная
окраска всех частей тела, находящихся на виду во время высиживания (стр. 372).

Есть зависимость между способом устройства гнезд и окраской самок (стр. 375).

...Избыток жизненной энергии вызывает ненормальный рост тех частей оперения»
в которых изобилует мускульная и нервная энергия... результатом этого является
непрерывное развитие этих частей, что происходит путем естественного отбора,
сохраняющего наиболее сильные и здоровые особи, и также путем полового
подбора, делающего самых сильных и энергичных отцами следующего поколе-
ния (стр. 395).

Выставление напоказ перьев, как и самое их существование, становясь главным
внешним показателем силы и зрелости самца, неизбежно должно привлекать к
себе самку. Таким образом у нас нет никаких оснований (при-

Г. В. П Л Е X А Н О

КС

писывать] последней какие бы то ни было эстетические
эмоции, подобные тем, что у нас возбуждает красота фор-
мы, окраски, рисунка этих перьев или же, что еще менее правдопо-
добно, эстетические вкусы, заставляющие ее выбирать себе самца в силу незна-
чительных отличий в форме, окраске или рисунке его оперения.

“ Плеханов вероятно имеет здесь в виду следующее место из брошюры Иохель-
■сона: «По рекам Ясачной и Коркодону, Древний и современный юкагирский быт
и письмена», П., 1898 г.:

«Полагают, что средство для передачи друг другу своих мыслей, кроме как
устной речью, которой можно пользоваться лишь в непосредственных- сношениях,
было найдено первобытными народами после развития языка. Мне кажется, что
зачатки письменного и звукового выражения мыслей и чувств могли зародиться
одновременно. Даже в животном мире 'мы видим зародыши письмен. След ведет
волка к оленю. Последний своими ногами сообщает первому о том, что он прошел
и по какому направлению пошел. В жизни первобытного охотника то, что живот-
ные пиіПут своими ногами, имело важное значение, и след мог быть прототипом
пйсьма... Таким Образом след мог служить образцом для употребления сознатель-
ных знаков при сношении людей на расстоянии. Но знаки эти вначале были про-
стым изображением выражаемого ими предмета или понятия, и точность изобра-
жения была тесно сйязана с искусством».

Место это находится на стр. 33—34 имеющегося в плехановской библиотеке
экземпляра брошюры Иохельсона. Оно заключено Плехановым в скобки. Мы опу-
скаем еще одно отмеченное Плехановым место, где Иохельсон развивает те же
мысли более детально.

7 Плеханов имеет в виду по всей вероятности место из книги Гроссе „Оіе АпІап§е
бег Кип8І. РгеіЪиг§, 1894“, приводимое им в первом из опубликованных «Писем
без адреса»:

«Мотивы орнаментики, заимствуемые охотничьими племенами из природы, со-
стоят исключительно из животных и человеческих форм; они выбирают, стало
быть, именно те явления, которые имеют для них наибольший практический инте-
рес. Собирание растений,* которое, конечно, тоже необходимо для него, перво-
бытный охотник предоставляет, как занятие низшего рода, женщине, и сам вовсе
не интересуется ими. Этим об’ясняется то, что в его Орнаментике мы не встре-
чаем даже и следа растительных мотивов, так богато развившихся в декоративном
искусстве цивилизованных народов. В действительности, переход от животных
орнаментов к растительным является символом величайшего прогресса в истории
культуры — перехода от охотничьего быта к земледельческому».

8 Мариллье (Магііііег) Леон 1 1 «42-1901 ), французский ученый, профессор психо-
логии и этики в Севрской высшей школе. В буржуазной науке считался авторитетом
в вопросах истории и психологии религии первобытных народов. Основными трудами
Мариллье являются монография „Ьа аигѵіѵапсе бе Тёте еі Гібёе бе ]П8Іісе сйег 1е8 реиріеэ
поп сіѵіІі8ё8“ (Р. 1884) и обработка книги А. Ьап8’а.„МуІйе8, сиігеа еі геЫ§іоп8“ (Р. 1896).
Кроме того Мариллье поместил много статей в редактировавшимся им (совместно
с Кеѵі11е‘ем) журнале „Кеѵие бе ГНЫпіге без Ре1І^1оп8“. Одну из этих статей — „Ьа ріасе
би Іоіёшівпіе бале Гёѵоіиііоп ге1і§іеи8е“ (КНК. 1897, № 36, стр. 208-243) Плеханов и имеет
здесь вероятно в виду. Выписки из статьи и возражения на нее Плеханова разыскать
не удалось.

9 Наименее изученной частью архива Плеханова, находящегося в Доме Плеха-
нова, являются его записные книжки и тетрадки с выписками из разных изданий.

В записных книжках Плеханова имеется громадный материал, рисующий его
взгляды на различные философские, литературные и искусствоведческие события
различных эпох. Так, например, сохранилась записная книжка, заполненная его
рисунками и записями о впечатлениях от Музея первобытной культуры в Сен-Жер-
менском предместье в Париже (два листка этой записной книжки воспроизведены
на 83 странице). Не мало записных книжек наполнены различными литературными
замыслами Плеханова, в частности, несколько книжек посвящены различным его
записям о Белинском (два листка из этой книжки воспроизведены на 113 стра-
нице).

Тетради с выписками Плеханова из различных источников напоминают по свое-
му внешнему виду знаменитые философские тетради Ленина: рядом с выписками
из источников имеются различные замечания самого Плеханова по поводу того
или иного отрывка.

Изучение и опубликование всего этого фонда записных книжек и тетрадей с вы-
писками — общее число их доходит до 170 — несомненно будет иметь большое
значение в изучении Литературного наследства Плеханова.

ОТРЫВОК КРИТИЧЕСКОЙ СТАТЬИ О ДРАМЕ ЗУДЕРМАНА

[ОТРЫВОК КРИТИЧЕСКОЙ СТАТЬИ О ДРАМЕ
ЗУДЕРМАНА «СРЕДИ ЦВЕТОВ»]

Найденный среди рукописей Плеханова отрывок критической статьи о драме
Зудермана «Среди цветов», к сожалению, обрывается в самом начале и не дает
возможности предугадать замысел автора. Некоторый свет в этом отношении
проливают заметки и отметки Плеханова на имеющемся в его библиотеке экзем-
пляре книги Зудермана „Оав ВІиіпепЬооІ" («Среди цветов»). Среди многочисленных
заметок особенно обращают на себя внимание те, где против отчеркнутых мест
имеется слово «мораль»; таких мест больше всего к относятся они к речам самых
различных персонажей. Несколько раз повторяются такие заметки, как «Ницше»,

Экземпляр книги храшпѵн в Доме Плеханова

,,1)еЬегшеп$с1і“- (сверхчеловек). ..ѴѴіІІе" (воля), .личность" и т. д. Все это позволяет
предположить, что Плеханов имел в виду в своей статье выявить мораль той
общественной группы, которую рисует Зудерман, и особенно подчеркнуть отра-
жение в ней ницшеанских влияний.

В полном согласии с этим предположением находятся и те высказывания Пле-
ханова о драме Зудермана, которые мы встречаем в его статьях „Мііііагізшіі*
шіІііап8“ (1903 г.) и «Искусство и общественная жизнь» (1912 г.). В обеих статьях
Плеханов цитирует одно и то же место из драмы Зудермана.

«У Зудермана в его очень интересной пьесе „Олк В1шпепЬооі“, — пишет он в
статье «Искусство и общественная жизнь», — баронесса Эрффлинген говорит
своей дочери Тэе в первой сцене второго действия; «Люди нашего разряда су-
ществуют затем, чтобы из вещей этого мира создавать что-то вроде веселой па-
норамы, которая проходит перед нами, или, вернее, кажется проходящей. Потому
что на самом-то деле в движении находимся мы. Это несомненно. И при этом нам
не надо никакого балласта». Этими словами как нельзя лучше обозначена жиз-
ненная цель людей того разряда, к которому принадлежит г-жа Эрффлинген,
людей, которые с полнейшим убеждением могут повторить слова Баррэса: «Един-
ственная реальность, это — наше я». (Собр. соч., т. XIV, стр. 168).

В статье „МіШагіктиз тііііапз 1 ' он комментирует то же место следующим об-
разом: «Другими словами, это значит, что люди, вроде этой блестящей баронессы,
которая, кстати сказать, происходила из самого буржуазного рода, должны
воспитать себя так, чтобы на все совершающееся в мире смотреть исключительно
с точки зрения своих личных, более или менее приятных переживаний» (Собр. соч.,
т. XVII, стр. 20).

Как мы видим, Плеханов возвращался к драме Зудермана в таких различных по
своей теме статьях, как «Искусство и общественная жизнь» и ,.Мі1і!агіьтиз гаіШапз"-
именно в связи с вопросом об индивидуалистической морали буржуазии.

Из задуманной столь интересно статьи в архиве сохранилось только пять листков,
видимо вырванных из тетради, исписанных с одной стороны чернилами рукой
Плеханова, ,с многочисленными поправками.

Приводим фотографические снимки наиболее характерных заметок Плеханова
на книге Зудермана 4 .

«СРЕДИ ЦВЕТОВ»

Насколько мне известно, драма Зудермана «Среди цветов» не обра-
тила на себя большого внимания критики, а между тем она чрезвычай-
но интересна в некоторых отношениях. И именно потому, что она
чрезвычайно интересна, мне хочется поговорить о ней с читателем.

С точки зрения драматического действия главным действующим ли-
цом является в ней жена некоего Леопольда Бреземана, Раффаэла,
выданная замуж для спасения фирмы «Гойер и Вендрат», находив-
шейся на краю банкротства. Леопольд Бреземан — человек по своему
весьма хороший. Он плохо скроен* но крепко сшит. В нем нет ни следа
светской элегантности, но в нем очень много простоватой и, можно
сказать, даже дубоватой энергии. И эта дубоватая, но огромная энер-
гия целиком посвящается им на защиту интересов фирмы Гойер и
Вендрат. Он так поглощен делами фирмы, что ему решительно не-
когда заниматься своей женой. Ее внутренний мир остается для него
совершенно неизвестным. Он совсем не понимает того, что происхо-
дит в душе его Раффаэлы. А она бьется над неразрешимой задачей:
полюбить уважаемого, но нелюбимого человека. Она стремится к точ-
ному исполнению того, что она считает своим долгом. Но силы стали
слабеть с тех пор, как перед ней появилось искушение в лице «охот-
ника на львов» доктора фон-Шверте. Ей нужна поддержка, а под-
держки нет ни откуда. Она просит мужа уехать с нею куда-нибудь по-
дальше, но мужу нельзя отлучиться из Берлина, — где происходит зна-
чительная часть действия, — да и не понимает он, зачем это > нужно.
Желание его жены представляется ему пустым капризом светской
женщины. По этому поводу у него происходит характерный разговор
с нею.

Раффаэла. Леопольд, у меня к тебе большая, большая просьба.

Бреземан. Ну, так говори скорее, мое дитя!

Раффаэла. Уедем куда-нибудь отсюда.

Бреземан. Уехать? Зачем? Куда?

Раффаэла (с тоской). Леопольд, ты не знаешь, что во мне про-
исходит. Ты мне нужен. Мне нужно уединение.

Бреземан (смеясь). Это значит, я должен ехать — ха-ха-ха! Абба-
ция, Канны, вилл^ Иджеа, Каир. Таково ваше уединение. Ты это хочешь
сказать?

Раффаэла. Все равно. Туда, где я могла бы прилепиться к тебе,
склонить свою голову на твое плечо. Ничего не видеть. Ничего не
слышать. Ни о чем не думать.

ОТРЫВОК КРИТИЧЕСКОЙ ОТДТЬИ О ДРАМЕ ЗУДЕРЫАНА

СТРАНИЦЫ 72 И 73 ЭКЗЕМПЛЯРА НЕМЕЦКОГО ИЗДАНИЯ ДРАМЫ ЗУДЕРМАНА «СРЕДИ
ЦВЕТОВ-., ИСПЕЩРЕННОГО ПОМЕТКАМИ ПЛЕХАНОВА

ІЗреземан (озабоченный). Это было бы хорошо (обнимает ее,
гладит по щеке и целует). До свиданья.

Раффаэла (бросается вслед за ним). Леопольд! (Бреземан ухо-
дит).

Леопольд ничего не понял. А кроме него и не откуда было ждать
поддержки. Мать Раффаэлы.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Одновременно с личным архивом Г. В. Плеханова в 1928 году в Ленинград была
перевезена век сохранившаяся до наших дней его библиотека. Большая часть
книг этой библиотеки хранит следы работы Плеханова над ними, — они испе-
щрены различными его пометками, отчеркиваниями, замечаниями на полях, не-
редко являющимися довольно пространными (см., например, здесь воспроизве-
денное на стр. 103 одно его замечание на втором томе русского издания сочи :
пений Ибсена).

В основном все книги с пометками Плеханова можно разделить на две кате-
гории. К одной относятся книги, пометки на которых были использованы им
в его работах, т. е. получили развитие и были завершены в виде конспектов,
рецензий, статей, исследований... В комментариях к настоящей публикации плеха-
новских материалов и в качестве иллюстраций к ним приведены несколько подоб-
ных книг, пометки на которых легли в основу работ Плеханова. Здесь мы на-
ходим книги Лэнсона (см. стр. 54 настоящего тома), Могра (стр. 68 и 73) Шэно
(стр. 80), Ибсена (стр. 100 и 101), Герцена (стр. 107), Белинского (стр. 115). Ос-
новные замечания Плеханова, имеющиеся на этих книгах, были использованы
им в различных работах, но тем не менее внимательное изучение этих пометок
делает возможным уточнение и дополнение отдельных его взглядов.

Но имеются и такие книжные пометки Плеханова, которые он не развил в
своих работах. Такого рода пометки приобретают нередко значение первоис-
точника в изучении литературного наследства Плеханова, так как дают возмож-
ность восстанавливать целые замыслы его ненаписанных работ. Так, сюда нужно
отнести его пометки на экземпляре немецкого издания драмы Зудермана «Среди
цветов»; их изучение, несомненно, даст возможность реконструировать замысел
его критического разбора, от которого сохранилось только приводимое здесь
начало.

В одном из ближайших номеров «Литературного наследства» будут опублико-
ваны пометки Плеханова на произведениях Расина, Корнеля, Вольтера, Пшибы-
шевского («Нолю заріепв»), на книгах Лафарга, на четырех выпусках учебника
Смирновского «История русской словесности» и др.

Г. В. ПЛЕХАНОВ

[ПЛАН РАЗБОРА 'ДРАМЫ ЛЕОНИДА АНДРЕЕВА
«ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА ]

План разбора драмы Леонида Андреева «Жизнь Человека» представляет собой
первую стадию работы Плеханова над указанной темой, работы, которая осталась
незавершенной. Вообще Плеханов не затрагивает творчества Андреева в своих
статьях. Даже в статье «Искусство и общественная жизнь» имя Андреева совершен-
но не фигурирует. Повидимому Плеханов не любил и не слишком высоко ценил
творчество Л. Андреева. Это видно хотя бы из следующей фразы печатаемого
конспекта: «Он не гений, он талант (о «Человеке»), да и Андреев тоже». Тем не
менее публикуемая нами краткая схема разбора андреевской драмы не является
случайным эпизодом в творчестве Плеханова, но сплетена с ним самым тесным
образом.

Печатаемый план относится к 1907 — 1908 г„ когда вышла пьеса «Жизнь Чело-
века», опубликованная впервые 'в литературно-художественном альманахе «Ши-
повник». Повидимому Плеханов писал под непосредственным впечатлением, вско-
ре после прочтения пьесы. В 1908 г., в четвертом альманахе «Шиповник» Андреев
опубликовал второй вариант последнего действия драмы, под заглавием «Смерть
Человека». В этом варианте действие переносится из кабака в дом Человека и
вместо «пьяйиц» там фигурируют «наследники», Если бы ' Плеханов писал свой
план позднее 1908 г., он без сомнения отметил бы это изменение. Косвенное под-
тверждение этой датировки мы находим также в упоминаемом в 4-й картине
имени Деннерта. Сссылка на книгу Деннерта „Эіе ШеИапзсЬаишщ без шобегпеп
Па(игІог8сЬег8“, . не имеющую прямого отношения к теме плехановского плана,
об’ясняется тем, что Плеханов читал ее именно в это время. Книга Деннерта, ис-
пещрена чрезвычайно интересными пометками Плеханова, имеющими тесную
связь с его статьями об эмпириокритиках. Она вышла в 1907 г., т. е. в том году,
когда Плеханов готовился к бою против новых философских уклонов от диалек-
тического материализма и против различных попыток реабилитировать религию
при помощи марксизма. Именно в эту борьбу и вплетается небольшим звеном
печатаемая нами работа.

Весь план, несмотря на его краткость, пронизан одной идеей, все выписанные
из драмы Андреева места, все замечания Плеханова сводятся к протесту против
упадочничества и индивидуализма. Это горячий протест борца, против веры в
слепые силы, управляющие жизнью человека, веры в его обреченность, против
бессмысленного и одинокого вызова, бросаемого «Человеком» слепому бесстраст-
ному року во имя сознательного и планомерного вмешательства в жизнь и ак-
тивной борьбы.

План разбора «Жизни Человека» написан рукой Плеханова, размашистым, по-
черком на 3 больших листах, из которых исписаны 4 страницы.

ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА

Пролог ‘

Вся жизнь человека с темным началом и темным концом (7).

Жестокая судьба (8).

Слепое неведение (8). Круг железного предначертания (8).

Умрет человек, придя из ночи (8).

Люди — обреченные смерти (9).

Быстротечная жизнь человека (9).

1-я картина

Старухи (их 5), взятые на прокат у Метерлинка \

Зачем они рожают?

» ■» умирают?

ЛЛАН РАЗБОРА ДРАМЫ «ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА»

Старухи жестоки, они говорят: вот она кричит; разве вам мало это-
го? (12)

Как одинок всегда крик человека! (12)

«Здесь чувствуется смерть».

/ и/иги/ьъ

с»А* ^

ьЦ#* - йгры?с*ии/

Аь/у киг»л^

/**

14 Ѵ^я^) у .

40ол (

4Ьбфуу <*у*7*** Лу* гх гх ,

^!у і&ич ио**е> у/&/

г-Ь^ХЛИ, к'рі/ЛЪ Я»

ПЪ* &*гр> См*?#? / Г

(/у&Я-Л&л & сы^и/^У7 ■ ■ ' ,,

І* 61 АЛ- ^ШХу'/^/уГ? С/&

' іМуЛ/іфѵі /%/ /

Старухи постоянно Смеются — СаІ^епЬитог Л
Животные легче живут (15) ср. собаку 3 .
Родственники — символ пошлости.

Пример: их разговор о квартире (21).

: л е

нов

2- я картина

Соседи? почему они добрые? и почему родственники хуже их? со-
седи также поэтичны (25).

Рег сйе? 4 ср. 26:

29. Счастье приходит к человеку неведомо и также уходит (29).

31. Много хороших людей, а человек может умереть с голоду.

34. П е е р Г ю н т 5 .

34. Он вызывает на бой Его. Как? В одиночку. В одиночку его не
победишь.

Бог — злой недруг человека (35) 6 .

36. Пеер Гюнт 7 .

36. Во 2-й картине масса поэтических картин.

37. От книг теплая тишина, тут масса поэзии... индивидуа-
лизма.

38. Мечта о славе и н ди видуалистична.

40. Она любит талантливых 'художников. Это именно-
жизнь талантливого художника.

3- я картина

Это именно жизнь талантливого художника. Оттого и публика на
балу так пошла. Жена в рубинах (лай: 45) 8 . В этой пошлости отра-
жается недовольство художника буржуазным обществом ср. рома н-
тиков 9 .

48. Почему друзья хороши? Почему враги злы?

4- я картина

58. О линии — ср. Метерлинка «За стенами дома» 10 .

59. Где справедливое? Он подходит к природе с точки зрения спра-
ведливости. Ср. Дениерта 11 •

60. В молитве матери хороша родинка. В молитве человека ска-
зывается

антропоморфизм 12 . .

Основная ошибка здесь Андреева. .

Он не' гений, он талант.

Да и Андреев тоже.

У него любовь к природе (ср. 65 шуршат камыши). Но и тут инди-
видуализм.

Ср. Биографию Толстого. Развить это 13 .

66. Бранит его. Антропоморфизм.

66-7. Проклятие «безумной судьбе».

Картина 5-я

68. Комната без одного окна.

68. Кабатчик — символ общественности. Итак, 2 симв[ола] : он и ка-
батчик. Анд[реев] занимается] им. А надо бы кабатчик[ом].

69. Сцена как бы из Метерлинка.

70. Мет. 4

71. Лучше ужас, чем жизнь. Рег сЬе? Ибо жизнь тоже ужас.

72. Сцена из Метерлинка.

73. Ѵапііаз ѵапіШшп “.

74. Мет.

76. Мет.

77. Он: тише! почему? 15 .

ПЛАН РАЗБОРА ДРАМЫ ОКИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА

«ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА» — КАРТИНА ЛЕОНИДА АНДРЕЕВА
Г шодлвнвнкя. хранящегося в Институте Новой Русской Литературы

Г. В. И .'1 Е X А НОВ

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Непонятно, почему Плеханов подчеркивает число б. У Андреева оно нигде
не указано и из текста не вытекает'. Вместе с .тем оно не фигурирует и ни в
Одной из тех пьес Метерлинка, из которых Андреев мог «взять напрокат» своих
старух («Слепые», «Принцесса Мален», «Сестра Беатриса» и др.).

“ Юмор висельника.

3 Старухи постоянно смеются. Аналогия с собакой. Одна из старух говорит:

«А у меня собака. Я ей каждый день говорю: ты умрешь! — а она осклабляет
зубы и весело вертит хвостом».

4 Почему?

-■ Пеер Понт — герой одноименной драмы Ибсена, тип бесплодного фантазера.
Он полон несовершенных дел и недодуманных мыслей. Проводя здесь аналогию
между Человеком и'Пеером Понтом, Плеханов имеет в виду именно это свойство
уноситься в мир фантазии вместо того, чтобы бороться с реальной жизнью. Чело-
век говорит жене: «Я не позволю тебе плакать. У нас нет ничего, мы бедны, но я
расскажу тебе о том, что у нас будет. Я очарую тебя светлой сказкой, яркими
мечтами обовью я тебя, как розами, моя царица!»

6 У Андреева не бог, а Некто в сером, которому Человек бросает вызов:

«Ты еще не победил, злой недруг человека!»

* На цротяжении длинной сцены Человек фантазирует, рисуя в ярких картинах
свои будущие успехи, богатство и славу.

8 Ремарка Андреева к разговору гостей на балу: «Некоторое время в разных
концах отрывисто, звуком, похожим на лай, повторяют только два эти выражения:
Как. богато! Как пышно!»

“ Для пояснения мысли Плеханова приводим цитату из его статьи «Искусство и
общественная жизнь» (Собр. соч., т. XIV, стр. 128):

*,.,Эти свидетельства достаточно убедительно показывают, что романтики, в
Самом деле, находились в разладе с окружавшим их буржуазным обществом. Прав-,
да, а этом разладе не было' ничего опасного для буржуазных общественных отноше-
ний,,, Новое искусство, которым они так сильно увлекались, было для них убе-
жищем от грязи, скуки и пошлости [буржуазного существования]».

^ Человек, у которого за сценой умирает сын, говорит:

«Посмотри, жена, вот- это я начал чертить, когда наш сын был еще здоров.
Вот на этой динии я остановился и додумал: отдохну, а потом буду продолжать
опять, Посмотри, какая простая и спокойная линия, а на нее страшно взглйнуть:
ведь она может быть последней, которую я провел при жизни сына...».

Это место Плеханов сопоставляет с пьесой Метерлинка „Іпіёгісиг* (в разных
переводах: «За стенами дома», «В доме», «Там, внутри»), © глубине сцены дом,
за его освещенными окнами мирная счастливая семья, не подозревающая о со-
вершившейся уже катастрофе — самоубийстве любимой дочери и сестры. Снару-
жи — люди, знающие о ней, наблюдающие семью через окно и не решающиеся на-
рушить ее мир страшной вестью. Устами «старика» Метерлинк говорит:

«Они ждут ночи около своей лампы так же просто, как и мы ждали бы около
'своей; а между тем я вижу их точно с высоты иного мира, и только оттого, 'что
я знаю маленькую правду, которая им еще неизвестна... Ужаснее их спокойствия
я ничегр не могу себе представить... Они слишком доверчивы к жизни...».

И Плеханов имеет здесь в виду книгу Деннерта, которую он читал в ,это время:
Рг. рЪіІ. Е. Оеппегі. .Піе \ѴеІіаіі5сйайиіі§ бе* шоОеміегі МиіигІогесЬегэ 11 (Миросозерцание
современного естествоиспытателя). Штутгарт. 1907. Из многих отмеченных Пле-
хановым мест этой книги приводим то, которое соответствует, его мысли:

«...можно подумать, что система природы, если' таковая вообще существует,
представляет собой создание духа, который отличается от высоко развитого че-
ловеческого духа тем, что он неизмеримо умнее его, не обладая даже в отдаленг
ной степени его нравственностью. Об этом свидетельствует то, на какой грубый и
упрощенный лад воздается справедливость — если вообще можно сказать, что
она воздается. Если мы сравним ту решительность и суровость, с которой карается
природой каждое преступление против «законов природы» (безразлично, совер-
шено ли оно по простому неведению) с нерешительностью и слабостью, с какой
она относится к преступлениям против «нравственных законов», мы должны будем
почувствовать, что эта система законодательства (если вообще можно ее так
назвать) совершенно отлична от той, которую мог бы придумать ум, обладающий
сколько-нибудь человеческой психикой» (стр. 203).

12 Антропоморфизм в обращении Человека к слепому року «Некто в сером»
-проявляется в олицетворении его, доходящем до такой конкретизации: «Ты ста-
рик, и я ведь тоже старик. Ты скорей меня поймешь...».

13 Плеханов развил эти мысли в статье «Толстой и природа», написанной в 1908 г.

14 Суета сует,

15 У Андреева бесстрастный Некто в сером прерывает шушуканье и пересмеи-
вание старух словами: «Тише! Человек умер!»

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА БРОШЮРЫ ОБ ИБСЕНЕ

95і

[ДЕВЯТАЯ ГЛАВА БРОШЮРЫ ОБ ИБСЕНЕ]

Предлагаемая статья представляет собой IX главу брошюры Г. В. Плеханова
«Генрик Ибсен». Как известно, эта брошюра состоит из 8 глав. В конце 8-й главы
Плеханов обещает впоследствии коснуться «вопроса о том, каким образом ма
стером драмы в современной всемирной литературе мог сделаться представитель
одной из самых неразвитых европейских стран». Это обещание и выполнено Пле-
хановым в IX главе. Сделано это им по просьбе Каутского, при переводе статьи
об Ибсене на немецкий язык для научного органа германской социал-демократий
„Кеие2еИ“ («Новое время»). В письме к Плеханову от 6 мая 1908 г. Каутский пи-,
шет: «Я только что намеревался отдать в печать вашу превосходную статью об
Ибсене в качестве ближайшего приложения, как обратил внимание на .то, что
вы оканчиваете ее обещанием написать еще о причинах ибсеновского успеха у
публики. Появилась ли эта работа? Тогда, пожалуйста, пришлите нам ее поскорее, ■
чтобы мы могли ее опубликовать вместе со статьей об Ибсене». В ответ на это
Плеханов 9 мая 1905 г. пишет: «Вопрос о том, чем об’ясняется большой успех
Ибсена в странах, далеко не являющихся мелкобуржуазными по существу, инте-
ресен сам по себе, но он не требует многих доводов: достаточно главы в 'не-
сколько страниц». И мая 1905 г. Каутский отвечает: «Если прибавление к статье
об Ибсене и будет коротким, оно все же будет очень полезным. Поэтому я вас
прошу о нем — если я могу его получить в течение двух недель». В письме от
16 мая Плеханов выражает свое согласие: «Решено: через НО дней я пришлю вам
новую главу Моей брошюры об Ибсене». А 1 июня он уже сообщает: «Возвра-
щаю вам корректуры моего Ибсена. Перевод мне кажется хорошим» (см. сборник
«Группа Освобождения Труда», № 6, стр. 272—284). Статья Плеханова «Генрик
Ибсен» вместе с IX главой полнилась в приложении к „№ие 2еіГ‘ за 1908 г , от 10 июля.
По-русски эта глава до сих пор нигде не была напечатана., В архиве Плеханова
оказался русский оригинал этой главы. Он представляет собой продиктованную
рукопись с поправками рукой Плеханова. Почти все цитаты из Ибсена и Брандеса
даны в этой рукописи по-немецки (так как глава эта писалась для немецкого из-
дания); мы же даем эти цитаты в русских переводах, которые вводятся в самый
текст статьи.

Рукопись написана в тетради с синей обложкой и заключает в себе 16 листков,
исписанных с одной стороны и пронумерованных арабскими цифрами, ■

(Для переводчика):

Эта новая IX глава начинается непосредственно после
, . слов: «Ведь на это также должна бцть своя

общественная при чин а» (на стр. 64-й русского
текста брошюры, строка 5 и 6 сверху); те же строки, кото- .
рые следуют за указанными словами, должны быть за-
‘ черкнуть) И заменены нижеследующей, рукописью, '

IX .

Какая же причина? Чтобы найти ее, нужно предварительно выяснить
себе социально-психологические условия успеха Ибсена в тех стра-
нах Запада, в которых развитие общественно-экономических отноше-
ний достигло несравненно более высокой ступени, нежели в Сканди-
навии.

Брандес 1 говорит; «Чтобы добиться признания за пределами своей
страны, недостаточно одной силы таланта. Кроме таланта должна еще ,
быть налицо восприимчивость к нему. Среди своих земляков выдаю- ,
щийся ум либо сам медленно создает эту восприимчивость, либо, чут-
ко, прощупывает и испрльзует настроения, .которые, уже, существуют

Л В X А Н О В

,Хм*Л#*/рА*,

ГЕНРИКЪ ИВСЕН'Ь.

> дожрстві иічік 'прошліеДепіл, «го драмы яр. могли і

іучаѣ, если бы опъ облезать колоссально Л силоЯ ІП«
ішровя тэдапг*. Даже и тогда жъ лигъ замѣтно бы
>і присутствіе яѣкотораіх» иеіудожестаяяаго,— «каі

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА РУССКОГО ___,
РАБОТЫ ПЛЕХАНОВА ОБ ИБСЕНЕ
АВТОГРАФОМ

Эьмпилляр хранятся в Музеи Р

ИЗДА1
НЕ О

.НИИ

или назревают. Но Ибсен не мог
создать эту восприимчивость
среди иноязычных кругов, ниче-
го не знавших о нем, и даже там,
где он как будто предчувствовал
что-то назревающее, он вначале
не нашел никакого отклика».

Это совершенно справедливо.
Одного таланта в таких случаях
не бывает достаточно. Жители
средневекового Рима не только
не увлекались художественными
произведениями античного мира,
но подвергали древние статуи
обжиганию для получения из них
известки. А потом настало дру-
гое время, когда римляне и вооб-
ще итальянцы начали увлекать-
ся античным искусством и брать
его себе за образец. В то долгое
время, в течение которого жите-
ли Рима, — да не одного толь-
ко Рима, — так варварски рас-
правлялись с великими произве-
дениями античной скульптуры,
во внутренней жизни средневе-
кового общества медленно совер-
шался процесс, глубоко изменив-
ший его строение, а вследствие
этого также и взгляды, чувства и вкусы людей, входивших в его
состав. Изменения бытия (с!е$ Зеіпз) повели за собою изменения
сознания (сіе$ Ве\ѵи$$*§еіп$), и только эти последние изменения сделали
римлян эпохи Возрождения способными наслаждаться произведениями
античного искусства, — вернее сказать, только эти последние измене-
ния и сделали возможным само «Возрождение».

Вообще, чтобы художник или писатель данной страны приобрел
влияние на умы жителей других стран, необходимо, чтобы настроение
этого писателя или художника соответствовало настроению тех ино-
странцев, которые читают его произведения. Отсюда следует, что ес-
ли влияние Ибсена распространилось далеко за пределы его родины,
то это значит, что в его произведениях были такие черты, которые
соответствовали настроению читающей публики современного циви-
лизованного мира. Какие же это черты?

Брандес указывает на индивидуализм Ибсена, на его презри-
тельное отношение к большинству. Он говорит: «Первый шаг к
свободе и величию заключается в том, чтобы иметь индивидуальность.
У кого ее мало, тот только обломок человека, у кого ее совсем нет,
тот — нуль. Но только нули равны между собою. В современной Гер-
мании снова находят приверженцев слова Леонардо да Винчи: «По
своему содержанию и ценности все нули мира равны одному единствен-
ному нулю». Лишь здесь достигается идеал равенства. А в мыслящих
кругах Германии не верят в идеал равенства. Генрик Ибсен тоже не ве-
рит ц него. В Германии многие придерживаются того мнения, что
вслед за эпохой веры в большинство наступит эпоха веры в меньшин-
ство, и Ибсен из тех, кто верит в меньшинство. Наконец, многие ут-

ООСР

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА БРОШЮРЫ

ИБСЕНЕ

верждают, что путь к прогрессу ведет через изоляцию личности. Эту
мысль разделяет и Генрик Ибсен».

Здесь опять Брандес отчасти прав. Так называемые мыслящие кру-
ги Германии (сіепкепйе Кгеізе БеиІдсЫапсІз) действительно совсем не
расположены ни к «идеалу равенства», ни к «вере в меньшинство».

• Факт этого нерасположения верно указан Брандесом. Но он ошибочно
об’ясняется им. В самом деле, у него выходит, что стремление к идеалу
равенства несовместимо с стремлением к развитию личности, и что
именно по этой причине «мыслящие круги Германии» отворачиваются
от названного идеала. Но это неверно. Кто решится утверждать, что
«мыслящие круги» Франции накануне Великой революции менее до-
рожили интересами «личности», нежели те же круги современной нам
Германии? А между тем тогдашние «мыслящие» французы несравнен-
но благосклоннее относились к идее равенства, нежели нынешние нем-

• цы. Большинство (Маіогкаі) тоже пугало этих французов несравненно
меньше, нежели оно пугает нынешних «мыслящих» немцев. Никто не
усомнится в том, что аббат Сиейс 2 и его единомышленники принад-
лежали к «мыслящим» французским кругам того времени, а между тем
у Сиейса главным доводом в пользу интересов третьего сословия слу-
жило именно то обстоятельство, что они были интересами большин-
ства, расходившимися лишь с интересами небольшой кучки при-
вилегированных. Значит, дело тут вовсе не в свойствах самого
идеала равенства или самой идеи
большинства, а в тех историче-
ских условиях, при которых «мы-
слящим кругам» данной страны
приходится иметь дело с этими
идеями. Мыслящие круги Фран-
ции XVIII в. стояли на точке зре-
ния более или менее ре-
волюционной буржуазии,
которая в своей оппозиции про-
тив духовной и светской аристо-
кратии сознавала себя солидар-
ной с огромной массой населе-
ния, т. е. с «большинством». Ны-
нешние же «мыслящие круги
Германии», — и не только Гер-
мании, а и всех тех стран, в ко-
торых вполне установился капи-
талистический способ производ-
ства, — держатся в огромнейшем
большинстве случаев точки зре-
ния буржуазии, понявшей,
что ее классовые инте-
ресы ближе к интересам
аристократии, — которая,
впрочем, тоже вполне прониклась
теперь буржуазным духом, — н е
жели к интересам проле-
тариата, составляюще-
го большинство населе-
ния передовых капита-
листических стран. По-
этому «вера в большинство»

Литературное Наследство 7

бгдаіттд$№е гиг Пейт Ійі

фтгіГ ЗМсп И* *гоп|е11о* сте Ъеі Ьсгрогго 0 спб(*еп ипЬ
©«!'*сиеп Ьсѵ деаепгоойідеп ЭВеІіШсгйІт:. Ш* ФгатаМег ишн шкоти

Олфтдсп, Ыг фп тіі ѲІіаГфеам осгдісіфсп, і>«|аЯеп Ігоііф іп <фс

Ъет ЗІ)аІфе««іфсіі аиф Ьапп піфі, гоепп ^Ь|еи оіе ЫоПаІе ФсдаЬиг
6 ЦМроаге$ ЬеМТеи 1>аПе. ѲсІЬ )'1 іп Ьіфпі $аПе ілафіе Пф ш ип«п]
Іегі|фе$, оЬет гіфіідеі: -дфдГ впііШпіЙтІфвв Фітст Ьеі фт ЬппегЙіа
Ьіе ЗИепіфеп Фгатеп аіфпегГІат ипЬ пнеЬефоІІ деІе{сп ти& і

Іеіпс Фтатеп, Ьіе ^сйетвсі|е ооП Ьсё ІцптвгнЫ'Іеп {іпЬ. ^іп ті

ігііеЪег [а^ ІапвшеіИд птЬсп.

ипСй«Шт|фе ©Іешпі
«КА

ідеп , Ьа$ всЬигітд. аЦ

ЧШ аиф аіз виблоѵЬспЙіф

ехЦатп Пп!ет|ий>ипд Яп ^гаде
пвЬідсг.Ь мтиют |«1 гостЬсп.

іЬ |йг Г<Ф піф* оЫ 'Жопе?! апдецфсп гоі
щеЬениг (іЬеп ЫНм Зид ііі ев,

Йт Ы« ЗЬМфсп Фгатеп , 1 {опЬега <шф

ГеЬ^й&шПв'. !
Флатісв ЗШЙтіс?

детафі &а

ем 7е« „іп иЬс г
, Ьес ііт пвф
д Ь«$ 'ЛепГфеп-

фт іп ^еі{ф цпЬ 81иі нЬетдедспаеп Іеіеп, 1
ІйГфПегіІфеп вфа^епЗ піфі оетістеп, Ьа§ Пе пі

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА НЕМЕЦКОЙ ПУБЛИ-
КАЦИИ РАБОТЫ ПЛЕХАНОВА ОБ ИБСЕНЕ
(ВМЕСТИ С IX ГЛАВОЙ) В «ЫЕІШ 2ЕІТ *
ОТ 10 ИЮЛЯ 1008 Г.

Г. В. ПЛЕХАНОВ

(МаіогіШзеІаиЬеп) вызывает в этих кругах неприятнные представления;
поэтому она кажется им несовместимой с идеей «личности»; поэ-
том у в них все более проникает «вера в меньшинство» (МіпогіШІз-
іІаиЬеп). Революционная буржуазия Франции XVIII века рукоплескала
Руссо *, которого она, впрочем, тогда не вполне понимала: нынешняя
буржуазная Германия рукоплещет Ницше *, в котором она верным клас-
совым инстинктом сразу почуяла поэта-идеолога классового господ-
ства.

Но как бы там ни было, а несомненно то, что индивидуализм Ибсе-
на действительно соответствует той «вере в меньшинство», которая
свойственна буржуазным «мыслящим кругам» современного капитали-
стического мира. В письме к Брандесу от 24 сентября 1871 т. Ибсен
говорит: «Больше всего я вам желаю здорового эгоизма, который за-
ставил бы вас считать все принадлежащее вам единственно имеющим
действительную ценность и важность, а все остальное несуществую-
щим». Настроение, выразившееся в этих строках, не только не проти-
воречит настроению «мыслящего» буржуа нашего времени, но совер-
шенно совпадает с ним. И точно также совпадает с ним настроение,
Продиктовавшее следующие строки того же письма: «Я никогда не
понимал хорошенько солидарности. Я принял ее, как традиционный
догмат. Если бы мы имели мужество совершенно отбросить ее, то из-
бавились бы от тягчайшего бремени, стесняющего индивидуальность».
Наконец, всякий «мыслящий», проникнутый классовым сознанием бур-
жуа (КІаззепЬеѵ/иззІег) не будет в состоянии отнестись иначе, как с ве-
личайшей симпатией к человеку, написавшему вот эти слова: «Я не
думаю, чтобы в других странах дело обстояло лучше, чем у нас. Пов-
сюду высшие интересы чужды массе».

Более 10 лет спустя Ибсен в письме к тому же Брандесу говорил г
«Я ни в каком случае не мог бы принадлежать к партии, которая име-
ла бы за себя большинство. Бьернсон 8 говорит: «Большинство всегда
право», А я говорю: «Меньшинство всегда право». Такие слова опять
могут вызвать только одобрение со стороны «индивидуалистически»
настроенных идеологов нынешней буржуазии. А так как настроение,,
выразившееся в этих словах, окрашивало собой все драматические
произведения Ибсена, то неудивительно, что сочинения эти привлекли
к себе внимание идеологов «этого рода, что эти последние оказались
«восприимчивы»: («етр1ап§НсЬ») для них.

Правда, недаром сказано было еще античными римлянами, что, когда
двое говорят одно и то же, то это не одно и то же (поп езі ісіет).
У Ибсена со словом «меньшинство» связывалось совсем другое пред-
ставление, нежели у буржуазной читающей публики передовых капи-
талистических стран. Ибсен оговаривается: «Я подразумеваю то мень-
шинство, которое идет вперед, оставляя большинство позади. Я счи-
таю, что прав тот, кто больше находится в согласии с будущим». Стре-
мления и взгляды Ибсена сложились, как мы уже знаем, в такой стра-
не, где не было революционного пролетариата и где отсталая народная
масса сама была мелкобуржуазна до мозга костей. Эта масса в самом
деле не могла стать носительницей передового идеала. Поэтому вся-
кое движение, вперед необходимо должно было представляться Ибсену
в виде движения «меньшинства», т. е. небольшой кучки мыслящих ин-
дивидуумов. Не так было в странах развитого капиталистического про-
изводства. Там движение вперед очевидно должно было сделаться,
или, вернее, очевидно должно было сгре.миться сделаться —
движением эсплоатируемого большинства. У людей, воспитыва-
ющихся в тех общественных условиях, при которых воспитывался Иб-

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА БРОШЮРЫ ОБ ИБСЕНЕ

сен, «вера в меньшинство» имеет совершенно невинный характер. Бо-
лее того: она служит выражением прогрессивных стремлений неболь-
шого интеллигентного оазиса, окруженного безводной пустыней фи-
листерства. Напротив, в «мыслящих кругах» передовых капиталисти-
ческих стран эта вера знаменует собой консервативное сопротивление
революционным требованиям рабочей массы. Когда двое говорят одно
и то же, это не одно и то же. Й когда двое имеют «веру в меньшин-
ство», это опять н$ одно и то же. Но когда один человек проповедует
«веру в меньшинство» (МіпогіШІ5§1аиЬеп), то его проповедь может и
должна встретить сочувствие со стороны другого человека, разделяю-
щего ту же веру, хотя бы он разделял ее по совершенно другим пси-
хологическим причинам. Так было с Ибсеном. Его резким, глубоко про-
чувствованным нападкам на «большинство» рукоплескали многие и
многие из тех, которым «большинство» представлялось прежде всего
в виде пролетариата, стремящегося к своему освобождению. Ибсен на-
падал на то «большинство», которому были чужды всякие прогрессив-
ные стремления, а ему сочувствовали те, которые боялись прогрессив-
ных стремлений «большинства».

Пойдем дальше. Брандес продолжает: «Если однако мы исследуем
глубже этот (т. е. ибсеновский. Г. П.) индивидуализм, то лишь откроем
в нем затаенный социализм, который чувствуется уже в «Столпах об-
щества» 6 , и который проявился во вдохновенном ответе дронтгейм-
ским рабочим во время последнего пребывания Ибсена на севере».

Как я уже заметил выше, нужно много доброй волн для того, что-
бы открыть социализм в «Столпах общества». На самом деле, социа-
лизм Ибсена сводился к доброму, но весьма и весьма неопределенному
желанию «поднять народ на более высокую Ступень». Но и это не
только не мешало, а, напротив, очень много способствовало успеху
Ибсена в «мыслящих кругах. Германии» и других капиталистических
стран. Если бы Ибсен в самом деле был социалистом, то ему не могли
бы сочувствовать те люди, у которых «вера в меньшинство» порож-
дена была страхом перед революционным движением «большинства».
Но именно потому, что «социализм» Ибсена означал не более, как же-
лание «поднять народ на высшую ступень», он мог и должен был нра-
виться тем, которые готовы схватиться за социальную р е ф о р-
м у, как за средство предотвращения социальной революции.
Тут происходило циі рго цио, совершенно подобное тому, которое Име-
ло- место по отношению к «вере в меньшинство». Ибсен не шел дальше
стремления «поднять народ на более высокую ступень» по- той причи-
не, что его взгляды сложились под влиянием мелкобуржуазного обще-
ства, процесс развития которого еще не выдвинул на сцену великой
социалистической задачи, но эта ограниченность стремлений Ибсена
обеспечивала ему успех в высшем классе (в «мыслящих кругах») тех
обществ, вся внутренняя жизнь которых определяется теперь налич-
ностью этой великой задачи.

Надо напомнить, впрочем, что в драматических произведениях Иб-
сена почти совсем не дают себя чувствовать даже и его весьма огра-
ниченные реформаторские стремления. В них его мысль остается апо-
литической в широком смысле этого слова, т. е. чуждой общест-
в е н н ы х в о п р о с о в. Он проповедует в них «очищение воли», «бунт
человеческого духа»; но он не знает, какую цель должна поставить се-
бе «очищенная воля», против каких общественных отношений должен
бороться «взбунтовавшийся» человеческий дух. Это опять огромный
недостаток; но и этот огромный недостаток, — подобно двум ука-
занным выше, — должен был очень- сильно способствовать успеху Иб-

7 *

100

Г. В. ПЛЕХАНОВ

сена в «мыслящих кругах» капиталистического мира. Эти круги могли
сочувствовать «бунту человеческого духа» только до тех пор, пока он
совершался ради бунта, т. е. оставался бесцельным, т. е. не
угрожал существующему общественному порядку.
«Мыслящие круги» буржуазного класса могли с величайшим сочувст-
вием внимать Бранду 8 , обещавшему:

Ввысь по застывшим

волнам ледников,

вниз по долинам, селеньям

вдоль — поперек мы всю

землю пройдем,

петли, силки все развяжем,

выпустим души, попавшие в плен,

их обновим и очистим...

Но если бы тот же Бранд дал понять, что он обновляет и очищает
души не только затем, чтобы заставить их прогуливаться по застыв-
шим волнам ледников, а также затем, чтобы побудить их к совершению
какого-нибудь определенного революционного действия, то «мысля-
щие круги» с ужасом увидели бы в нем «демагога» и об’явили бы
Ибсена «тенденциозным писателем». И тут уже Ибсену не
помог бы его талант: тут ясно обнаружилось бы, что «мыслящие кру-
ги» не обладают той восприимчивостью, которая необходима для со-
чувствия таланту.

Теперь ясно, почему слабость Ибсена,' состоявшая в неуменьи
найти выход из морали в политику и отразившаяся на его произведе-
ниях внесением в них элемента символизма и рассудочности, н е

ПОМЕТКИ ПЛЕХАНОВА НА ЭКЗЕМПЛЯРЕ НЕМЕЦКОГО ИЗДАНИЯ ПЬЕСЫ «ВРАГ НАРОДА»
Экземпляр тралится в Доме Плеханова

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА БРОШЮРЫ ОБ ИБСЕНЕ

101

ПОМЕТКИ ПЛЕХАНОВА НА ТОМ ЖЕ ЭКЗЕМПЛЯРЕ

только не вредила, но была полезна ему во мнении
большей части читающей публики. «Идеальные люди», «люди-пу-
дели», являются у Ибсена неясными, почти совершенно бескровными
образаіци. Но это-то и нужно было для их успеха во мнении «мысля-
щих кругов» буржуазии: эти круги могут сочувствовать только таким
«идеальным людям», которые обнаруживают лишь неясное, неопре-
деленное стремление «ввысь» и отнюдь не грешат серьезным стре
млением «здесь, на земле уже, воздвигнуть небесное царство».

Такова психология «мыслящих кругов» буржуазии нашего време-
ни, психология, об’ясняемая, как мы видим, социологией.
Эта психология положила свою печать на все современное нам искус-
ст в о. В ней надо искать разгадки того, что символизм пользуется те-
перь таким широким успехом. Неизбежная неясность создаваемых сим-
волистами художественных образов соответствует неизбежной туман-
ности практически совершенно бессильных стремлений, зарождающих-
ся в тех «мыслящих кругах» современного общества, которые даже в
моменты самого сильного своего недовольства окружающей действи-
тельностью не могут подняться до ее революционного отри-
цания.

Таким образом создаваемое современной нам борьбой классов на-
строение «мыслящих кругов» буржуазии по необходимости обес-
цвечивает современное искусство. Тут самый капитализм, который
в области производства является препятствием для употребления в
дело всех тех производительных сил, которыми располагает современ-
ное человечество, является тормозом также и в области художест-
венного творчества.

А пролетариат? Его экономическое положение не таково, чтоб он
мог теперь много заниматься искусством. Но поскольку «мыслящие

102

Г В. ПЛЕХАНОВ

круги» пролетариата занимались им, постольку они, разумеется, дол-
жны были стать в определенные отношения к нашему автору.

Сознавая указанные недостатки мышления и творчества Ибсена и
понимая происхождение этих недостатков, «мыслящие круги» проле-
тариата не могут не любить его, как человека, глубоко ненави-
девшего мелкобуржуазный оппортунизм, и как художника, про-
лившего такой яркий свет на психологию этого оппортунизма. Ведь
«бунт человеческого духа», выражающийся теперь в революционных
стремлениях пролетариата, является между прочим и восстанием про-
тив той мелкобуржуазной пошлости, против той «дряблости душев-
ной», против которой гремел Ибсен устами своего Бранда.

Мы видим, стало быть, что Ибсен представляет собой парадоксальный
пример художника, едва ли не в одинаковой мере, хотя и по проти-
воположным причинам, заслуживающего симпатии «мыслящих кру-
гов» двух великих, непримиримо враждебных друг другу классов сов-
ременного общества. Таким художником мог явиться только человек,
развившийся при обстановке, очень мало похожей на ту, при кото-
рой совершается великая классовая борьба нашего времени.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Брандес Георг (1842 — 1927) — известный датский критик и историк лите-
ратуры, мелкобуржуазный радикал, автор монументальной работы «Главные те-
чения европейской литературы ХІХ века». Последователь тэновского историко-
культурного метода и «психологического биографизма» Сент-Бева. На исходе и
после империалистической войны выступал против шовинизма за идею «солидар-
ности международной интеллигенции» и в защиту Советского Союза.

8 Сийес Эммануэль Жозеф (1748 — 1836) — аббат, деятель Великой фран-
цузской революции. В своей брошюре. «Что такое третье сословие» доказывал
право буржуазии на политическое преобладание. Знаменита его формула: «Что
такое третье сословие? Ничего. Чем оно должно стать? Всем».

8 Руссо Жан-Жак (1712 — 1778) — французский писатель и мыслитель; о нем
см. примечание стр. 72.

‘Ницше Фридрих (1847 — 1900) — немецкий философ, подвергший ради-
кальной переоценке традиционные этические ценности. В его понимании люди
делятся на две касты — господ и рабов, причем каждая каста имеет свою мораль.
/Основа морали господ -г- воля к власти. Рабы же ценят в морали все то, что мо-
жет облегчить их существование: сострадание, милосердие и т. д. Все значительное
в жизни является созданием высшей касты, а потому добром Ницше считает все
то, что позволяет высшей касте господствовать над низшей. Отсюда ясно, что
Ницше решительный противник демократического строя. Против пролетариата и
социализма он выступал с еще большей страстностью. Ницше — идеолог феодаль-
ного дворянства и магнатов .крупной индустрии бисмарковского периода герман-
ского империализма. Произведения Ницше имели значительный успех в конце
XIX и начале XX века среди европейской и русской буржуазной интеллигенции;
в особенности большим успехом пользовалось его учение о «сверхчеловеке» —
этом идеальном представителе господствующей касты, высшем типе человека бу-
дущего, для которого нет ничего недозволенного.

‘ Бьернсон Бьернстерне (1832 — 1910) — норвежский писатель и общест-
венный деятель. Убежденный демократ Бьернсон в течение всей своей жизни вел
агитацию за политическую независимость Норвегии. (Демократические и нацио-
нальные стремления одушевляли и его литературною деятельность. ,

• «Столпы общества» — комедия Ибсена, в которой он разоблачает лицемерие
и нравственное разложение буржуазного общества.

7 Брандес имеет в виду следующие 'слова Ибсена в речи, произнесенной им
в дронтгеймском рабочем союзе 14 июня 1885 года: «Преобразование обществен-
ных отношений, подготовляющееся теперь в Европе, занимается главным образом
вопросом о будущем положении рабочего и женщины. Я жду этого преобразо-
вания, я уповаю на него, и я хочу и буду действовать на его пользу всеми силами
в течение всей моей жизни» (см. Плеханов. «Генрик Ибсен», Собр. соч., т. XIV,
стр. 234).

8 Бранд — герой одноименной драматической поэмы, ставящий целью жизни
достижение внутреннего совершенства и полной духовной свободы.

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА БРОШЮРЫ ОБ ИБСЕНЕ

103

ПОМЕТКИ ПЛЕХАНОВА НА ВТОРОМ ТОМЕ ПОЛНОГО СОБРАНИЯ СОЧИНЕНИЙ ИБСЕНА
(ИЗДАНИЕ С. СКИРМУНТА, М., 1906 г.); СЮДА ВОШЛИ «БОГАТЫРСКИЙ КУРГАН»,
«ФРУ ИНГЕР» И ДР.

Экземпляр хранится в Доме Плеханова

104

Г. В. ПЛЕХАНОВ

[ДВА КОНСПЕКТА ЛЕКЦИИ О ГЕРЦЕНЕ]

Два прилагаемых нами конспекта лекции о Герцене взаимно дополняют и об’-
ясняют друг друга. Первый из них, названный «Конспект конспекта», является
более кратким, но зато имеется весь с начала до конца. Второй же, более распро-
страненный и, повидимому, представляющий собой тот «Конспект», к которому
написан первый «Конспект конспекта», не имеет начала и относится только ко
второму часу лекции. Многие выписки и цитаты, указанные в «Конспекте кон-
спекта», во второй «Конспект» уже внесены, многие мысли развиты, намеки рас-
шифрованы. Лекция, для которой были написаны эти конспекты, была затем Пле-
хановым обработана в статью «Герцен и крепостное право», в чем с несомненно-
стью убеждает тщательное сравнение конспектов и статьи. Некоторые отступле-
ния об’ясняются большей определенностью темы статьи.

К конспектам приложен ряд выписок на отдельных листках. Все эти выписки
использованы в статье, за исключением двух: «Аграрная программа «Колокола» и
выписка о Чернышевском. Эти две выписки мы приводим в примечаниях. Осталь-
ные же выписки, упоминающиеся в конспектах, читатель легко найдет в соответ-
ствующих местах указанной нами статьи (собр. соч., т. XXIII, стр. 269 — 353).

КОНСПЕКТ КОНСПЕКТА
Первый час

Вступление. Разделение жизни Герцена на 2 части: деление лекции
тоже на две. Относился и боролся. В тогдашней России борь-
ба была невозможна. Цензура. «Мертвые души». Герцен «намеренно
затемняет». О крепостном праве нельзя было говорить даже и тем-
но. Беллетристика. «Сорока-воровка», мать Бельтова в «Кто вино-
ват?». Крепостная интеллигенция. Вместо «боролся» — скажем: как
готовился к борьбе. Как возникли анти-крепостнич[еские] взгляды?

Самодержавие — православие — народность. Уваров 1 о крепостном
праве: «свящ[енная] основа». Но Герцен рано перестает уважать ос-
новы.

Влияние 14 декабря. Выписка. История французской революции.
Террорист Буша из Меца. Выписка. Возможность разделить свои
революционные симпатии. «Князек О.» Будь все таковы, вышел бы Лер-
монтов. Н. П. Огарев. Тождество их симпатий. Клятва на Воробьевых
горах. Выписка. Университетский кружок, знаменитый кружок
Г[ерцена] и 0[гарева]. Что проповедывали? Выписка. Важное зна-
чение сен-симонизма. Одно из его основных положений: о собствен-
ности. Особенности нашей собственности. «Крещеная собственность».
Как она влияла -на Г[ерцена]. Влияние рабов на рабовладельцев. Пуш-
кин и Арина Родионовна. П. Боборыкин. Две выписки. Влияние
передней на Г[ерцена]. Няня Вера Артамоновна. Герцен на службе в
Новгороде. Дела о злоупотреблении крепостным правом. Моряк. Об-
щее впечатление. Мать, губернатор и Герцен. Отставка. Г[ерцен] готов
для борьбы. Где бороться? Г[ерцен] едет заграницу.

Второй час

Г[ерцен] на Западе. Он переживает революцию 1848 года. Ее влияние
на него. «Разочарование». Книга «С того берега». Ее место в истории
социалистических идей. К чему сводилось его разочарование в Запад-
ной Европе? Из «письма к Линтону» 2 . Мы верим в пролетариат. А кто
не верит? И ненавидит «мещанство»? Но не о том теперь речь. Из

ДВА КОНСПЕКТА ЛЕКЦИИ О ГЕРЦЕНЕ

105

разочарования выходит отношение Г[ерцена] к общине и т. д. Разо-
чарование] толкает его на более энергичную] борьбу для России.
Заводит первую вольную русскую типографию] — в 1853 г[оду] —
«Крещеная собственность». Тут обращение к правительству: «Баяться
нечего». Брошюра: «Юрьев день». «Юрьев день»: обраще-
ние к дворянству.

Красноречивое воззвание и рабовладельцы. Г[ерцен] чувствует это.
Обращается к Александру II. По поводу речи Александра] II московско-
му дворянству. «К о л о к о л» № 2, передовая: «Революция в
России». Рескрипт Назимову. «Колокол», № 9, от 15 февраля
1858 г[ода]: «Ты победил, Галилеянин!» Псевдоним (Р. Ч.). Но уже
в 25 № (1 окт. 1858 г.) передовая: «Письмо к редактору». Выписка.
Однако в «Колоколе» 1 января 1860 г.: «Государь, проснитесь, вас
обманывают». Государь не просыпается: Польша. № 95, 15 марта 1861 —
Ѵіѵаі Роіопіа! №97 — Маіег Б о I о г о з а, расхождение все
больше и больше. Аграрная программа Г[ерцена]. Выписки:
0; IX ". Программа в 1-м № «Колокола», в № 102: «Что нужно народу?»
№ 101 — 15 июня 1861: «Такого уродливого хода дела мы не ожи-
дали».

№ 105. — Передовая: Заводите типографи[и]. Заводите типогра-
фий]. Подполье. Когда падает вера в царя, развивается вера
в интеллигенцию. Характерно, № НО ст[атья] «Исполин просы-
пается», «жалкий вид у этого грозного правительства». Окончание
статьи: В народ! Выписка. Против студентов войско. № 111: «Что
н#до делать войску?» Ничего. Т. е. не ходить против народа. «Коло-
кол», № 157 — «Земля и Воля». В № 176 — вся программа народни-
чества. Герц[ен] — отец народничества. Но не направления В. П. Во-
ронцова. Его вера в правит[ельство] все более и более падает. Дело
Чернышевского. Выписка \ Близок к нашему времени. Нынешние се-
дые злодеи.

Заключение: Большая личность, яркая личность, богато одарен-
ная, так глубоко симпатичная, что сочувствовать ему могут — что я
говорю: могут — ему не могут не сочувствовать даже те,
которые расходятся с ним во многих отношениях. Против него —
только рыцари нагайки и виселицы. Те к[ото]рых он проклинал при
жизни. И уж ни в каком случае не могут быть против него те, которые
находят, что «новое крепостное право» должно быть так или иначе
отменено.

П РИМЕЧАНИЯ

^Уваров, С. С. (1786 — 1855) — президент Академии Наук и министр народ-
ного просвещения (1833 — 1849). С его именем связана пресловутая формула: «са-
модержавие, православие, народность».

3 Линтон, В. — английский политический деятель и журналист. Познакомился
с Герценом в 1850 г. в Париже. Вскоре, уже в Лондоне, они стали друзьями. Три
письма к Линтону напечатаны под общим заглавием «Старый мир и Россия»,
(поли. собр. соч. и писем Герцена, т. VIII, стр. 27 — 57).

1 На отдельном листе, с цифрой IX в левом углу, имеется следующая выписка:
«Аграрная программа «Колокола», № 102, ]иІу, 1861. Чтб нужно народу? (ст. Ога-
рева). Предлагается, передача крестьянам всей земли, которую он теперь на себя
пашет. Предполагается выкуп в миллиард рублей. . Помещикам даются выкупные
свидетельства («билеты»). С этой стороны его программа ближе к кадетам».

4 Имеется выписка на отдельном листе с надписью: «Чернышевский (Кол.
№ 186, ]ипе, 1864). Чернышевский осужден на семь лет каторжной работы и на
вечное поселение. Да падет проклятием это безмерное злодейство на правитель-
ство, на общество, на подлую, подкупную журналистику, которая накликала это
гонение, раздула его из личностей. Она приучила правительство к убийствам воен-
нопленных в Польше, а в России к утверждению сентенций диких невежд сената
и седых злодеев государственного совета... А тут жалкие люди, люди трава, люди

106

Г. В. П ЛЕХА но:

слизняки, говорят, что не следует бранить эту шайку разбойников и негодяев,
которая управляет нами... И это-то царствование мы приветствовали десять лет
тому назад!» Дальше, рассказав о том, как выставляли Чернышевского к позор-
ному столбу, «проклятье вам, проклятье и, если возможно, месть! Гг! и теперь
дикие невежды...». Продолжение выписки не найдено.

...летариат. Международные, конгрессы. Но не о том теперь
речь. Вера в особое призвание России облегчала ему борьбу на пользу
России. Отношение Г. к общине. На западе Г. был лишен ро-
д и н ы, но имел свободу слова. Он завел в Лондоне типогра-
фию — первую большую русскую типографию заграницей. — В 1853 г.
он издает брошюру «К р е щ е ная собственность», где напо-
минает о необходимости о с в о б о д и т ь крестьян с землею.
«Бояться в сущности нечего», так как весь народ очевидно был бы за
правительство, и не один народ, а вся образованная часть дворянства.
«Юрьев день!» Обращение к дворянству. Это теперь странно. Как об’-
яснить это? Что он увез за границу? Великую любовь к народу и...
отсутствие веры в его самодеятельность. Цитата (из Дневника).
Красноречивым воззванием не разогреешь раба (Некрасов). Это не
так. Раба разогреешь. А вот рабовладельца нет. Герцен видел это. Он
обращается к Александру II. «Колокол».

По поводу речи Ал. II к Московскому дворянству он напечатал в № 2
«Колокола» статью: «Революция в России», где доказывал,
что восстания — не единственный путь революций. Выписка. Заме-
чание. Тут цитата из V тома \ По поводу рескрипта на имя Назимова:
«Колокол», № 7, январь 1858 года. (Цитата по книге Ветринского).
Статья заканчивается: «Вперед, Россия! Вперед!»

В № 9 «Колокола» от 15 февраля. 1858 г. Ты победил, Галилеянин!

Эпизод с псевдонимом Огарева. Он подписывался: Р. Ч. Теперь ему
больно прятаться от Александра II прд псевдонимом (тот же №).

Но уже в № 25 «Кол.», от 1 осІоЬег 1858 г. «Письмо к редактору», где
говорится, что напрасно надеяться на Александра. Редакция благо-
дарит. Однако в «Колоколе» от 1 января 1860 ст. И-ра: «Государь,
проснитесь, вас обманывают» и т. д.

В «Кол.» № 95 от 15 марта 1861 — Ѵіѵа* Роіопіа! Аргіі 1861.
«Колокол» статья: «Манифест!» (И-р). Александр-Освободитель.

№ 97. Маіег сіоіогоза.

№ 100 (Бездна).

Манифест и Положение об освобождении крестьян облились уже
неповинной кровью.

В № 101 (іипе 15, 1861). «Разбор нового крепостного
права», ст. Огарева. Народ царем обманут. «Такого уродливого
хода дел мы не ожидали»...

№ 102. 1 июля 1861 года. «Что нужно народу?»

Очень просто. Народу нужна земля да воля.

№ 105. Передовая озаглавлена: Заводите типографии! Заводите ти-
пографии!

В 1861 г. развивается вера в интеллигенцию.

№ ПО — ст. Исполин просыпается! (По поводу студ.
волнений).

Господи, какой жалкий и смешной вид у этого грозного правитель-
ства! ''у;:;/'/.,..

ДВА КОНСПЕКТА ЛЕКЦИИ О ГЕРЦЕНЕ

107

Статья заканчивается призывом молодежи В народ! В народ! — вот
ваше место, изгнанники науки, покажите этим Бистромам 1 2 3 * , что из
вас выйдут не под’ячие, а воины народа русского!

№ 111. Ст.: Преображенская рота и студенты.

Что надо делать войску? — Ничего не делать, то-есть не ходить
■против народа.

«Колокол» № 157 Магсіі 1863. Передовая — Земля и Воля.

В № 176 «Колокола» вся теория нашего народничества семиде-
сятых годов. (Ст. принадлежит Искандеру.)

Г. В. ПЛЕХАНОВ НА ОТКРЫТИИ ГЕРЦЕНОВСКОГО ОБЩЕСТВА В НИЦЦЕ (ЛЕТО 1912 Г.)

Воспроизводится впервые с оргппалп, хранящегося в Музее Революции СССР

Так, мало-по-малу, из Г. выработался отец русского народничества.
Я не буду разбирать ее. Это неуместно. Жизнь уже произнесла свой
критический] приговор. Но самый тот факт, что еще недавно горячо
спорили об этой теории, показывает, как близок Герц[ен] к нашему
времени. О Ч е р н[ы шевском] см. выписку 8 . Такие речи пока-
зывают, что и с этой стороны он недалек от нашего времени. Дикие
невежды и седые злодеи, стремящиеся «раз’яснить» всякое живое
стремление в России, не убавились в числе, их рвение тоже не осла-
бело. Но, помимо революционеров, много ли людей, которые так энер-
гично проклинали бы их, как Герц[ен]? он ближе всего к революцио-
нерам.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 На обложке V тома заграничного издания Герцена 1878 — 1879 гг. имеется в

числе других следующая заметка Плеханова: «ИВ 234 — О революции». На
стр. же 234, в статье «Крещеная собственность», отчеркнута синим карандашом
следующая фраза: «Одни легкие революции делаются легко. Ветер свободно дви-
гает во все стороны верхний слой общественной зыби, но глубь тиха до урагана!'»

3 Бистром — петербургский полицмейстер.

3 Эту выписку мы приводим в примечании к «Конспекту конспекта».

108

3. ПЛЕХАНОВ

СТОЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. Г. БЕЛИНСКОГО

Статья Г. В. Плеханова: «Столетие со дня рождения В. Г. Белинского» была
напечатана в 1911 г. в двухнедельном профессиональном журнале металлистов
«Наш путь» № 18. Эта статья не была известна ни Ваганяну, который ее не упо-
минает в своем труде «Опыт библиографии Г. В Плеханова», ни Рязанову, кото-
рый не поместил ее в 24-томное собрание сочинений Г. В. Плеханова. Сотрудники
«Дома Плеханова» разыскали статью Г. В. о Белинском в вышеупомянутом жур-
нале после того, как натолкнулись в переписке Плеханова на письма редакции
«Наш путь». Одно письмо без даты, второе от 21 мая 1911 г. Приводим их целиком:
Многоуважаемый Георгий Валентинович!

Редакция журнала «Наш путь», издающегося в Петербурге и являющегося
органом рабочих по металлу, обращается к Вам со следующей просьбой.

Не найдете ли Вы возможным написать для нашего журнала статью о
В .Г. Белинском для одного из ближайших №№. Журнал расходится в 6 тыс.
экземпляров], преимущественно среди рабоч[их] по металлу Петербурга и
провинции, применительно к составу читателей и должна быть статья. Хо-
рошо было бы в случае Вашего согласия получить от Вас уведомление,
когда приблизительно можно рассчитывать на получение статьи.

Может быть, недостаток времени и другие обстоятельства не позволят
Вам выполнить нашей просьбы, но это будет в высшей степени печально.
Для редакции так почетно и дорого было бы Ваше участие в журнале, а
шесть тысяч (фактически гораздо больше) читателей, рабочих по металлу,
с радостным удивлением прочли бы Ваше имя на страницах своего органа.

С тов. приветом, за ред. М. С.

р. 5- Адрес ред. Загородный пр., д. 17, кв. 27, рукопись, желательно посы-
лать заказн[ым],

Простите, что по некоторым причинам не могу скрепить своего письма
печатью редакции. М. С.

СПБ. 21 мая ст. ст. 1911 г.

Уважаемый Георгий Валентинович!

Письмо Ваше от 23 мая н. ст. из Сан-Ремо нами получено. Редакция про-
фессионального журнала металлистов «Наш путь» выражает Вам глубокую
благодарность за обещанную присылку статьи о Белинском. Размер статьи от
20 до 30 тыс. букв. Вообще, можете не очень ограничивать себя, так как
статья может пойти фельетоном в 2 — 3 номерах. Желательно все же полу-
чить статью по возможности скорее. За обещание постоянного сотрудниче-
ства на литературные и иные темы редакция также выражает Вам свою
признательность и предлагает Вам самому намечать подходящие темы. Во
всяком случае было бы хорошо получить от Вас своевременно статью о До-
бролюбове, Считаем нужным сообщить, что Ваши статьи, попав в «Наш путь»,
обойдут всю профессиональную прессу. Будьте добры сообщить о получе-
нии настоящего письма и о приблизительном сроке присылки статьи о Бе-
линском. Впереди Вашей статьи о Бел[инском] будут помещены портрет
Бел[инского] и снимок с известной картины Наумова.

С товарищеским приветом, за секретаря редакции Ю. Ч.

Адрес редакции: СПБ. Загородный пр., д. 17, кв. 27.

Других материалов, характеризующих взаимоотношения Георгия Валентино-
вича с редакцией журнала «Наш путь» 1 в Доме Плеханова не имеется.

Когда в 1887 году почитатели Г. И. Успенского праздновали двад-
цатипятилетие его литературной деятельности, он поздравил русского-
писателя с появлением нового читателя — читателя из народной сре-
ды. Он имея при этом в виду собственно читателя-пролетария, чита-

СТОЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. Г. БЕЛИНСКОГО

теля-рабочего. Такой читатель многим интеллигентам казался тогда
не только новостью, но, — это главное, — неожиданной и даже почти
невероятной новостью.

Под влиянием господствовавших тогда в среде нашей интеллигенции
народнических взглядов, русские интеллигенты ждали всего от кре-
стьянина и ничего от рабочего, т. е. от пролетария. Теперь
не то. Теперь народнические взгляды почти совершенно отошли в
область дитературного предания, главным образом по той причине,
что русский пролетарий выступил на историческую сцену в роли наи-
более передового общественного класса.

Теперь читатель из рабочей среды никого не удивляет своим суще-
ствованием. И когда вся мыслящая Россия будет праздновать сто-
летие со дня рождения Виссариона Григорьевича Белинского, не мало
мозолистых рук потянется к газетам и журналам, ища в них оценки
нашего великого писателя. Ввиду этого мне хочется на страницах
«Нашего Пути» поговорить о том, чем была деятельность В. Г. Белин-
ского в русской литературе.

Спросите кого угодно, всякий скажет вам, что Белинский велик,
прежде всего, как литературный критик. И это правда. В России не
было критика, равного Белинскому. Да и во всей всемирной литера-
туре не много найдется писателей, равных ему по своему критиче-
скому дарованию.

Поэтому я и буду говорить здесь о нем собственно как о литера-
турном критике, оставляя без рассмотрения другие стороны его дея-
тельности *.

Что такое литературная критика?

Это — оценка художественных произведений, как говорит сам Бе-
лин*кий в одной из своих первых статей. Стало быть, сказать, что,
Белинский был величайшим русским критиком, значит сказать, что
в его статьях мы найдем самую верную оценку выдающихся произве-
дений русской художественной литературы. И в самом деле, его статьи
могут служить самым надежным руководством в деле изучения наших
великих поэтов. Возьмем пример.

Если вас заинтересует поэзия М. Ю. Лермонтова, то, вы, конечно,
прочитаете собрание его стихотворений. Но как бы внимательно вы
ни читали и как бы ни было сильно впечатление, которое произведет
оно на вас, не довольствуйтесь им, а призовите на помощь В. Г. Бе-
линского. В четвертой части его сочинений ** напечатана большая
статья: «Стихотворения М. Лермонтова» .

Прочтите эту статью, перечитывая при этом каждое из тех лермон-
товских стихотворений, на которые ссылается Белинский. По окон-
чании такого вдумчивого чтения, вы сами увидите, что могучая кра-
сота лермонтовской поэзии несравненно лучше чувствуется вами те-
перь, чем чувствовалась прежде, когда вам были еще незнакомы от-
зывы о ней Белинского или когда они были отчасти позабыты вами.
И совершенно тот же совет можно дать читателю, если он возьмется
за чтение А. С. Пушкина, которому посвящена чуть ли не вс» восьмая
часть сочинений Белинского 2 . Белинский в огромной степени увели-
чит наслаждение, доставляемое поэзией Пушкина и углубит пони-

* Подробнее о нем см. мои статьи в сборнике «За двадцать лет»: «Белинский и
разумная действительность» и «Литературные взгляды Белинского».

** Я имел в виду московское издание 188® г., к которому и будут относиться все
мои ссылки.

110 Г. В. ПЛЕХАНОВ

мание этой поэзии. Но это еще не все. Ряду статей Белинского о
Пушкине предшествует большое историческое введение, посвящен-
ное обозрению русской литературы от Державина до Пушкина. Кто
хочет знать историю русской поэзии указанного периода, тот непре-
менно должен изучить это введение, следуя рекомендованному мною
правилу, т. е. перечитывая каждое из тех стихотворений, на которые
указывает Белинский, характеризуя данного поэта. А Гоголь? Про-
чтите статью Белинского о русской повести и повестях Гоголя (в 1 ча-
сти собрания его сочинений) 8 , прочтите сделанный им превосходный
разбор «Ревизора» (собственно в статье о комедии Грибоедова «Горе
от ума») 4 , — и вы убедитесь, что Белинский необходим, как руко-
водитель также и при изучении Гоголя. Впрочем, известно, что он-то
и выяснил всей читающей России колоссальное значение этого бес-
смертного художника. Наконец, я прибавлю, что годовые литератур-
ные обзоры, находящиеся в сочинениях Белинского, составляют драго-
ценнейший материал для истории русской литературы за то время,
когда он действовал в ней. После этого становится совершенно не-
сомненным, что чрезвычайно высоко то место, которое занимает в рус-
ской критике В. Г. Белинский.

Я сказал, что статьи Белинского, посвященные поэзии Пушкина, рас-
крывают ее красоты и углубляют ее понимание. В сущности тоже
самое можно сказать и о статьях его, посвященных другим Худож-
никам слова. Однако в его статьях о Пушкине может быть особенно
заметно то обстоятельство, что он не только открывает перед своими
читателями красоты разбираемых им художественных произведений,
но и учит их понимать эти произведения.

Понять данное художественное произведение значит понять его
идею. Чтобы уяснить себе это, возьмем опять пример.

. Разбирая стихотворение Лермонтова «Бородино», Белинский гово-
рит, что его основная идея выражена во втором куплете, которым на-
чинается ответ старого солдата:

— Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя,

Богатыри — не вы!

Эта идея есть — «жалоба на настоящее поколение, дремлющее в
бездействии, зависти к великому прошедшему, столь полному славы и
великих дел» 5 .

Белинский прибавляет, что эта «тоска по жизни» внушила Лермон-
тову не одно стихотворение, полное энергии и благородного негодо-
вания. В другом месте он утверждает, что основная идея знаменитой
драмы Шекспира «Отелло» есть идея ревности. Я надеюсь, что это не
требует дальнейших пояснений. Но очень важно заметить, что для
полного понимания всякого данного художественного произведения
еще недостаточно выяснить себе его основную идею. Всякое такое
произведение есть плод своего времени, т. е. известных общественных
отношений. Легко понять, что в современной Европе невозможна такая
поэзия, музыка и скульптура, какая возможна была в средние века,
или скажем в XVIII ртолетии. Искусство обязано своим происхожде-
нием общественному человеку, а этот последний изменяется вместе с
развитием общества. Стало быть, понять данное художественное про-
изведение значит не только понять его основную идею, но и выяснить
себе, почему идея эта интересует людей, — хотя, быть может, и не-
многих людей, — данного времени. Так, недостаточно знать, что

СТОЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. Г. БЕЛИНСКОІО

111

основная идея стихотворения «Бородино» есть жалоба поэта на со-
временное ему поколение, «дремлющее в бездействии», а надо еще
привести в ясность, какие исторические обстоятельства вырвали эту
жалобу из сердца Лермонтова. Для разрешения этого вопроса надо
' будет вспомнить, что Лермонтов родился в октябре 1814 г. и, что, сле-
довательно, ему пришлось провести свою юность в таком обществе,
которое было совершенно подавлено реакцией, очень усилившейся
после неудачи известного движения декабристов, и которое, по выра-
жений) другого поэта (Некрасова), напоминало собою вырубленный
лес.* где были могучие дубы, а остались только пни. Когда мы вспом-
ним это, тогда слова старого солдата, жалующегося на то, что нынеш-
нее племя не похоже на старое время богатырей, получит в на-
ших глазах глубокий психологический смысл. И не менее глубокий
психологический смысл приобретет его сожаление о том, что бога-
тырям старого времени досталась плохая доля, так как
Немногие вернулись с поля...

Наконец, нам покажется совершенно естественным и то, что основ-
ная мысль стихотворения «Бородино» встречается, по справедливому
замечанию Белинского, и во многих других стихотворениях Лермон-
това, например, в его знаменитой «Думе»:

Печально я гляжу на наше поколенье!

Его грядущее — иль пусто, иль темно;

Меж тем под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно...

Короче. Основная идея вся-
кого данного художественно-
го произведения вполне уяс-
няется для нас только тогда,
когда мы смотрим на нее с
исторической точки зрения. А
эта точка зрения особенно за-
метна в последних статьях Бе-
линского о Пушкине.

Говоря о «Борисе Годуно-
ве» Пушкина, Белі
мечает, что хотя те і
произведения, кото|
оставались рукопи
своем качестве
доставили ему славу ]

Байрона, т. е. человеі
цания, но на самом ,
был гораздо более г
и дворянином,
могли ожидать его
ники. Вообще в по<
ды своей деятельности 1
ский смотрел на Пушкина, как
на поэта дворянского сосло-
вия. С точки зрения критиков-
идеалистов, — а их очень мно-
го теперь в нашей литерату-
ре,— это, конечно, очень боль-
шая ересь: видеть в данном

112

Г. В. ПЛЕХАНОВ

поэте литературного выразителя известного сословия или класса зна-
чит держаться, по крайней мере в применении к нему,, материалисти-
ческого взгляда на историю. Но зато для тех, которые считают этот
взгляд вполне правильным, значение литературной деятельности Бе-
линского представляется в совершенно новом свете. Они видят в на-
шем великом критике одного из тех писателей, которые впервые на-
чали применять некоторые основные положения исторического мате-
риализма к изучению истории литературы. Это огромная заслуга.

Конечно, только что указанный метод изучения литературных явле-
ний был выработан Белинским далеко не сразу. Скажу точнее: Белин-
ский окончательно усвоил его лишь в последние годы своей жизни.
Излагая ход развития его литературных взглядов, необходимо заме-
тить, что он обусловливался развитием его философского миросозер-
цания. Когда Белинский держался гегелевского идеализма, он об’яснял
смену литературных явлений, равно как и все историческое, движение
человечества диалектическим движением абсолютной идеи *. А когда
он перешел на точку зрения фейербахова материализма, он стал
приурочивать развитие литературы к развитию
общественных отношений, к исторической смене
различных сословий и классов. Сделанная им оценка
Пушкина, как поэта дворянского сословия, относится именно к это-
му, — материалистическому периоду его философского развития. Од-
нако это нисколько не изменяет дела. Литературные взгляды, которых
Белинский держался в последние годы своей деятельности, явились
плодом долгой и подчас мучительной работы его ума над важнейшими
вопросами теории литературы. Но приобретенная им истинд не пере-
стает быть истиной и для нашего времени. Мы и теперь плохо и по-
верхностно поймем Пушкина, если откажемся взглянуть на него, как
на поэта дворянского сословия. '

Нечего говорить, что такой взгляд, как и всякий другой, может быть
понят очень узко и односторонне. Называя Пушкина поэтом-дворя-
нином, Белинский отнюдь не хотел сказать, что поэзия Пушкина пред-
ставляет собою лишь художественный гимн в честь тех привилегий
«доблестного российского дворянства», которые возвышают его над
лицами «подлого состояния». Чтобы быть таким поэтом, надо при-
ходиться родней какому-нибудь Волконскому (из ІЙ Думы ) 6 или даже
Пуришкевичу т . А Пушкин далеко не родня таким господам. Дворян-
ское настроение Пушкина следующим образом характеризуется Белин-
ским в разборе поэмы «Евгений Онегин».

«Личность поэта, так полно и ярко отразившаяся в этой поэме,
везде является такой прекрасной, такой гуманной, но в то же время
по преимуществу аристократической. Везде видите вы в нем человека,
душой и телом принадлежащего к основному принципу, составляю-
щему сущность изображаемого класса; короче, везде видите русского
помещика... Он нападает в этом классе на все, что противоречит гуман-
ности; но принцип класса для него вечная истина... И потому в самой
сатире его так много любви, самое отрицание его так часто похоже
на одобрение и на любование... *

Вспомните описание семейства Лариных во второй главе, особенно
портрет самого Ларина... Это было причиной, что в «Онегине» много

* Теперь даже, не легко понять, что это значит. Ради пояснения скажу, что в то
время для Белинского, по его собственному выражению, «весь беспредельный,
Прекрасный божий мир» был не чем иным «как дыханием единой, вечной идеи...
проявляющейся в бесчисленных формах». История человечества представлялась
с этой точки эрекйиодним из проявлений единой вечной идеи.

СТОЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. Г. БЕЛИНСКОГО

11.І

с4и*4и%_

ГЪ 7У7**. к $6«іМХ ^ ^

1/^ 7”*

*т- / ; .——^1 -_Щ

9-р. ЬСф, іХ&ръГ - ' ^ ~

Лслру

иаб 4 г ?сг&аМ( ,

7кіі/&и*.&Я* > - агшг?-е, ,

ДИ І^ШП9 I ~ /‘ 0_/

.. — , —

л гтз^" иЛгы-Фч &ир4<-<>- Аилл> типи '■

/**!*• «йчАс н<./і<м-із , ' А

Ію, Н{<ЬіН*оіХ. ,

1%% ,' Ъ&и/уЬ ^ЛА,^

*Я0й.*и***р7 ^й^ Г*~

4Яч0р* ^ЛЬ*С *г*0ѵбЯ?гы4>сЖ’
44 /ъйг‘/г>*'1> / У-0&А^-**лЛ1ьи-Ъ " 240 %,

Ы/ббЩила.. I ^

СТРАНИЦА ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ПЛЕХАНОВА С ЗАМЕТКА
ЛИТЕРАТУРНЫМ ВОПРОСАМ
Записная книжка хранится в Доме Плсхан

[ ВЫПИСКАМИ ПО

устарело теперь. Но без этого, может быть, и не вышло бы из «Оне-
гина» такой полной и подробной поэмы русской жизни, такого опре-
деленного факта для отрицания мысли, в самом же этом обществе так
быстро развивающейся» 9 .

В основе такой критики лежит тот основной принцип историче-
ского материализма, что не мышление определяет собою бытие, а
бытие определяет собою мышление. Литературная критика только
тогда и станет обеими ногами на твердую почву, когда она целиком
усвоит себе этот принцип. До этого, к сожалению, пока еще очень
далеко. Но именно потому, что до этого еще очень далеко, людям,
желающим выработать материалистический взгляд на литературу, не-
обходимо снова и снова возвращаться к Белинскому. А эта необходи-
мость снова и снова возвращаться к человеку, умершему более 60 лет
тому назад, наглядно показывает, как велик был ум этого человека.

И вот почему становится смешно, когда вспоминаешь теперь, что
в последние годы жизни Белинского некоторые друзья его начинали
опасаться, что он уже исписался. А он не только не исписался тогда,
но едва успел сделать первые шаги по тому великому пути, который
был открыт для него гениальной проницательностью его мысли. Пре-
ждевременная смерть безжалостно убила в нем богатейшие теоретиче-
ские возможности.

Недостаток места заставляет меня кончать. Но я не хочу положить
перо, не отметив еще вот чего.

Во второй половине 40-х годов прошлого века писатель, руководив-
шийся в своих суждениях о литературе тем принципом, что не мышле

Литературное Наследство 8

114 Г В. ПЛЕХАНОВ

ние определяет собою бытие, а бытие определяет собою мышление, не
мог не задуматься о положении рабочего класса в западно-европей-
ском обществе и о роли, которую суждено ему играть в дальнейшем
развитии такого общества, и Белинский, действительно, думал об этом.
Он так рисует положение французского пролетария:

«Вечный работник собственника и капиталиста, пролетарий весь в
его руках, весь его раб, ибо тот дает ему работу и произвольно назна-
чает за нее плату» 10 .

И он с восторгом приветствует начало борьбы пролетариата против
капиталистического ига. Он видит в пролетариате, который он иногда
называет также народом, самый передовой класс Франции. «В народе
уже быстро развивается образование, — говорит наш критик, ^ и он
уже имеет своих поэтов, которые указывают ему его будущее, деля
его страдания и не отделяясь от него ни одеждою, ни образом жизни.
Он еще слаб, но один хранит в себе огонь национальной жизни и све-
жий энтузиазм убеждения, погасший в слоях «образованного обще-
ства» 11 .

Знаменитое письмо Белинского к Анненкову 12 , не однажды цитиро-
ванное мною в других статьях 13 , дает повод думать, что он. сильно
переоценивал значение интеллигентов в освободительном движении
пролетариата. Такая переоценка была, конечно, ошибкой, но эта ошиб-
ка была естественная для человека, находившегося в положении Бе-
линского, жившего в России, т. е. в стране, в которой пролетариат
еще совсем не выступал тогда на арену истории. Эту ошибку долго
после него повторяли люди, выросшие при новых экономических усло-
виях, которые, казалось бы, давали им возможность отнестись к само-
деятельности пролетариата с несравненно большим доверием. Эта
ошибка Белинского была замечена только русскими марксистами... да
и то, по правде сказать, далеко не всеми. И нам надо теперь не сожа-
леть об этой ошибке, а с радостным и благородным удивлением вспо-
минать о том обстоятельстве, чтр несмотря на отсталость родины Бе-
линского, мысль его плодотворно работала в том самом направлении,
в котором двигалась самая передовая мысль самых передовых стран
Запада. Недаром он е увлечением читал «Оеиізсй-Ргапгбзізсііе Лайг-
Ьіісігег» 14 , издававшиеся в Париже Арнольдом Руге 15 и Карлом
Марксом.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Это издание, не нужно смешивать с газетой «Наш путь», выходившей в 1913 го-
ду в Москве; о газете см. статью В. Максимовского в журнале «Современник»
1922 г., № 1, стр. 251—265.

3 «Сочинения Александра Пушкина». Сочинения В. Белинского, ч. VIII, 4-е изд.
М. 1880, стр. 90—97.

8 «О русской повести и повестях Гоголя» («Арабески», «Миргород»). Соч. В. Бе-
линского, ч. .1. М. 1883, стр. 165 — 235. '

4 «Горе от ума». Соч. Белинского, ч. III, 5-е изд. М. 1884, стр. 327 — 420. О «Ре-
визоре», стр. 373—397.

5 Цитата из статьи Белинского «Стихотворения МІ. Лермонтова», стр. 286. Ци-
тата отчеркнута Плехановым на полях и заключена в скобки.

“Волконский Николай Сергеевич, князь (1848— 1910), один из осно-
вателей Союза 17 октября, член первой и третьей Государственной думы.

! Пуришкевич Владимир Митрофанович (1870 — 1920) — крупный
помещик, ярый черносотенец, один из основателей Союза русского народа, депу-
тат второй, третьей и четвертой Государственной думы.

8 Цитата из статьи о Пушкине. Гл. IX, стр, 602 (см. прцмеч. 2).

* ІВ одной из Своих статей о Белинском Плеханов развивает эту мысль следую-
щим образом: -

СТОЛЕТИЕ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ В. Г. ЦЕЛИНСКОГО

115

«Взгляд Белинского на историческое значение «Евгения Онегина» показывает,
что в последние годы своей жизни он приурочивал идею этого романа уже не к
развитию абсолютной идеи, а к развитию русских общественных отношений, к
исторической роли и смене наших сословий. Это целый переворот, это как раз
то, что рекомендуют нынешним критикам экономические материалисты».

10 Цитата из рецензии Белинского на роман Эжена Сю: «Парижские тайны».
1644 г. Соч. В. Белинского, ч. IX, 4-е изд. М. 1884, стр. 14. Цитата заключена
Плехановым в скобки.

11 Там же, стр. 16.

“Анненков Павел Васильевич (1812 — 1878) — литературный критик
50-х гг., автор ценных мемуаров и пушкинист.

13 «Письмо к П. В. Анненкову 15 февраля 1848 г.». Белинский. Письма. Редакция
и примечания Е. А. Ляцского, т. III. 1843 — 1848. СПБ. 1914, стр. 335 — 339.

Слова о значении интеллигентов: «Где и когда народ освободил себя? Всегда
и все делалось через личности. Когда я, в спорах с Бами о буржуазии, называл вас
консерватором, я был осел в квадрате, а вы были умный человек. Вся будущность
Франции в руках буржуазии, всякий прогресс зависит от нее одной, и народ тут
может по временам играть посильно вспомогательную роль».

Упомянутое письмо цитируется Г. В. Плехановым в следующих ею статьях:
«Белинский и разумная действительность» (см. Собр. соч., т. X, стр. 249 — 250) и
«В. Г. Белинский» (там же, стр. 343 — 345).

14 «Немецко-французские летописи», издававшиеся А. Руге и Карлом Марксом
в Париже. В числе их сотрудников были Ф. Энгельс и Г. Гейне. Вышла одна
только книжка, содержащая I и II выпуски.

нгруге Арнольд (1803 — 1881) — немецкий литератор, левый гегельянец, пу-
блицист-радикал.

Экземпляр хранится в Доме Плеханова

Г. В. ПЛЕХАНОВ

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОБ А. Н. СКРЯБИНЕ

В архиве «Дома Плеханова» оказалось письмо доктора Владимира Васильевича
Богородского к Г. В. Плеханову, без даты, которое относится, по всей вероят-
ности, к 1916 г., так как ответ Г. В. Плеханова на это письмо датирован 9 мая
1916 г. Содержание письма следующее:

«Многоуважаемый Георгий (извиняюсь, — запамятовал отчество). Боль-
шая просьба: сейчас готовится сборник памяти Александра Николаевича
Скрябина (участвуют]: Бальмонт, Брюсов, Бальтрушайтис и мн[ого] дру-
гих). Находясь с ним в большой дружбе, я часто слышал от него воспомина-
ния теплые о Вас. Было бы оч[ень] приятно, если бы Вы дали в него хоть
несколько] строчек со своим воспоминанием о нем. Если Вы надумаете,
то пришлите их по адресу: 1) Москва, Арбат, Б. Николо-Песковский Пер.
д. Грушко/Татьяне Федоровне Скрябиной (это адрес также и мой пока).

Всего хорошего. Остаюсь готовый к услугам

- д-р Владимир Васильевич Б о г о р о д с к и й

(член Правления только что возникшего Общ-ва имени А. Н. Скрябина).

■ р. 5. Издание будет «Скорпион»: Москва, Театральная, д. Метрополь, из-
датель Сергей Александрович Поляков (на него также можно послать)».
Среди рукописей Г. В. Плеханова имеется ряд набросков, черновиков, а также
окончательная редакция статьи о Скрябине. Это свидетельствует о том, что
Г. В. Плеханов откликнулся на . просьбу Богородского «дать в сборнике памяти
А. Н. Скрябина несколько строчек со своим воспоминанием о нем...». Дальней-
шей переписки между В. В. Богородским и Г. В. Плехановым среди материалов
«Дома Плеханова» нет. Как нам удалось установить, сборник памяти А. Н, Скря-
бина в издании «Скорпион» не появлялся в печати, и потому мы имеем основание
считать, что статья Г. В. Плеханова, посвящённая воспоминаниям о Скрябине,
публикуется впервые. «

Наброски й более или менее полный черновик почти ничем не отличаются от
окончательной обработки. Разница лишь в том, что в одном наброске Г. В: на-
чинает свою рукопись, как письмо, с обращения К В. В. Богородскому, в других
это обращение зачеркнуто. Как видно, он колебался в выборе формы для своих
воспоминаний между письмом и статьей.

О взаимоотношениях Г. В. Плеханова и Скрябина, об интересе и симпатии,
которые они проявляли друг к другу, несмотря на различие во взглядах, свиде-
тельствуют следующие слова из письма Р. М. Плехановой к Г. В. Плеханову:

«Была вчера у Скрябиных. Они были очень милы и любезны. Скрябин с
каждым разом производит все лучшее впечатление. Бедность ему идет в
прок. Он не пьет и потому остается больше самим собой и производит
[впечатление] очень умного, талантливого и думающего человека. Он вчера
развивал мне свои философ[ские] взгляды. Это чистый идеалист, хотя это
ему не мешает увлекаться марксизмом. Свою встречу с тобой он приписы-
вает счастливой звезде и уверен, что эта встреча будет иметь решающее
влияние на его жизнь. Нуждаются они, бедняги, здорово и он все мечтает
о концертах. Долевич 1 им обещал устроить, но от него ни слуху ни духу» 2 .
Чтоб исчерпать весь материал, хранящийся в «Доме Плеханова» и связанный
с именем А. Н. Скрябина, приводим следующее письмо Председателя Петроград-
ского Скрябинского Общества А. Н. Брянчанинова от 12 мая 1917 г.:
«Глубокоуважаемый Георгий Валентинович!

Зная, от покойного моего друга А. Н. Скрябина и от вдовы его, насколько
Вы интересовались друг другом, хотя и различествовали во взглядах на
цели и методы эволюции человечества, я почитаю своим приятным долгом.

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОБ А. Н. СКРЯБИНЕ

препровождая Вам прилагаемое приглашение, выразить от имени общества
надежду, что Вы почтите наше последнее в этом сезоне Собрание Вашим
присутствием.

А. Брянчанинов».

Текст воспоминаний Плеханова о Скрябине приводится по автографу оконча-
тельной редакции.

ПИСЬМО К Д-РУ В. В. БОГОРОДСКОМУ

Саи Ремо 0 мая н. с. 191 С г.

Многоуважаемый Владимир Васильевич, мне было чрезвычайно от-
радно узнать из Вашего любезного письма, что Александр Николаевич
Скрябин хранит обо мне добрую память. Примите мою искреннюю
благодарность за это драгоценное для меня сообщение.

А. Н. СКРЯБИН
С фотографии 1907 г.

Мой жизненный путь был как нельзя более далек от того, по кото-
рому с таким успехом, — хотя, к сожалению, так не долго, — шел
Александр Николаевич Скрябин. Мои встречи с ним относятся только
к 1906 — 1907 годам, принадлежащим к тем, которые он провел за гра-
ницей. И. сказать по правде, у нас было много данных, чтобы после
первой же встречи навсегда разойтись чуть не врагами. Мы оба очень
дорожили теорией и оба имели привычку отстаивать свои взгляды с
тою настойчивостью, переходящею иногда в горячность, которая так
удивляет и отчасти даже пугает западных людей. А между тем, наши
мировоззрения были диаметрально противоположны: он упорно дер-
жался идеализма; я с таким же упорством отстаивал материа-
листическую точку зрения. Эта полная противоположность точек

118

Г. В. П Л Е X А н о :

исхода, естественно, вызывала и разногласия по многим и многим дру-
гим вопросам, например по вопросам эстетики и политики. Надо заме-
тить, что, по крайней мере, тогда Александр Николаевич живо интере-
совался общественной жизнью нынешнего цивилизованного мира во-
обще и России в частности. По своему прекрасному обыкновению, он
и на нее всегда старался взглянуть с точки зрения теории. Его взгляд
на историческое движение человечества был близок ко взгляду Кар-
лейля, придававшего решающее значение деятельности «героев».
Я считал, что этот взгляд оставляет без надлежащего внимания наи-
более глубокие причины названного движения. Одного этого, не го-
воря об указанных выше коренных разногласиях в области «первых
вопросов», вполне достаточно было д^ія возникновения горячих
споров между нами. И мы, действительно, горячо заспорили почти
тотчас же после того, как были представлены друг другу в Больяско
(близ Генуи), на вилле Кобылянских. Это первое столкновение далеко
не было последним. Мы спорили потом при каждой встрече. Но к вели-
чайшему моему удовольствию выходило так, что споры не только не
отдаляли нас друг от друга, но даже много содействовали нашему
взаимному сближению.

Есть люди, которые, оспаривая мысль своего противника, не пони-
мают ни ее самой, ни тех доводов, которые он приводит в ее защиту
Споры с такими людьми хуже зубной боли. С Александром Николаеви-
чем было, напротив, очень приятно спорить потому, что он имел спо-
собность удивительно быстрого и полного усвоения мысли своего про-
тивника. Благодаря этой драгоценной, — и, надо прибавить, крайне ред-
кой, — своей способности он не только избавлял своего собеседника
от печальной необходимости всегда скучных повторений, но как будто
сам принимал деятельное участие в его стремлении использовать все
сильные стороны своей позиции. Там, где есть совместная рабЬта ума,
непременно родится взаимное сочувствие. Вероятно, от этого мы тем
более сближались со Скрябиным, чем более обнаруживалась бесконеч-
ная сумма наших разногласий. Всякий раз, когда мне предстояло уви-
деться с ним, я наперед знал, что мы будем спорить. Скажу больше: я
наперед знал, что именно он будет вызывать меня на «прю». Также
твердо знал наперед и то, что сговориться нам решительно невоз-
можно. И вместе с тем я предвидел, что из спора с ним я вынесу не
бесплодное раздражение, — наиболее частый результат словесных
турниров, — а приятное и полезное для меня умственное возбуждение.

Вот пример отчасти могущий дать представление о том, как быстро
овладевал Александр Николаевич новыми для него предметами
теории.

Когда я встретил его в Больяско, он был совершенно незнаком с
материалистическим взглядом Маркса и Энгельса на историю. Я об-
ратил его внимание на важное философское значение этого взгляда.
Несколько месяцев спустя, встретившись с ним в Швейцарии, я увидел,
что он, отнюдь не сделавшись сторонником исторического материа-
лизма, успел так хорошо понять его сущность, что мог оперировать
с этим учением гораздо лучше, нежели многие «твердокаменные» марк-
систы как в России, так и за границей. «Вы, марксисты, не можете
отрицать значение идеологий, — говорил он мне, — вы только изве-
стным образом об’ясняете ход их развития». Это была святая истина,
но увы! — я знал, что далеко не есякий марксист дает себе труд по-
нять и усвоить эту святую истину.

Скрябин хотел выразить в своей музыке не те или другие настрое-
ния, а целое миросозерцание, которе он и старался разработать со

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОБ А. Н. СКРЯБИПЕ

СТРАНИЦА ПЕРВОЙ РЕДАКЦИИ ВОСПОМИНАНИЙ Г. В. ПЛЕХАНОВА О < I

ПИНЕ

Г. В. ПЛЕХАНОВ

120

всех сторон. Совершенно неуместно было бы вновь поднимать здесь
старый вопрос о том, может ли музыка и вообще искусство выражать
отвлеченные понятия. Достаточно сказать, что и в этом случае мнения
наши расходились и что отсюда тоже возникало между нами много
споров. Но хотя я считал, что Скрябин ставит перед искусством не-
выполнимую для него задачу, мне казалось, что эта его ошибка при-
носила ему большую пользу: очень сильно расширяя круг его духов-
ных интересов, она тем самым значительно увеличивала и без того
огромный удельный вес его художественного дарования. Мне вспо-
минался греческий живописец Памфил, требовавший от своих учеников
знания философии, математики и истории. И я говорил себе: Апеллес
прошел школу Памфила...

Только лица, ближе меня стоявшие к покойному, могли бы вы-
яснить, какими именно психологическими путями распространялось
влияние философских взглядов Скрябина на его художественную дея-
тельность. Но факт этого влияния для меня не подлежит ни малей-
шему сомнению. И мне сдается, что, если музыка Скрябина так полно
выразила настроения весьма значительной части нашей интеллигенции
в известный период ее истории, то это произошло как раз по той при-
чине, что он был плотью от ее плоти и костью от ее кости не только
в области «эмоц й й», но также в области философских з ап р 6 со в
и возможных, по условиям времени и среды, «дост'ИЖбн и й».

Александр Николаевич Скрябин был сыном своего времени. Видо-
изменяя известное выражение Гегеля, относящееся к философии,
можно сказать, что творчество Скрябина было его временем, выражен-
ным в Звуках. Но когда временное, преходящее находит свое выраже-
ние в творчестве большого художника, оно приобретает постоян-
ное значение и делается непреходящим.

Может быть, вернувшись на родину, Александр Николаевич не от-
казался бы время от времени письменно возобновлять обмен мыслей
со мною. Но, по воле судьбы, я принадлежу к числу тех россиян, с ко-
торыми не всегда удобно переписываться их соотечественникам. По-
этому я, с своей стороны, ничего не сделал для того, чтобы начать
переписку с ним. Он тоже ни разу не написал мне. Это было для меня
большим лишением. Уже не говоря о моей личной к нему симпатии,
я понимал, что все, относящееся к ходу развития этого замечатель-
ного человека, имеет значение весьма поучительного «человеческого
документа».

Прошу Вас передать мой искренний привет Татьяне Федоровне.

Г отовый к услугам

Г. Плеханов.

ПРИМ ЕЧАН ИЯ

1 Долевич — псевдоним политического эмигранта Дмитрия Петрова. Он очень
был дружен с А. Н. Скрябиным, и после переезда последнего в Лозанну очень
помогал А. Н. выпутываться из материальных невзгод, нашел издателя-швей-
царца, который приступил к выпуску музыкальных произведений А. Н. Скрябина,
устроил концерт.

2 Это письмо не датировано. По воспоминаниям Розалии Марковны, она писала
его в 1906 году.

Р. М. Плеханова записала свои «Воспоминания о Скрябине», в которых приво-
дятся любопытные сведения о встречах Г. В. с А. Н. Скрябиным; эти воспоминания
будут опубликованы в одном из ближайших номеров «Литературного Наслед-

ЗА ПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО
ПЕТРА КРОТОВА О КУПАВИНСКОЙ ■
МАНУФАКТУРЕ

МАТЕРИАЛЫ ПО ИСТОРИИ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

Предисловие' А. Панкратовой
Комментарии В. Бухиной

СТРАНИЦА ИЗ ИСТОРИИ КРЕПОСТНОЙ ФАБРИКИ

Предлагаемые читателю «Записки» представляют собой документ, весьма заме-
чательный во многих отношениях. Здесь мы даем сокращенный текст подлинных
автобиографических -записок крепостного рабочего — «мастерового Кротова»,
найденный научным сотрудником Секции истории пролетариата Института исто-
рии Коммунистической академии тов. Г. Костомаровым в Московском областном
архиве и подготовляемый им к изданию отдельной брошюрой. Но поскольку
эти «Записки* являются не только интересным историческим, но и литера-
турным документом, Секция истории пролетариата сочла целесообразным опу-
бликовать его в «Литературном наследстве», обращая на него внимание литера-
турных организаций и отдельных писателей, особенно в связи с той задачей, ко-
торая поставлена перед ними, как и перед историками, решением ЦК об издании
«Истории фабрик и заводов».

В обширной резолюции, принятой по поводу реализации этого решения Ціі
ВКП(б) активом МАПП от 4 ноября 1931 г,, рапповские организации обязуются,
вместе с рабочей и научной общественностью, принять активное участие в работе
над «Историей заводов» и обеспечить большевистское качество работы над исто-
рическим материалом. — «Для этого, — вполне правильно подчеркивает • резолю-
ция, — требуется тщательнейшее собирание материала, строжайшая проверка и
исследование материалов, глубокое марксистское осмысливание и высококаче-
ственная литературная обработка его». Резолюция актива МАПП наметила не
только общую линию работы, но и ряд конкретно-практических задач. Особенно
необходимо отметить требование вовлечения масс в эту работу >я широкого об-
мена опытом. «Чрезвычайная сложность работы над «Историей заводов* требует
величайшего внимания к делу обмена опытом, к перенесению опыта лучших круж-
ков в литкружки отстающие, требует осмысливания, обобщения каждой частицы
ценного опьита и передачи его всей организации»,— так формулирует эту важ-
нейшую задачу резолюция актива МАПП.

Общество историков-марксистов и Институт истории Коммунистической ака-
демии, мобилизовавшие значительную часть своих сил на реализацию решения
ЦК об изучении истории фабрик и заводов, планомерно ведут эту работу уже
с 1930 года. Но’ решение ЦК обязывает и историков перестроить свою работу и,
в частности, вступить в самую тесную, деловую кооперацию, установив обмен
опытом с писательскими организациями. .Практическим шагом к такой коопера-
ции в деле изучения истории заводов может быть совместная обработка истори-
ками и литераторами таких документов, которые могут представлять интерес и
для историка, и для писателя. В отношении публикуемых «Записок» мы, давая

122

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

нашу историческую оценку и обработку предлагаемого документа, делаем пер-
вый шаг такой кооперации. Мы полагаем, что, в дополнении с необходимыми
литературными комментариями, этот документ может быть интересным мате-
риалом для занятий в заводских литкружках. При изучении истории фабрик и
заводов им можно воспользоваться, чтобы ознакомить рабочих-литкрѵжковцев
с той страницей, какая посвящена истории крепостной фабрики.

Постановление ЦК ВКП(б) от 10 октября 1931 г. об издании «Истории заводов»
возложило на рабочую, литературную и научную общественность задачу большо-
го политического значения — показать длинный и трудный исторический путь
пролетариата от крепостной и капиталистической фабрики к социалистической, —
путь, в настоящее время завершающийся победоносным строительством социа-
лизма в нашей стране.

Содержание, истории фабрик и заводов в этом постановлении формулировалось
сжато, но вполне четко. История заводов должна «дать картину развития старых
и возникновения новых заводов, их роль в экономике страны, положение рабо-
чих до революции, формы и методы эксплоатации на старых заводах, борьбу
рабочих с предпринимателями, бытовые условия, возникновение революционных
организаций и роль каждого завода в революционном движении, роль завода
и изменение отношений на заводе после революции, изменение Іипа рабочего,
ударничество, соцсоревнование и под’ем производства за последние годы».

Таким образом, основная целевая установка истории заводов — обобщить исто-
рический опыт борьбы пролетариата на всем пути его к диктатуре й показать
историческую закономерность и необходимость его настоящей борьбы за социа-
лизм. Большевистским показом всей боевой истории многих пролетарских
поколений — история фабрик и заводов должна научить новые поколения — осо-
бенно только что пришедшие на завод или фабрику — понимать, ценить и укреп-
лять революционные завоевания рабочего класса. Тем самым исторический ма-
териал даже самых отдаленных эпох приобретает значение воспитательного и
организующего фактора и служит живым орудием мобилизации масс для строи-
тельства социализма. «Надо знать прошлое во всем его мрачном, бытовом бес-
человечии, с его гнусным цинизмом, с его изумительным лицемерием» — пишет
об этом А. М. Горький, призывая энергично взяться за работу по созданию боль-
шевистской «Истории заводов». — «Это необходимо для того, чтобы воспитать в
себе органическое отвращение к капиталистическому прошлому, чтобы тонко
ч} вствовать раздражающее влияние его пыли, чтобы научиться исторически мы-
слить, чтобы насытить боевую теорию ленинизма фактами и углубить ее, чтобы
усвоить дух большевизма, его непримиримость, его гибкий разум, отточенный
историей прошлого» («Правда», 28 ноября 1931 г.).

Этот политический угол зрения, вообще обязательный для историка (ибо
история есть наиболее политическая из всех наук), особенно необходим при изу-
чении истории фабрик и заводов. <

Как бы ни была отдалена изучаемая историческая эпоха, мы рассматриваем ее,
только как этап на пути к той героической борьбе за социализм, какую ведет
пролетариат в наши дни. Прошлое необходимо для глубокого осмысливания на-
стоящего. История многих фабрик и заводов уходит своими корнями, даже в кре-
постную эпоху. И эта эпоха должна обязательно получить свое освещение и от-
ражение в истории заводов. Классовая борьба на крепостной фабрике отличалась
глубоким драматизмом. Она показывает примеры отчаянной борьбы крепостных
рабочих против предпринимателей — крепостников. Надо показать, что самая
«вольность», какую обычно связывают с формальным раскрепощением — «ре-
формой» 1861 г., — означала просто переход из рабства крепостнического в раб-
ство капиталистическое. Анализ классовой борьбы в крепостной фабрике необхо-
дим и для понимания особенностей классовой борьбы российского пролетариата
в условиях промышленного капитализма. Крепостнический этап с господством
методов внеэкономического принуждения не прошел бесследно для формировав-

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВИНской МАНУФАКТУРЕ 123

шейся капиталистической фабрики. Наоборот, сочетание крепостнических пере-
житков с капиталистическими отношениями составляет главную особенность рус-
ской капиталистической фабрики. Именно это сочетание и обусловило неимовер-
ную тяжесть эксплоатации рабочих на дореволюционных предприятиях. Внеэко-
номическое принуждение — в той или иной степени и форме — продолжало суще-
ствовать и долго после «реформы», обусловливая то сочетание «азиатских» и «ев-
ропейских» — по образной характеристике Ленина — методов и форм эксплса-
тации, какое было характерно для развития промышленного капитализма в России.

Крепостнические пережитки накладывали свой отпечаток на условия труда,
быта, на характер формирования рабочих кадров, на оформление рабочих в класс,
на условия и характер борьбы рабочих с предпринимателями и, наконец, на про-
цесс революционного созревания рабочего класса. Вот почему изучение крепост-
нического этапа (если предприятие переживало такой этап и если сохранились
документы этой эпохи) представляет такой большой интерес и такое значение
не только чисто научное, но и глубоко-политическое.

В крепостной России XVII — XVIII в. еще не существовало рабочего класса. Его
оформление в общественный класс относится только к XIX веку, особенно, ко
второй его половине. Нс изучение крепостной фабрики интересно для нас, как
предистор'ия пролетариата. Уже в условиях экономики крепостной России
формировались кадры рабочих, пока еще несвободных, крепостных, насильствен-
но прикрепляемых к производственному процессу; но уже постепенно идущих
по пути полного отрыва от земледельческие труда, от сельскохозяйственного
производства, приобретающих производственную квалификацию, подготовляющих
те рабочие кадры, которые после «реформы» 1861 г. создали основной источник
свободной рабочей силы для раскрепощенной (хотя и не в полной мере) фабрики.
Без изучения процесса формирования вольнонаемного труда, начиная еще с кре-
постной фабрики, нельзя понять, каким образом в XIX в. в России вышел на аре-
ну классовой борьбы пролетариат, как самый революционный класс; нельзя по-
нять, почему его долгая и трудная борьба привела в следующем веке к величай-
шей в мире победе и над помещичьим самодержавием, и над буржуазией.

Эта предистория рабочего класса — история рабочих крепостной фабрики —
проходит в условиях жестокой классовой борьбы. Историк-марксист или рабо-
чий-исследователь, который будет изучать историю дореформенной фабрики,
прежде всего должен будет подойти к анализу документов крепостной эпохи с
этой стороны. Он должен будет прежде всего возможно полнее восстановить об-
щую картину экономического и правового положения и классовой борьбы рабо-
чих на крепостной фабрике. И в свете полученных обобщений, характерных для
•истории фабрики крепостной эпохи, он может глубже и конкретнее изучить фак-
ты и данные, составляющие содержание следующего — капиталистического — эта-
па существования изучаемой фабрики или завода. Мы считаем при этом полезным
дать рабочему — литкружковцу некоторую руководящую нить для ориентировки
в вопросе об истории крепостной фабрики и предложить самую общую схему
изучения крепостной фабрики. Эта схема нам рисуется в следующем разрезе. ■

1. Общая экономическая характеристика предприятия крепостной эпохи.

2. Состав и особенности формирования рабочих кадров в крепостную эпоху.
Степень, формы и источники комплектования рабочих на крепостной фабрике.
Принудительный и наемный труд. Роль иностранных рабочих. Квалифицированный
труд и его роль.

3. Строй отношений в крепостном предприятии и в докапиталистической ману-
фактуре:

а) фабричный абсолютизм предпринимателя, ведущего хищническое хозяйство

крепостной эпохи; -

б) предприниматель, рабочий, крестьянин и кустарь в их взаимосвязи; помещик
и купец, ^х взаимоотношения и роль в организации крепостной фабрики;

в) степень, формы и характер эксплоатации рабочих;

124

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

г) экономическая закабаленность и бесправие крепостных рабочих: характер
дисциплины, рабочий день, зарплата, условия труда, контракты;

д) регламентация и постоянный надзор за предприятием со стороны правитель-
ства и предпринимателя; роль помещика в организации и положении крепостного
труда на предприятии;

е) быт рабочих крепостной фабрики, производственный и домашний; влияние
условий труда на домашний и семейный быт рабочих;

4. Классовая борьба в крепостной фабрике:

а) формы борьбы, бегство, челобитные, жалобы, «ходоки», стихийные бунты,
разрушение машин, стачки. Результаты борьбы. Роль и поведение администрации,
полиции и правительства. Репрессии и их влияние на рабочих;

б) степень сознательности и активности крепостных рабочих. Влияние стачек
на рабочих. Первые попытки организации. Первые выборы рабочих представите-
лей, их роль и положение. Общие выводы.

Эта общая схема может послужить только отправным пунктом при анализе со-
держания и значения изучаемого в кружке исторического документа или какой-
нибудь страницы из истории крепостной фабрики.

Попытаемся в основном применить ее и при анализе предлагаемого здесь чи-
тателю документа.

«Записки» мастерового Кротова охватывают, хронологически довольно большой,
но крайне неравномерно освещенный период, начиная от возникновения Купавин-
ской фабрики при Екатерине II и кончая 1877 годс(м, т. е. крепостной период ее су-
ществования и первые годы после «реформы» 1861 г. Но этот последний период —
годы до и после «реформы» 1861 г. — в «Записках» освещены крайне скудно. Не-
большие фактические сведения тонут в длинных авторских рассуждениях мораль-
ного свойства и в его словесных упражнениях религиозного содержания. Эта
часть «Записок» не представляет большой ценности, как исторический или даже
как автобиографический материал, и поэтому она здесь опущена. В настоящем
издании «Записки» (впервые публикуемые) доводятся, примерно, до- 1849—1850 г.
и кончаются довольно драматически изображенным эпизодом «раскрепощения»
рабочих по закону 18 июня 1840 г. Согласно этого закона, владельцы поссессион-
ных фабрик могли «освобождать» рабочих, приписанных к фабрике, забирая у них
землю и все имущество и приобретая фабрику в полную свою собственность.
Этот закон имел очень большое значение в истории фабричного поссессионного
права и сыграл не малую роль в истории борьбы крепостных рабочих за «волю»
и «землю», ибо он не только освобождал фабричных рабочих от личной зави-
симости от владельца, но и «освобождал» их от всякой собственности, отрезывая
путь недавним крестьянам к возврату на землю — к сельскохозяйственному
труду. Но на истории закона '18 июня 1840 г. и на его применении на Купавин-
ской фабрике мы остановимся ниже.

«Записки» не дают достаточных автобиографических сведений, касающихся жи-
зни и личности мастерового Кротова, хотя автор в ряде мест намекает на свою
богатую событиями и переменами жизнь. Из «Записок» мы только узнаем, что дед
его был приказом правительства послан на фабрику из г. Козлова, а сам рвтор
и его родители уже видимо родились и работали на Купавинской фабрике. До
создания здесь фабрики, Купавна была небольшой дворянской вотчиной князя
Репнина, а потом по купчей крепости перешла во владение к богатому москов-
скому купцу, приближенному ко двору Екатериной, М. Я- Земскому.

Кѵпец Земской, по распоряжению Екатерины И, построил здесь шелковую фаб-
рику, расположенную в 30 верстах от Москвы, в Богородском уезде, по Влади-
мирскому и Нижегородскому шоссейному тракту. Кроме того, он здесь же по-
строил кирпичный завод, обслуживавшийся купавинскими крепостными рабочими,
которых насчитывалось тогда в Купавне при 30 дворах всего 70 душ муж. пола.
Производство росло, рабочих рук нехватало. Поэтому рабочий состав Купавин-

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУ ПЛ ПИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ 125

■ - V и с/и»Ъ (- с'.ту!/ І/ГІ .,/мг

І.1/Л / ПЛУПгМ ЯСг/.ІО-^г./іУ 6 1 /н.е/; //./** - //по

Ѵ/іефг.п* Я. ѵ*у У ‘"Ж /:/■•" г/і е,г/р

С'іЯиіеліі'/нСа.-А'"/*/* ///:/■<!. /п.< с'л»//гп //.;>* ■ '+0 Г//.

II ‘У /у . /уу?і . /'<• // . /у г/// . уу%и /одъ

^ Д,

ПГНЛ&/.М іГ$

,„,?ГГу Л

,'ѵ

/»//,;./

л Н

5 /

/по: а.! ли .ЛѵшѵуА

«! .

у/*

“"І

■ 1

і . 7

/• !/ при.» к/с - .7<Ѵ//<Ѵ у.-ігі<л

.):> [гц^

6<Г ■

<й>;

;■ ||

!) /

МТ"** ..

?<?і ..

*/с

[•'

/.и- .и.гі » // ниі/ші і

І /

І./сѴ/Ѵ^ МП.Псф.ЪС*» . .. .. .

І'И-

■л

V 7 /'*</. /$гшхГ ./У./////Л/Л

|ЛГі ..

і ?

; бѴ-.чАе* , / ^

/Г;.

I 3

: Т’іРра.іп •Ус.и'/л/иииі у„ .„2* ?/> *7>«* ^

; /т. іѴ/Л'З . (г //г.и У} ... .. ;.

■г

1 Пі/г: :. % і іТ.учии/ь .. ... ,.

лгі ...

і ■?"

. фпн./і ?а)„;

• ■ X

к к

і ?

.. . ... .. 1

|лг! ..

5 І*

гоибе/іі /уЭо/У/пюі

!/.'>'■■ .

7ги0/»оц Лаііуг.мі

Ы.

<?>»*, и„,і Гу,,,:# іа, М> і«)м ,ѵі

из іл?_

/У/

•

/А/.// ..ѵни.^*;.

| /

...» * **

і О \эо

. V :

V'?/* •-ѵ.ѵоа.-аз *-, э „ .^ 4 ,в<ыи*

Г *'■

к-1

.>5^Г

й|

«РЕГИСТР» НА ВЫДАЧУ ЖАЛОВАНЬЯ ВА АПРЕЛЬ И МАЙ 1823 Г. ИОССЕССИОННЫМ
РАБОЧИМ КУПАВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЫ, СРЕДИ КОТОРЫХ «ПРИ ЧЕСАЛЬНЫХ
МАШИНАХ» УПОМЯНУТ АВТОР «ЗАПИСОК» — ПЕТР КРОТОВ
С подл шитика, хранящегося в архиве Юсуповых в Московском Древлехранилище

120 ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

ской фабрики формировался, по обычаю того времени, всеми возможными спосо-
бами и комплектовался из людей всякого рода, звания и сословия. Отсутствие
своих крепостных заставляло купца-владельца фабрики добиваться особого указа
о «насыльных» людях на фабрику — «из новороссийских краев и прочих губерен
и городов». Среди этих «насыльных» много было и рабочих других националь-
ностей — «казаки, калмыки, татары, персьяны, галичины».

Таким образом, при своем основании Купавинская фабрика была купеческой,
т. е. организованной купцом, мануфактурой довольно типичной для екатеринин-
ского времени. Дворянское правительство предоставляло купцам-предпринимате-
лям привлекать, в качество рабочих, всех свободных или полусвободных людей,
разоренных, нищих, бродяг и т. п. Предпринимателям же дворянам предоставля-
лись и приписывались к фабрикам деревни и разрешалось использовать, на фаб-
рике труд крепостных крестьян. На этой почве между предпрйнимателем-купцом
и предпринимателем-дворяниноМ шла обостренная борьба, не нашедшая в мемуа-
рах прямого отражения. Но косвенное указание на нее имеется — хотя бы в том
факте, что купавинская шелковая фабрика после смерти Земского недолго оста-
валась в купеческих руках. Наследник купца Земского не мог вынести конкурен-
ции дворянской фабрики и разорившись лишился рассудка, а фабрика перешла
к князю Потемкину.

Потемкин получил от казны значительную сумму на расширение фабрики, по-
строил, кроме шелковой, еще и часовую фабрику, переданную им вскоре в аренду
немецкому мастеру и расширил производство. Но в 1791 г. Потемкин умер, а фаб-
рика и фабричные — «старожилы и навезенцы» — перешли в казну.

Правительство некоторое время вело и даже расширило фабрику, ассигновав
на это 40 тыс. руб., но вскоре оно передало ее на основе поссессионного права
1803 года — князю Юсупову. Согласно особому «Положению», новому владельцу
передавались не только фабрика, но и приписные к ней фабричные рабочие, в
отношении которых устанавливались особые правила, регламентирующие усло-
вия труда, заработную плату, рабочее время и т. п. Владелец не имел права* про-
давать поссессионных фабричных отдельно от фабрики или посылать их на дру-
гие работы.

Юсупов, бывший поставщиком шелковых товаров для дворца, значительно раз-
вернул производство. Он устроил в Купавне еще и суконную фабрику и даже ввел
первые сукновальные и сукнодельные машины, а также выписал из заграницы
12-тисильную паровую машину, каких еще в России, , за исключением петербург-
ской Александровской мануфактуры, нигде не было. Шелковая и суконная фаб-
рики с 1818 г. существовали вместе, пока суконная не заняла первенствующего
положения. Шелковая же просуществовала до 1836 г. С конца XVIII в. и особен-
но в начале XIX в. в России довольно интенсивно развивается процесс разложе-
ния крепостного хозяйства. Возрастает применение механических двигателей, уве-
личивается колйчество вольнонаемных рабочих. На почве проникновения капи-
тализма, чрезвычайно обостряются противоречия во всем строе крепостных от-
ношений России. Одним из проявлений этих противоречий была развернувшаяся
вокруг поссессионного права борьба между купцами-предпринимателями и пред-
принимателями-помещиками. Отражение этой борьбы и ее влияние на рабочих и
является основным содержанием воспоминаний мастерового Кротова.

В 1798 г. купцы-фабриканты добились восстановления права поссессионного вла-
дения, которое однако скоро оказалось тормозом в развитии производства. Ра-
стущая потребность в более производительном вольнонаемном труде заставляла
теперь фабрикантов настойчиво требовать отмены крепостных ограничений.
В ряде законов в 1824, 1833 и 1840 гг. «стеснительность условий, с поссессионным
владением сопряженных», постепенно смягчалась, а по закону 18 июня 1840 г. фаб-
риканты получили право по желанию ликвидировать поссессионное владение и
перейти на вольнонаемный труд.

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕЙ

КУПАВИНСКОЙ МАИ У ФАКТУРЕ |_'7

/У'/уѵаі/с/я/ун/иХ
ре.пищиі,ч/.п Ь —

г сге//,/4л* х х /іиммв&у . \у/ГХ-

су^оЯп/ру С1$'///-юн/ ѵ/^у \р9. ,

( ///ру/м/ср, /іі 0//г/9^н$/./л»у/.

// гг •/// і/у/ / ,',/}) л у ,/ІІ

/////•/>у *‘2ауп/а.>(*/>у

// $ ГУ /-у ^-/л Іая//)Хс1?ч

1ус„<0/ „

Н /9//. // </ *////, /Г/ /г у /4 /(/// Г//

|д I /Л и. щ.ШіфлІ0 у і/ /?/а//>///>; Л УуѴ I

! 1 С// * !

ЯУ-

\Г/ і»

ШРфіЭх ‘/л-1—
л

//& С///О0Ѵ

О '/////пну //л а //нхіу

х //с/ /г/с//, //у ? /мЬу>/соу

/ 0 ! 0,/хГ*Ѵ*І

Т/ °^У

7 ( / ///уіпг <//Ч/^ Ііу/іІЯу ^

і о І/іи.Ѵ*п./ //я / '(,(і//в/н

у !■

У #сі//«*у,
чу И ГЯ 4 9 у гі

) 1 *//уіу Нунлѵл»?у -• •

/Ип с*/./& я * / г///уи^ш»у

№

(9 \хУ //Я Лус/уЧ:

ыялір у

ѵо

.С/ С/ ‘11у \4/4/МЫ?у

Н , \*/)еір/>/і///у // X. /У СЧ ///■// І4*аі?у У О
,// і €&у9 Г/ ОЯ.//у ’/у/ІЯО^у^

/9 У/1 аі.хіу Псу/ Ун/ну
І а / ' І 'іо/іу ^/іг.ші^у

/?ь

/^СіН'/іу'/

■У/

«РЕГИСТР» НА ВЫДАЧУ ЖАЛОВАНЬЯ ЗА ОКТЯБРЬ II НОЯБРЬ 1828 Г. ПОССЕССИОННЫМ
РАБОЧИМ КУПАВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЫ, СЛЕСАРЕМ КОТОРОЙ УПОМЯНУТ ПЕТР
КРОТОВ

С подлинника, хранящегося в архиве Юсуповых в МоСкош-іКОМ Дрсвлохроишлшцо

128

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

По этому закону фабриканты могли увольнять рабочих по своему усмотрению,
получая вознаграждение от казны 36 руб. серебром с ревизской души мужского
пола, если увольняемые рабочие были куплены фабрикой; если же рабочие были
приписаны без платы, то и при освобождении их владелец не получал компенса-
ции. Увольняемые рабочие могли по выбору — либо приписаться в городские ме-
шане, либо — в государственные крестьяне. В последнем случае они должны были,
переселяться, и на переселение и обзаведение им полагалась от владельцев не-
которая сумма, от уплаты которой последние пытались, разумеется, всячески
уклониться. Несмотря на эти налагаемые казной расходы, фабриканты в 30-х и
40-х годах довольно охотно пользовались законом 18 июня 1840 г., благодаря
наступившим новым экономическим условиям, делавшим крепостной труд невыгод-
ным и обременительным.

Точной цифры освобожденных рабочих по закону 1840 г. пока не установ-
лено, но она дает не менее 15 — 20 тыс. чел. мужского пола. Как относились ра-
бочие к этому закону?

Посессионные рабочие часто выражали желание приписаться в государственные
крестьяне, но упорно отказывались покидать насиженные места и переселяться.
На этой почве происходили волнения, и упорствующих нередко переселяли в
Сибирь по этапу при помощи военной силы.

Приписавшиеся в мещане также обязаны были продать свои дома и выселиться
с земли владельца. Когда рабочие оставались в своих домах, они обязывались вы-
плачивать владельцам за приусадебную землю особый выкуп.

Нечего и говорить, что получаемая при таких условиях «свобода» никому не
улыбалась и, кроме разорения и новых страданий, ничего рабочим не принрсила.
Поссессионные рабочие очень активно боролись за волю до издания закона 18 июня
1840 г., но новый закон глубоко разочаровал их, ибо он приносил рабочим та-
кие новые испытания и лишения, что они нередко жалели о прежней неволе.
Известны случаи, например, с Фряновскими рабочими, когда поссессионные рабо-
чие даже не соглашались итти на волю, опасаясь лишиться земли и домов.

Таким образом, закон 18 июня 1840 г. приносил больше выгод фабрикантам, чем
рабочим. Он послужил причиной многих волнений рабочих крепостной фабрикй.
Описываемые в «Записках» Кротовым события также были связаны с этим за-
коном о ликвидации поссессионного права. Остатки же поссессионного права были
окончательно ликвидированы только «реформой» 1861 г;

Автор «Записок» дает очень яркую картину купеческого владычества на Купа-
винской фабрике. Московские купцы суконщики -— братья Петр и Илья Семено-
вичи Бабкины, получившие фабрику от наследников князя. Потемкина на тех
же правах поссессионного владения, на каких имел ее князь Потемкин, очень
скоро стали отменять или просто игнорировать стеснительные для себя пункты
«Положения» 1803 г.

Прежде всего, они отказались от материального обеспечения не работавших уже
на фабрике стариков, сирот, инвалидов и т. п., затем отказались от пособий ра-
бочим во время болезни, смерти и т. д. г Автор рисует картину Жестокой эксплоа-
тации рабочих, не только прямым путем посредством низкой заработной платы
и т. п., но и косвенным — путем хозяйских лавок, закладов и ссуд под высокие
проценты, сокращения пайков, высоких оброков при выдаче паспорта и т. п.

«Период владения Бабкиных, — делает автор заключение о положении рабочих
в это время, — может считаться самым тяжким периодом существования купа-
винских фабричных. Бабкины всеми средствами стремились только к своей бы-
строй наживе, а подчиненных своих угнетали и притесняли самым возмутительным
образом».

Рассказывая, какими средствами боролись рабочие против эксплоатации, автор
очень живо рисуе* картину классовой борьбы, развивавшейся на купавинской
фабрике. Купцы, в союзе с исправником, с губернатором, со столичными вла-
стями и духовенством присылают на фабрику вооруженную силу, арестовывают

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ ' Ц#

наиболее активных рабочих, требуют от всех купавинских фабричных подписки
в повиновении властям, а от рабочих не принимают никаких жалоб и раз’яснений.
На сторону Бабкиных переходит и наиболее обеспеченная и угодная хозяевам
часть мастеров, а также обманувший доверие рабочих мирской голова. Всех не-
подписавшихся, в присутствии священника, вызывали подворно и упорствующих .
били «девятерых розгами, десятого — плетьми». Автор красочно описывает рос-
сийское правосудие в отношении крепостных рабочих. «Закон мог дозволить из
белого сделать черное, из черного — белое, и все в руках судьи дело. Богатого
едва ли когда признавали по суду виноватым, но более оправданным преспокойно
оставался. А мужика бедняка нередко и правого обвиняли и с наказаниями в
сибирские края посылали».

Не менее яркую картину изображает автор, описывая и другой эпизод из исто-
рии классовой борьбы на поссессионной фабрике, развернувшейся в связи с ука-
зом 1840 г. о прекращении фабричной поссессии. Пользуясь указом, владельцы
решили отнять у фабричных лес, землю и дома, принадлежавшие всегда рабо-
чим. Фабричные же добивались приписки в государственные крестьяне с отда-
чей им всей земли. Купавинских фабричных заставили насильственно записаться
в городское сословие г. Богородска, а за отказ от подписки жестоко наказали
розгами и заключили в острог.

Автор, подробно излагая этот эпизод, довольно хорошо оценил и понял самый
смысл закона 1840 г., по . которому рабочие лишались всякой собственности и
превращались в «вольных» рабочих с целью заставить их итти на любых условиях
на фабрику.

«А мещанам тогда некуда будет деваться и принуждены будут у наших ворот
увиваться, просить работы», — передает Кротов мнение и разговор между собой
поссессионных владельцев в связи с указом 1840 г.: — «а нам меньше заботы,
сколько за работу им дадим, и то будут работать, как добровольные рабы наши
навсегда».

Описывая проведение закона 1840 г. и «освобождение» крепостных рабочих,
автор местами рисует картину большой силы и жизненного драматизма. Об’явле-
нце о том, чтобы немедленно очистить свои насиженные, гнезда, потому что лес,
земля и дома рабочих передаются по новому закону фабриканту, а «освобожден-
ные» рабочие .могут итти либо в город на фабрику, либо в дальние губернии в го-
сударственные крестьяне, — рабочие встретили с полным отчаянием.

«Такое убийственное об’явление встревожило всех до бесконечности о лишении
родины своей и места жительства и даже домов, кровавым потом нажитых нами.
И в это время и работа никому на ум не шла. Всюду происходили в -народе
толпы, молва, сходки, в домах и семействах слезы,' вздохи и все вообще как бы
к смерти будучи приговорены или к скорой высылке, неизвестно куда и когда»...

Хлопоты, прошения и ходатайства рабочих перед властями и министрами не -по-
могли. Купавинские фабричные насильственно были приписаны к городскому со-
словию. Когда же половина фабричных все же отказалась дать подписку, наг фаб-
рику снова прислали солдат и устроили вторую экзекуцию, которая была еще тя-
желее первой, уже упоминавшейся нами выше. Поголовная порка рабочих роз-
гами до полусмерти привела к желательному властям результату: «Зачислены бы-
ли поссессионные крестьяне в городское сословие». И с глубокой иронией и пе-
чалью автор кончает эту часть записокъ «Поссессионные владельцы желаемое по-
лучили, а своих подчиненных бывших, как. соперников проучили, освободили их не
волю — по чистому полю избирать себе род жизни. Вот те и свобода, как осен-
няя погода!»™ Таким* образом, в этом небольшом документе раскрывается весьма
•яркая страница из истории классовой- борьбы на крепостной фабрике; она дает до-
вольно верный исторический материал, рисующий общие условия труда, быта
и борьбы крепостных рабочих.

При этом , обращает на себя внимание незаурядная, особенно для уровня рабочих
этой эпохи, личность автора .-мемуаров. ,

Литературное Наследство

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

$30

Ко времени их написания ему, видимо, было около 70 лет, если судить по то-
му, что в 1812 г. ему было 4 года, .а записки он довел до 1877 г. Память сохра-
нила ему лишь наиболее в ней запечатлевшееся. Но кроме собственных воспоми-
наний, автор пользуется рассказами и воспоминаниями других рабочих — своих
земляков и старожилов. Уже самый факт написания рабочим, бывшим крепост-
ным, мемуаров свидетельствует о том, что автор их был выше своих товарищей
по умственному развитию и по своим знаниям. По косвенным данным можно да-
же заключить, что автор из рабочих был видимо переведен в фабричную конто-
ру и возможно даже, что за усердную работу был приближен к хозяевам. Это
последнее дало ему возможность быть в курсе многих таких событий, какие не
могли быть известны или даже понятны другим рабочим его времени. Автор —
человек вдумчивый и наблюдательный, умеющий критическим отношением и ос-
трым словом подчеркнуть наиболее характерные для его эпохи черты, в условиях
жизни, производства, быта и во взаимоотношениях людей. С особенным него-
дованием он рисует нравы купеческих «стяжетелей» Бабкиных, которые платили
купавинским фабричным меньше, чем свободным рабочим, а заставляли их ра-
ботать «за третью деньгу против вольнонаемныхъ Его симпатии целиком на сто-
роне рабочих, с которыми он чувствует себя неразрывно связанным, несмотря на
то, что в период 1849 г. — во время волнений на купавинской фабрике, в связи с
их «освобождением» по закону 18 июня 1840 г., автор, видимо, работал в кон-
торе. Когда рабочие временно перестают доверять ему и даже обвиняют его В
измене и защите интересов хозяев и начальства, Кротов переживает этот момент
с глубокой горечью, что нашло свое отражение и в его «Записках». К полиции,
к суду, к духовенству автор относится резко враждебно, понимая и подчеркивая
в своих «Записках» их взаимную связь и их «поддержку интересов купца Баб-
кина». Тяжелая эксплоатация не только пробуждает классовое чутье в бывшем
мастеровом Кротове, но и заставляет его сокрушаться, что остальные рабочие
не понимают своих интересов и не умеют об’единиться для борьбы за них.

Все это говорит о личности мастерового Кротова, как о передовой и незауряд-
ной фигуре среди крепостных рабочих. Вторым доказательством незаурядности
рабочего-мемуариста является его стиль. Правда, автор при этом неоднократно на-
зывает себя «невежей» или «убогим», указывая, что «учили его за алтыны медные»
и что «от младости и до старости грамматики и арифметики он не читывал». Этому
утверждению противоречит стиль мемуаров — весьма типичный для дворянской
эпохи, в какую жил автор. Этот несколько витиеватый и многословный, иногда
даже впадающий в стихотворную прозу, патетический стиль, с употреблением
многих народных и литературных примеров, прибауток и прочих украшений, го-
ворит о несомненной начитанности автора.

Примером такого стиля, украшенного даже рифмой, может быть также рассу-
ждение о пользе «хозяйского глаза» в работе:

«Дело в посторонних руках не есть хозяйство: едва не каждый приказчик —
грош в ящик, а пятак — за сапог. Приказчик на этот предмет проворен, да и са-
пог у него просторен. Это дело не может быть прочно, ежели фабрику водить
заочно. Так-то иногда фабриками управляли некоторые Романы, имевшие боль-
шие карманы»....

Тот же полународный, прибауточный, рифмованный стиль, но вместе с тем и не
без литературной витиеватости, мы видим и на многих других страницах. При
этом обращает на себя внимание множество рассуждений автора, главным образом,
морального и религиозного содержания. Многие из них также, видимо, отражают
склонность автора и его подражание литературному стилю своей эпохи.

Во всяком случае, предлагаемый документ несомненно является любопытным
литературным памятником своей эпохи, особенно, если учесть, что автор
мемуаров выходец из рабочих. -

. В связи с этим мы считаем необходимым обратить внимание и на эту сторону
«Записок», изучая их, как материал автобиографического характера, могущий

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ ЙІ

быть документом эпохи и для историка, и для литератора. Опыт научного изуче-
ния анкетно-биографического материала Секцией истории пролетариата показал,
что при надлежащей научной проверке и критической работе над таким материа-
лом он может оказаться весьма полезным и ценным добавочным источником
при изучении истории фабрик и заводов.

Настоящий документ был подвергнут проверке по архивным фондам древлехра-
нилища, сокращен, снабжен исторической справкой и примечаниями и подготовлен
к печати научным сотрудником Секции истории пролетариата т. В. А. Бухиной.

А. Панкратова

ГАВ ТОБИО ГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ. ВЛАДЕЛЬЦЫ СЕЛА КУПАВНЫ И КУПАВИН-
ОКОЙ ФАБРИКИ: КНЯЗЬ РЕПНИН, Д. Я. ЗЕМСКОЙ. КУПАВИНСКАЯ ФАБРИКА і ЦРИ
ЗЕМСКОМ. СОСТАВ РАБОЧИХ — сНАСЫЛЬНЫЕ ЛЮДИ». Г. А. ПОТЕМКИН. ПЕРЕХОД
ФАБРИКИ В КАЗНУ, УПАДОК ФАБРИКИ. ОТДАЧА КУПАВИКСКОЙ ФАБРИКИ В ПОС-
СЕССИОННОЕ ВЛАДЕНИЕ КНЯЗЮ Н. Б. ЮСУПОВУ. ФАБРИКА ПРИ ЮСУПОВЕ. ОСНОВА-
НИЕ СУКОННОЙ ФАБРИКИ. ПЕРЕХОД ФАБРИКИ К КУПЦАМ П. И И. БАБКИНЫМ.
УНИЧТОЖЕНИЕ ШЕЛКОВОГО ПРОИЗВОДСТВА].

Кі'о менее знаком с праздностью и ближе к любознанию, то можрт
подробнее знать о существовании Купавны и происшествиях в ней быв-
ших, со времен блаженной памяти Екатерины 2-й и до царствования
Александра 2-го. О том об’яснит история, следующая ниже сего пре-
дисловия.

Почтеннейший и благосклонный читатель, я об’ясняюсь, как природ-
ный поместья сего обыватель, о котором нечто описывать начиная,
а притом и малограмотство свое не скрывая, именно потому что роди-
тели мои, бывше 1 люди бедные, и меня учили за алтыны медные.
В 1815 году церковной азбуке меня учили, а потом часовник и псал-
тырь «ручили, согласно того времени, как известно, «блажен муж» и
прочие псалмы до «Мал бех в братии моей». А впоследствии соболез-
нуя несколько о недостаточной образованности своей, я признаюсь,
что от младости и до своей старости грамматики и арифметики не
читывал и в руках моих не бывало. А с божию помощию люди иногда
от времени научаются, а в особенности с коими много перемен в жиз-
ни случается. Ибо в тленном и суетном мире нет мира, и исчезают в
суете дни наши.

И прошу просвещенных наукой не требовать от меня многого, кдк и
от невежи или убогого. Конечно, ежели б я в своих обстоятельствах
не столько затеснился, то иначе бы об’яснился. А впрочем, и то ска-
зать, ежели же в нашем ремесленном быту, о подобном сему много
замышлять, то недостанет времени и куска хлеба промышлять, а изде-
лием не дорожить, нечего будет и на зуб положить. Конечно, ежели
ревностный и тщательный, хотя и невежа, а он во время отдыха свое-
го нечто планирует ! и на боку лежа. Конечно ежели в крепостном
положении будучи человек, и преклонных лет, следующей 3 способ-
ности 4 нет. Но благодаря всевышнего, что свободою властвуюсь, а
просвещением ничуть не хвастаюсь, даже мало имею в оном понятия,
а благодарю бога за свое ремесленное занятие, оно хоть некрасиво
и нехвастливо, а стоит сказать иногда и спасибо. Кто ведет себя чест-
но, то и впоследствии будет небезызвестно.

Моя наклонность всегда меня влекла к знакомству и дружеству с
трудолюбием и занятием. И за упразднением моих ремесленных заня-
тий, во избежание гнусного порока праздности значущейся [мат]ерию "
порокам, скитающейся между кабаками и бесполезными народными
толпами, которой вполне бог даже гнушается и вообще всеми здраво-
мыслящими презирается, а трудолюбие свыше благословляется, Затем

132

и не дозволяю праздности мною заниматься, и без доклада отнюдь ко
мне не являться. А как во мне кровь не остыла, то праздность для
меня весьма мерзка и постыла. Прочь, прочь, бездельница, прочь бес-
полезная ленивица, я не согласен среди скуки тратить время сложа
руки, а между дел по временам на свободе хоть вкратце нечто опи-
шу не поспешу, что я мог в протекции 6 жизни своей встретить и при-
помнить, а к дополнению ОНОІЮ, по временам, собирая сведения от
старичков и пожилых мужичков, а именно старожил сего поместья,
о начатии Купавинской прежде шелковой бывше фабрики существо-
вавшей по 1836 год. А между оным устроена в Купавне и суконная
фабрика с 1818 7 года и существует последняя по настоящее время
в обширном количестве, состоя 8 в московской губер[нии], Богород-
ского уезда по Владимирскому и Нижегородскому шоссейному трак-
ту, от Москвы в 30 верстах. [Напишу] о событиях в Купавне и проис-
шествиях по 1877 год. Нашествие же І-го Наполеона на Москву в 12-м
году, едва нечто мало припомнить могу, когда я был с половиной
четырех лет, а о том и продолжать здесь нужного нет.

А теперь мы скажем то, что знаем и слышанное в народном преда-
нии, как и дедушка мой рассказывал, родителя моего отец, а тому со-
гласно впоследствии подтверждали и прочие купавински[е] старожилы
из коих доселе [некоторые] бывши живы — о упомянутой Купавин-
ской шелковой фабрике как известной бывше по истории, и значив-
шейся первой в России 9 . Вот я из разговоров старых людей успел кое-
что припомнить почти мимоходом, в профиль, как они бывало рас-
сказывали.

Сначала давности Купавна бывше вотчина князя Репнина, и по куп-
чей крепости поступила во владение знатному тогдашнего времени
боярину Д. Я- по фамилии Земскому 10 , известному бывше двору ее
величества Екатерины 2-й. Он тогда и вкладчиком был в Москве Пок-
ровского монастыря, что на Могильцах, от имени его вылит колокол
в 66-ть пудов в 1747-м году. В бытность же Земского Купавна состоя-
ла не более как в 30-ти дворах и в 70-ти душах мужеска пола. В на-
стоящее же время имеется до 500 домов и 1246 душ му[жеска] пола
но 10-й реви[зии] ", исключая приписанных к Купавинской слободе
с 1857-го года, бывше поссессионных 12 фабричных крестьян Чудин
ских, бывше купца Рыбникова, и Михневских купца Соколова, с ко
торыми значится в настоящее время по статейческим спискам до
1500 ду[ш] муж[еска] пола и женска 1650 ду[ш], обоего пола 3160 душ.
Но между прочим Земсков, господин бывше домостроительный, Имел
кирпичный свой завод, который работал своими крестьянами. Как муж-
ской пол равно и женский работали на уроках, и порабощались оные
крестьяне, как и древле во Египте израильтяне.

Повелением ее императорского величества Екатерины 2-й и по воле
ее Земской выстроил в Купавне и шелковую фабрику существовавшую
на 2-й век около 40 лет.

В виду же незначительного населения Купавны, недостаточно было
Земсковых крестьян для фабрики, почему и был клич и насылались лю-
ди указом из новороссийских краев, и из прочих губерен и городов
разного рода и сословия, в числе коих могли быть казаки, калмыки,
татары, персьяне, галичины, исключенные из духовного звания. По ме-
сту жительства и сословию оных и званию пишется по ревизии и
фамилия их по настоящее время, именно; Казакова, Калмыкова, Пер-
сйянова, Татаринова, Галицкого, Козловского, Костромского, Остров-
ского, Дьяконова, Дьячкова, Пономарькова 18 , [были] и купавински[е]
старожилы. .Из насыльных же людей многих я застал в живности и

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РА

Ж„,

Ичі.к ( лоХЛіНг'тІ, іі «Н у.и.» (

" <?«т» ' '

^{/лътнтг-.ш** и

и»А С€ое # пче/іі.-іял И^,,»н л *(„ л6 Ья>і*тым

.♦«<« іі/.і'ііѵ* Лміп с ! ^Ънііі / п-ічпл ^7<Ѵ» И уллл-тіщй, *и(—

<•»*«/. -Л Ч*/ ,е ****Я Н *1' / Х*у **”"•*

Х«'»-*нМ. нліелл-птіі/іг -К/іугн-і.,'

*т»и -4/.! *■*'**", ’/іян/, к Г^пгіна іГСія-жеи і ^тізнЧ м ж/, —

<х4^ч 4,-^Ъо.

Ипснмінп. »Л«(ж«*и»**** пс^іп^иівн-

(■бни С Ъ/іп.ипніУиіі И п/іс у,^и*.іу ,'нк Н'1сте<-

«^Жй« ^Ііоихг ціЛі-СіМй- Луоо>чин •«».-«» —
«<«" -*л« ••"!/••*•••»« ««у г*» -тс*, А-С*.<$-

Ниастп сНоѴчпч Лінтя />\ */к*ч*н7. -^іниуни е.уіяс—
"4 Чі^"Ні,^,К „с Ѵ ,»*о~иІ „1.^; „с»Л ^„4

"< и^яівгг.11 -<! с у '■>.!<■ сініс н«ы ч > п -и/т.ну .?{/,« г^еиу л
' ‘ ' - н/іе&Хпк'і іги*м*П* /'ял*

7/с 'агл-6*' /'-1 .■'(■<•«« <«^«Л .7 А<

4 .*<«« •/«-л , ,.Ѵѵг.,с. л

, , >'-«? л/«я скя.7пт(,

*'/сг„' и М(Г /іи" чі і'^іЪ . ріі,чпг~*тічі*іі ш { ' іУііі і,у / ,

С Ѵ/ ^т.іку а..,,;,, '

//лу ГЛ-л ЛЛ*с Г «

***** '•7^", Нгт/і'ЛГу
А »,»*. ■> н «'>*< и и^иі
І\.лЛ .1 1 ічЛш'іЛкіѴі

'/♦•с .’/»«*? </*• Лі~1.1(Н\-1Г.<І

’ іЫ'.ііл.іі?,

•»**, Ц'-ігПа іу)*»і% Ш'п^уы „ п . < п ,«і,„ 4 г -Ія нс и-»,
е>Н*^іі /і**ч'іеиін«м іі 7« ?-«.'*/« /г. «..Г г/^»ж. ***»

7<Л1^Л я» »л-** НЧ*,іа -н.іеінс/іуо.іТ н**я>0ір

ѵ/*.*ч, Н -п^ск ■*•**<** ~ * л

ѵгт * //.

КРОТОВА о кѵплвинскоа

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

довольно знал, а также в числе оных был вышеупомянутый и дед мой
прислан указом из города Козлова еще в молодых летах будучи.
В древности от одного семейства произошло двенадцать колен Израи-
левых, а купавински[х] фабричных из двенадцати сословий состави-
лась 14 масса фабричного класса и довольно разнообразна, й неразви-
ты многие к здравомыслю остаются и по сие время.

По смерти Земского, Купавинска[я] фабрика оставалась за наследни-
ком его, который недолго , ею владел, оказавшись несостоятельным, а,
наконец, и рассудка лишившись. И поступила фабрика в другие руки,
но в скорости поступила в третьи руки военноревнителю и защитнику
отечества, светлейшему князю Потемкину, Григорию Александровичу
Таврическому.

А по снятии Потемкиным Ку[павинской] фабрики он получил зна-
чительную из казны сумму для поддержки фабрики, а притом устроил
в Купавне и часовую фабрику, и сдал оную в аренду мастеру иностран-
цу Нордштейну Поллеру. И работались часы всякого сорта, как то:
башенные, стенные, карманные. Стенные же имеются в Купавне и до-
селе, на коих на кадране 15 надпись гравирована «Но, -По, — Купавин-
ской фабрики». Людей же князь для этого заведенья выслал из вот-
чины своей, Могилевской губерни[и] местечка Дубровы до 40-ка се-
мей. Часовая фабрика существовала в Купавне до 1812-ва года, а во
время нашествия Наполеона в Москву, вышеупомянутой мастер-арен-
датор, не доживши арендного срока из России бежал. И с того време-.
ни часовая фабрика более не существует.

По смерти же Потемкина в 1791-м году, Купавинска[я] фабрика
оставалась в неоплатном казне долгу за данную владельцу ссуду.
Вследствие того Купавна с фабрикой и фабричными мастеровыми, как
старожилами [так] и навезенцами и принадлежащими к Купавне леса-
ми и землями и всеми угодьями вообще, значащимися по планам до
2000 десятин и две водяные мельницы 16 все поступило в ведение каз-
ны. Но в то время Куп[авйнская] фабрика еще могла собою гордиться,
когда славилась своей известностью в России, и значение оной — как
корень фабричный, от которого и могли произрастать фабричные от-
расли к пользе и славе отечества. А из числа окрестных жителей, имею-
щие ревностную деятельность и следующую к тому способность, тща-
тельно старались ознакомиться с мастерами Куп[авинской] фабрики,
и многие достигли своей желанной цели, и составили несомненно себе
счастие, из коих имели купавинского ткача некоторые. И [это] счита-
лось за редкость.

Но между всем тем, правительством ассигновано было для произ-
водства фабрики оной 40 тысяч рублей без процента, с единственною
аелию предоставить фабрике возможность расширить ее действия и
продолжать неослабно, дабы кормился народ, приписанный к фабри-
ке, который давно уже крестьянского занятия не имеет, исключитель-
но фабричной промышленностью. А фабрикация необходимо требует
назидательности и хозяйственного присмотра, а дело в посторонних
руках не есть хозяйство: едва не каждой прикащик грош в ящик, а
пятак за сапог. Прикащик на этот предмет весьма проверен, да и са-
пог у него просторен. Эта дело не может быть прочно, ежели фабри-
ку водить заочно. Так то иногда фабриками управляли 17 некоторые
Романы, имевшие большие карманы. Ассигнованную вышепомянутую
сумму издержали и от фабрики бежали, довели оную до упадка, и все
прежние ее действия изменились. К тому же от времени в Московской
губерни[и] фабрикация начинала развиваться, кольми паче в окрест-
ности Москвы. В таком случае ку[павинские] фабричные находились

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВ ИИСКОЙ МАНУФАКГ.ГГЕ І35

в крайнем положении и должны были промышлять кусок хлеба себе
с семейством на стороне, где пришлось. А в те времена домохозяина
отлучка считалась весьма противоположна. Не 70 что в настоящее вре-
мя народ куда хочешь 18 согласен, ему вода и огонь не опасен.

Казна, возымев быстрый взгляд на оную фабрику и по рассмот-
рении не предвидя от оной для казны интересности, и за благо сужде-
но было, сдать оную в частные руки желающим. И было о том публи-
ковано в ведомостях. А потому князь Николай Борисьевич Юсупов 19 ,
камегер 20 и разных орден[ов] кавалер, действительный тайный совет-
ник, известись о том, пожелал снять в казне оную фабрику в потом-
ственное владение. А как Юсупов был беспристрастный особа и ува-
жаемый двором его императорского величества, то фабрику оную
снял не из вида своей корысти и интереса, а единственно из честолю-
бия к уважению казны, и [чтобы] дать средство к обеспечению припис-
ных 21 к фабрике крестьян, которых впоследствии сформировалось по
6-й ревизии 623 души мужеска пола.

Но впрочем казна фабрику сдала с приписными к ней фабричными
крестьянами и со всем имуществом искони принадлежащим к 22 Ку-
павне, как и выше сказано, притом же на основании высочайше ут-
вержденного положения 23 , состоящего в 17-ти пунктах, 11-го дека-
бря 1803-го года. Но в положении сем фабричные преимущественно:
•обеспечены в безнуждном их содержании, что и можно видеть ниже
сего. Юсупов, по принятии оной фабрики, тщательно ее уполномочи-
вая 24 в исполнение означенного положения 10-го пункта. Он первый
поставщик был для 25 дворца шелковых товаров, именно кавалерских
лент, обойных штофов, парчей, золотых бархатов и прочих товаров,
касающихся до оной фабрики, и всячески старался доставлять работы
ку[павинским] фабричным, и фабрика была в цветущем положении.
Заработки поначалу были достаточны, а притом любил же князь: и
фабричных, в особенности ласков был к детям их, коих обучал гра-
моте, соответственно тогдашнего времени, а между прочим обучал и
другим мастерствам.

К сожалению, что князь, по своей великатности 20 и [из-за] преклон-
ных лет, не мог усматривать по фабричной части как следует. Он
вполне добр и доверчив был к правителям своим по поручениям его,
которые смело карманы свои набивали и вотчины наживали и фабрику
расходами обременяли. Расценок товаров был несоответствен с про-
чими фабриками, и сбыт товарам затруднялся по развитию в Москов-
ской губерни[и] фабрикации, каковая и могла процветать не посред-
ством бояр, а деятельностию людей низкого сословия, коих надежды
впоследствии вполне оправдались. И в таком отношении низший класс
опередил высший на большое расстояние.

Однако ж не остался и князь не попечительным, придумал устроить
еще суконную фабрику в Купавне для занятия фабричного народа,
шерсть чесать и прясть машинами под названием аппаратов 27 , о кото-
рых в Москве едва только отдельные 28 слухи носились. Князь же на-
нял мастера иностранца, по фамилии Туль, который поделал ему в
Купавне аппараты. Устроил суконную фабрику, а для привода выписал
из заграницы 12-ти сил паровую машину, которых тоже 29 в России
не было, исключая Александровской мануфактуры в Петербурге.
И работались сначала русскоармейские сукна, а между тем и тонкие.
И так с 1818-го года существовала в Купавне часть шелковой фабрики,
а другая часть суконной. И впоследствии времени последняя, как
младшая, вытеснила старшую, и намного опередила и расширила свое
действие доселе. Купавинска[я] шелковая фабрика пользовалась пер-

136

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

венством сначала и старейшинствовала, а от времени и суконная не
в последних значится.

Князь держал Куп[авинскую] фабрику 29-ть Лет 30 по свою смерть.
За смертию же его оставалась за наследником его,' который в скорости
же передал оную суконщикам, московским купцам почетным гражда-
нам и братьям Петру и Илье Семеновым Бабкиным 31 , на тех же пра-
вах, как сдавала казна князю. Бабкины же по снятии оной, шелковое
производство в скорости уничтожили вовсе.

ФАБРИЧНЫЕ ждут новых владельцев, ПРИЕЗД БАБКИНЫХ.
™ВЫЕ ПОРЯДКИ НА ФАБРИКЕ. ТЯЖЕЛОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧИХ. ФАБРИЧНЫЕ,
ПОДОЙДЯ К БАБКИНУ, ПРОСЯТ НЕ ЗАДЕРЖИВАТЬ ВЫДАЧИ ХЛЕБА. «ГРУБОСТЬ»
ОДНОГО ИЗ РАБОЧИХ. ФАБРИЧНЫЕ НЕ ДАЮТ ОТПРАВИТЬ «ГРУБИЯНА» В ГОРОД ДЛЯ
НАКАЗАНИЯ. ДРУЖБА БАБКИНЫХ О ИСПРАВНИКОМ. МИРСКОЙ ГОЛОВА УГОЖДАЕТ
БАБКИНЫМ. ВЫБОРЫ НОВОГО ГОЛОВЫ. ОТПРАВКА ХОДАТАЕВ К ГУБЕРНАТОРУ-
ПОЯВЛЕНИЕ В КУПАВНЕ БАТАЛЬОНА СОЛДАТ. ВЛАСТИ ТРЕБУЮТ ПОДПИСКИ В ПО-
ВИНОВЕНИИ. ФАБРИЧНЫЕ ОПАСАЮТСЯ ПОДПИСАТЬСЯ, ЧТОБЫ НЕ ПРИЗНАТЬСЯ
БУНТОВЩИКАМИ. ПРИЕЗД ГУБЕРНАТОРА, АРЕСТЫ. СЛЕДСТВИЕ И ВОЕННЫЙ СУД.
СУРОВЫЙ ПРИГОВОР. ГУБЕРНАТОР ОТМЕНЯЕТ ПРИГОВОР. НАЧАЛЬСТВО В УГОДУ
БАБКИНЫМ. НАКАЗЫВАЕТ ПЛЕТЬМИ в ЧЕЛОВЕК. ДВОЕ ИЗ НИХ ОСУЖДЕНЫ, КАК
МЯТЕЖНИКИ И ВОЗМУТИТЕЛИ. БАБКИНЫ НЕДОВОЛЬНЫ СУДОМ. ПРИТЕСНЕНИЯ ФА-
БРИЧНЫХ. БАБКИНЫ ОБЪЯВЛЯЮТ КУПАВИНСКИЙ ЛЕС СВОЕЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ И
ХОТЯТ ВЫСЕЛИТЬ «НАСЕЛЕННЫЙ НАРОД». ЖАЛОБА ФАБРИЧНЫХ МИНИСТРУ ФИ-
НАНСОВ. ПОДАВШИЕ ПРОШЕНИЕ НАКАЗАНЫ! .

Сделка между князем и Бабкиными продолжалась около года. Слух,
по словам сводчика, носился в Купавне благонадежный, и потому Ку-
павински[е] ждали и не чаяли дождаться положения новой жизни, а
старая поприскучила, как иногда прискучивает черствый хлеб, а в но-
вом то тоже нередко бывает и ошибка немала[я], и бог о том весть
которая из оных более наскучит. Между тем легкомыслие и то гово-
рило: «да скоро ли отцы то наши приедут». Однако же дождались.

И вдруг, мужики собравшись в круг, заговорили наши ребята, загу-
торили: «слова богу, приехали наши желанные благодетели, новые вла-
дельцы, что то будет». А другие говорили поумнее: «ну, что будет, то
й будь, да ведь с нас и взятки то гладки», а следующей не имели до-
гадки. А притом еще некоторые высказались: «да ведь с купцами то
не то, что с князем — можно легко управиться, ежели нам что нибудь
не понравится». Но легкомыслие в своем мнении и пустословии на-
много не угадало.

По приезде Бабкиных не замедлил и богородский исправник. И в
церкви отлужйвши молебен в присутствии ку[павинских] фабричных
и понятых окольных, исправник читал об’явление к повиновению но-
вым владельцам, купцам Бабкиным, которым передал молодой князь
фабрику Купавинску[ю] на тех же правах самых, как казна князю пе-
редала, именно, на высочайше утвержденном положении 11-го декабря
.1803-го года.

Затем ново-подчиненные люди, встретивши новых владельцев у до-
му их, поднеся хлеб-соль, поздравили их с приездом и с снятием фаб-
рики и просили их о отеческом покровительстве. Бабкины, прйнявши
хлеб-соль, говорили речь в свою очередь неглупо, , а купавинским ви-
делось очень колко и грубо, и все оных приветы и разговоры, как
едохи лютой свекрови. А между тем дали мужикам на водку, а мужи-
ки владельцев благодарили и за их здоровье выпили горелки, не заку-
сывая с тарелки, просто.

Потом принявшись Бабкины за свои дела по фабрике и конторе, сна-
чала стали рассматривать положение престарелых, бедных, сирот [и]
нищих, а потом мастеровых и фабричных. Убогие и нищи[е] не в со-
стоянии приобресть себе дневной пищи. А на основании 10-го пункта

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ 137

высочайше утвержденного положения, пользовались от владельца
фабрики богадельным содержанием, получавши 5 руб. в каждой ме-
сяц, каковой суммы причиталось около 200 рублей в месяц. Князь был
нестяжателем и честен в исполнении вышеупомянутого положения.
В 10-м пун[кте] сказано: всем фабричным обоего пола, мужеска и жен-
ска [если] за старостию и болезнями и малолетством фабричной ра-
боты производить не могут и пропитанья ниоткуда не имеют, то со-
держатель фабрики должен определить им богадельное содержание, не
допуская их отнюдь, чтоб они ходили по миру для испрашивания ми-
лостыни 82 , а равно иметь попечение о всех случающихся при фабрике
больных, как в содержании, так и в пользовании оных.

Бабкины же, подобно книжникам [и] фарисеям лицемерны, по на-
ружности люди набожны[е], а без сомнения нарушители 2-й и 10-й за-
поведи, но в каком именно отношении о том из’яснено будет ниже
сего. Но кольми паче ни во что вменив 10-й пункт упомянутого поло-
жения, на все сиротство и убожество ассигновали не более 10 руб. в
месяц. Таковый то поступок был мнимых благодетелей, каковым ли-
шил[и] надежды купавинских в будущем благоволении, которые и по-
верглись в неиз’яснимое уныние. И предчувствие было не благонадеж-
ное, и об’яла всех скука, что мнимообманные благодетели вначале по-
ступили против бедности скупо-уклонившись от исполнения 10-го
пун[кта], а удобным для себя признав действовать по 5-му пун[кту] во
избежание 7-го пун[кта] и 10-го. Ибо, в 5-м сказано: всех обоего пола
фабричных способных к работе, владелец фабрики должен стараться
всех занимать оною, но впрочем смотря каждого по его способности.
А в 7-м пунк[те] сказано: поелику приписные люди к фабрике не про-
изводят хлебопашества, и питаются одной работой на фабрике 38 .
В противном же случае, за недостатком на фабрике работы, содержа-
тель фабрики обязан за прогульные дни платить поденную плату, да-
бы фабричные по случаю забираемого ими провианта не должалисы
Против сего пункта Бабкин сказал: «я дам работы всем, у меня будете
ходить в красных рубахах». Вот, что правда, то правда, сбылось и на
самом деле, по нужде и красные рубахи надели, которые в те време-
на носили свят день до обеда. Скажем, что в работе не было остановки
а из хлеба не вырабатывались, ежели же и с голоду не умирали. А что
прежде было нажито, то проедали.

В таком то крайнем положении, продолжавшемся 34 не малое вре-
мя, бедные' несли тяжкое бремя. То бывало месяц под исход а хлеб
доели, и жди выдачи первого числа да возьми под выработку, а цены
за 'работы платили бессовестно, сколько хотели сами. Хлеба нет, и не-
сут бывало, у кого что случилось под заклад в мелочные лавки для
покупки хлеба. И чем же было после выкупить ежели не тою же му-
кой выдаваемой из хозяйского лабаза под заработку. И нанесут бы-
вало закладов лавочникам 85 целые груды. О, адская алчность, о, бес-
совестное лихоимство и лицемерное богомольство и бесчеловечие. Они,
настолько ожесточившись, теснили всех без различия, от низко-рабо-
чего класса и до мастера, прикащика и конторщика, а притом несмотря
и на неспособность человека, принуждали в неприличные должности
порядочных людей. И работай ему за третью деньгу против вольнона-
емного!

А ежели по взгляду своему некоторых и освобождали от фабрики,
то с увольняющихся взимая оброк от 25 й до сту 15 руб. Оброк взи-
мался всегда вперед при выдаче паспорта.

Алчность с ненависти*» смотрит 88 злобно на благополучие подчинен-
ного своего. Они платили за работы своим подвластным цены бессо-

138

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

вестно, даже не по человечеству и христианству, в особенности масте-
ровым и прочим месячным, — вместо рубля тридцать копеек. Конечно
подобно сему и вяще сих бывает [беда] попущеньем божьим за грехи
наши. Пришла беда чело[ве]ку, а он не в сознании перед богом, то в
скорости жди и другой, а третья тем же следом не замедлит. И под-
линно так, на ту же пору и хлеб вздорожал до четырех рублей с пол-
тиной и выше. По случаю же дороговизны хлеба, а в особенности низ-
кой платы за работы, самые возможные семейства не избегали крайг
ности в прожитии своем. Больным хлеб не выдавался, а малые дети
хоть с голоду мри. Вот и было горем горе, по миру ходить не дозво-
лялось без паспорта, а за паспорт нужно было оброк взнести.

Не убеждалась алчность слезами бедных людей, продолжая свое
бесчеловечие, нисколько не Следуя примеру Юсупова, который татар-
ской будучи крови и поколения, а по человечеству — истинный хри-
стианин. Живши за ним, выдавался хлеб на взрослых мужеска пола
и женска муки 1 пу[д] 32 фу[нта] круп % в месяц, на малолетних поло-
вина пайка, больным выдавался хлеб сполна, неукоризненно кормил от
малого и до старого. Но по случаю недостаточной работы на фабри-
ке, конечно, фабричные могли и должаться конторе, а при средствах
и уплачивались. А прочие между тем к фабрике не принуждались, а
приобретали себе кусок хлеба иным средством.

По этой то причине, нередко фабричных крайность вынуждала бес-
покоить своих владельцев, в отношении задержки хлеба единственно.
Но зачерствелые их сердца, ни мало в том не убеждались, а напротив
того возражали: «О боже мой, боже мой, все просят «дай, дай», а нам
то кто же даст?» и за настойчивое требование, как за грубость, неред-
ко и наказывали в конторе при фабрике своей розгами, а иногда при
рапорте отсылали в город для наказания и наказывались довольно
чувствительно. Период владения Бабкиных может считаться самым тя-
жким периодом существования куп[авинских] фабричных. Бабкины
всеми средствами стремились только к своей быстрой наживе, а подчи-
ненных своих угнетали и притесняли самым возмутительным образом.

Конечно, фабричный народ, как мало развит[ой] и темный люд, са-
мовольно требовали своих прав неоднократно, и справедливости в рас-
четах. А Бабкины, надеявшись на свое богатство, умели выставить и
справедливые домогательства фабричных, как 37 открытое неповино-
вение и возмущение против властей. В таком случае вынуждены были
оные, и едва не все фабричные, подойдя к Бабкину просить в задерж-
ке хлеба, и настойчиво требовали. И неаккуратно высказался один из
среды оных, за что Бабкин на невежу разсерчал и приказал своему уп-
равляющему отправить грубияна в город, чтоб наказать его, а сам
уехал в Москву и советовался о том со старшим братом своим. А стар-
ший брат как бы тому и рад, и согласны оба были и прежде сего, как
бы поучить мужиков. Упомянутый же грубиян был отправлен с сот-
ским в город. Но как фабричные, вполне умы различные, — возыме-
ли сострадательность к несчастному и решились не дать его в город.
И гурьбой народа воротили его с дороги. Вот и началась скандальщи-
на самая дурная и грязная. Контора тот же час уведомила о том
Бабкиных и земский суд. Конечно, когда князь прежде сего держал
Куп[авинскую] фабрику, городские судьи, а в особенности исправник
едва ли знали, куда Купавна лицом стояла, а на фабрику боялись да-
же и заглянуть, уклоняясь как черти от ладану. А с купцами так сильно
подружились, и едва сами то не скружились 38 . Бывало то и дело в
Купавну, да в Купавну, и не выживешь из Купавны. И на этот раз
исправник как тут и был и сносился перепиской с Бабкиными, а меж-

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПЛ ВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ р}{)

ду тем требовал вышесказанного грубияна. Фабричные, собравшись к
исправнику, старались того человека оправдать, об’ясня[я] ему все свои
неудовольствия из коих возникло дело: «мы все просили заодно в за-
держке в выдаче нам хлеба, а поэтому и мы все также виноваты, как
и тот человек. Мы видим, что и подсудимых в остроге работою не из-
нуряют и кормят, как и следует, а мы как несчастнее и тех преступни-
ков, работой изнуряемся и в сытость хлеба не имеем себе».

О, несчастнейшие и достойны жалости все те, кои в крепостном по-
ложении находящиеся, как и под игом рабства. Несравненно, счастли-
вее многие из животных, кои у сострадательных людей в лучшем виде
живут и наслаждаются, нежели у притеснителей стенящие люди под

-бтлке * іЛ е^р/н С*інун<гіг м (,. п >< «ма< Ни

/,(П фічТ/іЬ іиСі-Я хМп-пМГм./ ц/, пг у ш й а#/,

Х.інГл, н««тп Ъ,.Г.« мт«« ■6чсц«'?а^ ги .

неб еі-ні чу/л'1>й, анл.хі, ^>«.« м«н<('щу у^.еАл

ебу.у «>нІ*/„<г т е І/Т

ЪпіЛііг лт^і 'усу.,, к

^'МІ ей# і '{6А.Г.НІ? Псггіп

у , ."'и ^ЛІИ» • </й. ’ тл.г,у "/,'<62% , П*п1.і п '/н6< ' о/п иС.^І,,

*■>«/)* &*%• мтуіі'ті .пу^ні;п/:і / у «Л.и.і Нупт,и

І/гуііоанЪ, ЪімІ ?У.<» ■ '•Си/.яѵЬ,

.//„ЯЯЛІІ ■бѵін^н*

еагт/глі^те-тпе* у/е.гі» (Члене *ч у и /< (и, <% іи і'еб йЛля,<

* /и"’й>'і</чГдЪ / піу/чіл* ну.ѵЪл бб */< пн >?/?<,/ г « уі>«/>Ф<іи •

ОТРЫВОК РУКОПИСИ КРОТОВА, ГДЕ РАССКАЗЫВАЕТСЯ ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ
АРЕСТОВАННОГО РАБОЧЕГО.

игом рабства обременяются. Здравомыслящий домохозяин привязав-
ши пса на цепь и продуктами его снабжает, ожесточенные же власте-
лины поступают 29 с своими подчиненными весьма презренно 40 , а при-
том еще с теми, кои из одной с ними купели.

Но исправник никаких доносов и жалоб вовсе не принимал, а обви-
няемого настаивал взять. А неопытный народ и мало развитый упор-
ствовал и надеялся оправдать себя и требованного, как и вполне не-
винного.

И насколько же бывает невежество самонадеянно, удивительно. Еще
не успели первой беды с головы счесать, а луканька 41 внушил тому же
подлежаща еще начать. Именно что же. Когда бывше за князем, в то
время избран был из среды купа[винского] общества человек в дол-
жность старосты, он же тогда назывался и мирской голова. Но частию
в своем роде был неглуп, но весьма пронырлив и груб, а притом и
грамотей. Служба его зависела от конторы владельца фабрики. По
снятии Бабкиными Куп[авинской] фабрики, он сумел заинтересовать
Бабкиных своею заслугою, и всем это вполне могло быть известно, по-
чему он показал им свою службу, а к своему обществу нарушил друж-
бу. Народ, видевши в нем текущее, предчувствовал и худшее в буду-
щей протекции, что и сбылось. Мнение народа в таком случае оправ-
далось ясно [что] и докажется ниже сего.

А врочем, неоспоримо и то, что невежество народное более бывает
склонно к самонадеянности, нежели к обсуждению. От бессмыслицы
необдуманной вспыхнула искра в народе не во время и некстати, а

140

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

К вящей беде своей же. И что же именно? В эту же самую сумятицу
встревожились сменить мирского голову, который уже успел заслу-
жить Бабкиным и понравиться. И в это же смятение заявили исправ-
нику о том, но без ведома владельцев своих, не вменив оное к само-
управству, относящемуся 42 против власти, к которой и сами всегда,
подлежащи. Но исправник кстати этим поступком глупым мог заин-
тересовать Бабкиных к их удовольствию, которые и жаждали того са-
мого удобного для их случая поучить мужиков, о чем и прежде сего
советовались с исправником неоднократно. А потому и признано ими
удобным в мутной воде ловить . рыбу. '

И начал Евреин 48 завлекать мужика невежу в свою злоумышленную
мрежу, он подал мужикам дуракам повадок к тому «сменить так сме-
нить, это дело ваше». Мужики рот разинули: «слава богу, исправнию
на наше желание согласен, и этот шаг для нас не опасен». И скоро му-
жики эти забрели в его лукавые сети. Увы, увы, необузданы умы, по-
шли и побрели, зашумели как шмели; «ну что еще осталось толковать,
нужно человека в головы избирать».

Но вот на мысли себе голову выбрали, а наконец, при старосте его
лет, сердечушку плетьми выдрали. Выбравши нового голову и подвели
к исправнику, указали ему как бы и заявили о нем. Исправник глупых,
похвалил, а себе на уме говорил: «Ну 44 , будет же и вам два неполных,
а за третью поподчивают плетью, ежели да не кнутом, чтоб вы дело-
делали путем», и сам уехал, а дело как бы затихло.

А народ успел себе заметить, что исправник никакой жалобы на Баб-
киных в резон не принял, почему’ и придумали подать губернатору
прошенье и отправили двух человек тайно от конторы владельческой,
из коих ходатаев, один будучи ни к чему несроден, а по оной части
и вовсе нёгоден, а другой тоже только на пустяки боек и смел, а столь
важного поручения исполнить также не сумел. Они и болтались недели
две не знамо где. И что же затем, — недумано и негадано, вдруг не-
ожиданно явился в Купавну батальон солдат с заряженными ружьями
и с запасными боевыми патронами на [у]смиренье купавинских. Оные-
же весьма. испугавшись и недоумевая 45 по какой именно причине воз-
никло [с]толь важное и неожиданное происшествие, полагали, что до-
верители, посланные для подачи прошегіья, подали оное губернатору,
который И сочтя оное за бунт, что не по форме суда утруждают его,
[прислал солдат], илЙ же [по]сообщейию Бабкиных с земским судом И
вытребована кОманда Солдат.

А затем приехал советник губернского правления г-н ВасильчикОв,
требовал подйиску с купавинских к повиновению властям: Народ же
опасаясь подписаться не вдаться бы в обман, и не признаться бы впол-
не бунтоНщиками и не подписались, почему и приехал начальник губер-
ний г-н Небольсин 46 и временное отделение. Потому что йредСТавленФ-
было* земским судом, [что]' 47 купавински[е] фабричные взбунтовались,
руководствуются самоуправством,. Не признавая власти, не повинуются
и земскому суду,' не хотят й владельцам работать так; как оный нужно.

Между тем, народ и губернатора не мог убедить своими жалобами
на владельцев. И не принимая никаких улик на Них 48 ; требовал от на-
рода подписку к повиновению властям. Народ сомневался в заголовке
и просили его для рассмотрения и Проверки, но в таком требовании
получили мужики отказ’ от губернатора. А потому мужики и не подпи-
сались, Губернатор распалился на народ и забрал под арест 24 чело-
века и сам уехал.

Странное и жалкое положение было Купавинских. ВсШду предстоя-
ло бедствие, а поддержать было некому, научить и : помочь, кроме-

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ 141

правосудного, который по божественному своему правосудию, до вре-
мени терпит самым злодеям и извергам и наводит на нас вся злая сия
грех наших ради. Он же, отец наш небесный, сколько ни гневается, а
более того милосердует к угнетенным.

Вышеупомянутой же мирской голова действовал сильно против
своих соотечественников вопреки, и стоял на стороне Бабкиных рука
по руку держась. Военное же начальство, земский суд и временное
отделение, производили Судопроизводство при зерцале, в продолже-
нии шести недель. Невинность вопиет к богу, суди господи обидящие
ны, побори борющие ны, прими оружие и щит, восстани в помощь и
защиту угнетенных от насилующих стяжателей. Всевышний не замед-
лил защитить, ими же веси судьбами, как от уст Львовых, их мздо-
имных содействеиников. Но не посредством же своего соотечествен-
ника или духовника, которой и присутствовал постоянно в заседании
оном, а посредством постороннего доброго человека. Именно — из
числа той же военной команды юнкер занимал должность писца, и
постоянно находился в оном присутствии, а на квартире стоял у Од-
ного из числа купавинских жителей. А благосклонность и заслуга
сего домохозяйства приобрела в нем к себе расположение и состра-
дательность. И решился домохозяин спросить его о производящемся
деле относительно судопроизводства.

Он просил оного: «добрый господин, бога ради, пожалей бедных и
невинностесненных людей, скажи правду, к чему может последовать
столь настойчиво требуемая с нас подписка». Между тем оный немало
в том сомневаясь об’яснить ему, но наконец его просьбы секретно
сказал: «нужно быть осторожным вам, вас ловят, И ежели вы подпи-
шетесь к тому заголовку, который и приготовлен вам, то вы призна-
Ітесь бунтовщики и будете наказаны все от девяти десятый, девять
розгами, а десятый плетьми. Притом же из числа солдат бывавшие на
[у]смиреньях в господских имениях также упреждали, что в подписке
нередко бывали подлоги и нужно быть осторожными и осмотритель-
ными. И все это было понятно, что весь этот синедрион * а вполне
заинтересован. А о бедных людях при такой интересности судили
хлад[н]окровно... И это уже было и всем не, безизвестно.

В те времена российское правосудие (от бедного класса людей) не
заслуживало к себе полного доверия. Нередко случалося и на прак-
тике во многих случаях, ничто же бо сокровенно еже бы неоткро-
венно, лицеприимство и мздоприимство едва ли не всегда выигрывало
свою роль. И правда, закон мог дозволить из белого сделать черное,
из черного белое, и все в руках судьи дело. Богатого едва ли когда
признавали по суду виноватым, но более оправданным преспокойно
оставался. А мужика бедняка нередко и правого обвиняли и с наказа-
ниями в сибирские края посылали. Мужик всегда осуждался более
виноватым, нежели правым. Бедный подписался в беду вчесался, и не
подписался не оправдался. В те времена бедный был беззащитная
мушка, для него гіа каждом шагу ловушка 5: ’.

Военное Начальство и вообще все присутствие о бедных судили
весьма хлад[н]окровно, и вызывать пытались подворно старшего из
дому каждого, принуждали к подписке в присутствии священника
сего прихода, который увещевал каждого подписаться, но и тогда
бог спас. И судили при зарцале военным судом, как и бунтовщиков,
купа[винских] мужиков и ослушников против властей. И постановлено
было наказать всех неподписавшихся девятерых розгами и десятого
плетьми, в удовольствие Бабкиных.

Вследствие того составляется] проект, к которому подписались все
присутствующие члены, в числе оных и мирской голова. О, боже мой,
насколько же причастно к лицеприимству и христианское духовенство.
Добровольно подчиняясь гражданской интриге [священник] засвиде-
тельствовал подписом руки своей как бы непокорность оных людей
к подписке и знак 51 неповиновения властям. И все это хранилось
между ими секретно.

Наконец дело это было представлено на утверждение его сиятель-
ства московского военного губернатора князя Голицына, который,
слава богу 52 , по рассмотрении оного дела, аки бы всевышним вра-
зумлен будучи [приказал] учинить дознание о том чрез тайную поли-
цию, отобрать подробно сведения от военных нижних чинов именно
от солдат, в чем дело заключается это и каков народ именно.

Вот и бьют в барабан тревогу в 12 часов ночи. Солдаты стоявшие
на [у]смиреньи собрались в поле во мгновение ока, и допрашивались
начальством тайной полиции о всем подробно. Солдаты, как верные
царю и отечеству, рассказали по справедливости: «как мы видим, на-
род смирный, урочное время беспрекословно работают. А в рассужде-
нии провианта, крайне претерпевают недостаток, почему из жалости
к их детям иногда уделяем им от своих пайков, а жители нашим у
них пребыванием не стесняются. А что .касательно до бунта, они в том
не подозреваются нисколько».

Таковые дознания отобраны и доставлены военному губернатору,
который и убоясь бога сказал: «бедных обидеть недолго, а судить
должно по справедливости. Мужик в подписке силы не знает, и она
с него не требуется». И нарушил оный проект. А начальство, во ува-
жение владельцев, не упустило из виду наказать шесть человек, из
коих наказаны двое плетьми заплечным мастером довольно строгого,
один из них тот самый из за которого весь дурной процесс возник,
а другой тот, которой избран был в головы самовольно. И осуждены,
как мятежники и возмутители. А еще трое наказаны плетьми из рук
сотского постороннего, а шестой человек семидесяти лет уволен [от]
телесного наказания, исключая ссылки. В ссылку же посланы четверо,
а двое отданы по ходатайству вышеупомянутого куп[авинского] го-
ловы, как бы на произвол владельцев оных, и оставлены были в ост-
роге, а после всего вовсе освобождены. Экзекуция же производилась
в присутствии регулярного 53 войска, пехоты, жандармов и казаков,
окольных и прочих обывателей и зрителей итого до 5 000 человек.
И вся публика известна в невинности оных, и кричали все единогла-
сно «наказываются напрасно».

А затем не замедлили явиться и те два путаника назвавшиеся ревни-
тели и ходатаи, явились к своим доверителям ни с чем, которых вла-
дельцы тоже запрятали за самовольную отлучку в каменную клетку,
а затем и положили им на спину плетку, в стенах земского суда.

Впрочем же правительство взошло было в рассмотрение, как и
должно. Начальство в Купавинской конторе выписывало положение
некоторых семейств при фабрике находящихся. Возможных семейств
выписывали заработки и забор провианта, между прочим расчитывая
все вообще необходимое прожитие, и сообразуясь с положением
высочайше утвержденным 11-го декабря 1803-го года. И это дело
представлено было в Петербург, в мануфактурный совет, на обсужде-
ние. И по рассмотрении оного,, Бабкины признаны были вполне вино-
ваты...,. , ,, . , ,,

Справедливость закона и само ,де,до указывало им дорогу за ти-
ранство народу на дачу восточного климата 64 для прочих называема

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУЛАВИНСКОЙ МАНУФАКТУГЕ ' Из

Сибирь. Но ежели богатые на этот случай будут тароваты, и хорошо
с судьями знакомы, найдут средство изменить законы в пользу бога-
тых. Скажем, что деньги не бог, а кто же бы тирану и помог ежели
да не деньги. Потому собственно Бабкины купавинским мужикам и
говоривали неоднократно: «А дурак мужик, болван, ведь нам генералы
служат».

Удивительно, зазнавшись человек бога уже не боится и людей не
стыдится, а надеется на свое богатство. Не рассуждая то, что по за-
конам суда признаны вполне виноватыми, и едва чрез своих содей-
ственников значительных могли избежать сибирский край, где был
эдемский рай, от которого в жизни своей вполне отказались, потому
что в своем окаянстве не сознались, и недовольны еще остались
судом, которой для их много сделал снихождения. А им желательно
было чтоб все издержки, сколько им стоило по судебному делу и
экзекуции содержание военной команды и прочие расходы, взыскать
с купа[винских] фабричных. Но правительство во многом уважило
их, а в последнем бессовестном их требовании и безбожном вполне
отказало, ибо издержки взыскиваются с виноватых со штрафом, при-
том же и люди то казенные, а к фабрике то только приписаны они
по своему давнему занятию.

Конечно, может быть в таком случае Бабкины и завлечены были
к тому своими же друзьями за ихнем столом и хлебом-солью, на
которых они вполне были во многом расположены и презентом еще
ублаготворены. А между тем, хотя Бабкины и грамотеи, но писание
псаломника проглядели; «не надейтеся на князи, на сыны человече-
ские в них же несть спасения», и на неугад свой неусыпленная со-
весть весьма досадовала, что не так состоялось дело, как ими план
выл составлен, и без удовольствия оставлен и разрушился. И весьма
о том тужили и скорбели. И несколько времени спустя после судь-
бища, старший из них брат — бывше в Купавне на фабрике и в обде-
лочном корпусе сидел и за перекаткою сукон. И в разговорах с ма-
стерами-иностранцами вели речь о прошедшем судопроизводстве.
Бабкин к речи сказал со вздохом тяжким: «О боже мой, боже мой,
у нас в России Шемякин суд, а правды нет и нет». В ошибку же ска-
зал: «мы же неправы нас’ же и винят», а затем, спапахнувшись 55 довер-
шил речь тем, что «нас обижают, нас же и винят». И это было гово-
рено при моей личности. Собственно потому я мог и знать более
прочих, что находясь у них при . фабрике в числе должностных, по
своей должности и едва не всегда, я часто при них находился и успел
кое что наслушаться от них лично.

Затем, бессовестные, подобрались было под казенное имущество,
принадлежавшее искони купавинским крестьянам, посредством таких
же бессовестных, как и сами, искусных содейственников своих и были
вполне уверены в том, что неизменно последовало оное в их собстен-
ность. И старший из них брат весьма был к обидам рад. Он, как
обработал это дело, в одно время и приехал домой из гостей вечер-
ком (в Москве это было дело), и прямо в домашнюю свою контору,
подвыпивши, и довольно был навеселе. Войдя в контору увидал лю-
бимца своего прикащика, который у них долго жил и правил всей
конторою. Назвавши его по фамилии сказал ему: «А, а, брат, слава
богу, слава богу, все дело обработано и конечно в нашу пользу».
Прикащик спросил: «что же это такое». Бабкин объяснился: «о, брат,
мы купавинских дома можем палить в дрова и топить паровую печь,
все наше, все наше».

144

ИСТОРИЯ ФАБРИК . И ЗАВОДОВ

А при входе в контору, Бабкин еще одного конторщика не заметил,
который был из купавинских. Он был в стороне и слышал этот раз-
говор весь, а по времени сообщил в разговорах и купавинцам своим
тоже.

А при том не замедлил слух и среди публики пробежать, и многим
из купечества было известно о том, и неоднократно между купцами
на бирже разговор происходил: «Бабкины хорош кусок захватили
в Купавне, да как то им придется его с’есть». А между прочим они
в Купавну ездили каждую неделю обозревая всю местность купавин-
скую, а в особенности, с жаром смотря на лес и говоря: «эко сокро-
вище, а все наше» и называли лес брильянтом, которого было тогда
как 1 300 десятин строевого, исключая дровяного мелколесия, и на всю
местность указывая, говорили: «лес и вся купавинская земля и самые
домы жителей, все мое, все мое, только небо, небо не мое».

А лес находящийся при фабрике по милости высочайше утвер-
жденного 11-го декабря 1803-го года [положения] состоял не столько
для фабрики, а более для приписных к ней крестьян. Бабкины же
вполне уже сочли его за свою собственность, а жителей теснили до
нельзя в отношении поправки строения и топлива. Когда лесам не
знали конца, а они дозволяли брать только можжевельник и с высоты
с строевого леса сучья, с которого нередко люди падали и увечились,
убивались и до смерти. А необходимость к тому вынуждала каждого,
хотя б здоровья лишиться или вовсе жизнью поплатиться безвре-
менно.

Конечно самолюбие могло вышеупомянутого голову склонить на
сторону Бабкиных и внушить им пагубную мысль к завладению купа-
винским имуществом и удалению оных от места жительства. А имен-
но, в одно некоторое время, голова предложил Бабкину свою мысль,
и дружеский совет: «Ежели вам угодно будет некоторых из Купавы
удалить, то это не трудно будет». «А как бы это можно сделать»?
Услужливый вынул тот же час из-за пазухи своей список и сказал*
«вот у меня хранится после отца моего, из которого видно, при от-
крытии Купавинской фабрики шелковой, сколько населенного народу
и кто именно откуда прислан. И впоследствии казною все приписаны
к фабрике». Принял Бабкин этот список и [по] ветхости оного с тру-
дом рассматривал 5в . А по рассмотрению сказал тому слуге. «А, а,
брат, вот ты мне друг, благодарю тебя за это, и я же тебя не забуду,
я их всех шукну, они у меня все как червяки расползутся по своим
местам». Поступок же этот такого рода, для своего народа, один как
режет, а другой ему держит, или же, первый как предатель, а другой
распинатель.

Еще же между тем [стали] сеять в народе лжеплевелы и уверять,
яко бы по нынешним правам (коих вовсе и об’явлено не было) леса
и земли принадлежат поссессионным владельцам, а мы им обязаны
платить поземельные. Потребуется ли глина для печи, и за ту. будем
платить владельцам фабрики. Да, иногда трудно бывает уверить на-
род даже в самой истине и справедливости. А подобная ложь, едва не
всеми, а многими замечаема была и подозревалась, и мало тому ве-
рили лжеплевелу, но перечить ему никто в том не смел. И на эти лжи-
вые речи не было ему встречи, а только одно оставалось говорить:
«да, да, ну* может быть и так», а многие думали про себя «едва
ли так».

По истечению времени в Купавне все дело приутихло, а Бабкиных
хлеб-соль не забыта и запавшая искра в народе не потухла: и нашлись
люди немудрые, а с порядочным умом между тем. Без всякой огласки

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПА ВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ 145

народной аккуратно подали прошенье министру финансов по почте,
в коем пояснено: «Мы нижеозначенные казенные бывше крестьяне,
приписаны будучи к Купавинской казенной шелковой бывше фабрике,
а ныне суконная, почетных граждан московских купцов братьев Петра
и Ильи Семеновых Бабкиных, и значимся поссессионными, но все
казенные повинности исправляем сами собой, именно, окрестные до-
роги починяем, как и прочие крестьяне, также и подводы казенные
правим, рекрутскую очередь исправляем натурой, а если иногда вно-
сим деньгами, то с нас же собранными. А подушевой оклад хоть и
вносят владельцы фабрики, но из нашей выработки с нас вычитают.
Но как мы видим прочих подобно нам поссессионных — они живут
в квартирах владельцев своих, пользуются отоплением и освещением,
и все вообще что касается до поправки квартиры делают в счет вла-
дельца фабрики. От окрестных дорог и казенных .подвод свободны,
рекрутскую очередь не правят, подушевых сами не плотят, а вла-
дельцы. Мы же вышеупомянутые, искони века живем в своих домах
собственных, и все домашнее содержание имеем от себя. И какое же
имеется между нами неравенство, нам желательно уведомиться о том.
Вследствие сего приемлем смелость всепокорнейше просить ваше сия-
тельство, удостойте нас своими милостями в дознании сем».

Принявши министр дело на вид и при соображении оного нашел
явное уклонение Бабкиных от следующей обязанности им, и предпи-
сал московскому начальству освободить крестьян купавинской фаб-
рики от всех казенных налогов и повинностей, а взыскать оные с
Бабкиных. И было им о том об’явлено,.

А между тем, старший брат из них приехавши в Купавну на фабрику
и сидевши у дому своего под балконом подозвал к себе купавинских
мужиков и, спрашивал, «кто из вас подал прошенье министру?», и
промолвил: «мошенники, мошенники, вы напишите бумаги клочек, а
он меня в суд волочит» и плакал с досады. Но нечерез долго и помер.
Но уже по смерти его освобождены оные от налогов. х

А впоследствии отомстили и тем, которые подали министру про-
шенье, но впрочем не без помощи своего содейственника мирского
головы. И к оным кстати еще и других прицепили, кои неодобритель-
ной жизни, но впрочем по приговору вынужденного к тому общества,
и послано пять семей на поселенье в пример другим, дабы впредь
прочие не отважились в подобном сему случае беспокоить вла-
дельцев.

III

ГУКАЗ О ПРЕКРАЩЕНИИ ФАБРИЧНОЙ ПОССЕССИИ. ПОССЕССИОННЫЕ ВЛАДЕЛЬЦЫ
ХОТЯТ ОТНЯТЬ У ФАБРИЧНЫХ ЛЕСА И ЗЕМЛИ. ИСПРАВНИК ОВ’ЯВЛЯЕТ КУП АГИН-
СКИМ ФАБРИЧНЫМ, ЧТО ЛЕС И ЗЕМЛИ И ДОМА ИХ ПРИНАДЛЕЖАТ БАБКИНЫМ.
ФАБРИЧНЫЕ ДОБИВАЮТСЯ ПРИПИСКИ В ГОСУДАРСТВЕННЫЕ КРЕСТЬЯНЕ С ОТДАЧЕЙ
ИМ ВСЕЙ ЗЕМЛИ. ИСПРАВНИК ОБ’ЯВЛЯЕТ ВЫСОЧАЙШЕЕ ПОВЕЛЕНИЕ О ЗАЧИ-
СЛЕНИИ ВСЕХ КУПАВИНСКИХ В ГОРОДСКОЕ СОСЛОВИЕ. ФАБРИЧНЫЕ ПОДОЗРЕВАЮТ
ИСПРАВНИКА И БАБКИНЫХ В ПОДЛОГЕ. ИСПРАВНИК ПОРУЧАЕТ АВТОРУ СОСТАВИТЬ
«ЗАГОЛОВОК* О ПОДЧИНЕНИИ ВЫСОЧАЙШЕМУ ПОВЕЛЕНИЮ И УГОВОРИТЬ
НАРОД ПОДПИСАТЬСЯ. СОБРАНО ДО 70 ПОДПИСЕЙ. ИСПРАВНИК РВЕТ ЛИСТ С ПОД-
ПИСЯМИ. ПО ЗАТЕМ СОЗНАЕТСЯ В СВОЕЙ ОШИБКЕ И ПОРУЧАЕТ АВТОРУ НАПИСАТЬ
ТАКОЙ ЖЕ. ФАБРИЧНЫЕ УПРЕКАЮТ АВТОРА В ИЗМЕНЕ И ОТКАЗЫВАЮТСЯ ОТ ПОД-
ПИСКИ. НАСИЛЬНО ПРИНУЖДАЮТ ПОДПИСЫВАТЬСЯ, УПОРСТВУЮЩИХ ДЕРЖАТ
В ОСТРОГЕ^ ПОЯВЛЕНИЕ СОЛДАТ. ПРИЕЗД ГУБЕРНАТОРА. ЗА ОТКАЗ ОТ ПОДПИСКИ НА-
КАЗЫВАЮТ РОЗГАМИ. КУПАВИНСКИЕ ЗАПИСЫВАЮТСЯ В ГОРОДСКОЕ СОСЛОВИЕ.!

Состоялся высочайший указ в 1840-м году о прекращении фаб-
ричной поссессии ". А как указом предписано, так и от министра фи-
нансов об’явлено без самомалейшего изменения: всем фабричным
поссессионным крестьянам разрешается свобода на три разряда:
в купцы и мещане и в государственные крестьяне, кто куда и в какое
именно сословие пожелает.

Литературное Наследство

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

А потому поссессионные владельцы между собой и обсуждали:
«ежели фабричные поступят на крестьянство, то леса и земли, кото-
рыми мы с давних лет и по сие время пользуемся, будут скорее при-
надлежать в надел крестьянам, а не нам. Притом и могут ли они тогда
из’являть нам свою благосклонность, как и прежде до сего времени,
не будут ли на нас смотреть презренно, как овцы на волков. Но и мы
уже как волки, порвали же и им холки, долго не. забудут и нашу
хлеб-соль. А ежели поступят в пользу крестьян леса и земли и все
угодья, тогда мы всего лишилися. И кто ж тогда у нас должен рабо-
тать на фабриках? А нам нужно поставить себе за непременное
стараться всем заодно во что бы то ни стало. А поссессионных людей
нужно всех склонить и зачислить в городское сословие, коим земля
не принадлежит, исключая того, что под оседлостью. А может быть
найдутся средства и вовсе удалить их с места жительства по городам,
то без сомнения все леса и земли могут поступить в нашу пользу. А
мещанам тогда некуда будет деваться. И принуждены будут у наших
ворот увиваться, просить работы, а нам меньше заботы, сколько за
работу то ни дадим и то будут работать, как добровольные рабы
наши навсегда.

Вот те и свобода, как осенняя ненастная погода, радуйся и раз-
живайся как знаешь!

И что ж, наконец, и вправду, так как оными совещалось, так и со-
стоялось, горькому Куземке 58 везде горькая и песенка. Таким обра-
зом, почетные наши граждане опланировавши 59 , составивши компа-
нию, попировавши, в уклонение совести и человечества [решили]:
быть посему, за толстым визитом и расходом не стоять, а искусных
и доступных [стряпчих] нанять. А затем кошельками своими загре-
мели, а чиновникам и стряпчим путать и стращать мужиков велели.
Мужик невежа, как муха-гремотуха, Среди рабства воспитан весьма
грубо, а стряпчий хитрый, как паук, от образования и наук, — а к тому
делу скоро явились и генералы, кои с бессовестных богачей деньги
обирали. Потому и Бабкины мужикам купавинским говорили: «А ду-
рак мужик, болван, ведь нам генералы служат». Конечно, бессовестным
богачам генералы за деньги служат, а по смерти бессовестных оби-
женные ими вовсе не тужат.

И как выше сего было говорено, так и сотворено. И действительно,
по об’явлению свободы, едва не все поссессионные владельцы успели
воспользоваться своим предприятием, исключая Бабкиных, которые
о том всех раньше загадали, и более прочих жаждали. А неизследимый
суд божий совершить сие адское дело 80 не попустил им, и не замед-
лил послать на них вселютую неумолимую и немздоприимную смерть
неожиданно в1 . А наследницы по них покусились было воспользо-
ваться, как выше сказано, и получить из казны вознаграждение за
освобождение из под ярма людей, по примеру других владельцев.

А как время й само дело вынуждало каждого владельца исполнить ,
высочайше утвержденное 18-го июня 1840-го года [мнение] о прекра-
щении фабричной поссессии. Бабкины же наследницы, а жены Мат-
веева 62 и Бородина следовали по примеру прочих владельцев— и дол-
жны были также освободить своих невольников, и как бы очередь
дошла и до купавинских. В 1849-м году, в сентябре месяце, приехал
в Купавну из .Богородска исправник г-н Вяземский, и при собраньи
купавинских фаб[ричных] крестьян читал исправник объявление сво-
боды оным на три разряда: в купцы и мещане, и в государственные
крестьяне. Притом же, как бы само провидение управляло оным де-
лом к спасению оных людей. Исправник же как бы вынужденмым на-

ЗАПИСКИ КГЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУП АБИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ

шеяся высказать сущность дела таящуюся доселе, об’яснил народу
оному: избирайте себе род жизни и приписывайтесь, кто куда поже-
лает. Желающие приписаться в городское сословие, должны посе-
литься при городе, а кто пожелает в государственные крестьяне, то
последуют в дальние губерни[и] на пространные земли. А здесь землю
должны вы очистить, потому что вся земля, и лес, и домы, в которых
вы живете, принадлежит владельцам фабрики и их наследницам без
из’ятия, кроме имения вашего, которое только что есть на вас».

Таким об’явлением народ как бы громом поражен будучи, и в го-
рести души мог один другому сказать: «вот те, православные, об’яв-
ляется нам неожиданно, как горячая загвоздка, горя же и слез целая
повозка». Кто с малых лет своих слез не проливал, а в это время
едва ли кто их миновал. Теперь то мы вполне узнали, что нам пред-
сказывал наш соотечественник мирской голова и содейственник Баб-
киных. И исправник тоже самое об’яснил.

Такое убийственное об’явление встревожило всех до бесконечности
о лишении родины своей и места жительства и самых даже домов
кровавым потом нажитых нами. И в это время и работа никому на ум
не шла, всюду происходили в народе толпы, молва, сходки, в домах
и семействах слезы, издохи, и все вообще как бы к смерти будучи
приговорены или скорой высылке, неизвестно куда и когда. И сколько
же было тогда прискорбия и хлопот кое с кем из судейских.

Между тем, показывали копию с высочайшего] упомянутого поло-
жения 1803-го года, которая между жителями хранилась доселе, по-
чему и обсуждали иные так, а другие сяк, а третьи иначе. А положи-
тельно утвердить никто в состоянии не был. А между прочим более
советовали писаться в крестьяне с уступкой всей оной земли, которой
«тредки наши владели, как значится оная по планам придлежаще[й]
к Купавне без из’ятия. Почему и из’явили желание в государственные
крестьяне 896 ду[ш]: «При означенной земле, принадлежавшей казен-
ным крестьянам приписным к фабрике и при удобстве владеемой в:
возможности будем уплачивать все казенные повинности, и приобре-
тать себе с семействами содержание». А затем из’явили желание и в
городское сословие 115 душ также при оной земле. А [на] переселение
с одного места на другое, хотя б и на самое ближайшее, составится
[с] каждого двора не менее 300 ру[блей] серебром. А по недостаткам
своим исполнить мы оного не в состоянии».

В таком будучи [положении] отобраны были отзывы и доставлены
министру финансов. А люди, из’явившие желание на крестьянство вслед
затем послали в Петербург своих людей, дабы подать к дополнению
своего отзыва министру прошенье, с приложением копии с высочай-
ше утвержденного положения 1803-го года. А в прошеньи пояснив,
что нам при об’явлении свободы заявлено, якобы лес и вся земля
значащиеся при фабрике казенной, прежде бывшей шелковой и ныне
суконной, московских купцов братьев Бабкиных, а по них наследниц
их, принадлежат оным, даже и самые домы сих жителей, [так как]
Бабкины все оное в казне купили. Министр финансов принял дело на
вид то и другое, Именно отзыв и прошенье с упомянутою копиею
положенья, а потому и обращался к способам и [устройству оных
людей.

А из прошенья и видно было, что оным об’явлено так, что все
имущество, находящееся при фабрике, земля и лео и домы жителей
оных принадлежат владельцам фабрик. А из положения дознается
напротив, именно, приписаны казенные люди к фабрике для занятия
их промышленностью, а лес и земля есть бо собственность казны,

ю*

148

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

как и. люди оные, а не принадлежность владельческая, а наипаче в
жительских домах Бабкины не имеют никакого участия. А ежели за-
висть Бабкиных и уважалась посредством его содейственников за
большие презенты, [то] 65 впрочем должно быть не иначе как на сло-
вах, и надеялись обмануть правительство и завладеть всем тем, как
выше сказано, в свою пользу, а людей смести с земли. А правосуд-
ный не на каждое злопроизведение попускает злодеев, иногда вне-
запно сотрет с лица земли оных.

А между тем муж наследницы Бабкиной, Матвеев, по поручению
жены своей Ма[рии] Ильиной и свояченицы 86 Капитолины Бороди-
ной, адресовался по этому случаю также в Петербург ходатайство-
вать, дабы воспользоваться за освобождение поссессионных людей
из казны вознаграждением, как и прочие владельцы, а с тем вместе
и всем имуществом купавинским, а людей зачислить в городское со-
словие. Но буде же, сверх чаяния, того не состоится, то по крайней
мере исходатайствовать под фабрику участок земли.

Но при соображении сего дела министру следовало иметь в виду,
на каком основании вышеупомянутое купавииское имущество могло
принадлежать Бабкиным, и для онрго требовался от них крепостной
акт, которого они не имевши, представить того были не в состоянии.
И в таком случае по совету знатных лиц, надлежало им отозваться
незнанием, а дорожить более своим благополучием и спокойствием,
нежели интересоваться тем, что им не принадлежало, а угрожать мо-
гло более опасностью в ответствовании, и довольными быть своим
уделом по наследству.

В таком-то случае упомянутые наследницы, видя неуспех в своих
предприятиях, отказались [что] 87 их родители, когда снимали Купа-
винскую фабрику, тогда они, наследницы, были еще ' младших лет,
но по младости лет и женскому положению в домашние дела и ком-
мерчество не могли входить касательно и до сего предмета. «Но и
при кончине наших родителей тоже, по случаю жестокой их болезни
и скорой смерти, не имели удобства в оном дознании. На каком осно-
вании значится принадлежащим купавииское имущество к собствен-
ности наших родителей нам неизвестно».

А потому товарищ исправляющий должность министра финансов
г-н Вронченко, отношением своим от 1-го июня за № 3398-м уведо-
мил, что из доставленных его сиятельству списков и отзывов об из-
брании рода жизни предполагаемых к увольнению в свободное со-
стояние поссессионных крестьян Купавинской фабрики наследниц
Бабкиных, из списков видно, что из’явили желание приписаться в го-
сударственные крестьяне наличных 896 душ мужеска пола и 971 жен-
ена, из’явили желание и в городское сословие приписаться 115 ду[ш]
муж[еска] пола и 149 женска. Но как первые, равно и последние, те
и другие, все они просят, чтоб земли, как собственность казны при-
надлежащие селу Купавне, были бы оставлены в их собственность,
переселение же на другое место каждого дома для их отяготительно,
а для казны также сопряжено с значительным расходом. Затем и
просил он министра государственных имуществ г-на Киселева об уве-
домлении, признает ли он возможным допустить приписку всех в го-
родское сословие с предоставлением в их пользу земли и леса: ■

На сие генерал ад’ютант граф Киселев признает как неудобным,
именно потому что поступившие в государственные крестьяне не мо-
гут иметь ! достаточного: наделения к дополнению для землепашества,
за неимением в Московской губерни[и] казенных свободных земель.
-Но- всем сим. уважениям министр государственных имуществ, срглас-

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ 149

но с мнением совета министра] финансов, полагал бы купавинских
всех зачислить в мещане города Богородска [и] предоставить в их
пользу занимаемые ими ныне усадебные, огородные и сенокосные
земли. А лес, находящийся при фабрике, дабы по показанию оных
людей не был употреблен не только ими, но даже и для самой фаб-
рики, признан 68 правительством, как прямая собственность казны, и
суждено зачислить оной в число казенных лесных дач.

Министр финансов, основываясь на заключении министра] госу-
дарственных имуществ, входил в государственный совет с предста-
влением оным, испрашивая между прочим разрешения: 1-е, принад-
лежавших купав[инской] фабрике наследниц Бабкиных Московской
губерни[и] Богородского уезда в селе Купавне фабричных людей в
числе 944 душ мужеска пола и 1033 женска по 8-й ревизии, исключив
из оклада за наследницами Бабкиными, уволить от фабрики, как при-
писных от казны, без выдачи за них вознаграждения; приписать их в
мещане города Богородска, предоставить льготу от казенных пода-
тей, личных и денежных повинностей на 8-м лет, считая срок с на-
чала года, в который совершится их перечисление с тем, чтоб в те-
чение последних четырех лет платили половину казенных податей ;
[дат|ь] льготу от рекрутской повинности в продолжение 3-х наборов
рекрутских со времени перечисления их, а бессемейных и дряхлых
причислить в оклад только для счета, не облагая их податьми и по-
винностями. 2-е, предоставить в их пользу занимаемые ими ныне уса-
дебные, огородные 69 и сенокосные земли, равно как и домы, в коих
они ныне живут, и выдать им без пошлины данные. 3-е, находящийся
при фабрике лес зачислить в число казенных лесных дач.

Государственный совет, рассмотрев представление [министра фи-
нансов] то и сообразив обстоятельства настоящего дела и высочайше
'утвержденные 18-го июня 1840-го года насчет прекращения фабрич-
ной шоссессии правила, признал нужным для положительного разре-
шения) сего дела иметь в виду между прочим окончательной отзыв
тех из поссессионных людей, которые ходатайствовали в государ-
ственные крестьяне, желают ли они поступить в городское сословие
на основании вышеизложенного и вследствие сего [приказал] сделать
надлежащее распоряжение.

Во исполнение такового положения государственного совета, просить
его превосходительство приказать отобрать отзывы [по]вторительно
от ; купавинских, из’явивших желание в крестьяне, желают ли они
приписаться в городское сословие с предоставлением им вышеупо-
мянутых льгот в платеже податей и рекрутской повинности, а также
с . отдачею в их пользу домов и занимаемых ими усадебных огоро-
дов и сенокосных земель. Отзывы доставить к нему. Вследствие
сего, второе отделение губернского правления поручило земскому
суду подлежащее исполнение вышеизложенных отношений г-на ми-
нистра с тем, чтобы представить требуемые его сиятельством выше-
упомянутые отзывы немедленно и представить в правление. И было
о том купавинским об’явлено чрез земскую полицию.

Оные же люди Т1 , видя из дел, что в первом об’явлении беспрекос-
ловно дозволено писаться в крестьяне, кто пожелает, а притом и го-
сударственный совет, без нарушения из’явленного желания на кре-
стьянство, требовал из’явления добровольного от оных людей, а по-
тому оные, не уклоняясь от своего предприятия, отвечали и на' вто-
рой вопрос: «желаем на крестьянство, при всей той земле без из’я-
тия значащейся по планам принадлежащей Купавне и при своем ме-
стожительстве». А к тому же еще об’яснились и в то,м, ежели прави-

150

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

тельством будет признано невозможным по малоземелию всех оста-
вить на крестьянство, то по крайней мере оставить следующее коли-
чество, а прочую часть поместить на крестьянство, где указано будет
правительством. В том и подписались, в несомненной надежде будучи
на благодетельное правительство не лишиться желаемого предмета.

А между тем, спустя время, исправник приехавши в Купавну, со-
брал народ и об’являет купавинским сверх чаяния и неожиданное:
высочайше поведено купавинских зачислить всех в городское сосло-
вие. Народ, по выслушании того, отвечал исправнику: «помилосер-
дуйте над нами, на то была власть самого правительства об’явить
свободу на три разряда сначала, а затем и государственный совет,
исполнительно руководствуясь высочайше утвержденным [указом]
18-го июня 1840-го года и приказал [по]вторительно добровольно
спросить и непринужденно, не пожелают ли они все в городское со-
словие. А [вы] все об’являете нам напротив и вопреки нашего жела-
ния. В таком изменении, мы подозреваем 72 , есть воля ваша, и не по-
думавши подписаться мы не можем. Ежели бы сначала признано
было невозможным допустить приписку на крестьянство, то и для
чего ж было невозможное об’являть, а удобнее бы распорядиться и
с нами, как с Осокиными людьми города Казани, князя Гагарина — -
не требовали от них отзыва и заявления их желания, и повелительно
зачислены в городское сословие без всякой тревоги и проволочки,
ближе к развязке».

Конечно 73 , не стоило бы в том и сомневаться настолько, ежели бы
между оными не подозревалось ходатайство владельцев фабрики и
наследниц их. А у купавинских всегда сохраняться могло в памяти
н на сердце их то, что касательно до самих Бабкиных и наследниц
нх. А в особенности в завладении имущества всего вышесказанного
заверил народ содейственник Бабкин[ых] упомянутой куп[авинский].
голова. А напоследок и исправник подтвердил при об’явлении сво-
боды. И как спящий доселе народ разбудил и вооружил к сомне-
нию и недоверчивости связанных крепостным рабством.

Между тем Матвеев лично склонял служащих у них при фабрике
и конторе в городское сословие, а также и контора их склоняла про-
чих, то ласково то угрозами и мщением и явно из сего могло по-
дозреваться в подлоге, что и можно увериться каждому из ниже-
следующего рассказа.

А уполномоченные от общества по сему предмету проживали в
Петербурге чуть не два ли года, но полезного своим доверителя» со-
ставили немного, исключая значительного расхода. Они писали в рас-
суждении второго вопроса государственного совета своим доверите-
лям: «не верьте, что обещают вам предоставить по второму вопросу,
это лживо, а вы держитесь, не сдавайтесь и в мещане не соглашай-
тесь». И письма их у меня доселе целы хранятся. По случаю же оных
писем народ расстроен был до крайности.

Между тем исправник возражал против народа: «желание имеете
на крестьянство и молчали вы до сего времени и на второй вопрос
ничем не отвечали». «Помилуйте — ему говорили — как не отве-
чали, как же иначе было отвечать, отзыв нами подписан был и по-
дан». «Как подан — Крикнул исправник на мужиков — когда и кому,
и может ли это быть подан». Народ ему отвечал смело: «правда, пра-
вда, подан, мы пред вами лгать не смеем». «Да кому же подан при-
говор?» «Приставу второго стана, г-ну Сахарову для доставления,
куда следовало». Исправник изумившись замолчал, закусивши губы
и дело смекнул, и несколько помолчавши сказал: «Да, но этого уже

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАРОЧЕГО О

куіі’авинской мануфактуре і;л

не воротишь и изменить нельзя, а что высочайше поведено, тому
повиноваться и непременно всем должно подписаться». Народ же уве-
риться в том не мог, а полагал [что] в том подлог имеется чрез хо-
датайство владельцев, и подписаться не соглашались.

Но конечно сказать правду по себе, что и я тоже человек в подоб-
ных сему случаях, тоже неопытный [хотел] исключительно [по] ревно-
сти моей стать за справедливость и сколько возможно защищать оную
и предохранять по совести. Я у Бабкиных находился при фабрике в
числе должностных и часто обращался около их, и успел кое-что из-
устно от них наслушаться, а прочее мог от иных служащих почерп-
нуть. Цель оных вышесказанная недалеко от меня скрывалась, почему
и я сначала не менее прочих сомневался подписаться, а ревность моя
к общему благу не давала мне отнюдь покоя 74 . И во все время про-
должения перехода оного действовал беспристрастно и бескорыстно,
как пред богом ска[за]ть откровенно, почему и народ мне доверял
себя во многом. Я решился исходатайствовать у исправника копию с
оного указа, с которой и обращался к сведущим людям, и употре-
бил все средства в домогательстве избежать подписки, неуклонно тре-
буемой. Наконец всего домогательства не нашлось средства укло-
ниться, а неизбежно советовали повиноватья высочайшему повелению
и подписаться, а кольми паче руководствующим по сему предмету от-
носительна ко мне и прочим со мною действующим.

А по указанию конторы, а более моих недоброжелателей, исправник
обратил на меня полное внимание и сказал: «как я слышал, что упор-
ство народа к подписке зависит в тебе, но я тебе от души моей со-
ветую и пред богом, займись и уговори народ подписаться. Это по-
служит к твоему благополучию, а иначе ты первый должен постра-
дать». И строго приказал и поручил мне написать заголовок, к кото-
рому следовало всем подписаться, а притом же нужно было не про-
* молчать и желание свое на крестьянство, и наконец из’явить повино-
вение высочайшей воле. И сколько же для меня стоило эта комиссия,
истинно сказать, что один только бот знает. Получивши же такое не-
вольное поручение, советовался с людьми, знающими дело, которые
положительно советовали [что] необходимо подписаться. И с мнени-
ями оных я согласен был, исключая народного разногласия, и притом
заботился неусыпно избежать вреда себе и прочим не навлечь,

Насколько я вразумлен и уверен был, не менее того желал уверить
и прочих подписаться. Между тем, некоторые посамостоятельнее,
имевши более ко мне расположения 75 по личному моему убеждению
начали подписываться. И набралось было до 70-ти семей подписав-
шихся. Можно предполагать было, что едва не все подписались бы,
исключая гордых и упорных невеж, которые привыкли по грубости,
своей своебышничать.

Но к общему всех несчастью скоро исправник приехал в Купавну
и потребовал от меня порученное дело. Я подал ему приговор, к ко-
, торому начали подписываться. Он начал оный просматривать в ка-
ком он выражении написан и дочитал тв до речи о крестьянстве и
войдя в озорность разорвал его пополам, и [с] дерзостью и укором
отдал его мне обратно. А я ему сказал смело; «напрасно вы изорвали
не прочитавши до конца». Однако ж принужден был взять у меня и
прочесть, и нашел его следующим, и признался в своей неосмотри-
тельности, сказал мне: «да, но напиши такой же другой и подписы-
вайтесь к нему».

Конечно исправник в таком озорном поступке вполне неправ, не
ограничил свой нрав и дело сконфузил, завязал в неразвязный узел к

152

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

общему сожалению, потому что и к первому приговору подписыва-
лись неохотно, а единственно только по убеждению в присутствии
моей личности.

А между тем, грубая и упорная часть народа по гордости своей, не
хотели и слушать благоразумных внушений, а руководствуясь само-
надеянностью и презрением к людям 7Т , выше себя никого не ставят,,
и цены вещам и делу не знают, почему и начали на меня роптать, а
мои полезные предложения в грязь ногами топтать и волноваться, а
в невежестве и не думали сознаваться. А потому я другой приговор
или заголовок написал, и по случаю разногласия и мятежа более убе-
ждать и присутствовать с ними не стал, передавши им приговор дру-
гой, и не нашел нужным перед сумятицей сгибаться дугой, а сказал
им: «вот вам такой же заголовок, каковой исправник в озорности ра-
зорвал и он же признал его резонным. Я за непременное признаю: не-
избежно подписаться должно всем, а вы несогласны и самовластны,
ропщете на меня до-нельзя, волнуетесь до бесконечности за все мои
труды и хлопоты из-за вас, глядите на меня презренно как бы и на из-
менника своего и укоряете: «ты де изменил нам, подписался в город-
ское сословие». И ваше ко мне нерасположение, бессмысленные уко-
ризны нетерпимыми для меня предстоят.

Лишившись от народа, а более сумасброда 78 , расположения к себе
и доверия, тогда уже более действовать я не в состоянии был, и мог
пред исправником извиниться и от поручения оного, отказаться. За-
тем исправник принимал свои меры, но и тому не было веры. Не на-
ходя иных средств склонить народ к подписке, вызывал приказом в
земский суд по 10 и по 15 человек, принуждал к подписке: которые
подписывались, те освобождались, а упорствующие задерживались в
остроге с полубритой головой. Но и в том было мало успеха:

Подобная волокита продолжалась от 1-го числа генваря и по пас-
ху, а между тем надлежало тому делу иметь и развязку. И уведомлен
был о том начальник губерни[и], который назначил временное отделе-
ние и на Фоминой неделе на упрямство народное не глядели. Как туг
в Купавну является временное отделение и команда солдат, не замед-
лил и начальник губернии г-н Капнист, пожаловал в дом владельцев
фабрики, переодевшись вышел на двор к собранному народу во всей
своей форме. Подписавшиеся в мещане, стали по правую сторону, а
упорствующие по левую. С правой стороны поднесли ему хлеб-соль,
поздравили с приездом, и он принял хлеб-соль. А затем обратившись
на левую сторону громко крикнул на мужиков: «на колени». А сол-
датам скомандовал в карре 7 ®.

Падают мужики на колени с трепещущей душой. И приказал вслух
всем читать указ. «Высочайше поведено — промолвил - — тому пови-
новаться, слушайте». По прочтению указа крикнул: «подписывайтесь».
Мужики начали было отговариваться, надеялись на своем устоять,
а напротив того начали розгами валять, да по-военному. О, как пер-
вого били, не думали ему и живу быть, даже исправник плакал и ле-
жачего под розгами в получувстве уговаривал подписаться, который
несколько пришедши в себя, из’явил свое согласие подписаться, и
более наказывать не стали. А затем начали наказывать и другого, но
тот не замедлил сознаться, и того освободили, • а за ним третьего
положили, который также скоро себя пожалел, и его губернатор
больше бить не велел. Последний под розгами больно стал кричать,
и не в силах был собою за прочих отвечать. Он кричал даже безо-
бразно: «Ай, ай, батюшки, больно», и его пустили вольно. «Подпи-
шусь, подпишусь!» Вставши последний подошел к губернатору с по-

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАПИНСКОЙ МАНУФАКТУРЕ 153

винной. Губернатор сказал ему: «подписывайся, дурак». Битый отве-
чал и не шибко кричал: «не умею, но веришь ли ты, ей богу, не умею».
Улыбнулся губернатор на туломбаса, сказал: «дурак, проси кого
знаешь за себя подписаться». Но слава богу, один за другим и все
подписались.

Насколько же поссессионные владельцы российской державы поум-
нели, даже и правительству указать умели, и как оными указалось тем

| І,/ ' Ь Н Ч """• */".—•••' "«>*</«.,**/* ГячіямЦ.

І(. и\Нп\ ’міи'імі чу4/,мм .;,яига*"-

4«. ;. я<іг.<і,уЛЪ фті/ііим, '?Ы/ііЛг-4ші'гЛ -Кі,-

' чіг.і’і, КЪ 4<1/,я яя.иу Нл/ішоу #я/сп„ фе/,

С. и*! И л4'Нігя /ітггсЧ - 6-1 Ніі}пиг / Счня^н » /,ип С-т*/,
а !"І> * •/ >'‘/’ е> "6у*''УИ >'*• " С п/і*4пн (>пя/іянЬ ИЙ

Нпг^і, о. і, у Х.и4,».)С Г м»ЛІ

я./,*,,, н-4,„іеі Ня^гб/я
<* >но/|«.иу ? іфе-лхНя К/чКну^І Ня.чущГр»** *•+ г«***и. г
,.Гаятя~и'й Сия^м яЛлбямгІ ь мегущм..

А,- ИяПвчгн *' 'Ъу„„м / пъфѴ.Кя.^яѵ'І -бігчухі

/■.'тг.иІ у* п Ц' /#і<С»Шіч* ’Ъ» Съі

^ у./чі гну, і’4 нГсі, КяГ гттяеі^ ут, А я л ,„$ -

'■ія 6, у,- Ля м,г,ч »Л(.<иі -гі НяеЛе*.ч% у&тя.Чічі' ««ли^мпГ^І
я /ч Ня Іями /.Ц 1 я м . ^яЛЛп* ~7}я-я,ХягяЯя.„у ^ -Л.ѴМІГІ пу,<-

Г.я(.я У«ч„ «'~ду-*я.,я '*./ НМ- бу м/.я(м.«{ # Ма

Кяяі ичятяІгЛя -іич-яуі-у 4, Я, е, уія4п/,г6я-іі

Апя/ояяшея, Уяч,»/,4,м Нп с хя-яіХя -уг/иичяішя Лч»с ІУГ / яуі*-
€н,<1 0(,*я С*?.<лгГ< | цпояг Нея »/« /іііІІгіг н п.нпіС’ €т,,с /ѵге-

<• л м.(«, пуя;,г^і,і *л ?«•»* НяХау/.<€п,,,і ><<//. уі, Ля Пп,««і
(і'^п.ііТо^гКіп Сп^нтчсч, яиіігЛ л?Л/Л?.»я ( луянГІпі яя-і-

н*Ля ТуіХ/ігяъ—яугІ . йЛт» ,ікгч( н’Сг.г е-*1 , 'Пшеч*—

^ЪнГн илд/ы^гя-ч* гГе^іяя Гггхя*іІ Ус/ін\я>чІ < И Ип Ле-.'янл Л,-
,яГ. Ся^ям яят,/,я>„ Іягі пшІгЪяті, 4 н С м»« <Лу#~

а/,яуя* Ля, -У//, ш/л+чтчМя Лч*ня иг Ля -чуччГчм -Ля-гіяя
?>аЪ німіугі чяі ч, ч\/П ) Кпчяіічня П яі.гіЛнін ПяѴшяіІшя^

, .Ы 1 уОг/,ня,мя/,у о пя4г/п,я// , Іусіфгпп >н*/,1 еля^я^ІІ Г^ггу,

■ Пяі пГг4,Лміг,У '~іу/,я.и\ / >Хмгчнп НчіЛг ІячХ ,, НПчѴ-ПёГя к/щ,-
! Уячі, Н*у.я,ям Не <^гш^>-иі(< гмг/яіу Н4у,ч*м, учіі^іуче^

I 7 у 4І/, мяч, я/,1, Ня ,иу м,»яЧ</ягя Скяуя.гі, Ъу/,я,ці и/>«'« Лѵ«-

ОТРЫВОІС «ЗАПИСОК», ПОСВЯЩЕННЫЙ ПОРКЕ КУПАВИНЦЕВ ЗА ОТКАЗ ЗАПИСАТЬСЯ
В ГОРОДСКОЕ СОСЛОВИЕ

и состоялось: зачислены поссессионные крестьяне в городское сосло-
вие принужденно, а нежелавших в присутствии военной команды об-
нажили и под розгами положили и заставили подписаться в мещане
и нехотя. А поссессионные владельцы желаемое получили, а своих
подчиненных бывших, как соперников проучили, [освободили их на
волю по чистому полю, избирать себе, род жизни.

Вот те и свобода, как осенняя погода!

154

ИСТОРИЯ' ФАБРИК И ЗАВОДОВ

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Так в подлиннике. Слово «бьівше» употребляется автором очень часто, нередко
заменяя сложный оборот речи. Мы оставляем его всюду без изменения.

2 В подлиннике «планерует».

3 Здесь и ниже слово «следующий» употребляется в значении «подходящий».

4 Угол страницы оторван. Отсутствует одно слово.

5 Угол страницы оторван.

* В течение.

7 Купавинская суконная фабрика существует с 1820 г. (Московское древлехра-
нилище. Архив Юсуповых, дела 1831 г.).

8 В подлиннике: «состояще».

0 Далее в подлиннике: «будучи».

10 Земский был московским купцом.

11 «Ревизией» в XVIII и XIX вв. называлась перепись населения. Первая ревизия
производилась в течение 1719 — 27 гг. 10-я, последняя, ревизия, о которой гово-
рит автор, происходила в 1859 г..

1а О положении поссессионных рабрчих см. в предисловии тов. Панкратовой.

18 В подлиннике: «Панмарькова».

14 В подлиннике: «составившись»* Вместо прошедшего времени автор часто упо-
требляет деепричастие. Ниже эта форма заменяется прошедшим временем без
оговорок.

15 На циферблате.

16 Далее в подлиннике: «и».

17 В подлиннике: «управляше».

78 В подлиннике здесь и ниже вместо «хочешь» «хошь».

18 Николай Борисович Юсупов был одним из крупнейших землевладельцев сво-
его времени и владельцем ряда промышленных предприятий. Унаследовав от отца
(президента коммерц-коллегии) вотчины, разбросанные в 16 губерниях, и ряд про-
мышленных предприятий, Н. Б. основал суконные и каразейные фабрики в вотчи-
нах Курской губ., слободе Ракитной и селе Никольском, в Моекие и в подмосков-
ном селе Спасском-Котове и в других имениях.

20 В подлиннике: «Камер’ер».

21 Так назывались поссессионные рабочие, если они не были куплены владель-
цем фабрики, а приписаны казной.

22 В подлиннике: «х’»..

23 В целях регулирования порядка работ и взаимоотношений рабочих с вла-
дельцами для крупных поссессионных фабрик составлялись своды правил или т. н.
«Положения».

«Положение» Купавинской фабрики, введенное при передаче ее из казны Юсу-
пову, устанавливало размер зарплаты и периодическое повышение ее, определяло
рабочее время, обязывало владельца давать известное обеспечение малолетним и
нетрудоспособным и т. д. Это «Положение» напечатано в «Полном собрании зако-
нов» (№ 21076).

24 Повидимому: «укрепляя».

25 Далее повторяется: «для».

36 Так в подлиннике.

27 Аппаратами в Купавне назывались сукновальные и сукнодельные машины, вве-
денные Юсуповым.

28 В подлиннике: «отделенные».

38 Далее в подлиннике: «и».

і 30 Далее в подлиннике: «а».

31 В подлиннике здесь и ниже: «Баіікины».

32 В подлиннике: «милостины». (

33 Фраза не окончен^. В «Положении» далее следует: «то дабы не было оста-
новки в работе и прогулов от недостатка шелков и прочих материалов, содержа-
тель фабрики обязан будет иметь соразмерно производству работ всегда до-
статочное количество оных в запасе».

74 В подлиннике: «продолжавшись».

35 В подлиннике: «лаошникам».

30 Далее в подлиннике: «и».

37 Далее в подлиннике: «и».

38 Так в подлиннике.

38 В подлиннике: «поступая».

40 В подлиннике: «презнно».

4 Лукавый.

42 В подлиннике: «относящася».

43 Фамилия богородского исправника была Евреинов.

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО О КУПАВИНСКОЙ МАНУ ФАКТУРЕ Ш

44 В подлиннике-: «но».

48> В подлиннике: «недоумеваясь».

48 Небольсин был в это время московским гражданским губернатором. Генерал-
губернатором был кн. Д. В. Голицын, о котором автор говорит ниже.

47 В подлиннике: «дабы».

48 Далее в подлиннике: «а».

49 В подлиннике: «сенидрон».

88 В подлиннике: «лаушка».

81 В подлиннике: «знаком».

83 «Слава богу» вписано над строкой.

83 В подлиннике: «легулярного».

34 В подлиннике: «климанта».

88 Повидимому: «спохватившись».

58 Далее повторяется: «Бабкин».

57 Автор имеет в виду закон 18 июня 1840 г., разрешавший владельцам поссе-
ссионных фабрик увольнять рабочих и приобретать эти фабрики в собствен-
ность.

48 В подлиннике: «Кузинкн».

88 В подлиннике: «спланеровавше».

"• «Дело» вписано над строкой.

81 Старший брат П. Бабкин скоропостижно умер в 1840 г., через 2 года умер
и другой брат.

83 В подлиннике здесь и ниже: «Матвеив».

83 В подлиннике: «дабы».

81 Далее в подлиннике: «как».

85 В подлиннике: «но».

88 В подлиннике: «своячены».

87 В подлиннике: «дабы». ,

83 В подлиннике: «а потому и признано».

88 В подлиннике: «огороды».

78 В подлиннике: «финансова».

71 Далее в подлиннике: «как».

72 В подлиннике: «подозреваемся».

78 Далее в подлиннике: «(не стоило бы)».

74 В подлиннике: «спокоя».

78 Далее в подлиннике: «то».

78 В подлиннике: «дочитался».

77 Далее в подлиннике: «и».

78 В подлиннике: «самозброда».

78 В подлиннике: «в карею».

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА О КУПАВИНСКОЙ ФАБРИКЕ

Бывшая поссессионная Купавинская фабрика — в настоящее время фабрика им.
Склянского 1-го гос. шерстяного треста в с. Купавне, Богородского района. Мо-
сковской области. і

Автор «Записок» — поссессионный рабочий, а впоследствии служащий фабрич-
ной конторы Кротов — родился, повидимому, в 1807 г. В 1823 г., 16-тн лет, мы
встречаем его в списке мастеровых людей Купавинской фабрики. Он работает «при
чесальных машинах» и получает 8 руб. в месяц. В 1828 г. он уже слесарь, получает
в месяц 10 руб. Учившись «за алтыни медные», Кротов «при недостаточной обра-
зованности своей», все же несомненно должен был выделяться из рабочей среды
грамотностью и начитанностью. Этому обстоятельству он, вероятно, и был в зна-
чительной мере обязан своим «выдвижением» на службу в фабричную контору-
Когда именно Кротов оставил «ремесленное занятие» — выяснить не удалось.

«Записки», как исторический источник, представляют большую ценность й'срав-
нительную достоверность. Автор использует не только личные воспоминания, но
и сведения, собранные «от старичков и пожилых мужичков», купавинских старо-
жилов. Он хорошо изучил «Положение» Купавинской фабрики 1803 г., приводит
из него целые пункты, очевидно на память, но почти текстуально: он хорошо знает
переписку между министерством финансов и министерством государственных иму-
ществ и вообще всю междуведомственную переписку, касающуюся «освобождения»
купавинских рабочих. Основываясь на «народном предании» Кротов ведет рассказ,
начиная с перехода Купавны от кн. Репнина к Д. Я- Земскому (1744 г.) 1 .

1 Краткие сведения по истории, Купавинской фабрики см. в «Историческом опи-
сании казенной Купавинской шелковой фабрики» — Московское древлехранили-
ще, архив Юсуповых, дела без дат.

ИСТОРИЯ ФАБРИК И ЗАВОДОВ

15Г.

В 1784 г. Купавинская фабрика была куплена с аукциона князем Г. А. Потемки-
ным, а в 1789 г. перешла в ведение казны. Эти факты, также как и постройка че-
совой фабрики, отмечены в «Записках», причем даты либо не указываются, либо
указаны не совсем точно. Не точны и сведения о Земском и Потемкине, о которых
автор рассказывает повидимому то, что слышал от купавинских стариков.

В 1803 г. Купавинская фабрика была передана казной на правых поссессионного
владения князю Н. Б. Юсупову, сын которого через 30 лет, в 1833 г., продал ее
купцам Бабкиным. Перибд владения Юсупова автор в значительной части знает
уже по личным воспоминаниям.

Вскоре после передачи фабрики Бабкиным, на почве низкой заработной платы,
дороговизны и недостатка хлеба, у рабочих создалось сильное недовольство'. В 20-х
и 30-х годах, как известно, вообще, происходило широкое движение поссессион-
ных рабочих, которое в значительной мере содействовало прекращению самого ин-
ститута поссессионного владения фабриками и заводами. Купавинская фабрика за-
нимает не малое место в этом движении и «волнения» купавинских рабочих по-
лучили известное отражение в исторической литературе. Заметка Дунина «Бунт на
Купавинской фабрике», основанная, главным образом, на воспоминаниях, в общем
совпадает с рассказом Кротова, дополняя его некоторыми подробностями. Так, вме-
сто глухого указания на то, что один из рабочих «неаккуратно высказался» и рас-
сердил Бабкиных, у Дунина мы читаем следующее: «Ткач Родион Пешников, обра-
тившись к Илье Бабкину, сурово спросил его: «Кто ты, наш помещик, али вла-
делец? Почему нас имеешь? покажи указ!» — «Да, да, покажи указ, потребовала
толпа». Дунин точно указывает день выступления рабочих (22 июля 1834 г.), на-
зывает участников по именам, дает ряд других подробностей (описание процедуры
военного суда и т. д.); см. «Наша. Старина» 1917 г., № 1.

Сведения о выступлении купавинских рабочих мы находим и у Туган-Баранов-
ского, причем Туган-Барановский, пользовавшийся исключительно материалами
Департамента торговли и мануфактур, передает ход событий менее точно, расхо-
дясь как с Дуниным, так и с Кротовым; см. его «Русскую фабрику в прошлом и
настоящем».

' Автор «Записок» сумел уловить социальные- сдвиги, происшедшие в 30-х и , 40-х
годах, когда «фабрикация» значительно развилась «и могла процветать не по-
средством бояр, а деятельностью людей низкого сословия.., И в таком отноше-
нии низкий класс опередил высший на большое расстояние». '

Любопытно, что в записках отмечается своеобразная смычка между купавин-
скими фабричными и присланными для их усмирения солдатами. Побывавшие уже
на усмирениях в помещичьих имениях солдаты предупреждают, «что в подписке
нередко бывают подлоги», и советуют купавинским быть осмотрительными и осто-
рожными. «Усмирители» с большим сочувствием относятся к усмиряемым, уделяют
часть своего пайка, кормят их голодных детей. «Жители» в свою очередь, «не
стесняются» пребыванием солдат у них на постое. Любопытен и рассказ о производ-
стве тайного дознания среди солдат по распоряжению московского генерал-губер-
натора Голицына.

Сохранив близость и полную солидарность с рабочими, из среды которых он
вышел, Кротов все же, в один из самых критических моментов, оторвался от Них
и был обвинен ими в измене, сам он, и начальство, и рабочие считали его «в
числе руководствующих» движением, народ ему «доверял себя во многом». Но
под давлением исправника и по совету «сведующих лиц» он решил, что против
высочайшего повеления, «как против рожна острого» итти нельзя, советовал всем
«подписаться в городское сословие» и, по приказанию исправника, составил соот-
ветствующий «заголовок», текст для подписки. Тогда рабочие перестали доверять
ему, гі огорченный руководитель потерял всякое влияние на массу.

Масса купавинских рабочих вообще отличается большой товарищеской спайкой-
и исключительной солидарностью. При аресте товарища рабочие отбивают его
и заявляют, что все они виновны не менее арестованного. Интересный штрих’
добавляет сюда Дунин. Когда, после отмены Голицыным постановления военного,
суда, 6 человек все же были приговорены к наказанию плетьми, — рабочие собра-
ли деньги и подкупили палача, чтобы он умерил удары и пощадил их товари-'
щей. Та же солидарность проявилась и в момент «освобождения», когда рабочие
упорно и дружно отказывались записаться в мещане, предпочитая крестьянский,
труд работе на фабрике у ненавистных Бабкиных. Только прямое насилие, толь-
ко экзекуция могла заставить рабочих подчиниться высочайшему постановлению.

«Записки о Купавинской фабрике» писаны в 1877 г. Автор обещает рассказать
«о событиях в Купавне и происшествиях по- 1877 г.», но записки его не окончены: 1

Записки печатаются по новой орфографии. Неправильные согласования , слов
исправлены без оговорок. Остальные изменения оговорены. Пунктуация современ-
ная. 'Заглавные и подзаголовки, а также разбивка на главы сделаны нами. В ори- 1
гиналё текст Сплошной. Подлинник «Записок» хранится в Московском Областном'
архиве.

' «ВИСЕЛИЦА» —РЕВОЛЮЦИОННЫЕ
ЛИСТОВКИ О ПАРИЖСКОЙ КОММУНЕ

ПОДПОЛЬНАЯ ПЕЧАТЬ 70-х ГОДОВ
Предисловие С. В а л к а

«ПЕРИОДИЧЕСКИЕ ЛИСТКИ» Н. П. ГОНЧАРОВА

1871 год в истории русского революционного движения ознаменован был двумя
фактами: процессом нечаевцев' и Парижской Коммуной. Последнее — не оговорка.
Героическая попытка парижских рабочих действительно заставила многих рус-
ских революционеров положить новую грань в своем идеологическом развитии.
В своей известной и популярной до сих пор книге С. Кравчинский-Сгепняк в
1882 г. изображает довольно картинно, как «нигилист» 60-х гг., завоевав свободу
мысли и положив прочную основу женской эмансипации, оказался в тупике, так
как «разумного труда», третьего из идеалов, указанных Чернышевским -в его
«Что делать?», он не только не обрел в 60-х гг., но даже «вера и энтузиазм»,
необходимые для этой борьбы, его покинули. Лишь 1871 год, год «страшной
драмы»; когда воображаемый юноша-нигилист «слышит предсмертные вопли
женщин и детей, расстреливаемых на улицах Парижа», и когда он узнает, что
«они умирают за освобождение рабочего, за великую социальную идею нашей
эпохи», лишь эти события дают ему новую путеводную нить. В переводе на на-
роднический язык крестьянского социализма это значило — «протянуть кресть-
янину свою руку» и «внести в эту несчастную среду слово утешения, евангелие ■
наших дней — ■ социализм». Политически формулируя этот новый фазис движения,
тот же ІКравчинский далее писал, что «с Парижской Коммуной, грозный взрыв
которой потряс весь цивилизованный мир, русский социализм вступил в воинству-
ющий фазис своего развития, перейдя из кабинетов и частных собраний в де-
ревни и мастерские» *. •

Лавров в 1879 г. в своей известной книге о Парижской Коммуне и несколько
позже, в’ своей статье, напечатанной в 1883 г. в «Календаре Народной Воли»,
аналогично считает, что именно «взрыв Парижской Коммуны 1871 г.» «вызвал и
в революционных элементах русской интеллигенции определенное движение, ко-
торое резко выступило в начале 70-х гг.» г .

В печати появились уже сведения о том, какое впечатление произвела Париж-
ская Коммуна на тех из русских революционеров, кто был заграницей. Как только
М. П. Сажин получил в .Цюрихе известие о парижской революции, он тотчас ре-
шил туда ехать и успел пережить вместе с парижскими рабочими «последние
дни Парижской Коммуны». Недавние работы И. С. Книжника, еще незаконченные,
дали образы ряда русских деятелей Коммуны, как-то: организаторши работниц и

1 С. М. О т е п н я к-Кр а в ч и н ски й. Подпольная Россия. Собр. соч., т. ІІ. ГІгрд.,
1918, стр. 5—71 ■ .

,: П. Л. Л а в р о-в! Парижская КоМмуна 18 марта 1871 г., Пгрд., 1919, стр. 208; его
же. Взгляд на прошедшее- ^настоящее русского социализма, СПБ. 1906, стр. 18 й 21.

ЛИСТОВКИ О ПАРИЖСКОЙ КОММУНЕ

15*

начальницы женского отряда Е. Дмитриевой, Е. Г. Бартеневой, л. В.' Корзин-
Круковской *.

Гораздо скуднее окажутся наши сведения, если мы захотим узнать, как непо-
средственно отозвалась Парижская Коммуна в русских революционных кружках.
Единственная книга о Коммуне (кроме реакционных, конечно), которая проскольз-
нула через цензуру, книга Ланжеле и Корье, была издана чайковцами. В круж-
ках чайковцев же для рабочих Кропоткин после приезда из заграницы «расска-
зывал им о Парижской Коммуне». Будущий чайковец, а тогда еще ученик по-
следнего класса Вятской гимназии, Н. Чарушин пишет, что «эти полные драма-
тизма события, разыгравшиеся во Франции, без сомнения, не остались без влияния
на рост революционного движения» у нас в России. Однако печатного и лите-
ратурного выражения взгляды чайковцев на Коммуну тогда не получилй, да
своего они тогда ничего и вообще не печатали 1 2 3 * * * * .

Уже давно в нашей литературе был известен один непосредственный русский
отклик на Коммуну — изданная Н. П. Гончаровым «Виселица», благодаря тому,
что отчет о процессе Гончарова, вместе с обвинительным актом, попал в печать 8 .
Однако и то, что «Виселица» до сегодняшнего дня оставалась полностью неиз-
вестной и знакомство с нею ограничивалось поэтому лишь цитатами из нее в об-
винительном акте; и еще более то, как вел себя на дознании и на процессе Гон-
чаров, отрицавший какие-либо идейные мотивы своей деятельности и заявляв-
ший, что печатал он «Виселицу» для того, чтобы подвергнуться каторжным рабо-
там, а это было де вызвано его тяжелым нравственным состоянием; затем финал
романической истории, кончившейся дуэлью защитника Гончарова — Е. Утина
и самоубийством его жены и ее сестры, — все эти Факты затушевывали истинный
смысл «Виселицы». И до сих пор «Виселица» стоит особняком и не включена в
какое-нибудь из идейных звеньев в истории русского революционного движения.
А между тем появившиеся не так давно в печати факты из истории все еще тем-
ной эпохи конца 60-х гг. дают возможность и организационно, и идейно связать
«Виселицу» с общеизвестными фактами нашей революционной истории *.

Эцоха от Каракозовского дела и до дела нечаевцев, эпоха «белого террора»,
теперь, после работы об ней Б. П. Козьмина, заполнена некоторым революционным

1 М. П. ,Сажин, Воспоминания, 1925, стр. 75 и сл.; И. С. Книжник, статьи Об
Е Дмитриевой в «Летописях марксизма», 1928, № 7—8 и в «Каторге и ссылке»,
1930, № 11; его же, Е. Г. Бартенева, «Каторга и ссылка», 1929, № И; его же,
брошюра о А. В. Корвин-Круковской, М., 1931.

2 О книгах, вышедших в 1871 г. о Коммуне и отношении к ним цензуры см. статью
Л. М. Добровольского, Парижская Коммуна в русских запрещенных изда-
ниях, в сб. «Книга о книге», т. III, Лен. 1931. О чайковцах: Л. Шиш ко, С. М. Крав-
чинский и кружок чайковцев, собр. соч., т. IV, Пргд., 1918, стр. 142, 145, 148;
Н. Чарушин, О далеком прошлом, М., 1926, стр. 65. Ср. также М. Балабанов,
Россия и европейские революции в прошлом, вып. III, Парижская Коммуна, Киев,
1925, стр. 138 и сл.

3 Б. Базилевский (В. Богучарский), Государственные преступления в

России с XIX в, т. I, стр. 411 — 414 (обвинительный акт и сведения о процессе).

1 По словам А. И. Корниловой-Мороз, защитник Гончарова Утин «мотивиро-

вал преступление последнего отчаянием, вызванным холодностью его жены и ее

увлечением других лицом» (подразумевался А. Ф. Жохов). Тогда Жохов вызвал
Утина на дуэль, был ранен и умер; жена Гончарова затем застрелилась; младшая
сестра последней пыталась убить Утина и застрелилась в его кабинете («Каторга и
ссылка» 1926 г., № 1, стр. 26).

С этими же личными историями связана и характеристика всего дела в устах
мало сдержанного на словах Германа Лопатина, как «трагикомического про-
цесса». см. его корреспонденцию во «Вперед» из Иркутска, перепечатанную у
А. А. Шилова, Герман Александрович Лопатин, Пгрд., 1922, стр. 100. Отголосок
аналогичных суждений имеется и в книге А. Мальшинского, Обзор социаль-
но-революционного движения в России, СПБ., 1880, стр. 223, прим. 2, где сообщает-
ся что Гончаров, оставшись без работы, решился на составление прокламаций,
«желая этим обратить на себя внимание правительства».

ПОДПОЛЬНАЯ ПЕЧАТЬ 70.Х ГОДОИ

159

содержанке»!, и в 1868 г. в составе своего рода центрального из тогдашних петер-
бургских революционных кружков, в так называемой «Сморгонской академии»,
или короче — «Сморгони», видим и автора позднейшей «Виселицы», Н. П. Гонча-
рова, в январе этого года уволенного из Технологического института за участие
и студенческих беспорядках. Тем же автором, Б. П. Козьминым, раскрыт состав
и взгляды этого кружка, шуточное название которого произошло от той Смор-
гони (городок в тепершней Белоруссии), около которого цыганами была устрое-
на «академия» для дрессировки медведей. Если из состава участников Сморгон-
ской академии упомянуть хотя бы каракозовцсв В. Черкезова и Д. Воскресен-
ского и еще в большей мере П. Н. Ткачева, и если добавить, что ряд участни-
ков этого кружка, как хотя бы те же Черкезов и Ткачев, оказались вскоре в рядах

шчаевиев. то уже это
рактеризов ло бы пе-
ргонской а над е кии
дьиже иями и вместе
бы также физиономию
торые факты из жизни
быіь подчеркнуты для
шей •Виселицы» .И мен-
ов деіального изложе-
шляется попытка
пношения с тем са-
волюционным комите-
каали также и кара-
ет— это вопрос о тер-
вызывал разногласия
гаки повел к попытке
ия на Александра II
1869 году 1 2 ,
ия распалась, и неко-
ка к только что упомя-
Гончаров, по идимо-
последним; однако с
он не сош. л. По сло-
за писки, относящейся

Н. П. ГОНЧАРОЬ льтѵется «некотооым

Автор листовок «Виселица» льзуется «некоторым

сть своих революцион
іі считают слишком умеренным, так как он решительно
отвергает такие крайние средства, как, например, цареубийство» *.

Трудно, конечно, утверждать, насколько откровенен был в своих разговорах
с неизвестным нам агентом III Отделения Гончаров и тем самым насколько досто-
верны или недостоверны сообщения этого агента. Вся совокупность данных (напр.,
то, что он называет агенту своих противников «болванами») заставляет склоняться
к последнему, но это не колеблет самих сообщений о положении Гончарова в ре-
волюционной среде. Это положение Гончарова в революционных кружках в те
самые месяцы, когда он писал свою «Виселицу», делают все же понятным ее
содержание.

привлеченных к делу
я достаточной мере ха
редаточную роль Смо
между этими двумя
с тем характеризовало
кружка. Однако нек о
«Сморгони* должны
понимания поздней
во одним из предмет
яия у Б. П. Козьмина
сморгонцев завязать
мым «Европейским ре
том», о котором рассу
козовцы; а второй фа
роре, который хот . и
у сморгонцев. но все-
оргзиизации покушен
в Елизаветграде в
Сморгонская академ
юрые ее участники,
нуто, ушли к Нечаеву,
му, не принадлежал к
революционной арены
вам одной агентурной
к 1870 г., Гончаров по
авторитетом за твердо
кых убеждений, хотя его т

Именно скрывшийся 21 мая 1871 г., из опасений ареста, Гончаров уезжает в
Вильно с паспортом Мирона Чудновского, который, повидимому, был передан ему
Марком Натансоном, как известно, основавшим кружок чайковцев. Прописавши
паспорт в Вильно, Гончаров вернулся в Петербург. Здесь он ночует на общей
квартире чайковцев, в связи с чем впоследствии привлекаются к дознанию о Гон-

1 ’ Б. П. К о з ь м и и, Революционное подполье (в эпоху «белого террора»). М.,
1929, стр. 135 — 144.

2 Т а м же, стр. 147.

100

ЛИСТОВКИ .0 ПАРИЖСКОЙ КОММУНЕ

чарове и Перовская, и Корниловы, и Ободовская и др. члены этого кружка. Мало
того, с одним из членов этого же кружка, Ив. Ив. Басовым, повидимрму, Гонча-
ров был еще ближе. При всем этом он членом кружка не был и не стоял органи-
зационно ни в рядах нечаевцев, ни в рядах чайковцев \

Думается, что сказанное может послужить некоторым комментарием и к содер-
жанию «Виселицы:», и к судьбе ее автора в историко-революционной литературе.
Нет никакого сомнения, что именно те идеи, которые развивалась в «Сморгони» и
перешли потом к нечаевцам, послужили основою для Гончарова в ту эпоху, когда
он писал и печатал номера своей «Виселицы». В рассуждениях о нашей кровной рус-
ской революции», о том, что ее не сделать «окостеневшему мужику», чьи мозги
«грубы, как кость», и что она может «прорваться», если на нас направят с Запада
ее «поток», — явно ощущается связь с предшествующими представлениями, свя-
занными с «Европейским революционным комитетом», дабы с его помощью про-
извести революцию, которую крестьянству не поднять; подобная недооценка ре-
волюционности крестьянства чрезвычайно характерна для политического лица
Н. П. Гончарова. В призывах же к расправе с Катковым явна связь' с террористи-
ческими актами и каракозовцев и нечаевцев.

Если .Гончаров не примкнул организационно ни к нечаевцам, ни к чайковцам,
то все же именно только наличие таких промежуточных, идейно близких к Не-
чаеву, но связанных и с чайковцами фигур могло внушить Нечаеву мысль о пере-
говорах с чайковцами 1 2 3 .

Но эта идейная близостью конспиративнейшим организациям 60-х гг. (укажем,
что и «Сморгонь» так и не была полностью раскрыта III Отделением)' обусловила
поведение Гончарова на следствии и суде, где он не назвал ни одного имени и
представил все дело своим личным делом (так что даже уличенные в каких-то
сношениях с ним чайковцы вышли совсем реабилитированными) и где, мало того,
он попытался даже затушевать свои взгляды, чтобы не дать каких-либо поводов
к дальнейшим розыскам. Несомненно, что именно это конспиративное поведение
Гончарова повело к тем недоразумениям в его деле, о которых говорим выше.

Гончаров* был арестован 6 июля 1871 года (он в это время работал в качестве
техника на клеенчатой фабрике Шерера в Петербурге и скрылся, опасаясь ареста,
еще 21 мая). Его показания не дали никаких нитей к раскрытию его связей, и
чайковцы, привлеченные вместе с ним к дознанию, несмотря на некоторые подо-
зрительные документы, найденные у них, сумели вполне выпутаться из этого дела.
Единственное, чем интересны были, но не для следствия, его показания, это опи-
сание того примитивнейшего способа, которым производилось печатание листовок
«Виселицы». По словам Гончарова, который не вполне, вероятно, был откровенен
е этом отношении, он сумел отпечатать всего до 20 экземпляров каждой листовки,
из которых половина оказалась непригодной для чтения.

16 февраля 1872 г. Гончаров предстал перед Петербургской судебной палатой,
и поведение его на суде опять-таки дало так мало материала для более или менее
детального судебного следствия, что дело было закончено в тот же день, 16 февра-
ля. Его признали виновным «в напечатании и распространении сочинений, С целью
возбудить неуважение к верховной власти, а также с целью возбудить к бунту,
а равно и в проживании по чужому паспорту, который он выдавал за свой».

Гончаров поплатился за свои писания шестилетйею каторгою, ,с последующим
поселением в Сибирй навсегда. Лишь полтора года спустя, 14 июня 1872 г., Гон-

1 Б. Базилевский, ук. соч., стр. 413; А. Корнилова-Мороз, ук. ст.,

стр. 26 — 27, и ее асе автобиография в Энциклопедическом словаре Гранат, т. 40,
стлб. 214; Н. Ашешов, Софья Перовская, Пгрд., 1920, стр. 29 — 30; М. Балаба-
нов, К истории рабочего движения на Украине, Киев, 1925, стр. 20, прим. 2. ‘

2 П. Лавров, Народники-пропагандисты 1873—1878 гг., СПБ., 1907, Стр. 30.

3 Сведения о Гончарове см. «Деятели революционного движения в России». Биобиб-
лиографический словарь, изд. Всесоюзного общества политкаторжан, т. II, вып. I,
М., 1929 г.; остальные сведения взяты из соответствующего дела Министерства
Юстиции о Гончарове.

ПОДПОЛЬНАЯ ПЕЧАТЬ 79-х ГОДОВ

161

чаров подал прошение о «снисхождении», не выражая в нем-никакого раскаяния,
обычного в такого рода документах, а ссылаясь лишь на состояние своих роди-
телей (отец Гончарова был полковником, командиром 8-го кавказского линейного
батальона).

Несмотря на то, что почти одновременно было подано прошение и отцом,
все дело было оставлено без последствий. Лишь вмешательство той самой
кн. М. М. Дондуковой-Корсаковой, которая впоследствии сумела проникнуть и в
Шлиссельбург, повело к смягчению участи Гончарова и к повелению 12 декабря
1872 г. о ссылке по лишении прав на житье в Иркутск.

Только новое ходатайство отца имело результатом в 1879 г. помилование Гон-
чарова.

С. В а л к

ВИСЕЛИЦА 1
Периодический листок

С.-Петербург, И апреля 187) г

Мировая революция уже началась... будет ли Париж задушен или
нет, во всяком случае — во имя исторических законов бытия, во имя
необходимого совершенствования мира, во имя очевидной для каж-
дого путаницы и удушья в нашей жизни- борьба безысходна, к|><
вавая революция над нами...

Поднявшись над развалинами
Парижа, она облетит все столи-
цы мира, — желанная, святая,
побывает и в нашей мужичьей
избе...

Но кто из русских людей
предназначен возвестить, смело
и без боязни, громко и прямо,
прилет чудного гения Свободы,
Равенства и Братства? Кто не
остановится пред тупостью му-
жика, пред красноречием рус-
ских философов, пред дикою
татарскою властью царя...

Надежды наши на здоровых
умственно и физически, сильных
волею и кипучей страстью, мо-
лодых русских людей. Они ра-
зобьют власть, сравняют людей
во всем и воспитают следующее
поколение в роскошной обста-
новке коммун. Ни судей, ни док-
торов не понадобится тогда, и
воцарится счастие и мир на рус-
ской земле.

Привет и братство и честный
вызов вам, великие сподвижники
свободы, счастия и мира.

КОММУНИСТ.

ВИСѢЛИЦА

С-кпЦ.ті», >« а !'71г.

ПЕРВАЯ ЛИСТОВКА «ВИСЕЛИЦА»

С подлинника, хранящегося в Ленинградец» '
отделении Цонтроархіша

162

ЛИСТОВКИ О ПАРИЖСКОЙ КОММУНЕ

ВИСЕЛИЦА
Периодический листок

Что же будет дальше?

Один из талантливых наших писателей, Суворин, в одном из по-
следних фельетонов, чуть ли не логичнее и резче всех разбил катков -
ские проекты о всепоглощающем классическом образовании. Такой
один фельетон без сомнения полезнее всей вместе взятой нашей со-
временной литературы, так как он не в одну грудь влил самого жгу-
чего негодования против подлых проектов и их гнусного творца... 2

Но... Каткова этим не проберешь, он опять победил и опять его
козни обращены в закон...

С этим рабом, висельником и подлецом надо сражаться другим об-
разом. — Он двенадцать лет уже торжествует и почти правит русской
землей. Он загубил десятки тысяч людей Сибирью, оставив на долю
множества семей — печаль и нищету. Он вследствие этого разбога-
тел, обзавелся лицеем и теперь издал для нашей молодежи классиче-
ски-безнравственные законы образования. Он пойдет . и еще далее, ес-
ли... наконец не убьют этой гадины... — Да будет это маленькое
кровопускание началом наших грядущих событий.

Я.

С.-Петербург, 24 апреля 1871 г.

ВИСЕЛИЦА
Периодический листок
III

Чего мы хотим?

Прежде всего — кровавой расправы с неравенством прав, с нера-
венством благ, во имя абсолютного равенства людей в будущем. По-
том хотим победы для нашей кровной русской революции... Осталь-
ное совершится само собой, и тысячи коммун покроют русскую зем-
лю... Но как двинуть окостеневшего мужика, нищета и врожденное не-
довольство жизнью которого до того замыкали и затаскали мозги его,
Что они сделались грубы, как кость.

Подвинуть его на самостоятельную работу почти невозможно. Он
переполнен в настоящее время страшилищными предрассудками и
понимает лишь такие детские истины, — что сила ломит солому, что
когда бьют, надо бежать, а дают — брать. Мы думаем, что надо поль-
зоваться тем, что есть: надо желать, ждать, готовиться и помогать,
чтобы революция прорвалась чрез парижские стены и лавой' огнен-
ной заструилась по царствам, чтобы для нее готов был какой-нибудь
прием. Не французы и горсточка русских, так поляки направят на нас
целые потоки ее... Старый мир захлебнется в них и погибнет... Будь
ты проклят, мир слез и несчастий, да погибнут в страшных мучениях
анафемы человечества!

Привет й братство, русские революционеры.

КОММУНИСТ.

С.-Петербург, 4 мая 1871 г.

ПОДПОЛЬНАЯ ПЕЧАТЬ 70-Х ГОДОВ

Периодический листок
IV

В'ИСЪЛИУА

С-ик;Л1{п, 1871г. Лад и

Париж накануне страшного и
окончательного своего "падения...

Но не падет, не погибнет начатое
им дело, -г очнутся наконец люди
от позорного своего безучастия, от
тупого бычачьего поглядывания на
кровавую драму, от паршивеньких
соображений насчет откормленных,
выхоленных, в скотов обращенных
немецких солдат... Боже, какое
время, какая мертвая, жиром по-
дернувшаяся и застывшая тиши-
на вокруг!., а в Париже течет ру-
чьями кровь, пылают по всем ули-
цам страшные пожары и герой-
ское население — тут и старики,
и женщины, и дети — бьется на
смерть с версальскими разбойни-
ками.

Откликнитесь, честные люди, от- ПООЛЕ дняя листовка «виселица.

кликнитесь на ваших местах ПОГИ- О подлинника, хранящегося в Ленинградском
бающему Парижу, чтобы умирая отделении Центроархива

он знал, что дело его возобновят и также смело и геройски поведут
вперед.

Пусть наш скромный призыв будет началом этого отклика, высту-
пайте на борьбу... с окружающими разбойниками... к оружию! к.
оружию!

КОММУНИСТ.

С.-Петербург, 1871 г. Мая 14.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Все номера «Виселицы» печатаются по подлинникам. Орфография подлинника,,
крайне неисправная, нами не соблюдена, и представление о ней дают прилагаемые
снимки.

2 В этот (?стрый момент введения Толстым известной классической системы обра-
зования, Суворин, который тогда еще писал в либеральных «С.-Петербургских Ве-
домостях» Корша, выступил здесь с большим фельетоном по адресу ярого защит-
ника классической реформы Каткова, «лже-архиепископа греко-латинской секты»,
как писал Суворин. В этом фельетоне (в № 91 «С.-Петербургских Ведомостей»
1871 г.) Суворин не только нападал лично на Каткова («мне все кажется, что не
будь у вас лицея, не стали бы вы бросаться из-за классицизма, как угорелая кош-
ка, от брани к сплетне, от сплетни к клевете, от клеветы к обману и подлогу, ко
всем этим средствам, не рекомендуемым вашей кротостью»), но и вскрывал поли-
тический смысл классической реформы. «Лишь немногие, — писал Суворин, — на
людей среднего и бедного- класса пробьются сквозь эти заставы, тогда как силь-
ный человек без особенных пожертвований проведет своего сына по этому уто-‘
мительному пути. Таким образом, классическая тога со своим клеймом рабства
прикрыла плотно аристократические вожделения».

П*

МАРКСИСТЫ 90-х ГОДОВ
В ПИСЬМАХ К Н. К. МИХАЙЛОВСКОМУ

Публикация В. Буша

Цель настоящей публикации — осветить некоторыми новыми, неизвестными дан-
ными один интереснейший эпизод борьбы ранних марксистов с Н. К. Михайлов-

На протяжении 1894 года Н. К. Михайловский печатает в журнале «Русское
Богатство» из номера в номер свои очередные литературно-критические обозре-
ния под общим заглавием «Литература и жизнь». ,В них он критикует учение
К. Маркса, диалектику Гегеля и с ожесточенной ненавистью набрасывается на
«русских учеников» К. Маркса.

Н. К. Михайловский не первый раз выступал ожесточенным противником марк-
сизма. Еще в 1872 г. он написал статью по поводу только что вышедіііего русского
перевода I тома «Капитала» К. Маркса. С тех пор и вплоть до конца своей жизни
он настойчиво возвращался при всяком удобном и неудобном случае к выявле-
нию своего отрицательного отношения к марксизму, отражая обще-народниче-
скую позицию в этом вопросе. При постоянно отрицательном отношении, однако,
писания Михайловского по поводу марксизма в 70-х гг. резко отличаются от пи-
саний 1894-го и следующих годов.

В 70-х гг. Михайловский писал про «Капитал» К. Маркса, что «независимо от
других достоинств этого сочинения, мы увидим в нем превосходно разработан-
ный материал для решения общего вопроса об отношении форм к материальным
условиям их существования и превосходную постановку этого вопроса для из-
вестной области».

Михайловский признает, что «весь «Капитал» посвящен исследованию того, как
раз 'возникшая общественная форма все развивается, усиливает свои типические
черты, подчиняя себе, ассимилируя открытия, изобретения, улучшения способов
производства, новые рынки, самую науку, заставляя их работать на себя и, как,
наконец, дальнейших изменений материальных условий данная форма выдержи-
вать не может».

Так писал Михайловский в 70-х гг., а в 1894 г. он об’являет, что материалисти-
ческая доктрина К. Маркса нигде и никогда не была обоснована и что вся она
держится «исключительно на конце гегелевской триады».

Второй излюбленной мыслью Михайловского было утверждение, что русские
ученики К. Маркса искажают его учение, что русские марксисты оказываются в
нелепом положении. Они стремятся к обобществлению, к тому, чтобы орудия про-
изводства были собственностью трудящихся. А, с другой стороны, они настаива-
ют на необходимости капитализма, следовательно, — делает вывод Михайлов-
ский, — марксисты на данном этапе должны способствовать ниспровержению
своих идеалов или быть пассивными зрителями совершающегося процесса.

Первым и в то же время совершенно уничтожающим разбором антимарксистских
выступлений Михайловского была классическая работа В. И. Ленина «Что такое

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

165

«друзья народа» и как они воюют про-
тив социал-демократов». Она написана
в связи с разбираемым нами эпизодом
борьбы Михайловского против маркси-
стов в 1894 году.

В этой работе В. И. Ленин отме-
чает указанную метаморфозу в
оценке Михайловским научного зна-
чения исторического материализма,
ставит вопрос, «что случилось» в
1894 г. сравнительно с 70-ми годами.

И отвечает: «Случилось два обстоя-
тельства: 1) «русский» крестьянский
социализм 70-х гг., фыркавший на
свободу ради ее буржуазности, бо-
ровшийся с «яснолобыми либерала-
ми», усиленно замазывавшими антаго-
нистичность русской жизни, и мечтав-
ший о крестьянской 'революции, —
совершенно разложился и породил
тот пошлый мещанский либерализм,
который усматривает «бодрящие впе-
чатления» в прогрессивных тече-
ниях крестьянского хозяйства, забы-
вая, что они сопровождаются (и обу-
словливаются) массовой экспроприа-
цией крестьянства: 2) в 1877 г. Михай-
ловский так увлекся своей задачей —
защитить «сановника» (т. е. социал-революционера) Маркса от либеральных кри-
тиков,* что не заметил несовместимости Маркса с его собственным методом» (Соч..
т. I, стр. 98, 3-е изд.).

В начале 90-х годов городской промышленный пролетариат заявляет себя мно-
гочисленными стачками 1892—93 гг., речами рабочих на праздновании 1 мая
1891 г. и т. п. На гребне первых волн рабочего движения появляются в значитель-
ном количестве «русские ученики» Карла Маркса с критикой отживавших мелко-
буржуазных народнических утопий о самобытном развитии России, с категори-
ческим утверждением, что Россия уже вступила на путь капиталистического раз-
вития со всеми отсюда вытекающими последствиями в смысле приложимости к
к ней общих марксовых законов развития общественных форм.

В этом кипении классовой борьбы Михайловский открыл бешеный огонь по
ненавистным ему «русским ученикам» Карла Маркса: ведь они метили в самое
сердце открещивающегося от народничества Михайловского, превратившегося в
мещанского либерала, со всей страстностью добровольно взявшего на себя не-
благодарную роль стрельбы по первым идеологам русского пролетариата, за
которыми стояла история.

8 октябрьской книжке «Русского Боі атства» за 1$|Ѵ) г. Михайловский подвер-
гает разбору книгу В. В. «Наши направления». Он недоволен ею, он бросает ей
упреки в нечеткости ряда определений, в «сознательном закрывании глаз на не-
укладывающиеся в доктрину», «на несомненно существующие комбинации добра
и зла», в «перескакивании через некоторые логические препятствия».

«В такого рода самообманах и самоутешениях очень повинны люди, называю-
щие себя народниками», — замечает Михайловский, как будто он никогда ника-
кого отношения не имел к народничеству и в частности именно к этому его греху.

Тревожит Михайловского и нечеткость постановки вопроса «экономической ор-
ганизации, обеспечивающей трудящемуся (крестьянину) самостоятельное положа-

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

иие в производстве», т. е. общины; Михайловского смущает, что — по исследова-
нию В. В. — община будет разрушена не в силу экономических условий^ (как
утверждают марксисты), а в силу условий политических и юридических. Это сов-
падение в оценке марксистов и В. В. конечного результата существования общи-
ны особенно смущает Михайловского.

При наличии таким образом коренных разногласий Михайловского с В. В., он
радостно подчеркивает, что в одном пункте он в полной мере с ним согласен.
Это в его полемике с «так называемыми марксистами или социал-демократами»...
«Я думаю, однако, — пишет Михайловский, — что Отвергнуть русский марксизм —
•еще не значит об’явить себя народником, что для нас вовсе не обязательно выби-
рать между двумя этими доктринами».

И продолжает: «марксисты прямо настаивают на необходимости разрушить
нашу «экономическую организацию», обеспечивающую трудящемуся самостоятель-
ное положение в производстве».

Вот этот выпад Михайловского против марксистов в связи с критикой книги
В/ В., выпад, сделанный в 1893 г. на фоне указанной мною' дислокации социальных
сил и нарождавшегося массового марксистского движения, послужил сигналом для
весьма горячих схваток марксистов с Михайловским.

К Михайловскому стали поступать письма от марксистов. Михайловский и ис-
пользовал их для новых нападок в . январской книжке «Русского Богатства» в
1894 году.

Это накалило атмосферу. Пионеры русского марксизма пытались убедить Михай-
ловского в нелепости его возражений, проистекающих от полного невежества в
области марксизма и в бестактности тона его статей, обусловленного классовой
ненавистью мещанского либерала к зарождающемуся рабочему движению.

Впервые густо посыпались письма, нарушавшие обычный стиль корреспонден-
тов Михайловского, начинавших свои письма с выражения почтения и благогове-
ния перед своим учителем и вождем.

Как известно, в связи со статьей Михайловского в № 1 «Русского Богатства» за
1894 г. взялся за перо и В. И. Ленин. В середине 1894 г. появилась его работа
«Что такое друзья народа», распространенная на гектографе в небольшом ко-
личестве экземпляров.

В. И. Ленин имел перед собой сравнительно незначительную подпольную ауди-
торию. Михайловский имел все легальные возможности расправляться по своему
усмотрению в одном из распространеннейших органов с ненавистными ему
марксистами в момент, когда ореол его славы еще ярко блестел. И однако ре-
зультат оказался плачевным для Михайловского.

Ожесточенная борьба против марксистов именно в 1894 г. и в ближайшие 1895
и 1896 годы не доставила Михайловскому новых лавров.

Михайловский в своем органе, конечно. Достаточно ненавистном правительству,
приобрел, однако, некоторые симпатии в реакционно-правительственных кругах:
за борьбу против марксистов Михайловскому кое-что прощалось. На этот момент
указывали Михайловскому почти все из писавших ему марксистов. В. И. Ленин
отметил статью Буренина в «Новом Времени», похвалившего Михайловского имен-
но за его борьбу с марксистами (Ленин, Соч., т. I, стр. 78).

В архиве Михайловского есть один любопытный документ, свидетельствующий
о том, как статьи Михайловского против марксистов были желательны для пра-
вительствующих кругов: это два письма Иванчина-Писарева к Михайловскому.

«...Мое письмо будет тоже приятное! Во-первых, М. С. Соловьев! Поистине' не
так страшен чорт, как его малюют. В четверг меня пригласил к себе Матвеев
(цензор), и сообщил следующее: -'ѵ- Я заметил, что в прошлый раз вы были сму-
щены моими рассказами о Соловьеве. Сегодня я вас утешу. Он вызывал меня
к себе <и говорил по поводу «Русского Богатства». Он сказал мне, что прочел вни-
мательно все пять книг Вашего журнала за этот год и должен, признать, что мно-
гие Статьи ему бчёйъ понравились. Одни талантливы, а другие, направленные про-

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

167

тив марксизма, прямо желательны» (15 июля 1896 г.)- Двумя неделями позже в
письме от 30 июня того же года тот же Иванчин-Писарев сообщал Михайловскому
о свирепстве цензуры, о разгроме периодических органов Гуревич, Гайдебурова,
Проппера («Биржевые Ведомости») и тут же прибавлял: «После всех этих кра-
хов я ждал, что наступит очередь «Русского Богатства», но пока нас не трогают».

В отличие от этих документов в письмах многочисленнейших друзей и почита-
телей Михайловского совершенно нет никаких намеков на благодарность за его

РАННИЕ РУССКИЕ МАРКСИСТЫ В ПРЕДСТАВЛЕНИИ БУРЖУАЗНОГО КАРИКАТУРИСТА

«Марксисты па сорокалетием литературном юбилее И. К. Михайловского» — кпфігкатура
1\ Карршса (1900 г.)

За столом слепа направо: В. А. Розенберг, С. Н. Южаков, П. И. Всйнберг,
И. К. Михайловский, В. А. Мнкотин, Л. Ф. Пантелеев и Н. Ф. Анненский. На переднем
план с: А. М. Калмыкова, П. Б. Струве и М. И. Водовозова.

Впереди стола емпрксято» (говорящие Мпхайловокому): «Хотя мы и не согласны с нами
л }'бгясдоіП!ЯХ, но все-таки примите наиш поздравлена. и..

С подлинника, хранящегося в Музее Революции СССР

статьи о марксистах. Зато есть другое. Есть значительная группа писем почита-
телей Михайловского, тревожно напоминающих ему все неприличие в легальной
прессе обсуждать деятельность лиц, не имеющих возможности отвечать. Эти
письма подчеркивают рост симпатий среди молодежи к марксизму и недвусмыс-
ленно указывают Михайловскому, что он теряет свой былой авторитет.

Вот письмо за подписью «Не марксист»: «Появление марксизма на русской поч-
ве во всяком случае, как бы там отрицательно ни относиться к нему, безусловно
явление, заслуживающее серьезного внимания как по числу захваченных им, так
и по характеру практической деятельности... Будущее, конечно, будет лучшим
судьей, которое оценит, кто в данном случае был прав, Вы или те молодые
марксисты, которые теперь безусловно полны верой в новые идеалы и на алтарь
их с страстностью искренних людей несут самые лучшие, самые дорогие свои
стремления»... «Ваши статьи в 1-ой и 2-ой книгах «Русского Богатства» не удовлет-

РКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

воряют Ваших же поклонников, а между тем дают довольно сильное оружие Ва-
шим противникам». Так пишет «Не марксист».

Есть группа писем, принадлежащих «бывшим народникам». После статей Ми-
хайловского против марксистов часть его «почитателей» отмежевывается от него
и заявляет ему о своем переходе в лагерь марксистов. Вот, что пишет один и®
таких «бывших народников»: «Подняв знамя борьбы против русских марксистов,.
«Русское Богатство» упустило из виду то обстоятельство, что марксисты — такая
же нелегальная партия, как народовольцы и народоправцы. Этим «Русское Бо-
гатство» поставило себя в тяжелые и роковые условия»... «Народническая партия,
в лице «Русского Богатства» не дает для активной интеллигенции ближайшего
будущего программы определенной деятельности»... «этим р об’ясняется в насто-
ящее время такое характерное явление, как переход народников на сторону со-
циал-демократии». «Бывший народник» умоляет Михайловского: «Если Вы доро-
жите своим литературным прошлым, если для Вас суд современников и ближай- .
щего потомства не звук пустой, то Вы перестанете так неприятно злобствовать и
так беспорядочно болтать и посвятите остаток дней своих труду более произво-
дительному и более достойному Вас в области истории русской журналистики».

Так отражается дальнейшая диференциация народничества в 90-х гг. в их соб-
ственных письмах.

В январьской книжке «Русского Богатства» за 1894 г. Михайловский заявляет,
что несколько его замечаний о русских марксистах в предыдущем обзоре «взвол-
новали господ марксистов». «Я получил несколько писем», — заявляет он.

Михайловский цитирует два небольших отрывка из двух писем. Одно — под-
писанное коллективно: «Марксисты». Подлинник его сохранился в Институте Но-
вой Русской Литературы (б. Пушкинский Дом), в архиве Михайловского. Мы его
не приводим, так как оно было напечатано, и ныне установлено, что автором его
был Ф. Липкин-Череванин (Нежданов). Письмо исходило от группы харьковских
марксистов *. '

Второе письмо, цитируемое Михайловским, по -его заявлению подписано ини-
циалами. Автограф сохранился в архиве Михайловского. Эти инициалы: Н. Ф. За
ними кроется Николай Евграфович Федосеев — - один из ранних и немногих пио-
неров революционного марксизма, с молодых лет весь отдавшийся революционной
пропаганде среди рабочих, одновременно глубоко и интенсивно работавший тео-
ретически 1 2 3 . Трагична была его судьба: он застрелился в ссылке, Трагйчна была
судьба его значительного и, видимо, незаурядного рукописного наследства: оно
тоже .погибло, несмотря на До, что было передано в надежные руки т. Кржижа-
новского *.

В. И. Ленин высоко ценил Федосеева, указывая на его громадную роль в деле по-
ворота к марксизму в Поволжья и некоторых местах центральной России. Ленин
считал его «необыкновенно талантливым и необыкновенно преданным своему де»
лу революционером». .

На почве полемики Федосеева с Михайловским завязалась и его переписка с
В. И. Лениным. Она касалась «вопросов марксистского или социал-демократиче-
ского мировоззрения». Обоюдное желание познакомиться лично не осуществилось..

1 От Этой же группы было послано второе письмо, имеющееся тоже в архиве
ИНЛИ. Оно содержало критику на замечания Михайловского по поводу первого

письма. Напечатаны оба письма в «Былом» за 1924 г., №№ 23 и 25.

3 Воспоминания И биографические данные о Федосееве см. в сб. «Федосеев, Ни-
колай Евграфович. Один из пионеров революционного марксизма в России (сбор-
ник воспоминаний), Гиз. 1923. Здесь заметка В. И. Ленина о Федосееве. Ср. еще
Н. П. Ш а х а н о в, «Н. Ев. Федосеев и его работа во Влад, губ.» в сборнике «Вла-
дим. Окр. Орг. РСДРП». Ред. А. Н. А с а т к и н а. Изд. Владим. Истпарта.

3 Н„Л. Сергиевский, В. И. Ленин и литературное наследство Н. Е. Федосеева.
«Красная Летопись» 1926 г., № 6 (21).

МАРКСИСТ

В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

Н. Е. ФЕДОСЕЕВ.

С фотоі рафии (18Ы> г.), хранящейся в Музее Революции ССОР

170

МАРКСИСТЫ Б ПИСЬМАХ В МИХАЙЛОВСКОМУ

Из литературного наследства Федосеева сохранились лишь его письма к Анде«-
евскому и Сергиевскому его же переписка с В. И. Лениным не найдена *.

При таком положении письма Федосеева, находящиеся в архиве Михайлов-
ского, приобретают сугубый интерес.

Привожу полностью прежде всего текст первого письма, из которого Михайлов-
ский в «Русском Богатстве» привел только цитату. Разрядкой печатаются места,
приведенные Михайловским.

Владимир Губ[ернский].

8 ноября [1893 г.]

Милостивый Государь, Николай Константинович!

Я решил написать вам нижеследующйе строки под живым впечатле-
нием от только что прочитанного мною вашего очерка в октябрьской
книжке «Русского Богатства».

Я желал бы высказать вам мое глубокое удивление относительно
затемнения и искажения вами одного обстоятельства...

Собственно писать вам это частное письмо, — я должен сказать вам
это откровенно, — мне неприятно, росле того, как вы (в рецензии на
«.Судьбы капитализма», в «Отеч. Зап.» за 1883 г.) высказали свое мне-
ние о «русских марксистах» в таких «нелитературных» выражениях.

С тех пор — много воды утекло, — и Вы, — если не ошибаюсь, в ми-
нувшем году опять вернулись к «марксистам»; но ведете к ним речь
уже в приличных выражениях, — к этому, — мне думается, были вне-
шние побудительные обстоятельства (какие — здесь говорить не ме-
сто), а совсем не то, чтобы вы изменили свое мнение о «русских марк-
систах» и сознали необходимость отнестись к ним добросовестнее.

Но многое, высказанное вами в последнем очерке, заставило меня
побороть свое неприятное чувство, возникающее при личном частном
обращении к вам.

Итак, видите, я — «русский марксист» и, притом, оскорбленный ва-
ми!

В последнем этюде вы говорите, что «в общем» совершенно разделя-
ете мнения г. В. В. насчет русских марксистов. Это единственный
предмет, где вы сводитесь с г. В. В.

Вы утверждаете перед вашими читателями, что
русские «мар к с исты прямо настаивают на необхо-
димости разрушить нашу экономическую организа-
цию, обеспечивающую трудящемуся са м о с т о я тель-
ное положениев производстве»..

От каких это русск их марксистов вы слышали, или
где в их произведениях читали, что они прямо или
даже косвенно настаива ют на лишении хозяйствен-'
ной самостоятельности работника (крестьянина и
кустаря)?!

Несколько ниже вы сами стараетесь вразумить г.
В. В., что «процесс, которого он ждет в более или ме-
нее отдаленном будущем, в зависимости от каких-
то прогрессивных подвигов интеллигенции, проис-'
ходит сейчас перед его глазами»... Этот процесс за-
ключается в том, что масса крестьянства «раскре-

1 Напечатаны в указанном сборнике воспоминаний.

3 О хронологии и содержании переписки В. И. Ленина с Н. Е. Федосеевым см.
статью И. С. Зильберштейна в «Каторге и ссылке» 1930 г., № 1, «Некоторые
вопросы биографии Ленина».

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ- К МИХАЙЛОВСКОМУ

171

с т ь я н и в а е т с як «крестьянское хозяйство уже в те-
чение многих лет падает; деревня раскалывается на
два слоя, выделяя богатых кулаков, держащих под
своей пятой остальное население деревни; это по-
следнее утрачивает- «а м ос тоятельное положение
в производств е».

Следовательно, при чем же тут, в этом процессе,
«прямое настаиванье» марксистов на лишении кре-
стьянина и кустаря хозяйственной самостоятель-
ности в производстве?

Если на Руси уже налицо пролетариат и буржуазия, то этот факт
неизбежно должен был вызвать к жизни марксистов. Следовательно,
русский пролетариат и русские марксисты — явления одинаково ре-
альные и появление первого вызвало появление вторых, а совсем не
наоборот.

При существующих исторических условиях антагонистическое от-
ношение пролетариата к буржуазии не выражается в непосредственной
форме классовой борьбы, встречая на этом пути препятствие в неко-
торых существующих общественных формах... Но сущность дела от
этого нисколько не изменяется: для марксистов вполне ясно, что борь-
ба пролетариата против буржуазии не может иметь (в настоящий мб-
мент) характера, так сказать, непосредственной политической борь-
бы — это с каждым годом становится яснее и пролетариям. Следова-
тельно, отношения пролетариата к буржуазии -на Руси сложнее; слож-
нее поэтому и задачи, которые он должен поставить себе для ближай-
шего разрешения. В этом существенное различие деятельности «рус-
ских марксистов» от деятельности западно-европейских и американ-
ских социал-домократов.

Русские марксисты стремятся стать социал-демократами; они не до-
стигнут этого, не произведя существенного изменения в политическом
смысле...

А в этом случае вы могли бы обнаружить большую общность цели
у себя с марксистами, нежели с г. Пыпиным.

Быть может думают, что марксисты русские «мнят себя титанами»,
предполагают стяжать себе лавры среди более густых рядов пролета-
риев, чем теперь, и именно в этих видах «прямо настаивают» на экс-
проприации крестьян и кустарей. Такое убеждение «печально й да-
же неосновательно», если его высказывают люди, подобные вам. Не
только марксистам хорошо известен факт, что около 5 миллионов
взрослых рабочих на Руси не имеют и не могут найти работы, т. е.
составляют громадную армию «незанятого пролетариата»; эти раскре-
стьянившиеся крестьяне наполняют города «в поисках за работой»
и зачастую находят там вместо работы голодный тиф, «холеру» и
тюрьму.

В настоящий момент первоначального капитали-
стического накопления, когда индустриальный ка-
питализм только что организуется, а капитал ору-
дует главным образом на поприще обмен а, — э к с п р о-
приируемому в огромных массах сельскому населе-
нию предстоит не «в фабричном котле вывариться»,
а погибнуть от голода и болезней. Это хорошо из-
вестно русским марксистам.

Авы предполагаете/что мы, русские марксисты,
спокойно и даже радостно взираем на эти ужасы,

172 МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

что мы даже «прямо настаиваем» на дальнейшем ра-
зорении деревн и...

Помилуйте!.. Это вам просто кажется, — (извините! вследствие не-
достаточного знакомства с научным социализмом вообще и русской
социал-демокр. (марксистской) литературой в частности) — что буд-
то мы, русские марксисты, неизбежно должны, если хотим остаться
верны нашей западной теории, думать и стремиться к этому,..

. Я могу уверить вас за себя и — без уполномочия — за большинство
моих товарищей, считающих себя адептами марксизма, что н а с д о
глубины души возмущает подобно е... о б в и н е н и е, о с-
нованное у вас нанепониманиинашейидеи.

Мы, идеологи трудящегося класса, и в качестве
марксистов особенно, всеми нашими собственными
силами и силами той фракции, интересы котор ой мы
пытаемся выразить и защитить, будем стремиться
к тому, чтоб уменьшить ряды безработного проле-
тариата, посредством превращения членов его (бо-
сяков), насколько это будет возможно, в самостоя-
тельных хозяев и будем высказываться за то, чтобы
неизбежный (при современных исторических усло-
виях) процесс разорениядерёвни был хотябы ослаб-
л е н.

Марксисты предполагают, что процесс исчезновения крестьянского
хозяйства все-таки будет совершаться, пока базисом его будет инди-
видуальный труд; что капитализму и на Руси предстоит выполнить ту
же историческую миссию, какую он выполняет на западе.

И в этом между марксистами и Вами — все разногласия, но исключи-
тельно теоретического характера.

Может быть марксисты ошибаются, может быть те практические ме-
ры, которые будут приняты для улучшения крестьянского хозяйства.,
совершенно остановят или даже замедлят дальнейшее развитие капи-
тализма; в таком случае окажется, повторяю, что марксисты ошиба-
лись. Но это покажет только дальнейшая эволюция социальных отно-
шений. А пока ничто не заставляет марксистов думать, что они оши-
баются. Базисом для деятельности марксистов служат развивающиеся
материальные условия производства, поэтому между марксистами и
вами не может быть разногласий в настоящих, ближайших практиче-
ских задачах.

Где же источник Вашей уверенности, что марксисты радуются ра-
зорению деревни, и убеждения, что они должны прямо настаивать
на этом разорении? Я уверен, что вы не могли сказать этого, осно-
вываясь на фразе Н. И. Зибера: «Из русского мужика не выйдет ника-
кого толку, пока он не выварится в фабричном котле».

Эта фраза, очевидно, — теоретическое предположение, основанное
на твердом убеждении, что при известных общественных отношениях,,
при существовавших на Руси общественных силах, в результате бед-
ствия которых совершилась реформа 19 февр. со всеми ее экономи-
ческими и проч. последствиями — что при этих отношениях и силах
Россия обязательно пройдет через стадию капитализма (т. е. частно-
владельческих капиталистических форм), следовательно, «русский му-
жик выварится в фабричном котле» и из него тогда только выйдет из-
вестный толк, в смысле, который придает этому слову Н. И. Зибер.

Н. И. Зибер во многом оказался прав. Еще менее дает повод к ци-
тированному выше Вашему утверждению новейшая русская социал-де-
мократическая (марксистская) литература...

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

173

іА уп-ые,^ м^уТ^г^уиу Ас^Уег^с+ъ-рг***?*^ гыуЬтъ*^

^лѴ*ѵ~<^ ^-^емуУ. л-**^е*У*4 УУм^у^-и У?^7і-<>

'Руъ-О 7~*с /^~ау<У<У>гу ^ му<у*о ^й^-?в <^?^*-^ея_ ^ <* уъІУ-~
/*&*:*</ лсу^л^^и^у. у%/<уи?. . '

ъ$ <Ту7- ^ * е^-л^ех. '2У^€&*С*^

уі)гс#Л&к ІЛ

-Мо^сы* *-&г.<гг.ѵ 0~</р1?'р/ел<('с4е/^б '*■ • » •' г

(у*- ^ЁУУ^еУьлУ 'Я&УеьУ&У 5$Лсг&г и^ёйіѵ ■ё^сгИ/<у-^

— с/ Ж^ус&*о2 сісуі^а^ТіУ 4^- »УеУеУг^

/<^угу&*&НУ^ Угрс<. і'гг , гс^л^о^. у^, /ггр&к—

*с4и.у^Уб/& 'Зслг.гУ'су? Уі &- с4 . ^•лУ^.ул. /^5Й|/.

^О’С'гсл&і.л**-- г^+-е <у**су^?<-*у а < ууСс^^ггЛ^ сУг-^у’^у^ —
*%Гй<^Ц ^ у А- Х**<~іу. " ^сС— ' , *у<у<* <УУу&?у У ? У. ыу<2? У

*с'<Я'С&і .

^ У^Лг-іУл. ?ту>Ъ—і^*-ехгъ; г^л -Д?<. У/ы.ё>и:<.УУ) ■ —

* С&&С.,— /<У <ы/*<у&г^ > сУ , У? і^«/ѵугУ.

К. МИХАЙЛОВСКОМУ от
С подлинника, зсриняіштося в Институте Повой Русской Литературы в Ленинграде

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

■і’гУ/гг Яу.г/'.

... Л ійк Г, , Ѵ^, .

, г У Ауй-ес-гУХ. ^УЬ У *" Уф*-7* ?* < & —

Огг^> .* -^у- <-'--с~~-с.-У Ууо-Уг^ / />*--~--~о-*<у'У г

'фл*У4/'л0т6- ■' у* ’У ( ' 1 ' / р' Уту*жУл. «А/ *с^ ~ «-<ч/-

4^ ^/• <Г ./ ( «А('^» Уу<.<*~'Л , ' 5Л -'

^уУ 'Ъ. жр-Л*^* г- „/С„_У~2 *уг ^уУжуУ^~*У^^ і &уж*ж’лг*+.'і_.

,/і~зу.'Ѵ уъ &г ~ /4- . . .

/«/ -«V! ^ >« ад <• -« . - - ^Г,_Л/Л > <^’л^

л^"' л ■Тс' **?-'*'*_

с%е\ -р '*уцг’>гу'*~ а- ^-Уу^У^Р ^

//?-г же** Жж*, УЫ*^ 4^5» у7-г<^С^- ««^ІГ ^«ва«Ѵ^»^М<4%. <^»<4-

^ ^Ужлу^^^У/~іг -- /■■'<■' — у./і><я-^-*г*" /->5і. ^-л«^

/і+ГО-Уух? л<*- у?у'<~Г-*г~ У ^им^,«4^ Ж^&А^, 4^2, УУу-

Я-О . 'Жуц, г^ л -жіу^е-г^ *Ч'і’о-& < *^ СІ-У* +уГо--^_ У-і
е/ьСжу# ?с*ж Г*4ж-г ^ЛД4С^«4- І

*>.? ^Ул^>с^е.жч>7^^іе 'Ь<ье> & г +~ »/і*~ Ргь~*-У~

/-Л * *'*&&&% ■ *&л.чь~*фчЫ' у^-жг-^ж<у-ж*7 -«Ливг^ѵ -»-*^>

і? с^ХуЬжс&гг^&^УС^ у&.^0 у2~с- ^с^уож^гг.^е жЬ-л^уУ у ййг»

• А<у^<Я6^»ѵ А >-> ^4 --~гг^-^ѵ- ^ -^Ч- —

<?-&.-ар. ***' «» « . ѵ -»^ л ѵ г /ЛК?,..;

еуур*е«і+Л&*і*+*- *?&— /" г 4 -

ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЦА ЭТОГО ЖЕ ЛИСЬИА

МАРКСИСТЫ В .ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

175

Но дыму без огня не бывает. Мне самому известен
сл е д у,ю щий факт. «Оренбургские» 1 марксисты, как я
сяышал, разразились гневом против молодежи, от-
я р а в ля ющейся в деревню, «кормить крестья н»; орен-
бургские марксисты убеждали, что кормить кре-
стьян значит «препятствовать процессу созидания
капитализма». Я склонен думать, что подобный же
абсурд дал вам повод отождествить «русских мар-
ксистов» с «рыцарями накопления»...

Но я не могу допустить предположения, что такой развитой и ум-
ный человек, как Вы, глупости оренбургских студентов и каких бы то
ни было других лиц, именующих себя «марксистами» — стали бы рас-
пространять вообще на русский марксизм, будто бы неизбежно при-
водящий своих адептов к подобным преступным мыслям.

В заключение я желал бы, чтобы при дальнейшем изложении Вашего
мнения о марксистах было бы указание на то, что взгляд на русскую
действительность, высказанный Марксом и Энгельсом в 1883 г., суще-
ственно изменился у Энгельса, при его ближайшем знакомстве с Рос-
сией (его статья в «№ие 2еіЬ 1892 г.).

Остаюсь с полнейшим уважением к Вам Н. Ф. 2

Несмотря на неточность и даже неправильность отдельных положений, письмо
Федосеева давало резкий и убедительный отпор Михайловскому. Что же ответил
Михайловский на него? Процитировав это письмо, в отмеченных частях, он делает
к нему с чувством глубокой самоуверенности ряд пошлых примечаний.

Прежде всего он отклоняет от себя упрек в отождествлении русских марксистов
с рыцарями накопления, но допускает, «что последние могут довольно удобно
устроиться под знаменем русского марксизма».

Дальше Михайловский клянется, что «собственными ушами слышал и собствен-
ными глазами видел черными буквами на белой бумаге» заявление русских маркси-
стов о «Прямом настаивании на дальнейшем разорении деревни».

«Превращение босяков, насколько это будет возможно, в самостоятельных хо-
зяев», по мнению Михайловского, «есть просто доброе дело, ничего специально
марксистского в себе не заключающее».

Разделавшись этими общими замечаниями с «суровым марксистом» — так назвал
Михайловский неизвестного ему Н. Е. Федосеева, — вторую часть той же статьи
он посвятил разбору книги Вильгельма Блоса «История немецкого движения 1848
и 1849 гг.». В этой части Михайловский дал наиболее сгущенно свои злобные фор-
мулировки ' против марксизма.

Михайловский рассуждает так: Маркс доказал, «что ход истории управляется
собственными имманентными законами, непреоборимыми как для малых, так и
для великих людей, что фундамент истории составляют формы производства ма-
териальных ценностей и обмена их, все остальное — постоянно изменяющиеся
результаты классовой борьбы и надстройка над экономическим фундаментом».

Но — продолжает Михайловский — популярная марксистская литература идет
дальше: она утверждает, что Маркс покончил не только со всеми прошлыми
истолкователями истории и с будущими историками утопистами и идеалистами.
Установленные Марксом законы имеют непреоборимое значение для будущего
«независимо от того, нравится ли это кому-нибудь или не нравится». Капиталисти-
ческой форме производства нужна армия свободных рабочих — свободных от
‘ феодальной зависимости, от орудий и средств производства.

1 У Михайловского в статье: «такие-то (названа одна из губерний — И. К. М.)
марксисты, как я слышал...»

* В письме указывается для пересылки следующий адрес: «Владимир губ., Марин
Германовне г-же Гопфенгауз. До востребования».

176 МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

Для образования такой армии «.она должна быть предварительно согнана с
земли и вообще экономически обобрана, что сопровождалось неисчислимыми
бедствиями». .

«Эта философско-историческая 'теория может производить большой эффект в
головах некоторых рабочих своей соблазнительной стройностью».

Но «критически мыслящая личность» Михайловского не поддается этому эффек-
ту. Он ставит глубокомысленный вопрос: «в каком же сочинении Маркс изложил
свое материалистическое понимание истории?»

«В Капитале Маркс дал образчик соединения логической силы с эрудицией, с
кропотливым исследованием как всей экономической литературы, так и соответ-
ствующих фактов...». Однако — рассуждает Михайловский — здесь идет речь
«об одном только историческом периоде, да и в этих пределах предмет, конеч^
но, даже приблизительно не исчерпан».

Блестящий анализ всей ничтожности мещанско-либеральной критики Михайлов-
ского дает, как известно, В. И. Ленин в уже упоминавшейся нами работе.

Ленин вскрыл, как Михайловский в бешеной злобе против марксистов не. сумел
заметить обобщающих идей, лежащих в основе марксизма. На глубокомыслен-
ный вопрос Михайловского, «в каком сочинении Маркс излагал свое материали-
стическое понимание истории», В. И. Ленин ставит контрвопрос: «в каком сочи-
нении Маркс не излагал своего материалистического понимания истории?»

С большой резкостью (В. И. Ленин говорит, что Маркс добился блестящих ре-
зультатов именно потому, что подверг детальному анализу фактический мате-
риал именно одной общественной формации: «пока не умели приняться за изу-
чение фактов, всегла сочиняли а ргюгі общие теории, всегда остававшиеся бес-
плодными», пишет В. И. Ленин.

«Гигантский шаг вперед, сделанный в этом отношении Марксом, в том и состо-
ял, что он бросил все эти рассуждения об обществе и прогрессе вообще и зато
дал научный анализ «одного» общества и «одного» прогресса — капиталисти-
ческого».

«Если применение материализма к анализу и об’яснению одной общественной
формации дало такие блестящие результаты, то совершенно естественно, что иа- •
териализм в истории становится не гипотезой, а научно проверенной теорией —
материализм в истории никогда не претендовал на то, чтобы все об’яснить, а толь-
ко на то, чтобы указать «единственный научный», по выражению Маркса, прием
изучения истории».

III

Когда вышла в свет январьская книжка «Русского Богатства» с процитирован-
ным Михайловским письмом Федосеева и новыми, развернутыми нападками на
марксизм и русских марксистов, она вызвала новый взрыв негодования марк-
систов.

Н. Е. Федосеев в это время за подпольную пропаганду был выслан в Сольвы-
чегодск.

Об этом извещала Михайловского близкая Федосееву женщина Мар. Герм.
Гопфенгауз: 1

Милостивый государь, Николай Константинович, г. «Суровый мар-
ксист», увы, лишен возможности прочитать ваш блестящий ответ на
его письмо.

Загнанный злым роком в глухие северные места, он совершенно
разобщен с интеллигентным миром, и новейшая литература для него
совершенно недоступна.

1 Сведения о Марии Германовне Гопфенгауз см. в указанном сборнике воспомина :
ний «Н. Е. Федосеев» и в статье И. Зильберштейна'. Имя и -отчество Ма-
рия Германовна согласно записи в письме Федосеева, а не Гермогеновна, как- она
названа в редакционной записке к выписке из письма Ленина в указанном сбор-
нике воспоминаний, стр. 184.

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

.. 177

Ввиду этого не будете ли Вы
так любезны выслать ему один
экземпляр Вашего уважаемого жур-
нала по адресу: «Сольвычегодск.
Николаю Евграфовичу Федосееву».
С истинным почтением

М. Г о п ф е н г а у з.

19 — II — 94. г.

С фотографии, хранящейся і

Неизвестно, послал ли Михайловский
сосланному противнику своему экземпляр
«Русского Богатства». Во всяком случае
Н. В. Федосеев сам достал его в Соль-
вычегадаке и с некоторым опозданием
засел за второе письмо. Это письмо пред-
ставляет собой целый трактат и состо-
ит /из двух самостоятельных частей (об’ем
этого письма — свыше двух печатных
листов).

Первая часть письма помечена 10 мар-
та 1894 г. іи является непосредственным
ответов на ту часть статьи Михайлов-
ского, которая цитировала и комментиро-
вала первое письмо Федосеева. Центральная мысль первой части состоит в же-
лании растолковать Михайловскому, что марксисты не занимаются «созерцанием»
картины пролетаризации масс, что они не ставят себе задачей отлучать работника
от средств производства, как настойчиво-нелепо твердил Михайловский.

Федосеев четко и пространно об’ясняет Михайловскому, в чем состоит дея-
тельность марксистов и какие ее ближайшие задачи.

Федосеев .подчеркивает, что «выяснение теоретических начал нашего миро-
воззрения и выработка программы практической деятельности — настоятельный
вопрос минуты».

Вторая часть письма помечена 19 марта 1894 г. Ее содержание — критика вто-
рой половины статьи Михайловского в январьской книжке «Русского Богатства»,
в которой дастся разбор книги Блоса и приведенными нами выпадами против марк-
сизма вообще.

В нем с удивительной четкостью ставится задача раз’яснения классового
сознания пролетариата и руководящей роли пролетариата по отношению к кресть-
янству.

«Многоуважаемый Николай Константинович! Я должен извиниться
перед Вами. В своем письме, подписанном инициалами Н. Ф., я гово
рил, что мне неприятно обращаться к Вам с «личным частным
письмо м», потому что я, причисляющий себя к столь ненавистным
Вам «русским марксистам», чувствовал себя оскорбленным Вашими
«нелитературными выражениями» насчет русских марксистов. С про-
тивником, который бранится, толковать, конечно, неприятно, особенно
приватным образом. Но тут произошло в высшей степени досадное
недоразумение; я не имел тогда повода так относиться к Вам. Я имел
полную уверенность, что слова («один, два тупоголовых эпигона Мар-
кса — рыцари накопления, с которыми толковать много нечего»), де-
лавшие неприятным для меня личное частное обращение к Вам, ска-
заны именно Вами. Письмо к Вам я писал наскоро, накануне принуди-
тельного путешествия в область «тотемской морошки». Свою ошибку
я обнаружил лишь в арестантском вагоне, когда исправить ее уже не

Литературное Наследство 1.2

178

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

мог. Мне в высшей степени больно и тяжело, что я совершенно без
всякой вины с Вашей стороны оскорбил Вас. Но «тон делает музыку»,
как Вы сами говорите; и только это я могу привести в оправдание
своего во всяком случае грубого отношения к Вам. Тон Ваших лите-
ратурных нападений на марксистов, действительно, делал возможным
мою ошибку...

...Деятельность наша в качестве идеологов рабочего класса состоит
в выяснении членам образовавшегося в России пролетариата их клас-
совых интересов, в указании им, на основании опыта наших западных
товарищей, такой практической деятельности, которая ведет' к цели,
с большей экономией сил, более верным путем, с большей надеждой
на скорейший успех. Если наша деятельность окажется бесплодной,
разобьется о косность мысли русских пролетариаев — мы погибнем
и пролетариат русский пойдет через те же длинные мучительные фа-
зисы борьбы, как и на западе. Но ничто (подчеркнуто в подлинни-
ке. — В. Б.) не может удержать нас и, вероятно, наших преемников от
настойчивых энергичных попыток сократить этот путь борьбы...

...Итак, наша ближайшая цель заключается в достижении политиче-
ской свободы, обеспечивающей социально-политические права проле-
тариев (всеобщего избирательного права, свободы социалистической пе-
чати и др.). Но достижение этой цели составляет насущную необходи-
мость не для одного только фабрично-заводского пролетариата, но для
всего трудового класса. Это — цель общенародная. Она составляет важ-
нейший вопрос дня. Мы это имеем в виду и потому будем всеми
силами стремиться привлечь к политическому движению русского про-
летариата и крестьянство... Насколько крестьянство отзовется на это
дело — покажет будущее. Но пролетариат, во всяком случае, составит
авангард революционной армии... Требование радикального улучше-
ния положения мелкого деревенского хозяйства, сокращения рядов
безработного пролетариата со стороны идеологов-марксистов, стремя-
щихся стать выразителями трудового класса, будет не «просто добрым '
делом», как думаете Вы ... а экономическою и политическою необхо-
димостью... В этот момент, когда правительство откровенно заявляет
о своей враждебности ко всему трудовому населению, мы должны за-
явить от 'имени трудящихся классов требование радикального изме-
нения податной системы и организации труда на базе крупного кол-
дективного машинного производства. Мы всегда будем иметь в виду
эту цель. Она — главнейший пункт нашей программы. Время осуще-
ствления ее зависит от того, как скоро крестьянство поймет, что его-
спасение в коллективизме. Но пролетариат, — выделившийся класс,,
как более прогрессивный и тут будет авангардом...

...Вы почему-то выпустили из моего письма к Вам важнейшие стро-
ки, раз’яснявшие это, а именно, что мне и моим товарищам не при-
ходится терзаться отсутствием связи между теорией' и делом. Это одно
из очень досадных упущений, тем более, что мы обречены полемизи-
ровать с Вами приватным образом; а раз Вы решили предать нашу
полемику суду читающей публики, то необходимо было сделать воз-
можно точную передачу наших возражений (или вернее — заяв-
лений)...

...Я верю, что Ваша «нравственная личность» и Ваши большие ум-
ственные способности не дозволят Вам «отождествлять русских мар-
ксистов с рыцарями накопления». Но как прикажете совместить Ваше
уверение, что Вы «не отождествляли русских марксистов с рыцарями
накопления», с Вашим же утверждением, что марксисты $не только не
должны... протестовать против калечений человеческого организма в

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

перипетиях капиталистиче-
ского процесса, но даже ра-
доваться им...

...Корень наших разно-
гласий, думается мне, если
не единственный, то глав-
нейший, заключается в том,
что Вы — или убеждены, что
какие бы то ни было ради-
кальные меры к поднятию
экономического уровня мел-
кого хозяйства могут в кор-
не уничтожить развитие ка-
питалистической формы про-
изводства, антагонистиче-
ской мелкому самостоятель-
ному хозяйству; или — Вы
верите, что Вам удастся пря-
мо создать коллективную
форму производства на ба-
зисе «обмирщенного труда».
В первом случае я назвал
ббі Вас «мелкобуржуазным
философом», во втором —
«утопистом в том смысле,
какой придается этим сло-
вам в Манифесте». Но доб-
рому делу я желаю успеха..

...Вопросы: возможно ли в России дальнейшее развитие капиталисти-
ческого производства и возможен ли переход к коллективизму ранее

обобществления труда.

на базисе частновладель-
ческого капитализма, по
крайней мере, значитель-
ной части народного тру-
да — относятся совершен-
но к другой категории,
решаются при помощи
сравнительно - историче-
ского изучения возникно-
вения и развития капита-
лизма... Убежден ли рус-
ский марксист в том, что
обобществление труда
произойдет в России...
на базисе машинного ка-
питалистического произ-
водства, или не убежден
в этом, он одинаково
имеет реальную почву
■под ногами для актив-
ной революционной дея-
тельности в настоящем.
(Противоречия калита ли-
рического строя у нас
налицо...»

12 *

180

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ-

Я процитировал основные мысли Федосеева из первой части второго письма,
заканчивающегося указанием, что он получил из редакции «Русского Богатства»
февральскую книжку и потому откладывает возражения на вторую часть статьи
Михайловского до следующей почты.

Вторая часть письма меньшего об’ема. Значительная часть письма излагает
'содержание второй части статьи Михайловского: его возражения против исто-
рического материализма. А затем Федосеев вскрывает ошибочность критики Ми-
хайловского, указывая глубокое научно-методологическое значение работ Маркса
и Энгельса.

При изложении этих своих мыслей Федосеев В статье проводит утверждение,
что «теория экономического материализма по отношению к минувшим историче-
ским временем и особенно отдаленнейшим, не встречает такого почти всеобщею
отрицания со стороны «людей науки», как теория научного социализма (т. е. тео-
рия экономического материализма, касающаяся современной текущей жизни).
Принять эту теорию со всеми ее логическими последствиями для буржуазных
ученых и государственных деятелей — значило бы превратиться в социал-демо-
кратов или... в «буддистов-нирванистов», а ученые и государственные деятели
еп таззе на эТо не согласны».

Федосеев заканчивает это письмо указанием, что предполагавшихся возражений
на февральскую книжку «Русского Богатства» он писать не будет. Ленин на-
звал содержание этой статьи Михайловского (о гегелевской триаде) «шаблонным
обвинением марксизма в гегелевской диалектике, которое, казалось, достаточно
истрепано буржуазными критиками Маркса» (Ленин). Федосеев мотивирует свой
отказ от разбора этой статьи Михайловского тем, что не «встретил в ней веских
замечаний и возражений». В статье Михайловского — лишь туманная метафи-
зика, за которой следовать и следить не стоит труда.

Непрекращавшаяся травля марксистов на страницах «Русского Богатства» за-
ставляет Федосеева снова взяться за перо. Год спустя после второго письма Фе-
досеев пишет третье — 17 марта 1895 г.

Письмо • начинается с некоторых замечаний по поводу толкования Михайлов-
ским гегелевской триады. Основное ядро письма, однако, — в определении той
общественно-политической физиономии, которую все более ярко и четко при-
обретало «Русское Богатство».

Цитируя новые статьи против марксистов в «Русском Богатстве», Федосеев
пишет:

«Ваша клика большею частью тем и ограничивается, что испускает
воинственные вопли, предоставляя Вам как «герою» вести «настоя-
щую борьбу», которой и рукоплещет в известных случаях. С большим
интересом мы прочли в январской книжке «Русского Богатства» за
95 г. о Вашем опасении насчет того, чтобы «вместе с немецкими влия-
ниями к нам не проникла и традиционная немецкая грубость, усилив-
шись еще собственной нашей дикостью и ^полемика не превратилась
в площадную, брань». О, какая оскорбленная невинность! Вы первый
выступили против русских марксистов во всеоружии брани, оскорби-
тельных сравнений, искажений слов Ваших противников. И теперь...
Вы заговорили о полемической порядочности, как фарисей, вспомнив-
ший о грехах мытаря и выругавшись предварительно словами царев-
ны»... «Куда Вы погрузились, прежний умный, отзывчивый, столь доро-
гой нам публицист «Отечественных записок», близкий сотрудник
Щедрина?! Сами ли Вы спустились в эту йму, затащили ли Вас туда
Ваши товарищи и читатели-други — или недолюшка горькая за-
гнала»... «Этот вопрос возникает у нас уже не по поводу полемиче-
ских и критических статей Ваших, касающихся русских марксистов,
но по поводу политической физиономий. Ваііфгр журнала»...

МАРКСИСТЫ С ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

181

... «Вы на все лады твердите о «русских марксистах»:

Что он не ведает святыни,

Что он не помнит благостыни,

Что он не любит ничего,

Что кровь готов он лить, как воду...

Это — старые песни «старых авторитетов»...

Дальше Федосеев цитирует мнение Добролюбова о «старых авторитетах»: эти»
«старые авторитеты, воспитанные в старых убеждениях, не понимают
новой жизни и употребляют весь свой талант на внедрение старых сво-
их идеалов в новую жизнь. Но новая жизнь, новая молодежь брала
свое. Она отворачивалась от «старых авторитетов» и шла самостоя-
тельной дорогой, хотя бы и ощупью».

н. Е. ФЕДОСЕЕВ В ГРОБУ
Верхолепск, топь 1808 г.

Эти мысли Добролюбова Федосеев применяет к спорам Михайловского с марк-
систами. Он пишет:

«Такова именно история разрыва, как мы его понимаем, между ста-
рыми утопистамн-социалистами, превратившимися теперь в наивных
буржуа, и марксистами».

«Отлично владея отвлеченной логикой — скажем мы словами Добро-
любова на прощанье — Вы совсем не знали логики жизни и потому
считали ужасно легким все, что легко выводилось посредством силло-
гизмов».

Из остальных писем, связанных с первыми двумя номерами «Русского Богат-
ства» за 1894 г., остановлюсь на четырех. Три из них анонимные и одно Г. Ман-
дельштама. Сравнительно с письмами Федосеева все письма значительно, уступают
по об’ему и по глубине освещаемых вопросов. Они протестуют 1) против неприем-
лемого характера обсуждения деятельности русских социал-демократов; 2) против
нелепого понимания Михайловским принципиальных позиций своих противннког-

Вот письмо за подписью Ь'.:

• 182

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

«Среди современной молодой интеллигенции... все более и более прививается тео-
рия экономического материализма, это — факт и факт исторический». «Вы просмо-
трели это очень крупное н все растущее явление». Автор письма совершенно
верно отвечает Михайловскому на его назойливые утверждения, что сам-де Маркс
в письме к нему говорил о возможности для России избежать все перипетии ка-
питалистического развития. В письме N. читаем: «Раз Россия вступила на капи-
талистический путь, а отрицать этого невоможно, она должна его пройти.
К. Маркс в своем письме к Вам именно и говорил, что если Россия не вступила на
капиталистический путь, то, быть может, можно избежать его, но, если развитие
капитализма начнется, то сомнительно, чтобы было возможно изменить это;
■смысл письма, мне кажется, такой».

В другом письме — за подписью «Ваш читатель-марксист» (из Одессы от
7 января 1894 г.) читаем: «поражает прежде всего тон, тон, которым Вы трактуете
о предмете статьи, а затем и то глубокое непонимание марксизма, которого никак
нельзя было ждать от писателя, подобно Вам, приобретшего себе известность
своей эрудицией».

«Читатель-марксист» выражает удивление, что Михайловский приписывает марк-
систам мысль о необходимости разрушать общину. Он указывает, что в сочине-
ниях марксистов «не говорится ни слова о необходимости разрушать (под-
черкнуто в подлиннике.— В. Б.) форму, которая... и проч. Говорят, что она раз-
рушается, настаивают на необходимости ■ ее разрушения, разрушения есте-
ственного под влиянием внутренних и внешних разлагающих сил».

«Читатель-марксист» повторяет мысль письма . о значении письма К. Маркса
и роли марксистов в неизбежном капиталистическом развитии: «изменить ход
вещей мы не можем, но можем быть повивальной бабкой новому обществу,
сократить период и муки родов».

Весьма обширное , письмо Г. Мандельштама начинается с замечания о неравен-
стве в положении борющихся сторон.

«Как ни вполне я уверен, что политика Дон Базиля чужда редакции
Русского Богатства, однако мне невольно припоминается «Кеѵие сіе
(іеих тогкіез», которому выгоднее было при Наполеоне действовать
согласно мудрому аббату против Интернационала, чем прямо требовать
•скорпионов. Не чуждый всякой эпохе борьбы собственников с проле-
тариатом этот способ пером прекрасно иллюстрирован Блосом».

Наконец привожу полностью письмо «Южного провинциала» (из Киева от
12 марта 1894 г.):

«Не раз в истории целые молодые поколения во тьме ходили и на
пустые или дрянные дела свою жизнь ухлопывали», — пишете Вы на
98 стр. в № 1 Вашего журнала 94 г. В этих словах заключается упрек
нашей современной молодежи вообще и русским марксистам в част-
ности, против которых собственно и направлена Ваша статья. Письма,
полученные Вами от «марксистов», могли, конечно, вызвать у Вас иро-
ническое замечание, что «настоящие я да два Сидора, да другой
Петр»... Если отдельные представители какого-нибудь учения и подают
повод к насмешке и достойны ее, то это отнюдь не значит, что и сама
доктрина никуда не годна, — это Вы и сами хорошо знаете. Между
тем, в Вашей статье проглядывает не трлько какое-тО пренебрежение
к Марксу и его учению, как абсурдной доктрине, годной лишь для
того, чтобы дать Вам повод засвидетельствовать свою благонамерен-
ность перед русским правительством, но и желание опошлить ее, по-
глумиться. Как искусному литературному акробату Вам, пожалуй,
удается иногда вызвать смех у своих новых читателей из лагеря мра-
кобесия, читателей, которые из ненависти ко всему честному, вслед-
ствие своей нетерпимости, никогда и не читали того, что выходило
из-под Вашего пера. Теперь эти мракобесы в восторге читают Вашу

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

■у* л*<уіы "*у4^

Ь, уъу^гр /*Ь. ,

1^-=. +/^1иу

«у^-уѵ - 7**~, і

к ^°Чи<^Г. *усшмгу> . Ь* -**<-/*** /р^**^*-

.АУ^а ' ,4

*у*у ь&*ми* ( у /&С< А#^*4 ф** у /#і АС

*4уЬ&аи</, *іі/иі -«и, Г Л*и.<-р і/І^ *Л ч*у<.

, / и г ^

статью... Но, думаете Вы, они ра-
ды, что Вы назвали марксистов ду-
раками? Нет, о марксистах и Мар-
ксе они и сами слишком невысоко-
го мнения, так что едва ли Вам
удалось еще более унизить их, ра-
ды же они тому, что, наконец, и
Вы взялись за ум-разум и перешли
на их сторону открыто. Они с удо-
вольствием повторяют Вашу пош-
лую остроту: «Я слыхал, впрочем,
что Маркс говорил о себе, что он
никогда не был «марксистом», и
это делает честь не только его ос-
троумию, но и широте его взгля-
дов». Если бы Вы не были увере-
ны в том, что «смерть всякому
язык привяжет», Вы, конечно, не
стали бы так пошло клеветать. При
том же русское правительство за
Вас... Клевещите, сколько угодно!

Маркса никто не может защищать,
где пахнет русской державой. Вся-
кому рот полиция зажмет... Разве
на себе Вы не испытывали убеди-
тельности «полицейского красно-
речия»?... Учение Маркса Вам зна-
комо, но понять его Вы не може-
те, как ни прискорбно слышать'

Вам это (конечно, Вы этому не поверите, так как думаете совершенно
противоположное: Вы думаете, что Вам лишь истина доступна). Ко-
нечно, нам приятно видеть такое постоянство во взглядах, как у Вас.
О Марксе Вы никогда не были высокого мнения и теперь остаетесь
при прежних взглядах. В 1877 г. изволили Вы прорицать, что будет-
де на Руси племя русских марксистов, но это не беда: «ведь не раз
в истории целые поколения и т. д.». И вот теперь «об’явилось: наро-
дились русские марксисты», проповедующие нищету и насаждающие
пролетариат. Много на Руси теперь чудес и чудотворцев: для Иоанна
кронштадтского Вы опасный конкурент. Что касается того народив-
шегося на Руси племени, которое называет себя в письмах к Вам мар-
ксистами, то знайте, что никому не возбраняется считать себя тем, кем
кто хочет. Здесь бы мог я Вам указать и доказать то, как Вы на себя
смотрите и как на Вас смотрят другие, но это ни к чему не поведет,
так как вещь общепризнанная, что на логические доказательства Вы
не поддаетесь. Вспомните свою абсурдную статью «Что такое про-
гресс». В ней Вы доказали полное непонимание социальной жизни,
пришли к выводам, которые противоречат здравому смыслу, дали
формулу никуда не годную. Рукоплескания одурманили Вас. Ни Мир-
тов, ни Оболенский (у коего на этот случай довольно много оказалось
здравого смысла) на Вас не подействовали. Ваша слава напоминает
славу Менцеля, стяжавшего ее лаем на Гете... Или моськи лаем на сло-
на. Ваши понятия б социальной жизни представляют сплошную ахил-
лесову пяту. Впрочем, об этом и толковать не стоит... Горох о стенку.
Лучше я сделаю логические выводы из Вашей статьи; может быть, они
заставят Вас покраснеть... Вы свидетельствуете во всеуслышание (рус-

/*’ Л

ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЦА ПИСЬМА К
Н. К. МИХАЙЛОВСКОМУ ЗА ПОД-
ПИСЬЮ «ВАШ ЧИТАТЕЛЬ-МАРКСИСТ»
ИЗ ОДЕССЫ ОТ 7 ЯНВАРЯ 1894 ГОДА
С подлинника, хранящегося в Институ-
те Новой Русской Литературы

184

МАРКСИСТЫ В ПИСЬМАХ К МИХАЙЛОВСКОМУ

ское правительство, конечно не без ушей), что не состояли в 1877, не
состоите теперь и не будете состоять ни марксистом-зрителем, ни мар-
ксистом] -пассивным, ни активным, ни «настоящим», ни «ненастоящим»,
«Русские марксисты» — народ глупый, молодой и бездарный, о . чем
свидетельствует то, что их научных трудов мы (т. е. Вы) еще не ви-
дели». Из статьи следует, что во всю свою публицистическую деятель-
ность Вы не давали и не будете давать спуску этим мальчишкам-мар-
ксистам, что в журнале Вашей жены для марксистов «местов» нет, глу-
пости-де не печатаем. Свидетельствуете еще' и о том, что доктрина
Маркса такой абсурд, которого Вы при своем таланте не могли понять
ни в 1877 г., ни теперь и никогда не поймете. Всему есть предел. Маркс
для Вас предел. Могий вместить, да вместит... Вы все вместили, что
могли. Но Маркс Вам не по силам. Предубежденность против социа-
лизма, выгоды быть врагом Маркса, старость и пр. и пр. Вам не поз-
воляют видеть того, что так ясно для непредубежденного... Экономи-
ческая жизнь для Вас загадка, которую Вам не разгадать... Вы отри-
цали даже сложную кооперацию, а еще осмеливаетесь толковать об
экономическом материализме. Это прямо смешно! Статья Ваша —
наглая клевета, тем более гнусная, что марксисты не могут опровер-
гнуть ее, не имея литературных средств... Ведь Вы не напечатаете же
изложения учения Маркса и не дадите перевода его «Капитала»! Ле-
жащего не бьют... Пользоваться тем, что лежащий не может ответить
на пинок — свинство, подлость! Литературному пройдохе пора бы это
приличие знать, а также знать и то, что у нас есть цензура, которая
не только не позволит марксисту напечатать ученый -труд, но даже
пикнуть...

Южный провинциал».

Приведенные письма — , за исключением писем Федосеева — концентрируют
свое внимание на безобразном тоне критики Михайловского именно русских
марксистов — социал-демократов. По резкости негодующего тона на первом
месте, письмо Южного провинциала. ,

Все письма бьют по «самому возмутительному месту всей этой — по меньшей
мере неприличной — полемики, — именно «критике» Михайловским политической
деятельности социал-демократов» (Ленин).

Письма Федосеева — «этого необыкновенного талантливого и необыкновенно пре-
данного своему делу революционера», как называл его Ленин, — образчик серьез-
ной и политически заостренной научной полемики с широким захватом общих про-
блем марксизма, глубже поверхности которых никогда не проникал Михайловский.

■ В. Буш

ОТ РЕДАКЦИИ

Несмотря на беглость, недостаточность и некоторую поверхностность коммента-
торского аппарата, печатаемая публикация представляет безусловную ценность
приведенными в ней материалами. Опубликование этих писем, считавшихся до сих
пор безвозвратно потерянными (см. Ленин, Сочинения, т. XXVII, стр. 558), про-
ливает яркий свет на характер марксистского движения 90-х годов, на его рас-
пространение (письма адресованы из Риги, Харькова, Владимира, Одессы, Москвы,
Киева и др. городов) и дает материал для развернутых обобщений.

Отбор писем был произведен автором публикации, и редакция, в распоряжение
которой, к сожалению, не были предоставлены все письма марксистов к Михайлов-
скому, лишена была возможности проверить тексты писем и тем более опублико-
вать их полностью.

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

I. ИЗ ПЕРЕПИСКИ НИКОЛАЯ I С ПОЛЬ-
ДЕ-КОКОМ

II. ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

Предисловие Д. Заславского
Комментарии С. Макашина и Н. Яковлева

О ЖИВОМ САЛТЫКОВЕ

Среди всякой «теоретической» контрабанды, проникающей в советское литера-
туроведение, есть и теорийка о том, что в советской литературе' нет будто бы
места для подлинной сатиры, а могут существовать только ее суррогаты. Как
у контрабандного товара, у этой теорийки нет ни имени, ни адреса, ни фирмы.
Она все же существует. Ее предлагают из-под полы, — в беседах, на «дискус-
сиях», иногда полусловами и полунамеками. Она маскируется иногда «левыми»
фразами. В эпоху, мол, социалистического строительства нам не до смеха, да и
над кем смеяться, кого преследовать сатирическим бичом? Буржуазное нутро вы-
пирает из этих слов, как и в том случае, когда нас предостерегают: сатира
опасна, она слишком острое оружие. Более откровенные и дерзкие контрабан-
дисты говорят, что сатира и невозможна в советских условиях. Сатира истори-
чески была всегда оружием, направленным против господствующих классов. Она
попадала в цель только тогда, когда этой целью были основы существующего
политического и общественного строя. Диктатура пролетариата исключает воз-
можность такой сатиры. Стало быть, это литературный жанр, осужденный на вы-
мирание.

За этими словами, не всегда договариваемыми до конца, слцщіится затаенный
вздох по буржуазной «свободе печати». Однако контрабандисты прежде всего
лгут. Сатира, исторически прогрессивная, передовая для своего времени высту-
пала против господствующих классов, потому что самое господство этих клас-
сов основывалось на беспощадной эксплоатации труда подчиненных трудящихся
масс, потому что эти господствующие классы были паразитами, насильниками,
крепостниками, душителями науки и литературы, мракобесами. Исторически про-
грессивная, передовая для своего времени сатира никогда не делала об’ектом
своего бичующего смеха рабочий класс и трудящиеся массы. Сатирическими
насмешками — неизменно и неизбежно тупыми и бездарными — над трудящимися
массами всегда занималась реакционная литература. Она занимается ими и теперь,
высмеивая, например, социалистическое строительство в СССР, пятилетку, ре-
волюционный героизм рабочих масс, ударничество и т. п., представляя все
трудящееся население Советского союза в виде «рабов», которым можно на-
вязать «принудительный труд». Сатириками такого рода хоть пруд пруди во всей
нынешней капиталистической литературе, и если у этой горе-сатиры нет зубов,
то только по той причине, по которой буржуазный мир теряет вообще все при-
знаки и принадлежности силы, свежести и молодости. Буржуазная сатира нашего
времени может только злобно шипеть и дрянно хихикать.

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

Но если и прежде исторически прогрессивная, передовая для своего времени
сатира никогда не делала об’ектом своего бичевания трудящиеся массы, когда
они только терпели от гнета господствующих классов или вели с этими классами
упорную борьбу, то тем меньше оснований для такой сатиры бичевать рабо-
чий ^класс и трудящихся в эпоху, когда впервые в мировой истории они сбро-
сили со своих плеч насильников, эксплоататоров и паразитов и приступили в труд-
нейших условиях, окруженные со всех сторон врагами, к грандиозной работе
созидания нового общества. Сатира, направленная против господствующего в Со-
ветском союзе класса, против основ существующего в Советском союзе обще-
ственного строя, может быть только сатирой, исходящей от классового врага,
сатирой реакционной и по сути контрреволюционной. И, конечно, для такой са-
тиры нет и не может быть места в Советском союзе. Такая сатира может прони-
кать только контрабандой, в виде гнилых, дрянно хихикающих анекдотцев и
плохо замаскированных кулацких выпадов в литературе.

Буржуазной сатире нет места в советской литературе. Эго понятия друг друга
исключающие. Следует ли из этого, что нет места в советской литературе для
сатиры? Конечно, нет. Из того, что буржуазия в период своей борьбы с феода-
лизмом создала превосходные образцы сатиры, нисколько не следует, что са-
тира — это буржуазный жанр, умирающий вместе с буржуазией. Сатира — это
очень острое и сильное оружие в классовой борьбе. Рабочий класс пользовался
этим оружием все годы своей революционной борьбы. Он создал превосходные
образцы советской и пролетарской сатиры в произведениях Демьяна Бедного,
Маяковского, Кольцова и др. И так как классовая борьба продолжается в Совет-
ской стране и вокруг Советской страны, то проповедывать теории об изживании
сатиры и о невозможности ее могут только те, кто хочет разоружить пролета-
риат в его литературно-политической борьбе с классовыми врагами. Отрицание
классовой борьбы или недооценка ее составляет историческую суть оппортунизма.

Завершение фундамента социалистической экономики в окончательной форме
решает вопрос «кто— кого» и в промышленности, и в сельском хозяйстве. Однако
классовая борьба не только не снята с очереди, — она обостряется вместе с ус-
пехами социалистического строительства, потому что обостряется до крайности
сопротивление всех буржуазных элементов в стране, поддерживаемых между-
народной буржуазией. Классовый враг выступает не только в виде прямой бур-
жуазной агентуры, прячущейся в щелях советского аппарата, не только в виде
откровенного кулака. Враждебное классовое влияние дает себя чувствовать в на-
строениях, обволакивающих иногда довольно густо отдельные участки социа-
листического фронта и скопляющихся там, где особенно сильны затруднения.
Враждебное классовое влияние стелется часто плотной пеленой в обыватель-
ских низах советской общественности, играя роль понижающих станций для про-
летарского производственного энтузиазма. Буржуазные элементы обладают спо-
собностью отравлять своим гниением атмосферу и после того, как они убиты.
Буржуазные пережитки живучи. Их поддерживает вековая темнота, которая еще
далеко не рассеяна громадной культурной работой, проделанной за последние
годы. Мелкая буржуазия и в городах необ’ятного Союза, и в селах до сих пор не
потеряла еще полностью своего влияния, особенно в культуре. И почти каждый
новый рабочий, приходящий из деревни на советские новостройки, в новые социа-
листические предприятия, почти каждый новый учащийся, приходящий в учебные
заведения, приносит с собой в котомке или на подошвах частицу — иногда весьма
значительную —этих мелкобуржуазных индивидуалистических настроений.

Советская литература является важным участником социалистического строи-
тельства. Ее задача — борьба со всеми буржуазными и мелкобуржуазными элемен-
тами, содействие скорейшей переделке советского человека. А в такой борьбе
сатира является совершенно необходимым и незаменимым оружием. Надо кале-
ным железом бичующего смеха искоренять все наследия старого рабства, за-
битости, робости, дикости, а также бюрократического чванства, надменности,

ИЗ ПЕРЕПИСКИ НИКОЛАЯ I С рѲЛЬ-ДЕ-КОКОМ

187

лени, халатности, — всех этих свойств и качеств, воспитанных годами и веками
помещичьей и капиталистической «расейщины». В советском быту еще сколько
угодно материала и пищи для своей, внутренней советской сатиры, уж не говоря
об обступившем границы Советского союза внешнем классовом враге. Вся поли-
■этическая борьба рабочего класса СССР против его врагов богато пропитана эле-
ментами сатиры.

Большевики всегда превосходно владели оружием насмешки. ' Полити-
ческие речи тов. Сталина, несокрушимые по чеканке строго логической ар-
гументации, заострены обычно сатирическим образом, добивающим противника.
Историческая речь на совещании хозяйственников 23 июня 1931 г. «Новая об-
становка — новые задачи хозяйственного строительства» завершается словами:
■«Существуют некоторые околопартийные обыватели, которые уверяют, что наша
производственная программа нереальна, невыполнима. Это нечто вроде «премуд-
рых пескарей» Щедрина, которые всегда готовы распространять вокруг себя
■«пустоту недомыслия». Реальна ли наша производственная программа? Безус-
ловно, да!»

«Премудрые пескари» существуют и в наши дни. Острие салтыковского сати-
рического образа не притупилось. Из этого следует, что не только преждевре-
менно хоронить «отмирающую» советскую сатиру, но и Салтыкова еще нельзя
сдавать в архив как сатирика, себя изжившего. Он нам нужен, и его надо не
только изучать, но и читать.

Чтобы познакомиться с социально-экономическим укладом и классовыми отно-
шениями России, Карл Маркс выучился русской грамоте и выписал экономические
русские книги и произведения Салтыкова. Из статьи в четвертой книге «Архива
Маркса и Энгельса» о русских книгах в библиотеке Маркса известно, с каким
глубоким вниманием читал Маркс Салтыкова. Действительно, в русской литера-
туре нет более глубокого художественного изображения людей и нравов эпохи
крепостного права. Причем это не только «изображение». Это и страстная борьба
с крепостническим строем, нисколько ке ослабевшая и после того, как крепостни-
чество формально было упразднено. Ленин писал в 1907 г. в статье «Памяти графа
Гейдена»:

«Еще Некрасов и Салтыков учили русское общество различать под приглажен-
ной и напомаженной внешностью образованности крепостника-помещика его хищ-
ные интересы, учили ненавидеть лицемерие и бездушие подобных типов, а совре-
менный российский интеллигент, мнящий себя хранителем демократического
наследства, принадлежащий к кадетской партии или к кадетским подголоскам,
учит народ хамству и восторгается своим беспристрастием беспартийного демо-
крата. Зрелище, едва ли не более отвратительное, чем зрелище подвигов Дубасова
м Столыпина...»

Изобличая в том же году кадетов, Ленин выражал сожаление, что не дожил
Салтыков до 1905 г. «Он прибавил бы, вероятно, новую главу к «Господам Го-
ловлевым», он изобразил бы Иудушку, который успокаивает высеченного, изби-
того, голодного, закабаленного мужика: ты ждешь улучшений? Ты разочарован
отсутствием перемены в порядках, основанных на голода на расстреливании на-
рода, на. розге и нагайке? Ты жалуешься на «отсутствие фактов»? Неблагодарный!
Но ведь это отсутствие фактов и есть факт величайшей важности! Ведь это со-
знательный . результат вмешательства твоей воли, что Лидвали попрежнему хо-
зяйничают, что мужики спокойно ложатся под розги, не предаваясь зловредным
мечтам о «поэзии борьбы» (статья «Торжествующая пошлость или кадетствую-
щие эс-эры»).

Ленин не цитирует здесь Салтыкова. Иудушка этих слов не произносил. Но он
непременно произнес" бы эти слова, если бы дожил до 1905 г. Иудушка был бы
в 1905 г. кадетом или даже кадетствующим эс-эром. Сатирический образ Салты-
кова помогает Ленину разоблачить под напомаженной либеральной внешностью
лицемерие и бездушие помещичьей литературы.

М. К САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

Тот интерес, с которым Относились Маркс и Ленин к Салтыкову как к разо-
блачителю крепостнически-помещичьего быта, царизма, чиновничества, сохра-
няется во всей силе и для нашего времени. Не будет преувеличением сказать, что
нельзя по-настоящему познакомиться с дореволюционным русским бытом, не зная
Салтыкова. И если, как правильно говорит Максим Горький, советская молодежь
должна знакомиться с прошлым для того, чтобы по-настоящему оценить все ис-
торическое значение и величие пролетарской революции и социалистического
строительства, то надо советской молодежи непременно знать Салтыкова, как
один из оснойных ключей к знакомству с прошлым и к пониманию его.

Ленин превосходно знал Салтыкова и часто им пользовался. Он не только ци-
тировал Салтыкова, но и употреблял салтыковские слова и обороты речи, вводя
их в полемическую большевистскую литературу. Ленин, к сожалению, не оста-
вил нам о Салтыкове таких же статей, как о Толстом. Но если присмотреться
к тому, как и в каких случаях Ленин приводит слова Салтыкова, какими его про-
изведениями пользуется по преимуществу, можно без ошибки определить, в чем
Ленин видел основную, главную силу салтыковской сатиры. Об этом писал т. Оль-
минский в своей книжке о Щедрине. Он же указывал на то, что буржуазно- либе-
ральная критика, сознательно ограничивая значение Салтыкова его художественно-
сатирическим разоблачением помещичье-крепостнического быта, фальсифициро-
вала' подлинный облик Салтыкова.

В статье «Плеханов и Васильев» (1907 г.) Ленин писал о меньшевиках, которые
ничего не имеют против такой революции, которая обошлась бы без революцио-
неров. «Отсутствие акушеров, отсутствие революционеров, отсутствие рево-
люционного народа — вот лозунг Васильева». Этот лозунг русских меньшевиков
1907 г. имеет, как известно, хождение и среди германских, французских и иных:
меньшевиков нашего времени.

«Щедрин классически высмеял когда-то Францию, — пишет Ленин, — расстреляв-
шую коммунаров, Францию пресмыкающихся перед русскими тиранами банки-
ров, как республику без республиканцев. Пора родиться новому Щедрину, чтобы
высмеять Васильева и меньшевиков,, защищающих революцию посредством ло-
зунга «отсутствие» революционеров, «отсутствие» революции».

Эти слова о французской республике без республиканцев Ленин повторил и
позже, в 1917 г., в статье «О пролетарской милиции», разоблачая «республиканцев»
буржуазного «временного правительства». Из салтыковского сатирического арсе-
нала Ленин брал таким образом оружие,, направленное против буржуазного ли-
берализма. Это оружие действовало так же метко, как и стрелы, направленные
против крепостничества.

В первой же своей крупной работе Ленин, полемизируя с народниками, при-
водит «так метко описанную Щедриным историю эволюции российского либе-
рала. Начинает этот либерал с того, что просит у начальства реформ «по возмож-
ности»; продолжает тем, что клянчит «ну, хоть что-нибудь» и кончает вечной
и незыблемой позицией «применительно к подлости». Ну, как не сказать в ' самом
деле про «друзей народа», что они заняли эту вечную и незыблемую позицию»...
(«Что такое «друзья народа»). '

Салтыковское обличение либерализма Ленин и применил к народникам, вскры-
вая либеральную сущность их «радикальной» теории. Позже Ленин точно так же
пользуется салтыковской насмешкой над либеральной склонностью к оговоркам
и оговорочкЗм, разоблачая элементы буржуазного либерализма в теориях «эко-
номистов». Лёнин цитирует фразу из «Свободы»: «Я вовсе не отношусь враж-
дебно к интеллигенции, но»... «Это то самое НО, — пишет Ленин в скобках, — ко-
торое Щедрин переводил словами: выше лба уши не растут!» («Что делать?»).

И это сатирическое «но» с его салтыковским переводом неоднократно встре-
чается У Ленина, когда он характеризует половинчатость, нерешительность, коле-
бания либерала-меньшевика. Точно так же часто повторяет Ленин салтыковскук»
характеристику либерала: «применительно к подлости».

ИЗ ПЕРЕПИСКИ НИКОЛАЯ I С ПОЛЬ- ДЕ-КОКОМ'

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

С фотографии Ш9 г., хранящейся в Государственном Историческом Музее

190

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

В статье «Еще один поход на демократию* Ленин писал: «Щедрин беспощадно
издевался над либералами и навсегда заклеймил их формулой «применительно к
подлости».

Достаточно и этих беглых цитат. Они показывают, что Салтыков умел с по-
разительной силой изобличать не только крепостничество и мракобесие помещи-
ков и царских бюрократов, но и либеральные действия применительно к подло-
сти со стороны «просвещенной» буржуазии и ее агентов. Салтыков был непри-
миримым врагом всякого соглашательства, трусливого угодничества в политике.
Он издевался над французскими «Гамбеттами», расплодившимися ныне под име-
нем Реноделей, Вандервельде и пр., но также и над русскими Молчалины'ми, Глу-
мовыми, Подхалимовыми, над «премудрыми пескарями», «карасями-идеалистамй»
и «здравомысленными зайцами». Вся пестрая гамма оппортунизма отражена у Сал-
тыкова в ярких образах, подсказанных гениальным чутьем величайшего сатирика.
И эту сторону салтыковской сатиры в особенности ценил Ленин.

Поэтому он резко заклеймил попытки либералов извратить сатирический облик
Салтыкова, попытки сделать из Салтыкова либерального писателя, который разо-
блачал только крепостничество и только царское чиновничество. «Особенно нестер-
пимо бывает видеть, — писал Ленин, — когда суб’екты вроде Щепетева; Струве,
Гредескула, Изгоева и прочей кадетской братии хватаются за фалды Некрасова,
Салтыкова и т. п.» («Еще один поход на демократию»).

Ныне контрреволюционная буржуазия больше -за фалды Салтыкова «не хватает-
ся». Тов. Ольминский приводит в своей книжке тцкое, полное горькой злобы, зая-
вление белогвардейского «Руля»: «...многим теперь совестно перёд русским прош-
лым, и так оно выигрывает в сравнении с русским настоящим, что уж нет былой
симпатии к Салтыкову-сатирику й недружелюбно и холодно перечитываешь эту
сатиру, и часто она кажется несправедливой, огульной и праздной... Нет уже
соответственного настроения в покаянном сердце русского интеллигента, й он име-
ет все горькие основания усумниться в том, был ли для него подходящим вос-
питателем Щедрин».

Контрреволюционная интеллигенция отрекается от Салтыкова. Это значит, что
она на себе чувствует удары его сатиры. Она узнает себя в уродливых героях
салтыкбвских сказок.

Все это делает Салтыкова писателем, близким нашему времени. Он участвует -в
борьбе, которая ведется против оппортунизма, маловерия, «гнилого либерализ-
ма», обывательщины, кулацких настроений и влияний. Созданные им образы не
потускнели. Салтыкова надо не только изучать и не только учиться У него: мас-
терству сатирического письма. Салтыкова надо читать, — конечно, критически Чи-
тать, —а читать Салтыкова— значит любить Салтыкова и радоваться каждому внойк
открываемому его слову. . . - 4

Впервые публикуемые «Письма Николая 1 к Прль-де-Коку» и открытые в жур-
нальной груде давно забытые «Испорченные дети» сверкают всеми краскамй'Ъвё-
жей салтыковской сатиры. Злая насмешка над «мыслями о взятии Константино-
поля и отобрании ключей» бьет не только пб - воинствующему Национализму цар-
ственны* помещиков и их дворян, но и по вощщтвующему либерализму россий-
ской буржуазии, не столь давно упраздненной. Милюков может, принять на. евцй
счет сатиру Салтыкова. Мудрого Сапиентова смущала смело . высказанная мысль
о том, что «будучи предварительно разбойником, можно со временем .сделатьчя
администратором». Но в наше время фашистская практика во многих «просвещен-
ных» государствах уже сделала это полбжение общим местом,

. . Д. Заславскцй;

ИЗ ПЕРЕПИСКИ НИКОЛАЯ I С ПОЛЬ-ДЕ-КОКОИ

191 •

[ИЗ ПЕРЕПИСКИ НИКОЛАЯ I С ПОЛЬ-ДЕ-КОКОМ]

Любезный статский советник Поль-де-Кок!

Получив Ваше письмо, что мне, как неограниченному повелителю
десятков миллионов, полезно по временам выслушивать обличения,
я сейчас же послал за протопресвитером Бажановым, и, когда тот
явился, приказал ему обличать меня. Но послушайте, что он сказал:
армия твоя наводит страх на всех твоих врагов, флоты твои по самым
дальним морям разносят славу твоего имени, а чиновники с кротостью
и любовью пасут вверенное им стадо.

Судите сами по этим словам, как трудно управлять таким государ-
ством, как Россия.

Господин статский советник Поль-де-Кок! ■

.Мысли Ваши насчет взятия Константинополя и отобрания извест-
ных Вам ключей вполне одобряю и усердие Ваше к Престолу нахожу
похвальным. Но теперь я имею другое занятие: учу войска ходить
по морю, яко по суху, в чем мне верный пособник генерал Витовтов.
Когда они сего достигнут, то' без труда до Константинополя добегут
« оный возьмут. А впрочем, пребываю Вам доброжелательный

СТАТУЙ.

III

Господин любезно верный полковник Поль-де-Кок!

В воздание отличного усердия Вашего переименовываю Вас в пол-
ковника с зачислением в Изюмский гусарский полк, коего историю,
по моему приказанию, пишет в настоящее время лихой ротмистр Гер-
бель. Но рекомендуемый Вами план кампании Витовтов принять не
советует, а равно и комендант Башуцкий, которому я тоже приказы-
вал сказать правду об этом деле. Во-первых, войска мои еще не на-
учились ходить по морю, яко по суху, но скоро научатся. А, во-вто-
рых, и Нессельрод не надежен: того гляди продаст. А впрочем, видя
в Вас таковое усердие к составлению планов, остаюсь доброжела-
тельный

СТАТУЙ.

Господин полковник Поль-де-Кок!

Мысль, Вами в 1848 году заявленная, проводится ныне в осуще-
ствление. На сих днях Константинополь будет взят, и по совершении
в нем молебствия с водосвятием, открыто будет Константинопольское
губернское правление, а в Адрианополе — земский суд. В ознамено-
вание сего, купив в Гостинном дворе орден Меджидие 1-й степени,
повелеваю Вам возложить оный на себя и носить по установлению.

СТАТУЙ.

192 М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

КОММЕНТАРИИ

С апреля 1875 г. по май 1876 г. Салтыков жил за границей. Он был тяжело'бо-
лен и лечился в Баден-Бадене и Ницце. Болезнь с трудом поддавалась не то что
лечению, но даже определению врачей. Но она нимало не ослабила его творче-
ских сил. Он писал в это время едва ли не лучшее из своих произведений «Гос-
пода Головлевы* (в виде отдельных очерков, входивших первоначально в серию
«Благонамеренных речей»). Одновременно с этим писались очерки из циклов
«Экскурсии в область умеренности и аккуратности» и «Между делом», известный
рассказ «Сон в летнюю ночь», начинался новый цикл «Культурные люди», напи-
саны некоторые чисто публицистические статьи. Не удовлетворяясь этим, Салты-
ков замышлял еще рассказ, посвященный Петрашевскому или Чернышевскому (ср.
«Письма Салтыкова», ГИЗ, 1925, № 196, етр. 111—112). Это была бы, очёвидно, явно
нецензурная вещь. Повидимому, она не была написана. Но зато Салтыков создал
в то время другое не менее нецензурное по тем временам произведение: инте-
ресующую нас сейчас переписку императора Николая I с французским ромэни-
стрм Поль-де-Коком.

Создавалась эта вещь в письмах .к ряду друзей Салтыкова: И. С. Тургеневу,
А. М. Цеховскому, А. М. Унковскому (товарищ Салтыкова с детских лет, твер-
ской земец, деятель крестьянской реформы, адвокат), А. Н. Еракову (инженер
путей сообщения, родственник Н. А. Некрасова) и может быть еще к кому-
нибудь. Большая часть этих писем приходилась на долю двоих последних. Исто-
рик литературы В. Е. Максимов-Евгеньев видел в руках сына А. М. Унковского
пачку писем Салтыкова, содержавшую занимающую нас переписку. Позднее он
слышал от того же А. М. Унковского, что письма были переданы кому-то из близ-
ких знакомых семьи Унковских и затерялись (см. «Красная газет.а», вечерний
вып. 27 января 1926 г., № 24). С другой стороны известный литератор и издатель,
Л. Ф. Пантелеев, свидетельствует, что больше всего писем было ,к А. Н. .Еракову,
но они сгорели во время пожара (газета «Современные вести» 1917 г., № 22, см.
также его «Из воспоминаний прошлого», кн. II, 1908 г., стр. 157). Оба эти сви-
детельства подтверждаются письмами самого Салтыкова к Н. А. Некрасову. Так,
3 марта 1876 г. Салтыков писал последнему из Ниццы: «Кланяйтесь Еракову; ска-
жите ему, что я не пишу ему потому, что он переписки Поль-де-Кока не желает,
а без этого и письмо не в письмо». В письме от 24 марта 1876 г. из Ниццы Сал-
тыков сообщает, что сегодня писал Унковскому, и прибавляет: «Там же два
письма из Поль-де-Коковой переписки. Думаю, что Браков также будет смеяться»
(см. «Письма Салтыкова», №№ 105 и ПО). Факт посылки некоторых частей этой
переписки И. С. Тургеневу подтверждается письмами последнего к Салтыкову.
Так, 3 января 1876 г. Тургенев пишет: «Меня привел в восторг Ваш набросок
юмористического рассказа о переписке Николая Павловича с Поль-де-Коком; это
Вы непременно должны написать, ибо это будет перл первой величины»; и еще
позднее от 19 января 1876 г.: «Переписку Николая Павловича с Поль-де-Коком,
конечно, печатать нельзя теперь, да и переиначивать ее грех; пусть она пока
существует в рукописи, а там современем увидим. На это Вы мне скажете, что
у Вас нет времени на безвозмездные занятия литературой; но ведь я вообра-
жаю себе эту переписку не бос знает каких размеров — так страниц в 20 или
25; это Вы, я полагаю, можете одолеть не спеша» (первое издание писем И. С.
Тургенева, , изд. Литфонда, 1885, №№ 217. и 219).

В последнем письме Тургенева гипотетически определяются размеры пере-
писки. Судя по указанным выше воспоминаниям, она могла быть и больше. Тем
более приходится жалеть, что она не сохранилась за исключением публикуе-
мых ныне образцов писем или рескриптов Николая I. Далее, из приведенных
выше писем Салтыкова и Тургенева можно заключить, что писание этой вещи
приходится в значительной мере на начало 1876 г. Но оно затрогивало и конец
1875 г. По крайней мере три из публикуемых ныне рескриптов взяты нами из
письма Салтыкова от 21 декабря 1875 г. В первом из этих рескриптов Поль-де-
Кок именуется статским советником/ а в двух следующих прлковником. Не сле-
дует ли отсюда предположить, что первый из напечатанных рескриптов должен
быть отнесен к более раннему периоду, потому что в нем Поль-де-Кок также
является еще статским советником? К сожалению, этот рескрипт в рукописи не
сохранился. Мы имеем его лишь в изложении по памяти Л. Ф. • Пантелеева в его
статье: «Как трудно управлять Россией» (газета «Современные вести» . от ,24 де-
кабря 1917 г., №;'22).

В юбилейном 4914 году, в связи с 25-летием со дня смерти Салтыкова, проф.
С. А. Венгеров между прочим вспоминал, что слышал о крайне интересной са-
тире Щедрина: «Как император Николай , Павлович произвел Подь-де-Кока в стат-
ские советники*. Где эта рукопись? — , спрашивал Венгеров («Биржевые ведомо-
сти», № 14120). Это указание С. А. Венгерова как будто дает нам, хотя бы по

ИЗ ПЕРЕПИСКИ НИКОЛАЯ I С ПОЛЬ-ДЕ-КОКОМ

названию, еще один рескрипт Николая Павловича к Поль-де-Коку. Последний
является перед нами в тот момент, когда он не был еще не только полковником,
но и статским советником. Вместе с этим время написания рескриптов отодви-
гается еще дальше, на начало декабря - — конец ноября 1875 г.

За что же последовало это первое производство Поль-де-Кока? Салтыков рас-
сказывает, что, как он якобы слыхал от современников, Николай I так покло-
нялся таланту Поль-де-Кока, что не мог терпеливо дожидаться выхода в свет
его новых романов и получал их из Франции в листах. Он даже жаловал люби-
мому писателю российский чин статского советника. Вот, значит, что было при-
чиной первой милости Николая I к Поль-де-Коку! Салтыков не мог, конечно, при-
думать ничего более естественного. Как раз в николаевские времена Поль-де-Кок
славился на всю Европу своими Скабрезными произведениями (хотя по сравне-

/ Ссс У

УПОМИНАНИЕ О «ПЕРЕПИСКЕ ПОЛЬ-ДЕ-КОКА» В ПИСЬМЕ М. Е. САЛТЫКОВА -ЩЕДРИНА
К Н. А. НЕКРАСОВУ ОТ 3 МАРТА 1878 Г.

О подлинника, хранящегося а Институте Новой Русской Литературы >

нию с позднейшими французскими натуралистами он не давал в своих рома-
нах ничего особенно циничного). Одной из наиболее известных его вещей был
роман «Оизіаѵе, ои 1е шаиѵаік зщеі», о котором і;;к (раз М. Е. Салтыков и упо-
минает в своем письме от 21 декабря 1875 г., единственном сохранившемся до на- -
ших дней документе, в котором имеются в автографах три письма Николая I к
Поль-де-Коку (у нас в публикации — II, III и IV). С другой стороны, Салтыкову
было достаточно хорошо известно, что царственный жандарм в частном ' быту
смотрел на жизнь с точки зрения породистого производителя конского завода;
редкая женщина при дворе избегала покушений императора или кого-либо из
его свиты. Таким образом мысль сопоставить эти два имени, эти две фигуры,
была мысль столь же простая, как и великая.

До сих пор мы имели дело только с одной стороной, Николаем Павловичем и
его письмами к Поль-де-Коку. Но у нас есть, хотя и косвенные, данные, рисую-
щие отношение Поль-де-Кока к своему высокопоставленному другу. И вот здесь,
может быть, Щедрин достигает вершины своего искусства.

Дело в том, что Поль-де-Кок, очевидно, польщенный оказанным ему высоким
вниманием, вдруг превращается из беззаботного «певца любви» в глубокомыслен-
ного политика.

Сначала мы видим Поль-де-Кока озабоченным внутренней политикой Николая I:
«Вам, государь, пишет Поль-де-Кок, как неограниченному повелителю многих де-
сятков миллионов подданных, полезно по временам выслушивать обличения», В
ответ на это письмо и последовал первый из дошедших до нас рескриптов, в ко-

Литературное Наследство

194 м. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

тором Николай I сообщает о неудачной попытке обличения его протопресвите-
ром Бажановым (по приказанию самого обличаемого!). О Бажанове сам Нико-
лай I говорил, что нашел его, зайдя однажды на урок закона божьего в гим-
назию, где преподавал Бажанов. Последний был сделан наставником наслед-
ника и всей царской семьи, а затем и ее духовником. Это продолжалось и при
Александре II. іКаік раз в 1875 г., совсем незадолго до наших писем, Бажанов с
большой торжественностью отпраздновал свой юбилей.

Поощренный милостивым рескриптом, Поль-де-Кок пошел дальше. Как раз
в это время во Франции происходила революция 1848 г. И вот Поль-де-Кок ре-
шается вмешаться и во внешнюю политику. Он советует Николай) I воспользо-
ваться господствующими на его родине неурядицами и взять Константинополь.
Ответом на это предложение Поль-де-Кока и является второй рескрипт. Упоми-
наемый в нем генерал Витовтов был начальником штаба Николая I. Изумительна
подпись императора — «Статуй».

Получив на этот раз, хотя и милостивый, но все-таки отказ, Поль-де-Кок не
смущается. В следующем 1849 г., в виду агитации в пользу избрания Бонапарта
президентом республики, Поль-де-Кок опять настаивает и предупреждает, что
с Бонапартом будет труднее ладить, чем с Ламартином (известный французский
поэт-романтик, бывший одним из руководящих членов французского революци-
онного правительства). Николай I вновь отклоняет совет Поль-де-Кока в виду
контрсоветов своих военных авторитетов: названного выше Витовтова и петер-
бургского коменданта Башуцкого (Башуцкий был петербургским комендантом' с
начала века и «за полное усердие и преданность», обнаруженные 14 декабря 1825 г.,
был пожалован в генерал-ад’ютанты, а через год в сенаторы, но в 1848 г. его
давно уже не было в живых, — обычный у Салтыкова сознательный анахронизм),
ссылается также на «ненадежность» Нессельроде, очевидно, в виду известной бли-
зости последнего к Австрии, интересы которой затрогивались проникновением
России на Балканы. Но чтобы позолотить вторичный отказ и оттенить момент
личного благоволения за такое «усердие в составлении планов», Николай назы-
вает здесь Поль-де-Кока «любезно-верным» и переименовывает из статского со-
ветника в полковники. Упоминаемый при этом Гербель — это известный поэт-
переводчик, бывший действительно гусаром Изюмского полка.

В 1853 г., наконец, войска были выучены и решено было итти «по морю яко
по суху». Известие об этом Николай Павлович и послал Поль-де-Коку в своем
последнем рескрипте е повелением носить турецкий орден Меджидия 1-й сте-
пени. і

«Любопытно, — продолжает сатирик, — что Поль-де-Кок действительно начал но-
сить орден, но был уличен и отдан под суд за неправое ношение орденов».

На этом и кончается известная нам пока часть переписки. Эти немногие сохра-
нившиеся фрагменты наряду с косвенными свидетельствами современников, при-
веденными выше, дают, однако, отчетливое представление о характере этой замеча-
тельной сатиры. «Переписка» была задумана и осуществлялась в форме «рескрип-
тов» Николая Павловича («Статуя») к Поль-де-Коку, сопровождавшихся коммента-
риями и примечаниями «издателя» рескриптов, т. е. самого сатирика.

Трудно было язвительней высмеять николаевщину, чем это сделал Салтыков.
Знаменитый девиз николаевской военщины: «шапками закидаем!» — заменен в
сатире «хождением по морю, яко по суху!» Но интереснее всего, что великодержав-
ные завоевательские мечты о Константинополе и «ключах» к проливам рождаются
не в «рыцарской» груди Николая Павловича, а в мозгу бульварного французского
романиста, певца гризеток и адюльтера. Но и этого мало. Сатира Салтыкова имеет
обычно и другой план, метит в двойную цель. И наша сатира целит не только в
недоброй памяти николаевщину и завершившую ее Севастопольскую кампанию.
Она намекает одновременно и на новый под'ем агрессивных стремлений русского'
иравительства на Ближнем Востоке в середине 70-х годов.

Чтобы до конца выдержать стиль, Салтыков в этом же письме просит сооб-
щить редактору «Русской старины» М. И. Семевскому, чтобы он поспешил с по-
купкой коллекции писем потому, что ее «уже торгует один англичанин».

Нам остается прибавить немногое. Нельзя вполне достоверно установить, кому
адресовано письмо от 21 декабря 1875 г., в котором мы находим наши рескрипты:
в нем нет именного обращения к адресату в начале и далее текст не дает ника-
ких указаний на адресата. Известно лишь, что оно поступило в Пушкинский Дом
в составе архива А. Ф. Кони вместе с несколькими письмами Салтыкова к А. Н.
Еракову.

Н. Я к о в л ей

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

Предисловие, об’ясняющее происхождение одного литературного
общества

Вдова действительного статского советника и кавалера, Катерина
Павловна Младо- Сморчковская, рожденная княжна Пустодомова, име-
ла четверых сыновей-погодков: Гришу, Сережу, Ваню и Пашу. Всех
их она, разумеется, предназначала для самой блестящей будущности.
Она была бы, например, очень рада, если бы хоть один из них вышел
чем-нибудь вроде Суворова, и надо сказать правду, что маленький
Ваня до некоторой степени даже оправдывал материнские мечты. Он
не любил никакой игры, кроме игры в солдатики, отвращался от вся-
ких игрушек, кроме оловянных кавалеристов и пехотинцев, терпеть
не мог никакой мелодии, кроме мелодии барабана; наконец, ел и пил
всякую дрянь. Однажды, засмотревшись на маленького Ваню, как он
маршировал, и какие трудные переходы заставлял делать своих оло-
вянных однокашников, Катерина Павловна до того забылась, что вос-
кликнула: «иди! спасай царей!» Конечно, она сама сейчас же опомни-
лась и порядком-таки струхнула, но, к счастью, в то время никого,
кроме Вани, в комнате не было, и происшествие это осталось без по-
следствий. Но, с другой стороны, она понимала и то, что Суворов
был всего на всего один, и что, следовательно, четверым одну вакан-
сию занять никак нельзя. Поэтому, она была не прочь удовольство-
ваться для других сыновей и просто солидною административной
карьерой, которая хотя и не поражала бы таким блеском, как карьерд
военная, но зато обещала бы более прочности и обеспеченности в бу-
дущем. Сказать ли правду? К административной карьере у нее даже
больше лежало сердце, нежели к военной...

Чтобы понять причину этого последнего предпочтения, необходимо
сказать, что покойный муж Катерины Павловны был в начале нынеш-
него столетия несколько лет сряду, губернатором в одной из самых
хлебных губерний России. На этом месте он достиг всего, что только
человеческому желанию доступно. В глазах начальства, он славился
строгостью и скоростью; глаза откупщиков ослеплял неупуститель-
ностью во Взимании даней; в гдазах предводителей дворянства имел
то ни с чем несравнимое качество, что держал лучшего повара в целой
губернии и откармливал дома совершенно невиданных поросят. Таковы
были гражданские доблести покойного. Но были, однакож, и военные.
Катерина Павловна очень хорошо помнила, как ее Иван Григорьич,
делал походы против бунтовщиков и недоимщиков, как он не под-
вергался при этом ни малейшей опасности, и как, за всем тем, из каж-
дого похода возвращался обремененный добычею.

«Разграбив имущества, предав селения в жертву пламени, уничто-
жив пажити и надругавшись над женами и девами, они (печенеги) воз-
вращались во свояси, обремененные добычею», — вспоминалось при
этом Катерине Павловне из ее далекого институтского прошлого.

— Конечно, все это прекрасно, — мысленно прибавляла она в заклю-
чение: — и слава и лавры! Однако, с печенегами все-таки покончили —
и где теперь их добыча! — А мой' Иван Григорьич и умер-то своей
смертью, да и из добычи кой-что после себя оставил!

Вообще, Катерина Павловна довольно своеобразно смотрела на рус-
скую историю. Она делила ее на» два периода: первый, до убиения
боярина Кучки, и второй после убиения боярина Кучки. До убие-

13 *

М. Е. С А ЛТЫКОР-ЩЕДРИ

ния, ей представлялся какой-то хаос, в котором мелькали хазары и
печенеги, обремененные добычей, но ничего своим детям не оставив-
шие; после убиения, наступал московский период, который уже по-
тому был ей известен, что она была уроженка Москвы, и следователь-
но, отлично знала и Ивана-Великого, и Солянку, и Арбат. Особенных
подробностей, конечно, и об этом периоде она не могла сообщить,
но ей представлялось за верное, что в это время жили все Иваны Ва-
сильичи, да Васильи Иванычи, которые отличались от печенегов тем,
что были люди хозяйственные и с добычей обращались умненько.

— Нет, лучше поскромнее, да посолиднее! — заключала она мыслен-
но: — лучше быть каким-нибудь сереньким Василием Иванычем, чем
знаменитостью вроде князя Дедери (так ошибочно называла она слав-
ного в летописях печенежского князя Редедю), у которого, пожалуй,
и штанов не было!

И решила, что дети ее будут, по малой мере, градоначальниками,
то-есть пойдут до известной степени по стопам доблестного родителя,
за исключением, пожалуй, Вани, который мог, если хотел, сделаться
и Суворовым. .

В исполнении этих намерений Катерине Павловне не мало помогал
Степан Петрович Сапиентов, рекомендованный братцем, князем Кирил-
лою Пустодомовым, как педагог, специально посвятивший себя приго-
товлению государственных младенцев.

Степан Петрович был явлением довольно обыкновенным в то небо-
гатое людьми время. Происходя из «прискорбных» и кончивши курс
в духовной академии, ой, при помощи ласковости и пастырского бла-
гословения, кое к кому втерся, кое около кого потерся, так что в не-
продолжительном времени познал даже употребление носового платка.
Он уже мечтал о том, как современем заменит собою Сперанского, но
выходящие из ряда педагогические способности помешали ему сде-
латься государственным человеком.

Издавна замечено, что слишком большое усердие, слишком исклю-
чительная специальность скорее мешают, нежели помогают. Для того,
чтобы свободно подниматься по лестнице жизни, необходимо отча-
сти порхать, отчасти скользить по поверхности. Порхающий человек
то на один цветок сядет, то на другой — не успеешь оглянуться, ан
в результате административный сот. Напротив того, человек усидчи-
вый, обладающий чугунной поясницею, так и кажется, что заведет
в трущобу. Я знал очень многих почтеннейших регистраторов, из ко-
торых каждый был бы, конечно, не прочь устроить свой собственный
сот, но ни один не был к тому допущен именно потому, что слишком
уж ревностно записывал исходящие и входящие бумаги. Как только
начальство раз убедилось, что человек на известном месте необходим,
что без него, как без рук, так карьера этого человека кончена. Истин-
ные честолюбцы знают это, и потому на каждом встречающемся цвет-
ке останавливаются именно на столько времени, сколько нужно, чтобы
извлечь из него необходимое в данную минуту количество меда. И та-
ким образом, порхая, играя и летая, допархиваются и доигрываются
иногда до должностей, весьма приглядных.

Подобного рода неприятность случилась и с Сапиентовым. Репу-
тация его, как педагога, специально посвятившего себя приготовлению
государственных младенцев, установилась так прочно, что • никому
даже в голову не приходила мысль о возможности видеть его в дру-
гом положении. Конечно, его, для формы, записали в какую-то комис-
сию, занимавшуюся разработкой «некоторых приличных нашим об-
стоятельствам конституций», но ни до одной конституции не дот-

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

197

стили, и звания государственного человека не удостоили. За то кор-
мили домашними обедами, награждали чинами до статского советнйка>
включительно и обещали современем сосватать богатую купчиху. Так
он и оставался, в качестве жениха предполагаемой купчихи, видя, как
Сперанский мелькает перед его глазами, и горько плачась на неблаго-
склонность к нему фортуны. В 1812 году, фортуна, казалось, улыбну-
лась ему. Сперанский был обвинен в пособничестве Наполеону — он
нет; Сперанский был сослан в Нижний — он нет. Он каждый день
ждал курьера... Увы! На горизонте, действительно, взошла новая звез-
да, но не он, Сапиентов, был этой звездою, а какой-то Крестовоздви-
женский или Ризоположенский, одним словом, некто такой, кому он
еще в семинарии неоднократно задавал вселенскую смазь.

Он покорился.

В таком положении, то-есть вполне примирившимся с скромной
ролью воспитателя государственных младенцев, мы застаем его в ту
минуту, когда братец князь Кирилл Пустодомов познакомил* с ним
Катерину Павловну.

— А позвольте, сударыня; узнать, какие вы имеете виды на ваших
малюток? — спросил Сапиентов, повидимому, придерживавшийся,
в деле воспитания, той теории, что малютка — воск, из которого, по
усмотрению, можно наделать и крепких в брани генералов, и прилеж-
ных ко взысканию недоимок администраторов.

— Откровенно вам скажу, что мне хотелось бы пустить их по штат-
ской, — отвечала Катерина Павловна: — ну, знаете, однакож, чтоб и
рыцарские чувства... не совсем же были забыты..!

— В нашем отечестве, сударыня, рыцарские чувства наипаче в чи-
новническом сословии пребывают. Чувства сии суть: исполнительность
и неуклонное хранение вверенной тайности!

— Отец их был губернатором — ну, мне, конечно, хотелось бы,
чтобы и они... ну, хоть градоначальниками! Все же, знаете, кусок хле-
ба... Разумеется, не сразу — сразу, я знаю, нельзя, а исподволь... Я вам
должна сказать, что Гриша несколько знаком даже с формами и обря-
дами делопроизводства!

— Вот как-с! .

— Да; мой покойник обращал на этот предмет большое внимание,
и говаривал, что в нем заключается истинное счастье жизни. Сережа-—
тот больше по части любознательности. Что-нибудь выведать, высмо-
треть — вот его дело. И сейчас прибежит ко мне, и все перескажет:
такой откровенный ребенок!

— Сударыня! Если бы у нас в каждой губернии было хотя по одно-
му такому откровенному ребенку, то наше благополучие было бы не-
сомненно! Это верно-с.

— Ну, Паша — тот больше к деньгам пристрастие имеет; считает,
знаете, копит, занимает, делает разные операции... иногда даже утаи-
вает...

— Может, стало быть, по финансовой части быть деятелем. Но вы
пропустили, сударыня, третьего вашего малютку...

— Ах, об Ване, право, не знаю, Что и сказать вам. Он больше все
с барабаном! Да вот еще на-днях выдумал в трубу трубить!

Что, же-с! И по этой части слуги нужны. В садах государствен-
ной службы не один мирт произрастает, но и лавр!

. - - Так-то так, мой почтеннейший Степан Петрович, да все как-то
страшно за него. Мирты-то, знаете, прочнее, солиднее. Как в карма -
не-то густо, так и на свет смотреть как будто веселее. А с этими лав-
рами и свое как раз спустишь!

198

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

— Бывали, однако, сударыня, и иные указания в истории. Сципион
Азиятский, например, не только своего не расточил, но даже весьма
приумножил!

— Ну, да, конечно, кабы командиром... вот тоже по провиантской
части хорошие места бывают... а все же, знаете, по штатской как-то
солиднее!

— Что же-с! Постараемся в один венок вплести и лавр, и мирт. Как

говорит поэт: ,

И лавр, обнявшись с павиликой...

Стало быть, это дело возможное-с.

На этом конференция и кончилась.

Не имея в предмете излагать здесь полную систему воспитания госу-
дарственных младенцев, изобретенную Сапиентовым, я остановлюсь
только на той из ее подробностей, которая имеет непосредственное
отношение к помещаемым ниже рассказам. Поставив себе задачей воз-
будить в своих питомцах охоту к мышлению, Степан Петрович непре-
рывно упражнял их в сочинениях на разные темы. Само собою разу-
меется, что темы брались преимущественно из сферы административ-
ной, к которой собственно и приготовлялись молодые люди. «Надобно
их постепенно соблазнять», — говорил Сапиентов, и шел к своей цели
неукоснительно, то-есть, переходя от легчайших понятий и предметов
к труднейшим. Так, на первый раз, он задал сочинение на тему: «что
такое канцелярская тайна?» И когда этот вопрос был разрешен, то
приступлено было к разрешению вопроса последующего: «почему
канцелярская тайна необходима?» Потом он задал сочинение на тему
«о благосклонности вообще и административной в особенности». По-
том: «о спасительной строгости и благомилостивом прощении». Когда
же, по его мнению, был удовлетворительно пройден весь цикл адми-
нистративных воздействий, тогда он решил в своем уме, что настало
время увенчать здание. «Дети, сказал он себе, приобрели весь необхо-
димый материал, который был нужен, чтобы составить отчетливую
идею о том, что такое администратор вообще. Попытаем теперь, в ка-
кой степени они соблазнены!»

Остановившись на этой мысли, он задал двоим старшим питомцам
сочинение на тему: «Добрый служака», а для двоих младших выбрал
тему полегче: «Добрый патриот». Причину, по которой он почитал эту
последнюю тему более легкой, он об’яснил Катерине Павловне сле-
дующим образом:

— Сударыня! — говорил он: — чтобы написать хорошее сочинение
на тему «Добрый служака», надо до известной степени обладать адми-
нистративной практикой, которой Ваши младшие птенчики еще не
имеют. Между тем, упражнение на тему «Добрый патриот» ничего не
требует, кроме возвышенных чувств. Поэтому, я позволяю себе ду-
мать, что в этом случае малолетство автора не только не должно почи-
таться препятствием, но даже может служить немаловажным под-
спорьем!

Ответом на заданную тему были следующие ниже сочинения. Они
печатаются здесь, как с подстрочными замечаниями, сделанными Са-
пиентовым на полях,, так и с общими замечаниями, сделанными им же
,е конце каждого .упражнения.

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ )6Ѳ

I. ДОБРЫЙ СЛУЖАКА
Из моих воспоминаний

(Сочинение 13-летнего Гриши Младо-Сморчковского)

Не в весьма давнем времени, однако, и не меньше тринадцати лет
назад, от благородных родителей произошел на свет молодой человек,
получивший впоследствии столь громкую известность ‘, под именем
Гриши Младо-Сморчковского второго.

Отец Гриши, действительный статский советник и кавалер Иван Гри-
горьевич Младо-Сморчковский, был в то время — ским губернатором,
и отличался строгостью и скоростью; мать Гриши, рожденная княжна
Пустодомова, славилась красотою, любезными нравами и еще тем,
что в совершенстве знала, какой уезд какими произведениями изоби-
лует. Сочетание сих качеств изумительным образом отразилось в Гри-
ше. Он был строг, быстр, но в то же время не чуждался и хозяйствен-
ных соображений 2 .

К сожалению, Гриша совершенно не помнит обстоятельств своего
рождения. Должно полагать, что и он не избежал общего горького
закона природы, то -есть родился наг, беспомощен, и некоторое время
не мог даже ходить. Помнит, однако, что первый предмет, который
обратил его внимание и к которому инстинктивно потянулись его
ручки, был журнал «Министерства Внутренних Дел», издававшийся
тогда под редакцией г. Варадинова 3 .

Заметив в Грише такую особливую наклонность к дрцвительствен-
ным распоряжениям, родители его не замедлили всячески оную И нем
поддерживать и развивать. В шестилетнем возрасте, он случайно до-
стал из губернского правления довольно пространный сенатский указ,
и в тайне изучал его; а семи лет, ко дню ангела своего родителя, он
уже сочинил рапорт «о том, зачем по присланному из сената указу
исполнения учинить невозможно». С тех пор, чтение начальственных
предписаний сделалось любимейшею ёго забавой.

Так жил Младо-Сморчковский, возбуждая зависть в старых совет-
никах губернского правления, и будучи предметом удивления для По-
седелого в боях вице-губернатора. Впрочем, отдавшись душой граж-
данским доблестям, он не пренебрегал и воинскими упражнениями,
которые впоследствии тоже принесли ему много пользы. Так, напри-
мер, к восьми годам, он уже знал все построения, какие необходимы
для действия против обывателя V

Вообще, день этого молодого человека был распределен так: в 6 ча-
сов утра пробуждение и умывание холодной водой, к Іа 5и\ѵогоЯ; не-
посредственно вслед за тем одевание (солдатские брюки и солдатская
же грубого сукна шинель) и пение «ура!» — до т^х лрр, покуда не
пробьет семь часов. В семь часов, кружка сбитня и кусок черного
хлеба. После того, до двенадцати часрв, телесные упражнения, ружей-
ные приемы, учение одиночное, двурядное и проч. Начальные поня-
тия об атаке. В двенадцать часов, молодой человек, возвратившись в
свою комнату, подобно всем господам военным, говорил: «Ух, .устал,
как собака!» и позволял себе полчасика вздремнуть, сидя на стуле и

‘ Не слишком ли самонадеянно сказано о громкой-то известности? И почему «под
именем», когда Младо-Сморчковский не псевдоним, а действительная фамилия?
Сапиентов.

1 Не знаю, в какой степени можно сказать сие о младенце, едва родившемся; Сап.

3 Автор предваряет события. Сап.
бог, но сомнительно. Сап.

200

А Л Т Ы К О В-Щ Е Д Р И Н

облокотись головой на правую руку. В час — обед, состоящий из.
солдатских щей с солониной (иногда даже не совсем свежею) и крутой
каши. После обеда, вместо рекреации, пение и «ура!»; затем: ружей-
ные приемы, езда марш маршем и «сабли наголо!», причем всегда при-
сутствовало несколько сверстников, которые представляли внутренних
врагов, то-есть обывателей \ С двух до шести чтение указов и писа-
ние рапортов, большей частью «с действительным исполнением»; ибо
даже в юных летах Младо-Сморчковский второй никаких препятствий
в деле исполнительности выносить не мог. В шесть часов, вновь кружка
сбитня и, затем, до девяти часов практические упражнения на тему:
«кто хочет начальствовать, тот прежде сам должен научиться пови-
новаться». В этих видах Младо-Сморчковский второй предлагал кому-
нибудь из сверстников, ниже его рангом, что-либо ему приказать, и
исполнял то приказание слепо; потом, в свою очередь, сам приказы-
вал,— и горе тому, кто позволил бы себе хотя нй одну черту укло-
ниться от исполнения приказанного. В девять часов, утомление и сон..:

Такой образ жизни не только укрепил Младо-Сморчковского физи-
чески, но и уму его сообщил замечательную прозорливость. Так, бу-
дучи девяти лет отроду, он уже начинает замечать некоторые недо-
статки в управлении своего родителя. Есть скорость, но нет стреми-
тельности; есть строгость, но нет непреклонности 2 . Младо-Сморчков-
ский первый все еще как бы оглядывался по сторонам, и хотя нередко
говаривал, что рассуждать не следует, однако, по слабости своей, рас-
суждал 8 . Напротив того, Младо-Сморчковский второй сразу решил в
сердце своем: не рассуждать! 4 и сообразно с сим начертал план буду-
щей атаки. Когда он взирал, как копается чиновник особых поручений
Степнухин, как разводит на бобах правитель канцелярии Подоплеков,
и как родитель его, вместо того, чтрбы броситься в атаку и стреми-
тельным натиском смять врага, мямлил, отправляя дела в губернское
правление для обсуждения... то сердце его обливалось кровью 5 . И вот,
по поводу этого-то мямлйния произошли первоначальные пререкания
между Младо-Сморчковскими первым и вторым. і-

Дело началось с почтительных представлений Младо-Сморчковского
второго., Получена была из Петербурга бумага, содержание которой
сразу пленило сердце Гриши. Подлинно рассказать это содержание не-
возможно, но достоверно, что в ней, с одной стороны, нечто прини-
малось в соображение, с другой стороны, нечто не упускалось из вида,
и в то же время нечто рекомендовалось особенному вниманию. В за-
ключение : — смерть врагам! 6

1 Непонятно, почему обыватель везде именуется внутренним врагом? Можно на-
звать врагом: недоимщика, вольнодумца, распространителя вредных и опасных
слухов, .разглашатедя канцелярской тайны — все сии лица мешают свободному
административному бегу. — но обывателя вообще... отнюдь! Обыватель скорее
друг администрации, нежели враг ее. .Он платит подати,- возит чиновников на
обывательских, то-есть без прогонов, топит печи в земских судах и городни-
ческих . правлениях, за что пользуется титулом сельского заседателя или ратмана.
Вот подлинные занятия обывателя — что же в них враждебного? За всем тем,'
нельзя не сознаться, что и в замечании Младо-Сморчковского второго есть мысль:
довольно справедливая. Но оную надлежало развить гораздо подробнее. Сап.

3 А со стороны Младо-Сморчковского второго есть строптивость. Сап.

3 Не по слабости, а по прирожденной наклонности к умствованию. Наклонность
сия, хотя и ведет нередко человека к погибели, однако, совершенно преодолеть
он ее не ;Может. Впрочем, если это и слабость,, то она уже потому извинительна,
что без помощи ее мы не знали бы, что человек смертен. Сап. :

* А сам рассуждает! С а п. .

3 За таковые мысли следует автору изрядно намылить голову. Сап.

® Любопытно было бы сию бумагу прочитать, коли она не вымысел авторь*-'
фантазии. Сап.

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

201 .

Как уже сказано выше, пламенный юноша Младо-Сморчковский вто-
рой был совершенно очарован плавным и текучим слогом этой бумаги.
Ѳн с восторгом повторял затверженные из нее фразы, так что было
время, когда родительский его дом ничем другим не оглашался, кроме:
«С одной стороны», «с другой стороны», «но в то же время» и т. д.
Напротив того, Младо-Сморчковский первый смотрел на это дело ина-
че, и даже прямо называл новый административный слог разврат-
ным \

Однажды, в седьмом часу вечера, когда Младо-Сморчковский вто-
рой, по обыкновению, принес на просмотр к отцу только что сочинен-
ное им примерное предписание по делу «о новоявленном в некоторой
местности буйственном духе», то Младо-Сморчковский первый, вместо
того, чтобы похвалить, как это всегда прежде бывало, сказал:

Эге, любезный! Да, кажется, и ты этой развратной галиматье
подражать начинаешь! 1 2

Младо-Сморчковский второй смолчал, но, поняв всю силу нанесен-
ного оскорбления, вспыхнул.

— Ну, скажи на милость, продолжал Младо-Сморчковский первый:—
разве это не галиматья: «с одной стороны, принимая во внимание
обычную в сем звании нераскаянность, с другой стороны, не упуская
из вида, что строгость всегда спасительна, я в то же время считаю
не лишним рекомендовать вашему благородию, что вы в значительной
степени можете улучшить вредное направление умов, если своевре-
менно, незамедлительно и даже нерассудительно скомандуете:
в атаку!» Ведь таким манером ты, глупенький, весь народ перебьешь!

— Если он этого достоин, то перебью! — твердо отвечал Младо-
Сморчковский второй.

— ’С. кем же ты после останешься? Ах, глупенький ты, глупенький
мальчик!

Как ни сдерживал себя Младо-Сморчковский второй, но уста его
невольно прошептали: старый колпак! 3

Тогда началось исправление, предпринятое, как впоследствии дозна-
но, по методе г. Миллера-Красовского *. Пощечины следовали одна
за другою с такою неожиданностью, что Младо-Сморчковский второй
не Мог даже ничего придумать, дабы отвратить от себя сие'бедствие...
Но в это время в голове его уже созрел план.

План этот заключался в том, чтобы во что бы то ни стало самому
сделаться градоначальником... а быть может и министром!

С этой целью он решил: вопервых, покинуть отчий дом; вовторых,
об’явиться начальству и откровенно из’яснить ему свои виды и пред
положения, и, втретьих, заявить решительное намерение не выпускать
бразды из рук, покуда хоть один враг останется налицо.

Путешествие предстояло опасное и продолжительное, но Младо-
Сморчковский второй и не скрывал от себя трудностей своего пред-
приятия. Он несколько дней сряду откладывал от своей скудной пор-
ции по куску хлеба, высушивал эти куски в печке, и когда сухарей
накопилось достаточно, пустился в путь.

В глухую полночь, он навсегда покинул теплую постель, чтобы от-
ныне исключительно отдаться административным приключениям!

1 Не может быть. Несогласно с твердыми правилами Младо-Сморчковского пер-
вого называть бумагу', писаннуюна блинке, развратной). Саи.

- Неяфанйа. С а<п.

3 Нехорошо. Дурно. С а.п.

1 Но -Какую же иную 'Методу -предпринять? Каков проступок, такова и метода.
Сап .

302 М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

Он не будет описывать здесь красоты природы, которых, впрочем,
было очень достаточно; он не изобразит величественный восход солн-
ца, или менее величественный закат его;, он не представит картину
бури, в своем разрушительном беге вырывающей с корнями столетние
дубы... Все эти предметы были в то время чужды его душе, исключи-
тельно поглощенной административными заботами.

Несколько дней скрывался он на городском выгоне в заброшенном
кирпичном сарае, питаясь черствыми и заплесневелыми сухарями,
утоляя жажду дождевой водой и тая в груди свой замысел. Наконец,
опасность погони миновалась, страхи рассеялись, и Младо-Сморчков-
ский второй с трудом выполз из своего убежища. Казалось, вожделен-
ная цель была близка... - ,

Но Провидению угодно было на сей раз отдалить ее. Прежде, не-
жели привести в исполнение обширный срой план, Младо-Сморчков-
ский второй должен был сделаться атаманом шайки разбойников \

Мало кому известно, сколько разнообразны и тяжелы обязанности
атамана разбойников. Вставать с зарею, питаться сырыми произведе-
ниями природы, скрываться в лесах и пещерах, и в то же время нести
на своих плечах все бремя хозяйственных распоряжений по содержа-
нию и продовольствию шайки, целый день быть свидетелем пролития
человеческой крови, обладать несметными сокровищами и очень часто
не знать, какое сделать из них употребление — какая нужна железная
сила духа, чтобы вынести подобное существование! Однако, Младо-
Сморчковский второй и эту трудную школу выдержал с честью!

Поступив в разбойники и предвидя, что ему придется совершать
поступки, которые могут огорчить его родителей 1 2 , он принял фами-
лию Туманова. В первый же день, он собственными руками зарезал
мать многочисленного семейства, а ребенку ее раздробил об камень
голову 3 . На другой день, он, под видом отставного солдата, идущего
на родину 4 5 , забрался в убогую хижину гостеприимного селянина, и
ночью, когда все его семейные улеглись спать, Туманов иным отрубил
головы, а иных задушил, и, забрав значительную сумму золотом и бу-
мажками, возвратился в разбойничий лагерь. Мужество и проворство- 3 ,
которые он при этом выказал, доставили ему такую популярность
между разбойниками, -что вскоре все окрестные леса огласились име-
нем неустрашимого атамана Туманова.

Так проводил свои дни, в беспрерывных занятиях, славный а'таман
разбойников Туманов.

Он уже имел намерение, подобно знаменитому своему предместнику.
Ермаку Тимофеевичу, отправиться в какую ни на есть отдалённую
страну, с тем, чтсбй покорить ее оружию России, но не успел еще
определить, в каком месте находится упомянутая страна, как фортуна
совершенно неожиданно изменила ему. Это случилось именно в то
время, когда он разбойничал в знаменитых Муромских лесах.

1 Нельзя сказать, чтобы автор имел недостаток в фантазии; но, направление ее не
столько полезно, сколько вредно. Посмотрим, что-то покажет нам дальше сей,
кажется, слишком предприимчивый Младо-Сморчковский второй? Сап.

2 Вот первый признак раскаянья! Дай-то бог, чтобы он принес вожделенные гіло-
‘ды! Сап.

3 Увы| Таковых (то-есть плодов) не оказывается. Сап.

* Автор забывает, что солдат, дабы, получить отставку, должен прослужить двад-
цать пять лет. Какой же он мог иметь «вид отставного солдата», когда ему отроду
было не более осьми лет? Сап. , _- ■

3 Не мужество и проворство, а зверство и пагубная поспешность проливать

5 кровь, Сап. ’

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

2<В

биксцъ зардѣ.'

гьму разсѣк гь н-і. п|і<т.!

РЕДКАЯ КАРТИНА О ПОРТРЕТОМ ЩЕДРИНА 80-х ГОДОВ.
Воспроизводится впервые по фотограф»», хранящейся в Музее Революции СССР

История картоны рассказана одіг.ім ИЗ со авторов — московским нотариусом Н. П. Орло-
вым — в ого воспоминаниях (журнал «Красное знамя», 1906 г., май, Париж, с/тр. 83—86, под-
ішсь Н. О.). Приводам относящиеся сюда отроки: «Па январскую, 1886 года книгу «Отечествин-
ных записок» — за статью Н. Я. Николадзе «Луи Клан и Гамбита» (я на двадцать вторую
главу «Современной Идиллии» Салтыкова-Щедрина. — Род.). дана было «куриалу предо-
стережение. По этому поводу, я, при участии малоизвестного, но способного художника
Д. Крызгалова, скомпоновал и Мо< кве п издал «подпольно», в фотографігюсіагх снимках, хо-
дивших потом по рукам, — соответогоующую картину... Щедрин, и его нншненом халате,
изображен был на ней пробирающимся е. потерпевшею книгой через томный лес. к просвіггу
н спасающимся от преследующих его фантастических чудовищ...». В глубине леса, на обна-
женных сучьях которого наряду с «гадами» (олицетворение реакции) видны листки «Москов-
ских ведомостей», вырисовывается темный силуэт жандарма. На переднем план» изображена
•торжествующая свинья» (тоже одно нз олицетворений реакции п тіюрч»*-та»о Солтьпооиа).
Оформленію карпіныі сделано не без нлнякіш традиционной кохпюзшща «Иекушеиня свитого
Атония». Четверостишію под картиной принадлежит Н. Н. Орлову.

Характерно отіюшенно к «портрету» самого Салтыкова. Получив от автора специально для
него сделанный снимок, он ответил Орлову следующим письмом:

«Крайне вам обязан :іа присылку картоны, .которая так сходственно и с обстоятельствами
дела согласію изображает существо веществ. Такого сходного портрета я, іи» всяком случае,
но имел н не видел. Что касается до обстановки, то. по имея ничего сказать против гадов,
прерлодующих сзади, пи даже против просвета, который всегда как-то по штату полагастѵя.
я оы на место художника, к по ту сторону просвета устроил встречу гадов. Ибо и это тоже
но штату полагается. Нообще. это было бы полное изображенію отечественного піюгресса с
непрерывно идущими гадами и <■ прогрессом, » форме генерала от инфаитернн или действи-
тельного тайного советника».

Напколько ценил сам Салтыков этот «портрет», показывают сохранившиеся «ще. три письма
его, иапнсаштые в октябре 1887 г. в связи о утерей пршгадлежянпивс ому экземпляров. В них
он обращается к своісм друзьям < «крайней н слезной прссыюй», о розысіівх и покупке для
него утерянного «портрета», так как «нужно хоть что-нибудь настоящее сыну на память
оетаяить» к очеш. герыда будет, ежели он не будет нмеп, этот «портрет»: 'ем. <Пш ьма (Салты-
кова», Гио, 1925, Л- 285 н •>« 288, а также сборник «Русские Редомоотн» 1913, стр 212.

В 80-х годах «портрет» этот, как указано, распространялся подпольно по рукам і

в Фоіогря-

20Д, М. Е. С АЯТЫКОВ-ЩЕДРИН

В разбойничьем таборе сделалось достоверно известно, что через
лес должно было проезжать с ревизии некоторое значительное лицо,
обремененное добычею. Разбойники ждали с нетерпением и, разумеет-
ся, все свои надежды возлагали преимущественно на Туманова. И дей-
ствительно, в девять часов пополудни, показалась вдали колымага,
которую через силу тащила шестерня исправных лошадей: до такой
степени она была нагружена сокровищами. Туманов,- с несколькими
молодцами, засел в канаву, и стал выжидать.

Окружить карету, взять лошадей под уздцы, связать руки кучерам
и лакеям — все это было делом одной минуты. Но каково было уди-
вление Туманова, когда, отворив дверцы кареты, он увидел там Младо-
Сморчковского первого ; и жену его!

Разумеется, его тоже сейчас же узнали и хотели высечь,.. Но он,
чтобы отвратить от себя сей позор, рассказал ужасную повесть своих
злодеяний.

При этом рассказе* волосы стали дыбом на убеленной сединами
голове Младо-Сморчковского первого, и слезы, оросив глаза, обиль-
ными ручьями потекли по высокому челу его \

— Так ты тот. самый Туманов, который навел стоііь великий ужас:
на сердца обывателей? -^- спросил . он, когда рассказ был кончен,

— Да; я Туманов.

— В таком случае* , ты должен -забыть, что ,ты мой сын; я же- со
своей стороны сделаю распоряжение об отдаче тебя в руки правосу-
дия! Взять , этого опасного разбойника !

И вот, Туманов, под прикрытием своей новой фамилии, был приве-
зен в соседний город и сдан в, острог, .

Но он знал, что это не больше, как испытание, и что впереди его-
все-таки ожидает блестящая будущность Поэтому, он стал всемерна
помышлять о том, чтобы избегнуть наказания за свои проказы 1 * 3 ,' со-
вершенно основательно рассуждая, что если он будет бит кнутом, да
еще с наложением клейм, то вряд ли тогда приведется ему получить
какое-либо место по административной части.

С этой целью, он начал ежечасно льстить смотрителю острога 4 ,
а между своими товарищами-арестантами в скором времени получил
такой авторитет, что, казалось, не было жертвы, которую они не со-
гласились бы ему принести.

Между разнообразными дарованиями, которыми обладал Туманов,:
одно было в особенности поразительно. Это — проворство, с которым
он производил всякого рода фокусы, и та особливая способность
к гимнастическим упражнениям, которую он выказывал еще в нежном
возрасте детства. Например: он свободно ходил на руках, мог продол-
жительное время стоять на голове, не встречая при этом препятствия
к принятию пищи и пития; эскамотировал полуимпериалы и взамен их
предлагал медную монету; глотал шпаги и, наконец, изобрел неисто-
щимую мужицкую спину (впоследствии, фокусники, в подражание
ему, устроили так называемую «неистощимую бутылку»). Одним сло-

1 Красота слога не должна вредить естественности. Как реки не могут течь вспять,
так и слезы не могут катиться снизу вверх. С а и.

- Любопытно было бы об’яснить, на каких похвалы достойных поступках было-
основано сне предвидение? Сап.

3 Изрядные показы. Сап.

4 Ужели же, наконец, и лесть и все прочие пороки ада свили себе гнездо в сей?
невинной душе? Страшно Подумать! Сап.

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

вом, делал все, что доброму и прилежному фокуснику делать
надлежит

Воспользовавшись этой своей способностью, он замыслил весьма
обширный план. Он исподволь начал знакомить смотрителя острога
с зрелищем своих фокусов, и, видя, что оные весьма пришлись ему
по нраву, усугубил ловкость и наконец испросил разрешение устраи-
вать представления в более обширных размерах. Вскоре, слава о зре-
лищах, даваемых в тюрьме, проникла во все закоулки города, так что
всякому стало лестно взглянуть на них. Градоначальники, военачаль-
ники, участковые, околодочные — словом сказать, вся палата и воин-
ство собирались к нам, как на праздник, посмотреть на наши затеи.

Этого только и надо было Туманову.

В Егорьев день были имянины смотрителя острога, и по этому слу-
чаю арестантами в секрете, но не без того, однакож, чтобы он о сем
не знал, приготовлялся ему сюрприз. Сюрприз был изобретен Тума-
новым и состоял в том, что сорок три человека должны были пред-
ставить из себя семиярусную движущуюся пирамиду. В основании
должно было стоять двенадцать самых сильных арестантов, у них на
головах — десять, потом — восемь, шесть и т. д. Пирамиду увенчивал
сам Туманов, который на этой ужасной высоте обязывался показать
чудеса проворства и ловкости. Представление положено было сделать
во дворе острога, обнесенном со всех сторон каменною стеной четы-
рехсаженной высоты; пирамида должна была отправиться от наруж-
ной стены замка, пройти через весь двор и подойти к той части
ограды, которая выходила в поле.

Наступил давно ожиданный день и, когда, после обеда, при собра-
нии всех градоначальников и военачальников, живая пирамида дви-
нулась, то нельзя изобразить тот восторг, который охватил сердца
сих невинных людей, при виде этого зрелища! Пирамида подвигалась
медленно, и Туманову не раз, впродолжение этого шествия, приходило
на мысль, сколь непрочны человеческие предприятия вообще, и как
мало нужно, чтобы и его собственное столь зрело обдуманное пред-
приятие рассеялось, как дым! Достаточно было одного неловкого дви-
жения!... Однако, с божьей помощью, дело окончилось, как нельзя
лучше. Едва, при взрыве восторженных рукоплесканий, пирамида
успела приблизиться к наружной ограде тюрьмы, как Туманов ловким
скачком спрыгнул с вершины, и в одно мгновение ока очутился по ту
сторону тюрьмы. Все это произошло столь быстро и неожиданно, что
зрители несколько времени не понимали, думая, что это не больше, как
продолжение того же представления... 1 2 .

Не будем говорить о чувствах благодарности к Творцу, которые
переполняли в эту минуту душу Туманова! . . 3 4 .

После этого мы уже застаем Туманова министром: сначала в не
очень большом государстве, куда он был помещен в виде опыта,
а потом в государстве более обширном *. Сделавши его министром,

1 И что не надлежит делать сыну действительного статского советника. Сап.

2 Весь этот хитроумный рассказ о Туманове заимствован автором из сочинений
С. В. Максимова. Едва ли это не плагиат. Сап.

3 Что хочет сказать автор этими без пути наставленными точками? Уж не то ли,
что цензура ему в сем месте попрепятствовала? Сап.

4 Желательно бы знать, в каком это «не очень большом государстве» занял Младо-
Сморчковский место министра? Да и ни в каком самом маленьком государстве не
могло это быть, потому что везде и своих Младо-Сморчковских довольно. Ко-
нечно, допускаются иногда исключения, но для сего надобно было бы доказать,
что Младо-Сморчковский немецкого происхождения, в чем сильно сомневаюсь.
Сап.

206

М. Е. С А Л Т Ы К О В- Щ'Е Д Р И Н

ему подчинили всех прочих министров, и он по прежнему принял
фамилию Младо-Сморчковского, с тою только разницей, что назы-
вался теперь уже не вторым, а первым, так как старший Младо-Сморч-
ковский успел в это время скончаться, оплаканный своими подчи-
ненными.

Каким образом совершилось это новое превращение в жизни Младо-
Сморчковского первого — теперь открыть еще не время. Но мож-
но сказать одно: он успел оказать начальству некоторые важные
услуги \

Не станем описывать здесь мрачную 1 2 3 картину административной
деятельности Младо-Сморчковского первого. Многих он сменил, мно-
гих отдал под суд, а меры его по взысканию недоимок снискали уди-
вление целого мира 8 * . В течение первых двух суток, по каждому от-
дельному предмету им было выпущено не менее двух предписаний
и не меньше как по одному рапорту, а так как предметов было вели-
кое множество, то предоставляется читателю самому исчцслить, како-
ва была громадность сего предприятия. Впоследствии, сами началь-
ники неоднократно сказывали, ч,то содрогались, когда приходила
почта, приносившая его виды и предположения 4 .

Изложим, однакож, хотя вкратце некоторые замечательнейшие дей-
ствия Младо-Сморчковского первого на занимаемом им посту.

В о п е р в ы х, сочинил статистику, причем оказалось против преж-
него всего вдвое и втрое 5 .

Вовторых, усилил производительность, а вместе с тем и источ-
ники народного благосостояния, неуклонно наказывая нерадивых и
через то поселяя в них охоту к труду.

Втретьих, увеличил доходы, открыв для них новый источник в
неистощимой мужицкой спине 6 .

Вчетвертых, обеспечил народное продовольствие, наблюдая,
дабы обыватели отнюдь не потребляли сверх действительной надоб-
ности, и все излишки, не разбрасывая и не расточая, сберегали на
предбудущие времена.

В п я т ы х, обеспечил народное здравие, предложив кому следует
наблюсти, дабы обыватели не изнурялр себя непосильными трудами,
и всегда имели неприхотливую, но вкусную, здоровую и обильную
пищу 7 .

В ш е с т ы х, улучшил пути сообщения, не довольствуясь дорогами,
известными и существующими, но бесстрашно пролагая пути даже
там, куда до того времени не заходила нога человеческая 8 .

В седьмых, обуздал некоторые пороки и суеверия в .

В восьмых, обуздал газетчиков и писателей 10 .

1 Хорошо кабы так; но опасаюсь, что во всем сем нет ни капли правды. Сап.

3 Кажется, что здесь прилагательное «мрачная» употреблено только для красоты
слога. Сап.

3 Не слыхать. Сап.

4 Вот и видно, что выдумка. Какие могут быть у министра начальники, с кото-
рыми бы он переписывался по почте? Видно, разбойник-то где ни на есть квар-

тальным надзирателем определился (и то, чай, в немудром каком городе), а сам
возмечтал, что он министр! Сап.

6 А что он с сими излишками сделал? Сап.

• Сей источник весьма не нов. Сап.

і 8аіиг ѵепіег топ зіисіеі НЬепіег. Сап.

• Не всегда полезно. Сап.

• Надо поименовать, какие; в противном случае, можно подумать, что все сне одне
хмсдоскво. Сап.

і» При нынешней распущенности, весьма нелишне. Сап.

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

207

Вдевятых, обуздал дух своеволия, а поборников устности и
гласности разослал по городам \

В десятых, обуздал лжеучения. Узнав, что в одном городе суще-
ствует вредная секта нигилистов, собрал последователей оной и пред-
ложил им оставить свои заблуждения. Что ими и было в точности
выполнено ".

В одиннадцатых, обуздал неплательщиков, организовар стро-
гое и пространное наблюдение, дабы ни один обыватель не смел ни-
чего ни продать, ни подарить, ни иным образом отчуждить, не испро-
сив предварительно размещения ближайшего начальства 1 * 3 .

Вдвенадцатых, обуздал невежество, назначив краткие сроки
для приобретения полезных знаний 4 .

Втринадцатых, обуздал безнравственность.

Вчетырнадцатых, вообще обуздал обывателей.

Конечно, в этом кратком перечне не поименовано и сотой доли тех
действий, которые были предприняты Младо-Сморчковским первым
в видах всеобщего удовольствия, но, кажется, и этого достаточно,
чтобы показать, что время его не проходило в праздности. Не надобно
забывать, что, кроме того, он был ежедневно обязан:

1) по утрам — делать выговоры и замечания подчиненным, кото-
рые, без таких напоминаний, могли совсем опустить руки;

2) по вечерам — производить прогулки й являться на обществен-
ных гуляньях, дабы личным примером поощрить обывателей к содру-
жеству и невоспрещаемому законами препровождению времени.

Так что, по собственному его выражению, он целые дни кипел, как
в котле.

Таковы были общие черты деятельности Младо-Сморчковского
первого. Но было еще одно особливое действие, которое нелишне бу-
дет изложить здесь с большею против других подробностию.

Обыватели некоторой местности издавна довольно славились тем,
что не платили лежащих на них повинностей. Вследствие сего, Младо-
Сморчковский первый неоднократно ходил против бунтовщиков по-
ходом *.

При помощи непоколебимой твердости духа, споспешествуемой
продажей скота и пожитков, недоимка была столь быстро пополнена,
что; повидимому, не оставалось ничего больше желать. Как вдруг, до
сведения -Младо-Сморчковского первого дошло, что обыватели озна-
ченной местности, вследствие якобы крайнего разорения от беспре-
станных продаж, оставили земледелие и начали заниматься ремеслами,

1 Намерение доброе, но успех сомнительный. Разрушительность сих двух стихий
столь велика и, так сказать, в’едчива, что для действия против нее едва ли доста-
точно мер строгости и скорости, которыми располагал автор. В тех иных городах,
куда автор рассылал поборников устности и гласности, разве они были лишены
возможности продолжать свое бесстыдство? Нет, тут надо придумать иную меру,
какую еще не знаю, но, казалось, было бы не весьма дурным, если вообще было
признано относительно лиц сей категории, что города и селения в самом прин-
ципе для них не существуют. Если это будет принято, тогда невольно их будут
водворять среди степей, вдали от человеческих жилищ. Впрочем, это только одно
предположение. Сап. '

* Не для вида ли только? Сап.

* Мысль смелая, но едва ли исполнимая, ибо подобная мера может иметь послед-
ствием контрабанду в весьма обширных размерах. Сап.

* Так; но были ли сии знания проибретены? С а п.

* Явное и непростительное смешение всех атрибутов власти. Министры никогда не
«ходят походом». На это есть губернаторы и исправники; министры же сидят
дома, принимают доклады и по временам ездят в гости. Где же пресловутое зна-
комство Младо-Сморчковского первого с формами и обрядами делопроизводства,
знакомство, столь нескромно выставляемое им на вид? Сап.

203 м. Е. С А Л Г Ы-К ОІІ-ІЦ К л Р И Н.

вовсе не свойственными обывательскому быту. Удостоверившись в
справедливости этого слуха, и приняв во внимание: а) что Россия есть
государство, по преимуществу, возделывающее землю; б) что с упад-
ком земледелия, земли постепенно грубеют и делаются неспособными
к произрастанию чего-либо иного, кроме сорных трав; и в> что с тем
вместе приходят в упадок: народное продовольствие, народное здра-
вие, народное богатство и самая народная нравственность, — Младо-
Сморчковский первый постановил: восстановить земледелие в упомя-
нутой выше местности в его прежнем величии, хотя бы даже в сих
видах потребовалось употребить меры строгости.

Прибыв в селение с достаточною командой Ѵон, Дабы не обескура-
жить обывателей сразу, предварительно предложил им вопрос: почему
они оставили свойственное им занятие? И получив в ответ, что оста-
вили потому, что, за распродажею принадлежащего им скота, стало
им нечем навозить землю, нашел такой ответ нерезонным 1 2 . Тогда про-
изошел следующий замечательный разговор:

— Ну, а если я прикажу вам сегодня же, сейчас же, сию минуту
вспахать и заборонить принадлежащие вам земельные участки? —
спросил Младо-Сморчковский первый, прилично возвысивши голос.

— Воля твоего благородия, а мы не можем!

— Точно не можете?

— Так точно, ваше благородие!

— Жаль-с. Очень жаль-с. Окольные люди! Исполняйте ваши обя-
занности!

Начали исполнять. Со стесненным сердцем смотрел Младо-Сморч-
ковский первый на сие зрелище, но делать было нечего, потому что
надлежало пресечь зло сразу и в самом корне. И действительно» через
полчаса было уже доложено, что обыватели, запрягши лошадей в
сохи, выехали в поле 3 .

Но этим дело не кончилось. Как только выехал Младо-Сморчков-
ский первый в обратный путь, так тотчас же принялись обыватели за
прежнее своеволие. Надлежало вновь об’являть поход и новыми ме-
рами строгости вразумлять сопротивляющихся. Так продолжалось до
трех раз, пока, наконец, поля не были окончательно вспаханы» забо-
ронованы и засеяны, под надзором десятских и сотских. И таким
образом было торжественно восстановлено нарушенное ослушниками
земледелие 4 .

Такая неусыпная деятельность обратила общее внимание на Младо-
Сморчковского первого. Много было у него врагов и завистников, но
всех он преодолел, ибо дела его громко говорили сами за себя. Обре :
мененный почестями и знаками общественного доверия, он жил до
глубокой старости, успев, в течение этого времени, вступить в закон-
ный брак с княжною Великосветскою, и прижив от нее двенадцать
дочерей и ни одного сына 5 . Каждой из них он дал в приданое по
двести тысяч, что показывает, что капитал у него был немаловажный.

1 Опять-таки, не министрово это' дело. Сап.

8 Ответ можно назвать строптивым, но нерезонности в нем нет. Сап.

8 А выше было сказано, что весь скот распродан. Откуда же вдруг взялись ло-
шади? Сап.

4 О сей истории не знаю, что и сказать, по той причине, что результатов не но-
казано. Какую пользу принесло земледелие, лишенное удобрения и произведен-
ное с помощью лошадей неизвестного происхождения? Кажется, что польза- сом-
нительна. Не лучше ли было бы, землю отобрав, отдать ее опытным и . благо-
намеренным помещикам, а нерадивых определить к ним в качестве работников?
Предлагаю это разрешение вопроса вниманию автора. Сап.

5 Не рано ли о сем помышлять? Сап.-

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

209

В «Российской родословной книге», составленной кн. Петром Дол-
горуковым, значится:

Млад о-С морчковский, Григорий Иванович, был министром
в двух государствах; женат на княжне Евдокии Федоровне Велико-
светской. У них:

1) Евдокия Григорьевна — в замужестве за камер-юн-
кером Монсом.

2) Анна Григорьевна — в замужестве за кавалером инду-
стрии 1 Сан-Фуа-ни.-Луа.

3) Прасковья Григорьевна — в замужестве за герцогом
курляндским Бироном.

4) Наталья Григорьевна — в замужестве за графом Кирил-
лою Разумовским.

5) Евпраксия Григорьевна — замужем за бывшим поль-
ским королем Понятовским.

6) Екатерина Григорьевна — в замужестве за светлейшим
князем Потемкиным-Таврическим.

7) Любовь Григорьевна — в замужестве за графом Дми-
триевым-Мамоновым.

8) Юлия Григорьевна — в замужестве за свирепым времен-
щиком графом Аракчеевым; судилась за жестокое обращение с кре-
постными людьми.

9) Мария Григорьевна — вышла по любви за акцизного
офицера, но, несмотря на скромную долю, была весьма счастлива и
имела множество детей.

10) Ольга Григорьевна — в замужестве за блестящим фран-
цузским посланником, герцогом Морни.

11) Надежда Григорьевна — совратилась в католицизм, от-
равив сердца родителей. Имела впоследствии огромное влияние на
испанскую королеву Изабеллу, под именем сестры Патросинии. Погу-
бив Изабеллу, бежала из Мадрида с уланом и была поймана в Баль-
Мабиле.

и 12) Клавдия Григорьевна — в девицах; жила процентами
с своего капитала.

В 18* ** году, Младо- Сморчковский первый скончался, оплаканный
многочисленным потомством, знакомыми и подчиненными. Когда тело
его, заключенное в богато убранный гроб, было выносимо из дома,
то многие из директоров департаментов плакали. Вскоре за ним, не
могши перенести разлуку, последовала в могилу и любезная супру-
га его.

Мир праху твоему, добрый служака!

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ НА СИЕ СОЧИНЕНИЕ

Сочинение сие замечательно тем, что вносит в административную
практику весьма предосудительный прецедент. А именно: позволяет
думать, что, будучи предварительно разбойником, можно современем
сделаться администратором. Неслыханное это нововведение тем опас-
нее, что самое сочинение написано слогом правильным и заманчивым,
а следовательно может найти довольное количество легкомысленных
последователей и прозелитов.

Это первое. Но можно сказать еіце нечто, не вполне похвальное и
о полете фантазии авторской.

* Не слишком же завидную партию сделала сия воображаемая Анна Григорьева.
Сап.

Литературное Ніслелстао

I. Ій. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

310

Полет фантазии, конечно, служит украшением для всякого словес-
ного упражнения, и пределы ему в этом случае указать довольно
трудно. Чем больше реторических украшений, тем больше неожидан-
ностей, а чем больше неожиданностей, тем сильнее возбуждается удо-
вольствие. Это бесспорно. Но дело не в границах полета фантазии,
а в его. характере. Если характер полета возвышенный, то пределы ему
даже полагать ' было бы безрассудно. Так, например, известный наш
ветеран и поэт, Ф. Н. Глинка, в своей поэме «Капля», бог знает чего
не написал, но никто сему никогда не удивлялся, потому что полет
автора имел характер возвышенный. Точно тоже и Державин.

Ступит на горы — горы трещат!

Станет на воды — воды кипят!

сказал он, и хотя в сем поступке воспеваемого им героя не видится
никакого вероятия, тем не менее полет фантазии все-таки прекрасен,
ибо возвышен. Совсем иное дело, если авторский полет имеет в пред-
мете действия обыкновенные, так сказать средние. В этом случае,
оный хотя и не неуместен, но должен до некоторой степени подчинить-
ся правилам* предписываемым правдоподобием.

В сем отношении, разбираемое сочинение весьма подлежит критике.
Автор, очевидно, хотел изумить читателей разнообразием выдумок,
но, взявши для них основанием дела самые простые, и не удержав-
шись притом в границах правдоподобия, весьма своей затее повредил.

Не говорю уже о том, что должности разбойника и администратора
не токмо не однородны, но даже и по внешнему своему выражению
весьма различны; не говорю и о других невероятных выдумках, как, на-
пример, о каком-то «не очень большом государстве» и проч. Все это
само говорит за себя. Но обращаю внимание автора на список доче-
рей, который он привел в конце своего сочинения. Независимо от
того, что возможность иметь двенадцать дочерей (почему не сыновей ?
из них, по крайней мере, могли бы выйти полезный слуги!) дана не
всякому; но, предположив даже, что это подлинно так было, спра-
шивается: каких супругов автор определил к своим дочерям? Вопер-
вьіх, некоторых таких, о которых достоверно известно, что они совсем
в браке не состояли, и, вовторых, таких, которые хотя и состояли в
браке, но с девицами других фамилий, о чем, конечно, и «Российская
родословная книга» князя Долгорукого не умалчивает. К чему же мо-
жет привести столь грубый обман? Не к тому ли естественному псу-
следствию, что читатель, наскучив беспрерывным несогласием написан-
ного С тем, что ему достоверно известно, и все прочее причтет к та-
кому же обману, не воспользовавшись даже теми чертами, которые
вполне несомненны и истинны.

Пушкин сказал:

Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман...

Это так; но нужно прежде всего разрешить Себе: когда обман воз-
вышает? А вот когда: тогда, когда его нельзя обличить, или, по .край-
ней мере, когда этому обличению полагают пределы некеторые меро-
приятия и распоряжения. При этом условии, обман не только в совер-
шенстве заменяет истину, но даже принимает ее название и для отли-
чия от истины настоящей (для всех очевидной и потому низкой)
называется истиной высокою. Но можно ли сказать что-либо по-
добное о тех вымыслах, которыми наполнено разбираемое сочинение?
Позволительно ли, например, допустить, чтобы кого-нибудь возвысил
или утешил, или возбудил в ком-нибудь жажду подвигов такой обман.

СПОРЧЕННЫК ДЕТИ

>11

'Г/

, ; Л-л^г», .ѵ/^! 7 „ ѵ ., ^ Л- ^

"<4«{у іЛп, '/<*</—/•-, *.-, У /л/ ^ А ~ч . *> -«••«,

Х’6і«/+//'А, '~лЦ ' < ^ ~у%. 7* ~~2*

/ к* /у л „г ^.-21112 ;/?72*, у Су- ^' 'Н

Т*

'V •иуикгС, Л (Гѵ- ~^ѵ • V *' л ':.-

-’Шг^ЁхВх.

ЩЩ.

»/Сіі —

^ 2 .

'• *уу«1

ХГХ ;;^ -

^Мт

ПЕРВАЯ СТРАНИЦА РУКОПИСИ М. К. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА «ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ»
(«ДЕТ И-.Т1 ИТЕРАТОРЫ»)

И - архива М. М. Стагюлсчиі'М. хранящегося в - Институте Новой Русской Литературы.

14 *

212

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

как причисление Младо-Сморчковского первого себя в родню герцогу
Морни? Нет, допустить этого ни п<?д каким видом нельзя, ибо брак
герцога Морни у всех на памяти, и следовательно рассчитанная на сей
случай спекуляция есть предприятие, не весьма надежное.

В заключение, рекомендую автору обратить особливое внимание на
те примечания, писанные на полях его сочинения, в которых пори-
цается непочтительность его к родителям. Знаю, что в новейших ру-
ководствах поименовывается некоторый авторский прием, называемый
об’ективностью, и что молодой автор может, пользуясь сим, сделать
изворот, и сказать, что он в этом случае был об’ективен и покорялся
духу времени. Но не мешало бы, чтобы на сей раз самая об’ективность
явилась более суб’ективною, то есть согласовалась с теми правилами,
которые внушались автору любезною его родительницею.

Сапиентов.

Г II. ДОБРЫЙ СЛУЖАКА

(Сочинение 12-летнего Сережи Младо-Сморчковского)

Не помню, когда я родился; знаю только, что в это время отече-
ство было в опасности. Папаша вздыхал, мамаша плакала и говорила:
«Вот попомните мое слово, что эти господа (она разумела здесь: Но-
восильцева, Строгонова, Чарторыйского и Сперанского \ то есть из-
вестный в то время Сотііё би заіиі: риЫіс) сведут Россию в бездну по-
гибели!» И действительно, скоро сделалось известным, что над папа-
шей назначена строжайшая сенаторская ревизия.

Трудно передать здесь все бедствия, которые испытали по этому
случаю мои почтеннейшие родители; довольно будет, если я скажу,
что папаша должен был уделить значительную часть из собранной
прежде добычи, чтоб удовлетворить духу времени. А дух был, по-
истине, ужаснейший. Все требовали конституций, все хвалились мя-
тежными нравами, все говорили о каких-то правах, и никто не мог
достоверно об’яснить, что именно означают сии новые для нас выра-
жения. Это был модный разговор, за который в то время не Только
не наказывали, но даже награждали хорошими и доходными местами.
Одним словом, все ходили ощупью, ища конституций и не находя их.

Я знал, например, одного полковника, который об этом предмете
знал не больше других, но получил генеральский чин и прекрасное
место по комиссариатской части за то только, что в одном рапорте
. ввернул 1 2 следующую фразу: «обуреваемый духом свободы, вверен-
ный мне батальйон жаждет сразиться с врагами оной». По этому
одному примеру можно судить и о прочем.

Наконец, однако, здравая политика восторжествовала. Папашу не
только оставили на прежнем месте, но еще похвалили, а к либералу-
полковнику (которого перед тем, за мятежный дух, произвели в гене-
ралы) пришел от графа Аракчеева запрос: приносит ли он чистосер-
дечное раскаяние 3 ? Разумеется, он поспешил в трогательных выра-
жениях ответить, что вперед не будет, и дело было покончено только
тем, что его несколько раз обошли чином. Все радовались и ликс-

1 Сей один был всему злу корень; он опутал своими сетями прочих невинных.
Сап.

7 Тривиально. Сап.

* Граф Аракчеев никогда, никого и ни о чем не спрашивал, а прямо воздавал
кому что надлежит. Сап. ( і >

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

213

вали (а во главе всех и преступный полковник), как бы празднуя по-
беду над внутренним врагом \

Этот возврат к началам здравой политики чудесным образом совпал
с вступлением моим в зрелый возраст.

Еще будучи ребенком, я высказывал довольно замечательные на-
клонности. Я любил следить за направлением умов, охотно, под видом
игры, прислушивался к разговорам в девичьей и на кухне, а так как
это занятие требует весьма прилежного выведывания, то можно ска-
зать смело, что времяпровождение мое было самое разнообразное.
Решившись что-нибудь вызнать, я обыкновенно принимал вид весьма
простосердечный и невинный, а нередко даже представлял из себя
человека с возвышенными чувствами. Вскоре, я так хорошо успел
в этом искусстве, что не только посторонние, но даже иногда я сам
не мог Ьтличить, когда я лгу, и когда говорю правду 1 2 * . Этим путем
я приобретал множество самых разнообразных сведений, и когда при-
мечал, что можно сделать из них небесполезное употребление, то
охотно делился своими наблюдениями с старшими..

К такому раскрытию истины меня побуждало еще и то, что за вся-
кую открытую мною истину мне давали или сладкий пирожок, или
конфекту, а когда я однажды открыл в девичьей весьма важный заго-
вор \ то мне сделали даже новую курточку. Впоследствии, эта откро-
венность моя сделалась столь известною, что меня нигде иначе не
называли, как откровенным ребенком, а многие начали даже опа^-
саться моего слишком открытого нрава.

И вот однажды (когда я уже пришел в зрелый возраст), к мамаше
приехал генерал, весь вышитый золотом, и потребовал секретной
аудиенции. Разумеется, как только они скрылись в соседней комнате,
я сейчас же приложил ухо к дверной скважине, и услышал следующий,
разговор 4 .

— Сударыня! — говорил вышитый золотом генерал: — до сведения
моего дошло, что у вас есть сын замечательной любознательности и
удивительно откровенного характера?

— Да, генерал, — отвечала мамаша: — могу сказать, что бог имен-
но благословил меня в этом ребенке!

— Если все, что про него рассказывают, справедливо, то это будет
совершенная находка! Можете себе вообразить, как обрадуется наш
князь!

— Не смею хвастаться, но думаю, что это действительно замеча-
тельный юноша. Например, я вполне уверена, что он даже в настоя-
щую минуту подслушивает нас!

— Не может быть!

— Попробуйте убедиться! Но предупреждаю вас, генерал, что вряд
ли вы уличите его, потому что он мастерски умеет хоронить концы
в воду!

Послышалось осторожное движение стульями и потом шаги. Я, ра-
зумеется, тотчас же отпрянул, и когда дверь внезапно отворилась, то

1 Сии враги, кажется слишком большую роль в семействе Младо-Сморчковских.
играют. Сап.

2 Не знаю, что и сказать о сей способности. Посмотрим, какое ей будет дано упо-
требление. Сап.

2 В чем состоял сей заговор? Желаю знать. Сап.

' Зачем? Позволительно и даже полезно прислушиваться в речам преступным,
но нельзя было предположить, чтобы таковой характер имел разговор любезней-*
шей родительницы автора с почтенным генералом. В сем случае, подслушивание
составляет уже дурную привычку. Сап.

214 М. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИН

я уже с беспечным видом прохаживался по зале, насвистывая какую-
то песенку. Генерал улыбнулся, покачал головой й пробормотал:

— Изумительно!! • ■ ■

— Я вижу, сударыня, — продолжал он к сияющей счастьем* мама'-
ше: — что дальше скрываться от этого юноши было бы бесполезно. —
И так, приступим к делу прямо. В непродолжительном времени, в каж-
дой из наших провинций предполагается поместить по одному откро-
венному ребенку... Друг мой! Отвечай мне искренно, согласен ли ты
принять на себя звание откровенного ребенка в П*?

— Согласен, отвечал я: — но с одним условием.

— С каким же?

— Чтобы откровенность моя была сокровенною.

— Ты угадал мою мысль! И так, по рукам! Поезжай с богом! Вот

тебе на дорогу деньги; посылай сейчас же за лошадьми, и скачи!
Ибо враги не дремлют! 4

Сказано — сделано. Я обняА рыдающую мать, перецаловал братьев
и сестер, и поскакал.

Таким образом, было положено начало тем блестящим успехам,
которые ожидали меня в будущем.

Еще дорогой я успел нечто наблюсти. Так, например, на одной
станции, смотритель открыто выражал недовольство правительством
за дожди, которые в то время размыли дорогу, и делали переезды
весьма трудными. На другой станции, встретился мне вольнодумный
ямщик, певший романс профессора Мерзлякова:

Я лиру томно строю
Петь скорбь, об’явшу дух,

Приди грустить со мною,

Луна, печальных друг! 1

Разумеется, все эти наблюдения были записаны мною на особой
бумажке.

Приехавши в П**, я немедленно приступил к делу, то-есть начал
стороной выведывать, в каких отношениях находится губернский
предводитель к губернатору, не разжигают ли акцизные чиновники
народных страстей, какого рода конституции изготовляют чиновники
контрольные и проч. и проч. Полученные результаты были весьма для
меня неожиданны. Оказалось, что губернатор и губернский предво-
дитель дворянства живут душа в душу и угощают друг друга обе-
дами, что акцизные чиновники, не помышляя о пропаганде либераль-
ных идей, мирно пользуются присвоенными им окладами, контроль-
ные же чиновники, под словом «конституция», разумеют первые че-
тыре правила арифметики.

Вообще, эта губерния весьма необыкновенная. Как только в’езжа-
ешь в границы ее, как уже чувствуешь, что пахнет с’естными припа-
сами, и слышишь кругом раздающееся чавканье. Все ест, или отды-
хает от еды, или вновь об еде помышляет. Всякое сословие лакомится
свойственными ему лакомствами. Рогатый скот изобильно откармли-
вается бардою и дурандою; мужики (в урожайные годы) едят хлеб
и по праздникам саломату с маслом; купцы и мещане пристрастны
к пирогам; дворяне насыщаются говядиной, телятиной и поросятами,
пьют квас, водку и наливки; духовные лица находят утешение в* рыбе ;
чиновники ко всему изложенному выше прибавляют трюфли И тон :

1 Романсы профессора Мерзлякова приятны и располагают к чувствительности 1 , воль-
нодумства в них нет. Впрочем, приведенный выше романс принадлежит совсем не
Мерзлякову, а Капнисту. Сап.

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ 2 і 5

кие французские вина. Результаты такого социального устройства
угадать нетрудно; это спертость в воздухе, осовелость в обыватель-
ских глазах и не совсем большая прочность семейных уз.

Это последнее обстоятельство было очень важно, ибо воспользо-
вавшись им умненько, я мог вывести заключение «о непризнании
брачного союза». Такие находки делаются не каждый день. Я начал
вникать и исследовать.

Анализируя день обывателя час за часом, я открыл, что он распре-
деляется следующим образом. В восемь часов пробуждение, и затем,
до девяти, чай с булками, маслом и вчерашним жарким; нередко, одна-
кож не каждодневно — умывание. От девяти до одиннадцати, домаш-
ние исправительные наказания, прогулка по комнатам, посвистывав
ние, хлопанье себя по бедрам и так называемая еда походя с прикла-
дыванием к графинчику. В одиннадцать часов, настоящий завтрак
с водкой, причем с’едается какое-нибудь мелкое животное или боль-
шая птица. От двенадцати до трех визиты, или лучше сказать, непре-
рывное закусывание в разных домах. В три — обед с водкою и на-
ливкой, а у чиновников и с французским вином; причем с’едается
несколько больших и малых животных и в соразмерности рыб и птиц.
В четыре часа — осовение, продолжающееся до шести и прерываемое
употреблением впросонках квасу. В шесть — тоска, излечиваемая
рюмкой водки. От семи до осьми, чай с булками и давишним жарким.
В восемь — игра в карты, а так как, в той же комнате, на особом
столе, всегда находится приготовленная закуска, то пользование и ею.
В одиннадцать — ужин, и затем сон.

Но где и как проводит ночь обыватель?

Исследуя этот вопрос, я удостоверился, что он спит не дома, а там,
где застанет его прихотливый вкус. Я заводил с обывателями разго-
воры, старался вызнать, случайно ли вкоренилась между ними столь
неряшливая привычка, и не видится ли тут влияния разрушительных
противосемейственных доктрин?.. Но оказалось, что о семейном сою-
зе они рассуждают не только здраво, но по временам даже чувстви-
тельно!! Что же я узнал? Что — все эти ихние поступки не от чего
другого происходят, как от простосердечной небрежности в разли-
чении своих логовиш от чужих! Что всему причина не философия, а
еда и большое употребление горячих напитков \

Такое открытие не могло не огорчить меня 1 2 . Я ждал весьма много
неожиданностей, а встретил мирный сон обывателей, сопровождаемый
постепенным питанием! Я ждал сокровенных мыслей и недозволен-
ных начальством мечтаний, а увидел, что самые глаза сих людей Про-,
тестуют против всякой мысли о каких-либо мечтаниях ’.

1 Немного найдется таких, кому известно, как трудны, а подчас и
несносны занятия, сопряженные с званием Откровенного Ребенка. Хо-
дить дни и ночи в слякоти, под дождем и снегом; нё без опасности
прислушиваться у дверей и скважин; заводить знакомство с кучера-
ми, кухарками и прочей прислугой; стараться разгадать смысл вей-

1 Принимая во внимание юный возраст автора, казалось бы, что исследования сегр-
рода для него преждевременны. Сап.

5 Не огорчить, а утешить оно должно было, потому что в том много есть утеши-
тельного, если люди хотя и довольно дурно поступают, но не по злонамеренности,
а отѵ душевной простоты. Сап. и г,.')

* Если автор надеялся за свои открытия получить награду, то огорчением его’
понятно. Но, в таком случае, он должен был перепроситься в другую губернию,
■где мечтателей в изобилии. Во всяком разе, желать насаждения мечтательности
в таких губерниях и уездах, где ее нет, едва ли согласно с правилами той .здравой
политики, о которой упоминается в начале сочинения. С а п. и ■

216

М. Е. СА ЛТЫКОВ-ЩЕДРИ

кого шороха, уловить всякое движение, остановить ца лету всякук>
мысль, осуществить всякое слово — никто, конечно, не скажет, чтобы
такая задача была по силам каждому! Но что, бесспорно, всего труд-
нее — это прикидываться либералом. Если даже в чужих устах мятеж-
ное слрво уже кажется достойным примечания, то в устах своих соб-
ственных оно просто на просто изумляет и приводит в страх. Слы-
шишь себя проповедующим разрушительные идеи, и не веришь ушам
своим. В ту минуту, . когда бьешь себя в грудь, и с налитыми кровью
глазами (необходимая принадлежность всякой разрушительности) до-
казываешь пользу революций, — в эту минуту, говорю я, готов сам
на себя написать извещение, сам готов понести заслуженное за дер-
зость наказание! Да; не дай бог даже врагу испытывать подобные,
единственные в своем роде минуты! \

Вообще, о либеральном яде скажу, что он до крайности в’едчив.
Иногда начинаешь защищать его довольно притворно, но, постепен-
но, разгораясь, вдруг входишь в такой неожиданный зосторг, что
мысли, не признавая над собой никакой власти, начинают как бы кру-
житься и рассыпаться по всей голове. Не знаешь, где ложь и где
правда; хочешь замолчать — и все говоришь; хочешь сказать такое-то
слово — а выходит совсем другое. И если такая практика случается
часто, и притом не обладаешь достаточно твердыми правилами, то
не успеешь и оглянуться, как впадешь в нигилизм. Примеры таковых
падений бывали, и довольно нередкие. Я знал одного полковника,
который долгое время притворно бил себя в грудь, а кончил тем, что
прекратил веру в бессмертие души. Другой подобный же случай был
с одним генералом: этот первоначально с весьма похвальной целью
начал прочитывать либеральные сочинения, а, под конец, навострился
так, что сам стал довольно порядочно (по ихнему) доказывать пользу
вредных наук.

Но я не отчаивался и выжидал. В это время дошло до моего све-
дения, что в городе П ** образовалась довольно опасная секта, носив-
шая странное название «оглашенных недорослей». Устроив наскоро'
обсервационный пункт, я открыл, что кодекс этой секты состоял из
нижеследующих двух пунктов: 1) считать себя от наук независимыми,
и убеждений не иметь, и 2) стремиться и достигать. В состав секты
принимались преимущественно молодые люди с бесстыжим характер
ром, которые собирались по ночам и предавались необузданной пля-
ске, прерывая ее криком: «фить!»

Я был поставлен в самое фальшивое положение.

Как смотреть на нежелание учиться? Полезно оно или вредно? —
на этот счет я никаких указаний не имел. Я знал, конечно, что науки
разделяются на полезные и вредные 2 , но знал также, что науки, во
всяком случае, существуют, и что часть их не без пользы преподается
даже в казенных заведениях. И вдруг — ни одной! Несколько раз я
призывал господ сектаторов к себе, пробовал усовещевать и увеще-
вать, но всегда без пользы. Бесстыжие молодые люди со своей сто-
роны небезосновательно 3 возражали, что, если одну науку признать,,
то необходимо будет признать и прочие.

1 Весьма похвально. Сап.

2 Желательно было бы, чтобы автор подробнее указал основания такого деления
наук. Сап.

5 Никак нельзя этого сказать, ибо:

Науки юношей питают,

Надежду старцам подают.

Все дело состоит лишь в том, чтобы с расчетом определить способы питания*
дабы молодое древо не могло пойти в сук. Сап.

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

Мое собранье насекомых
Открыто для моих знакомых

А. С. Пушкин.

КАРИКАТУРА А. И. ЛЕБЕДЕВА, ИЗОБРАЖАЮЩАЯ САЛТЫКОВА
НАТУРАЛИСТОМ. НАКАЛЫВАЮЩИМ НА БУЛАВКИ КОЛЛЕКЦИЮ
НАСЕКОМЫХ - ЧИНОВНИКОВ

по изданию «Карикатурный альбом современных русских деятелей*
пзд. журнала «Стрекоза», 1877 г.

Воспроизводится

Л 8 М. Е. С А Л Т Ы. К О I; -щ к д р и н

То же самое и относительно убеждений. Я знал, что существуют
убеждения полезные и убеждения вредные, но чтобы могло не быть
никаких убеждений — того не знал. Тем не менее, и по этому случаю
я усовещевал и увещевал, но получил в ответ, что так как каждый
человек свое убеждение непременно считает полезным, то, дабы пре-
кратить всякие по сему предмету пререкания, обществом оглашенных
недорослей определено: все вообще убеждения считать одинаково
вредными. Что также было не совсем безосновательно'.

Но ежели сомнение было еще дозволительно относительно наук и
убеждений, то оно возрастало в мучительнейшей степени при раз’яс-
нении слов: «стремиться и достигать». К чему стремиться? Чего до-
стигать? Не заключается ли тут, например, покушения на целость
государства? Чтобы вполне убедиться в этом, я решился лично при-
сутствовать на одном из собраний, и с этой целью сбрил себе усы и
оделся в трико (бальный ихний костюм).

Собрание открылось в полночь, и началось танцами («оглашенные»
собрались во множестве, и притом обоего пола), сопровождавшимися
некоторыми соблазнительными движениями, которые, однако, доволь-
но мне понравились. Потом шло поклонение богине невежества, кото-
рую представляла весьма красивая женщина, стоявшая на возвыше-
нии. Она пела французские известные романсы: «а тоі, Гротроп», «еі
^гойе, ^гойе, еі аііег бопс!» и другие, воспевая в них сладость осво-
бождения от наук. Присутствующие подпевали, и придя в восторжен-
ное состояние, выражали свою радость зверскими криками. Однако,
и это мне довольно понравилось, тем больше, что в промежутках
разносили конфекты, фрукты, буттерброды и прохладительные на-
питки. Но вот запели третьи петухи, и сцена внезапно изменилась. На
лицах изобразилась сосредоточенная кровожадность; руки были про-
стерты вперед, как бы устремляясь нечто схватить и растерзать.

— Господа! Начинается игра в губернии! — прогремел голос пре-
зидента собрания посреди воцарившегося молчания.

— «Стремиться и достигать!» вспомнилось мне.

— В настоящее время две губернии находятся в обнаженном со-
стоянии, — продолжал президент, и назвал при этом одну губернию,
в которой, при тщательном уходе, может произрастать виноград, и
другую, в которой между прочими богатствами природы обитают
раскольники \

Вся зала затрепетала.

— Чья очередь травить? — вновь возгласил президент.

— Моя! Моя! — - раздалось со всех сторон.

Все ринулись к возвышению, на котором стоял президент, и все
вдруг заговорили. Смятение было неописанное; слышались мольбы,
угрозы, упреки; одни скрежетали зубами, другие подставляли ноги,
третьи падали и вновь поднимались, и вновь падали... Постороннему
человеку могло показаться, что это даже и не игра, а серьезное дело.
Я насилу унес ноги.

Подозрения мои насчет посягательств на целость государства
оправдались, Самовольство господ «оглашенных» в распоряжении ча-
стями империи было столь явно, что я в первый раз в жизни встре-
вожился. Они целыми губерниями располагали с такой же неприну-
жденностью, с какою я располагал теми из подаренных мне игрушек,
которые, вследствие долговременных детских истязаний (некоторые
подвергаются даже неразумному Процессу сосания), делаются^ окон-

1 Раскольников нельзя причислять к богатствам природы. Сап.

і!< пог'чкинык дкти

чательно никуда негодными. Тем не менее, несмотря на очевидную
опасность, я счел нужным предварительно прибегнуть к увещанию.

V 4 -'- Господа! — говорил я им: — вы не признаете наук — я охотно
готов смотреть на это сквозь пальцы! Вы не видите пользы в убежде-
ниях, и с этим я, пожалуй, могу помириться! Но я не могу допустить,
чтобы вы играли нашими прекрасными губерниями, как я играю моими
старыми игрушками!

С этими словами я удалился.

Как видится, я делал весьма важную уступку; быть может, я пошел
бы и дальше, то-есть оставил бы дело без огласки, еслиб благородные
юноши остепенились. Но они не унимались: тайные сборища станови-
лись все более и более шумными, а крик «фить» раздавался с такой
нескромностью, что многие обыватели встревожились. Тут же, как
на грех, в «Московских Ведомостях» появилась статья с предостере-
гающим характером.

Далее я молчать не мог 1 .

Но каково было мое удивление, когда я через несколько времени
получил ответ, что замеченная мною «игра в губернии» известна весь-
ма давно, и, заменяя игру в дураки, служит для благородных юношей
завидным препровождением времени. Что же касается до слова
«фить!», то и оно может заставить трепетать только злых и ковар-
ных, добрых же и благонамеренных должно, напротив того, укреплять
в их простосердечии.

Признаюсь!!

Но делать было нечего; хоть и удивителен показался мйе этот от-
вет, но надлежало переменить тактику. И вот тут-то я выказал те чу-
деса изобретательности, которым впоследствии удивлялся сам Напо-
леон III 2 .

Я понял, что предметом моей деятельности должны быть «злые и
коварные», и решился разом изловить их всех.

В этих видах я распорядился следующим образом:

Вопервых, увеличил число моих добрых товарищей в такой мере,
что вскоре на каждого обывателя считалось по одному доброму то-
варищу 3 . • ,

Вовторых, для большей удобности, снабдил моих сподвижников
кастетами и сортидебалями, и каждому из них вручил по отмычке,
с помощью которой можно было отпереть всякий замок.

Втретьих, приобрел несколько сподвижников женского пола, кото-
рые своими приятными манерами могли вызывать дерзкий образ
мыслей.

Сделавши все это, я крикнул: «загоняй!» и сел себе спокойно дожи-
даться обильного улова.

Но подобно рыбаку, раскидывающему на большое пространство
дорого стоящий рыболовный снаряд и уловляющему с его помощью
лишь пйскаря, я должен был обмануться в моих ожиданиях. Скажу
^олее: я не уловил и пйскаря.

1 Автор вообще не обладает искусством полагать различие между прошедшим,
настоящим и даже будущим. В то. время, о котором идет речь, «Московские Ведо-
мости» статей с предостерегающим характером не писали, да и ныне не пишут,
а имеют писать таковые, когда поступят под редакцию М. Н. Каткова. С а Ѵі. .

- Едва успели справиться с первым злодеем, как уже автор сулит еще двоих!
Сродно ли это патриотизму благородного дитяти? Сап.

В видах исполнения обязанностей полезно; но не произойдет ли вреда для земле-
делия, промышленности и ремесл, если половина граждан будет заниматься! т.зй-
ным наблюдением за другой половиной? Сап. . г

220

М. Е. ОАЛТЫКОЕ-ЩЕ ДРИН

Как я ни напрягал мой слух, ничего не долетало до него, кроме
чавканья. Казалось, все сговорилось, чтобы испортить мою карьеру..
Тщетно мои сподвижники' мужского пола действовали отмычками
(кастеты были так дурно сделаны, что тотчас же оказались негод-
ными), а сподвижники женского пола расточали ласки: дело всегда*
кончалось тем, что первых напаивали пьяными, а вторых увозили 1
к Излеру \

Возникли даже сомнения в моем искусстве и опытности. «Не может
быть — писали мне — чтобы не было ни коварства, ни злоумышле-
ний; злодеи везде во множестве, но вы или не можете, или не хотите
накрыть их»...

Что было мне делать?

Не раз обращал я взоры на предводителей дворянства, и постепен-
но разжигал их самолюбие, думая этим путем возбудить в них либе-
ральные чувства, но постоянно встречал ответ, что самолюбивые пред-
водители водятся только в губерниях нечерноземных!

Не меньше того занимали меня и гимназисты, которым я давал по-
нять, что по нынешнему образованному времени, в некоторых госу-
дарствах уже не родители детей секут, а наоборот 2 , но они отвечали,
что они бы и рады, но навряд ли родители до сего их допустят 3 .

Других же элементов коварства не было.

Тогда я решился на отчаянное средство. В молодости моей 4 , я чи-
тывал, что настоящие заговорщики собираются всегда по ночам, и что
местами сборищ, по преимуществу, бывают или старинные замки, или
оставленные развалины, или, наконец, леса. Там, собравшись на поля-
нах или под каменными сводами мрачных подземелий, они злоумыш-
ляют при свете потаенного фонаря. Но так как у нас нет ни замков,,
ни развалин, то я посягнул направить шаги мои в лес.

Я не в силах изобразить чувство священного ужаса, овладевшего
мной при виде сих столетних свидетелей стольких злодеяний! Сколь-
ко ужасных тайн поверено их безмолвию! Какую прекрасную карьеру
мог бы сделать тот, кому удалось бы исторгнуть хоть часть этих тайн!
Я шел бодро. Звезды блистали в вышине, как бы освещая 5 картину
несчетных таинственностей, которых театром служил этот лес. Всеоб-
щее ужасное безмолвие внезапно оглашалось то пронзительным сви-
стом хищной Птицы, то яростным ревом зверя или жалобным сто-
ном раздираемой им жертвы. По временам, между деревьями, мель-
кали привидения. Кто знает? Может біыть, это были неоплаканные
души убитых здесь жертв? Или, быть может, какие-нибудь благоде-
тельные духи, предостерегавшие запоздалого путника от грозившей
ему опасности?..

Я шел и слезы струились из глаз моих. Я вспомнил мою мамашу
и милых братьев, которые в эту самую минуту, вероятно, почивали
сном невинности в своих маленьких, теплых кроватках "... Что я такое ?’
говорил я себе: — какая ужасная судьба тяготеет надо мною? За что
должен я выносить пронзительную сырость ночи, изнемогать под па-
лящим зноем дня, освежаться лишь зефирами, выслушивать дикий рев
зверей и, быть может, современем быть ими растерзанным? Ужели я-
должен пасть жертвою административной таинственности?

1 Это еще кто такой? Сап.

8 Вот как! Сие известие столь ново, что не мешает об нем сообщить мамаше-
автора. Сап.

8 И я так думаю. Сап.

4 Да и теперь не весьма древний старик. Сап.

5 Не к а к б ы освещая, а действительно освещая. Сап.

8 Хорошо. Похвально. Сап.

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

221

Имею ли я чувствительную душу и сердце, способные трепетать?
Да, я доказываю это ежедневно своим коротким поведением и покор-
ностью, с которой исполняю приказания доброй родительницы. Сверх
того, я не недоступен и красотам природы. Отчего же я делаюсь
свиреп и кровожаден, как только вступаю на путь таинственности?
Отчего душа моя делается недоступною для жалости и сердце ни-
каких других зрелищ не просит, кроме зрелища последних содрога-
ний \ Увы! Это тайна, которую не мог разгадать даже я, несмотря на
то, что много лет служил по секретной насти...

Я был одет поселянином и для большего сходства держал в руках
лукошко, как бы собирая в него грибы 2 . Таким образом, никто ни-
чего заподозреть не мог.

Я бодро шел и прислушивался. Сначала все было тихо и никаких
признаков злоумышления не примечалось. Но, по мере того, как я
углублялся в чащу, успех делался очевидным. Во мне заговорил вну-
тренний голос, который всегда говорит, когда что-нибудь предвидит
важное. И действительно, вскоре мой слух был поражен звуками го-
лосов.

— Непременно надобно его уничтожить, — говорил неизвестный
голос: — потому что, если мы и теперь его упустим по намедниш-
нему, он нас в раззор раззорит!

— Нужно теперь жеребий кинуть, кому стрелять! — отвечал дру-
гой, тоже неизвестный голос.

Я остановился, как вкопанный; потом, с быстротою кошки, влез
на столетнюю сосну, и на вершине ее устроил обсервационный пункт.
Вид, который открывался передо мною, был очарователен. Прямо рас-
стилалась небольшая полянка, блистающая изумрудами и как бы
сплошь покрытая перлами росы; направо и налево сплошной стеной
дремали широковетвистые дубы, как бы охраняя полянку от нескром-
ного взора; вдали вился смеющийся ручеек, отражая в своих прихот-
ливых извивах мириады звезд. Я был умилен; я был готов простить.
Не знаю, сколько времени я плакал, покуда, наконец, чувство долга
взяло верх над чувствительностью. Я взглянул вперед и увидел двух
заговорщиков, стоявших в глубоком безмолвии. Оба были одеты, в
крестьянских одеждах; один из них держал ружье на прицеле. Про-
шло томительные полчаса; я почти не дышал и с трепетом прислу-
шивался к биению моего сердца. Вдруг послышался треск, сперва
отдаленный, потом все ближе и ближе. Из леса вышел громаднейший
медведь из породы стервятников, но это был, разумеется, не мед-
ведь, а знаменитый принц Шарман, обращенный в медведя злым вол-
шебником. Узнав его, я замер...

— Стреляй! — раздалось во тьме ночной.

— Ни с места! — - вскричал я, вне себя от ужаса.

Не помню, как я не слез, а скатился с дерева, и очутился окол®
заговорщиков; не помню, как я перевязал злодеев и отвел их в часть \
Я был в таком энтузиазме, что сам не понймал, что делаю. Помню
только, что принц плакал и обнимал меня (он вдруг из медведя сде-
лался красивейшим принцем), называя своим спасителем.

На первом допросе, злодеи, конечно, ни в чем не сознавались; н©
по мере того, как их секли и кормили селедками, сделались весьма

1 Жалкое смешение похвальных чувств с непохвальными! Необходимо устроить
строгое самонаблюдение, дабы налицо остались одни похвальные. Сап.

2 По ночному времени, едва ли хитрость сия может быть названа натурально».

* Должно думать, нарочно для сего случая в лесу была выстроена? Сап.

222

М. Б. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

откровенными. Тут я открыл столько разветвлений, что сердце мое
навсегда окаменело для жалости. Тут я впервые и совершенно не-
вольно произнес то самое слово «фить!», против которого я столько
ратовал, и которое охотно повторяю и теперь в важнейших случаях

Это блистательное дело принесло мне сто тысяч рублей и утвер
дило мою репутацию на незыблемом основании \ Происшествие это
как раз совпало с приготовлениями к перевороту 2-го декабря, который
впоследствии совершен был во Франции искусною рукою Наполе-
она III. Потребовалась вдруг большая масса людей, умеющих владеть
кастетами и сортидебалями. Я не задумался ни на минуту, и по пер-
вому вызову полетел во Францию, приняв фамилию мосье Мушара,
так как не знал подлинно, понравится ли моя выходка доброй ма-
маше 1 2 3 .

Ловкость и разнообразие, с которыми я применял кастет, были та-
ковы, что изумили даже графа Морни. Само собою разумеется, что
я получил весьма важное место при перевороте.

За это дело я получил пятьдесят тысяч франков из собственных
рук... из чьих? — Чувствительное твое сердце, конечно, само под-
скажет тебе, добрый читатель!

О н улыбался, а я... я мог только плакать!

Я положил эти пятьдесят тысяч (все английским золотом, ибо Ан-
глия, желая окончательно унизить Францию, не мало способствовала
перевороту 2-го декабря) хранить навсегда в шкатулке, подаренной
мне... кем? — но, наверное, и это подскажет тебе твое сердце, добрый
читатель! 8 ,

Приняв прежнюю фамилию Младо-Сморчковского, я возвратился
в отечество.

В это время я впервые почувствовал, что и для меня наступило
утомление, этот неизбежный спутник той изнурительной деятельно-
сти, которой я предавался в течение всей моей жизни. Я понял, что
настало время, когда я могу следовать моим наклонностям лишь на
свободе, то-есть не всегда и не во всяком случае, но лишь тогда, когда
сам сюжет невольно увлечет меня за собой. Я предложил руку и серд-
це прелестной маркизе де-ла-Кассонад, и, получив за ней пятьсот ты-
сяч в приданое, удалился от дел.

Ныне я живу в имении моем, в Пензенской губернии, Саранского
уезда, который, во время известной крестьянской катастрофы, благо-
даря благосклонному содействию соседа моего, тайного советника
Ж***, попал в число наименее оскорбленных относительно высшего
размера крестьянских наделов 4 * * . В имении моем нет ни одного клочка
земли, который не приносил бы сторицею, а единственная гора, изоби-
лующая песком и глиною, отдана в надел. Сверх того: я владею зо-
лотыми приисками в Сибири и прелестнейшей дачей на южном берегу
Крыма, которая, сверх удовольствий, ежегодно доставляет мне на
пятьдесят тысяч рублей виноградного вина.

Детей своих я воспитываю в страхе божием.

1 Все сие весьма неправдоподобно. И вымысел имеет свои пределы. Сап.

2 Конечно, не могла понравиться, ибо даже подумать больно, что Младо-Сморч-
ковский мог оставить отечество без разрешения. Сап.

3 Стало быть, и процентов на них не получается? Сап.

4 Столь все сие таинственно, что невозможно читать без размышлений. Но даже

и при размышлении, нет никакой руководящей нити. Решительно, надо эту манеру

оставить. Сап,

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ 233

ОБЩИЕ ЗАМЕЧАНИЯ НА СИЕ СОЧИНЕНИЕ

Мысли, руководящие сочинителем, весьма похвальны, слог гладок
и местами увлекателен, знаки препинания расставлены верно... но и
за, всем тем впечатление, производимое на душу читателя, нельзя на-
звать ни полным, ни совершенно удовлетворительным.

Вопервых, выбор карьеры сделан весьма неудачно. Благородные
юноши охотнее имеют дело с лаврами и миртами, нежели с кастетами
и отмычками. Не отрицаю, сии последние орудия тоже могут быть в
многих случаях полезными, но употребление их по назначен- но, ->еык-
новенно, предоставляется людям с низкими свойствами души. Возь-
мем для сравнения хоть хлеб; никто, конечно, не скажет, чтс он бес-
полезен; однако приготовлением его занимаются хлебопеки, а не дей-
ствительные статские советники. Сии последние не производят, но
потребляют, а ежели, по временам, и производят, то не иное что, а
токмо действия-, приводящие душу в умиление, как, например, спо-
собствуют изданию законов, как сенатор Трощинский, или бряцают
на лире, как Державин.

То же должно сказать и о подслушивании, составляющем основной
элемент избранной автором карьеры. Оно необходимо, но не всегда
безопасно, и потому лучше предоставить оное людям низкого звания.

Вовторых, неудача в выборе карьеры невольным образом увлекла
автора к исследованию некоторых непристойностей, которые ему еще
довольно рано знать. Трудно понять, откуда он мог почерпать стоЛь
обстоятельные сведения о сем предмете, но можно подозревать, что
они составляют плод частого обхождения в лакейской и девичьей.
Юность в сем отношении весьма бывает опрометчива. Гоняется за
эфемерными удовольствиями, которые доставляет зрелище вольного
обращения здоровых парней с краснощекими девицами, — и небрежет
существенным, то-есть науками! Увлекается манящим видом цветущей
поверхности — и не видит бездны!!

Втретьих, о приведенных в сочинении двух примерах заговоров не
знаю что и заключить, но кажется, что это выдумка не весьма вероят-
ная. Что такое эта «игра в губернии», заменившая, по словам автора,
игру в дураки? И каким образом принц Шарман, превращенный злым
волшебником в медведя, мог вдруг вновь обратиться в принца Шар-
мана й обнимать спасшего его от смерти автора? Если автор имел
некоторый чародейственный секрет, то он должен был оный изложить.
Впрочем, едва ли могут даже существовать такие секреты, которые
в состоянии были бы сделать из медведя что-либое другое, кроме
дикого зверя. Вот почему, подобных вольностей лучше всего осте-
регаться.

И еще замечено: большое пристрастие к деньгам и слишком сво-
бодное ими распоряжение.

Сапиентов.

III. ДОБРЫЙ ПАТРИОТ.

(Сочинение 10-летнего Вани Младо-Сморчковского)

У одной старой слепенькой кротихи родился маленький кротик.
И этот кротик был большой шалун, потому что очень часто выбегал
из своей норы, чтобы порезвиться там, где ему казалось просторнее
и светлее. И вот однажды, старая слепенькая кротиха возвращается
раньше обыкновенного домой с ношею самых спелых орехов, кото-
рые она каждый день собирала про запас на зиму, и не застает в норе

224 М. В. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

маленького кротика. И вот, можете себе представить отчаяние бедной
слепенькой матери, у которой только и была одна опора в старости!
И бог знает, что она не передумала до той минуты, покуда не воро-
тился маленький кротик на сей раз, однакож, благополучно.

— Но зачем же ты, друг мой, выбегаешь из нашей норы? — упрек-
нула его старая слепенькая кротиха.

— Да мне, маменька, здесь скучно! — отвечал неопытный малень-
кий кротик.

— Но отчего же тебе, глупенький, скучно?

* — Да тут у нас, маменька, и сыро, и тесно, и темно, а там, наверху,
аленькие цветочки цветут, пестренькие птички поют, ветерочки теп-
лые дуют и светит ясное солнышко!

— А-а-ах! Глупенький ты, глупенький! — молвила старая слепень-
кая кротиха, покачивая головой: — да знаешь ли ты, что эту сырую
и темную нору ты должен любить больше всего на свете?!

— Да почему же, маменька?

— А потому, что это твое отечество!

Конец.

ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ОТМЕТКА. Мысль не дурна, и язык зверей упо-
треблен весьма к месту! Но кратко, и потому на будущее время надо
стараться быть более обстоятельным. Еще одно замечание: союзы не
всегда употребляются правильно, а в иных местах, есть даже лишние.

Сапиентов.

IV. ДОБРЫЙ ПАТРИОТ.

(Сочинение 8-летнего Паши Младо-Сморчковского)

Однажды, милая мамаша взяла Пашу Младо-Сморчковского за го-
ловку и спросила:

— А знает ли эта маленькая головка, что такое значит добрый
патриот?

— Нет, милая мамаша, отвечал Паша: — не знает, потому что она
маленькая!

И милая мамаша поцаловала Пашу и отпустила гулять.

Конец.

ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ОТМЕТКА. Наверное, гулять не отпустила, но,
быть может, оставила без последнего кушанья. И маленькой головке
стыдно не знать вещь столь обыкновенную. На будущее время подоб-
ные оправдания, ни в каком случае, не будут приняты во внимание.,

Сапиентов.

КОММЕНТАРИИ

В 1868 г. Салтыков окончательно расстался со своей служебной деятельностью
и всецело отдался своему литературному призванию. Именно с этого года начи-
нается его интенсивное сотрудничество в Отечественных записках» (из постоян-
ного сотрудника Салтыков скоро превращается в соредактора Некрасова), где он
печатает ряд очерков из циклов: «Помпадуры и помпадурши», (№№ 2 и И),
«Письма из провинции» (№№ 2, 4, 5, 9, 10) и «Признаки времени» (№№ 1, 8, 9,
11), не считая рецензий и критических статей. Не менее продуктивным является и
следующий, 1869 г., в течение которого Салтыков наряду с продолжением «Писем
из провинции» (№№ 3, 8 и 11) и «Признаков времени» (№ 1) начинает печата-
ние «Истории .одного города» (№ 1), «Господ ташкентцев» (№№ 10 и 11) и, на-
конец, забытого теперь цикла «Для детей». Цикл этот имеет непосредственнее

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

225

отношение к интересующему нас сейчас произведению. Ознакомимся с литератур-
ной историей его.

В февральской (2-й) -книжке «О. 3.» за 1869 г. Салтыков поместил три рассказа:
«Пс весть о том, как один мужик двух іенералов прокормил», «Пропала совесть»
и '«Годовщина», об’единив их общим ироническим заглавием «Для детей». Расска-
зы были перенумерованы и снабжены таким примечанием: «Автор настоящих рас-
сказов предполагает издать книжку для детского чтения, составленную из прозаи-
ческих рассказов и стихотворений (последние принадлежат Н. А. Некрасову). Но
предварительно он желал бы знать мнение публики, насколько намерение его осу-
ществимо и полезно. С этой целью помещаются здесь образчики детских рас-
сказов» («О. 3.», 1869 г., 2, стр. 519). Таким образом это и было начало нового
цикла. В следующем, мартовском № 3 появилось его продолжение, состоящее из
двух рассказов «Дикий помещик» и «Добрая душа», понумерованных соответ-
ственно числами 4 и 5. Прерванное затем на ряд месяцев печатание «детских рас-
сказов» Салтыков решил возобновить с осени. В письме от 9 июня 1869 г. к
находившемуся тогда заграницей Н. А. Некрасову Салтыков писал: «Для 8-го но-
мера у меня в виду по части беллетристики: повесть Левитова... Записки дьячка
Маркович, да я кой-что приготовил «Для детей» С Этим «кой-что» и были «Ис-
порченные дети», появившиеся однако не в 8-й, а в 9-й книжке журнала. Правда,
в печатном журнальном тексте заглавия «Для детей» нет, однако оно есть в сох-
ранившейся рукописи, где очерк носит название «Дети-литераторы» (бумаги б. Пуш-
кинского Дома, из архива М. М. Стасюлевича). Кроме того рассказ пронумерован
римской цифрой VI, которая может лишь продолжать нумерацию выше упомяну-
тых пяти рассказов. Из писем Салтыкова известно, что существовал замысел еще
одного «детского рассказа», под названием «Повесть о том, как один пономарь
хотел архиерейскую службу сослужить», но он, повидимому, написан не был 1 2 * * * * * .

Цикл «для детей» не был закончен. Удачно найденная здесь форма сказки как
бы вытеснила самый замысел его (собрание различных рассказов и стихотворений)
и явилась в дальнейшем тем жанром, в котором Салтыков создал свои наиболее
популярные произведения. «Испорченные дети» наряду с очерками «Годовщина» и
«Добрая душа» оказались таким образом за пределами цикла. Вероятно , поэтому они
не были включены Салтыковым в «Собрание» его сочинений и являются для со-
временного читателя произведением в полной мере неизвестным.

Между тем «Испорченные дети» представляют большой художественный и
историко-литературный интерес. Это типичная щедринская сатира, написанная в
форме детских письменных сочинений на заданную тему. Темы сочинений — «Доб-
рый служака» и «Добрый патриот» — есть в то же время и основные
т-’мы сатиры: бюрократия и «отечество». Обращает внимание своеобразная фор-
ма произведения, которая однако не является чем-либо принципиально новыя для
Щедрина. Литератор до мозга костей, Салтыков любил своим сатирическим гро-
тескам придавать форму каких-либо письменных документов. В этом
сказалось, вероятно, и бюрократическое прошлое сатирика. Напомним, что два
центральных произведения Щедрина написаны: одно — в форме «Истории
одного города», другое — в форме «Дневника провинциала в Петербурге»,
Кроме того, мы имеем: «Завещание моим детям», «Письма из провинции»,
«Письма к тетеньке», «Пестрые письма», в форме дневника написан
«Круглый год», в форме м е м у а р а «Пошехонская старина». Этот прием «доку-
ментации» литературного материала широко использован Салтыковым и в тек-
сте самих сатир (знаменитые мемуары, руководства и указы щедрин-
ских помпадуров и градоначальников, различные проекты и «конституции»
в «Дневнике провинциала», «оправдательные документы» в «Истории
одного, города», жизнеописание купца Парамонова в виде... счета и такса
Очищенного в «Современной идиллии» и мн. др.).

«Письменные сочинения» учеников и письменные же замечания и об’яснения
к ним педагога Сапиентова являются лишь новой вариацией этого приема. При-
чем подстрочные замечания Сапиентова и его заключительные резюме играют в
общей композиции сатиры ту же роль, что и «Глумов» 8 в произведениях Сал-
тыкова 70—80 гг. Неизменно противостоя точке зрения «автора», от имени кото-
рого ведется рассказ, Сапиентов в своих педагогических ремарках «серьезно»

1 М. Е. С а л т ы к о в-Ще д р и н. Письма 1845 — 1889 гг. Под ред. Н. В. Яковлева.

Труды Пушкинского Дома при Российской академии наук, М.-Л„ 1925 г., № 52;
в дальнейшем всюду «Письма»,

г , Письмо- М. Е Салтыкова к Н. А, Некрасову.,, от 22 мая 1869 г, («Печать и ре-

волюция», 1927 г., кн. 3, стр.. 58).

8 Герой комедии Островского «На всякого мудреца довольно простоты», настоль-

ко прочно -освоенный Салтыковым, что он современным читателем воспринимается

неизменно в качестве щедринского персонажа.

Литературное Наследс-.во ІС:

226

Е. С А Л Т Ы К О В - Щ Е Д Р И 11

обсуждает, комментирует и оценивает рассказываемое и изображаемое, тем са-
мым дешифрируя эзопов язык, раскрывая подлинный замысел сатиры, Стиль
«замечаний» блестяще пародирует канцелярско-семинарский слог 50—60. гг. От-
метим, что впервые этот прием иронических подстрочных примечаний «автора»
был употреблен Щедриным в забытой ныне и не вошедшей в «собрание сочине-
ний» юмореске его «Цензор в попыхах (лесть в виде грубости)», напечатанной
в № 9 «Свистка» («Современник», 1863, кн. 1 — 2, подпись: Мих. Змиев-Младенцев).

Любопытно, что один из первоначальных замыслов «Истории одного города»
(неосуществленный очерк «Историческая догадка») был задуман Салтыковым в
форме «беседы учителя гимназии с учениками» 1 . Однако, приступив непосред-
ственно к созданию «Истории», Салтыков гигантски расширил первоначальный за-
мысел, что повело за собой к отказу от проектировавшейся формы. Ею он од-
нако воспользовался в несколько измененном виде здесь.

Обращаемся непосредственно к интересующему нас тексту, воспроизводимому
здесь по журнальной редакции 1 869 года, которая и должна считаться оконча-
тельной. Разночтения, обнаруживаемые при сличении журнального текста с сохра-
нившимся рукописным, являются несомненно результатом дополнительной работы
Щедрина над произведением при его печатании, в корректуре; они однако на-
столько незначительны, что останавливаться на них в не специальном издании
нет необходимости (за исключением указанного различия в самом заглавии про-
изведения). .

Открывающее очерк предисловие все посвящено характеристике семейства
Младо-Сморчковских и педагога Сапиентова. В особых комментариях эта часть
не нуждается. Отметим лишь, что в характеристике «маленького Ванн»: «терпеть
не мог никакой мелодии, кроме мелодии барабана, наконец, ел и пил всякую дрянь»
и в описании его делового дня «пробуждение в 6 часов утра», «усиленная марши-
ровка», пение «ура», «подверганье самого себя наказаньям» и др. — имеются уже
черты, которые ровно через год придал Салтыков центральному образу «Истории
одного города» Угрюм-Бурчееву. который тоже «вставал с зарею»... и тотчас же
бил в барабан, «ел лошадиное мясо», наконец, «по три .часа в сутки маршировал
на дворе градоначальнического дома, один, без товарищей, произнося самому
себе командные возгласы и сам себя подвергал дисциплинарным взысканиям и да-
же шпицрутенам»... Здесь же в описании Младо-Сморчковского 1-го — «Есть ско-
рость, но нет стремительности; есть строгость, но нет непреклонности» — мы на-
ходим слова, включенные позднее, правда, с другой интонацией, в программную
речь Брудастого («История одного города»): «Натиск, — сказал он, — и притом
быстрота. Снисходительность и притом — строгость. И притом благоразумная
твердость». Из других аналогий этой главы заслуживают быть упомянутыми «го-
сударственные младенцы», специалистом по изготовлению которых является Са-
пиентов. Через 3 года Салтыков посвятит этим «младенцам» «Третью параллель»
своих «Ташкентцев приготовительного класса» («О. 3.» 1872, № 1), где парафраза
эта будет, однако, обозначать среду будущих юристов, а не провинциальных ад-
министраторов (градоначальников).

Есть в «предисловии» и злободневные намеки. Так, восклицание, невольно со-
рвавшееся с уст Катерины Павловны: «Иди, спасай царей!» — несомненно воспри-
нималось современниками как намек на каракозовский выстрел 1866 г. и на тот
разгул реакции, к участию в котором совершенно официально приглашались и
«наиболее благонадежные элементы общества» (А. Корнилов. «Общественное
движение при Александре III». М., 1909).

В следующем за «предисловием» очерке («Добрый служака». Из моих воспоми-
наний. Сочинение 13-летнего Гриши Младо-Сморчковского) заслуживает быть
прежде всего отмеченной фабула сатиры — фантастические похождения атамана
разбойников Туманова, подготавливающие его будущую административную дея-
тельность.

«Сочинение сие... позволяет думать, что, будучи предварительно разбойником,
(в рукописи добавлено: «и даже именно посему;;), можно современем^сделаться ад-
министратором (в рукописи: «градоначальником») — поясняет недвусмысленно за-
мысел автора Сапиентов — этот айег е§о Салтыкова. Следует признать, что и
цензурном отношении замысел был очень смел по тем временам и бил не в бровь,
а в глаз. Произвол, хищничество и самоуправство провинциальной администрации
50 — 60 гг. были исключительны, они создавали круговую поруку, покрывавшую
явно преступных типов. Одного из них, человека с несомненным уголовным про-
шлым, хорошо знал Салтыков и лично. Это был пензенский гражданский губерна-
тор В. П. Александровский, «помпадурство» которого (с 1862 по 1867 г.) как раз
совпало с пребыванием Салтыкова в Пензе в должности управляющего Казенной

1 См. об этом в письме Салтыкова к И. В. Павлову, опубликованном в статье:
О. В-на. «М. Е. Салтыков-Щедрин о себе самом» (газета «Речь», 1914 г., № 88).

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

227

палатой (1866 г.)- Действия этого губернатора Салтыков описал в своем письме
к П. В. Анненкову от 2 марта 1865 г., которое закончил так: «Вот вам глава Пен-
зенской губернии; остальное на него похоже, если не хуже. У меня начинают
складываться очерки города Брюхова, но не думаю, чтобы вышло удачно. На-
добно, чтобы и в самой пошлости было что-нибудь человеческое, а тут кроме
навоза ничего нет» («Письма», № 34). Ниже мы еще отметим, что «Испорченные
дети» очень многим обязаны именно пензенским наблюдениям Салтыкова, и что
таким образом часть материала, предназначавшаяся автором для «Очерков города
Брюхова», попала и сюда.

Можно указать и на один литературный источник, который был использован
Салтыковым в этой главе. Имею в виду этнографические очерки С. В. Макс и-
м ова «Сибирь и каторга», печатавшиеся под разными заглавиями (по частям)
в книжках «Отечественных записок» 1869 г. и бывшие таким образом хорошо
известными Салтыкову 1 * . Очерки давали обширный материал по уголовным дея-
ниям сибирских «администраторов». Любопытно, что весь эпизод со спасением
Паши Туманова из острога, путем «фокуса» с живой пирамидой, почти текстуально
заимствован Салтыковым отсюда, равно как отсюда заимствована и сама фа-
милия героя — Туманов( у Максимова этот случай с бегством арестанта Туманова
отнесен. к Тобольскому острогу)*.

Следует отметить, что развитая здесь нецензурная тема об администраторах-
разбойниках была уже намечена Салтыковым несколько раньше в «Письмах из
провинции» (письмо 5-е) 3 .

Несмотря на то, что Салтыков придал своей злободневной сатире форму «дет-
ского повествования», явно пародируя в некоторых местах современных ему авто-
ров примитивных «разбойничьих рассказов», цензура, как мы увидим ниже, обра-
тила внимание на это место. Весьма злободневным являлось изложение «некото-
рых замечательнейших действий Младо-Сморчковского первого на занимаемом
им посту», где Салтыков зло издевается над мероприятиями правительства и толь-
ко что учрежденного земства. Мероприятия эти, официально направленные к по-
вышению «благосостояния народного», фактически ложились лишь новым бреме-
нем на крестьянство, оказавшееся после «великих реформ» и без того в крайне
трудном положении. В официальном отчете деятельности пензенского земства за
1865 г. 4 , деятельности хорошо известной Салтыкову, мы найдем весь тот мате-
риал, который послужил об’ектом этой сатиры. Впрочем, картина, здесь данная,
была типична и для других губерний России. Также как и в «предисловии», в ря-
де мест разбираемой главы мы находим отклики Салтыкова на тот реакционный
курс правительства, о котором мы уже упоминали выше. Реакция особенно рас-
поясалась в конце 60-х гг., когда шефом жандармов и главным начальником III от-
деления был назначен граф Петр Андреевич Шувалов (с 1866 по 1874 г.), который
действительно «обуздал дух своеволия...», «поборников устности и гласности ра-
зослал по городам» и «вообще обуздал обывателей».

Любопытные препирательства Младо-Сморчковских первого и второго по пово-
ду канцелярского слога являются сатирическим отзвуком тех «указов о сокраще-
нии переписки», которые так взволновали огромный канцелярско-бюрократиче-
ский муравейник государственного аппарата России 60-х гг.; подробнее о них
Салтыков говорит в «Письмах из провинции». Упоминаемая здесь, же «педагоги-
ческая метода г. Миллера-Красовского», состоявшая в том, что «пощечины следо-
вали одна за другою» — служила предметом оживленных общественных дискус-
сий в начале 60-х гг. Книга педагога обскуранта Миллер-Красовского «Основные за-
коны воспитания», в которой рекомендовалось добиваться послушания посред-
ством «сильного моментного потрясения» (т. е, пощечины), вышла еще в 1869 г.,
но не была забыта сатириком и через 10 лет.

Следует, наконец, несколько подробнее остановиться на том любопытном спи-
ске 12 дочерей Младо-Сморчковского и их мужей, которым заканчивается очерк
«Добрый служака».

Выше было уже указано на ряд аналогий между «Историей одного города» и
«Испорченными детьми». Но связь этих двух произведений не исчерпывается сти-
листическими соответствиями; она значительно глубже. Действительно, — основная
тема сатиры — высшая провинциальная бюрократия, разрабатывавшаяся в щед-

1 Написанная по поручению правительства книга С. В. Максимова «Тюрьма н
ссыльные» была издана в 1862 г. «секретно»; статьи в «О. 3.» представляют собою
перепечатку ряда глав из этой книги.

* С. В. Максимов. На каторге. Собрание сочинений, изд, 4-е, СПБ, т. И, см.
стр. 132— 135.

3 М. Е. С а л тыков-Щедр и н. Собрание сочинений, МЗД, 4-е, т. X, см. ст. 473 — 474.

В дальнейшем все ссылки — на это издание.

4 См. в книге «25 лет Пензенского земства», М., 1894 г.

•228

м. ш й а й т : ы к о и - іц в д-р и н

■римской сатире и ранее («Помпадуры и помпадурши»), дана в «Иёпорчейных де-
тях» уже в том обобщенном гротескно-сатири'ческдм плане, который в Известной
мере предваряет будущий огроййый синтез «Историй- одного' города»:' Известно,
что этот синтез, нё являющийся в целом- пародией на -историю России (про’Рив та-
кого понимания энергично восставал сам Салтыков), в то же время облечен в
форму исторической хроники, с привлечением обширного конкретного материала
из русской истории; специально изучавшегося Салтыковым. Результаты этого изу-
чения мы и видим в интересующем нас «списке». Это как бы «бросовый- материал»
который остался в творческой лаборатории сатирика после создания перзых - глав
«Истории одного города» 1 й который он использовал здесь. -Своим остроумным
матримониальным списком Салтыков как бы «роднит»,- «сближает» своего аноним-
ного героя — разбойника с реальными «силами» русской истории, со всеми этими
йремегіщиками, властителями, вельможными й царственными проходимцами. Гро-
тескным приемом «списка» он удлиняет и расширяет перспективу своей сатиры,
подводя ее к граням будущих мощных обобщений «Истории одного города». Та-
ков смысл списка.- Нам нет надобности прибегать к биографическим пояснениям.
Камер-юнкер Моне, герцог курляндский Бирон, граф Кирилла Разумовский, быв-
,ший польский король Понятовский '(имеется -в виду последний польский -король
Станислав-Август, отрекшийся от престола по требованию Екатерины II), светлей-
ший князь Потемкин-Таврйческий, граф Дмитриев-Мамонов, наконец, Аракчеев —
все это широко известные исторические имена тех в большинстве- своем «темных
людей» XVIII столетия, которые, «попав в случай», делались всесильными фавори-
тами, временщиками, фактическими распорядителями судеб русского народа.

О «блестящем французском посланнике, герцоге Морни», мы скажем в коммен-
тарии к следующему очерку; здесь же необходимо еще пояснить непонятную для
:овременного читателя характеристику одиннадцатой дочери: «Имела впоследствии
огромное влияние на испанскую королеву Изабеллу, под именем сестры Патроси-
нин. Погубив Изабеллу, бежала из Мадрида с уланом и была поймана в Баль-
Мабиле».

В приведенных строках содержится отклик Салтыкова на испанские события
1868 г., которым уделялось много внимания в газетах того времени. В 1868 г. в
Испании произошло очередное пронунциамен-Го, свергнувшее с престола' королеву
Изабеллу II (Марию-Луизу), скрывшуюся за границу, в Париж, вместе со своим
придворным и фаворитом Марфорй. Эпоха и имя этой королевы — символ реак-
ции и политического Тнёта для Испании. Яростная католичка, Изабелла вместе с
тем отличалась крайней распущенностью; она ввела при- своем дворе нравы
XVIII в. Особенно сильно было влияние на Изабеллу пресловутой монахини Пат-
росиний — этого испанского Распутина в рясе. На все это и намекает здесь, прав-
да мимоходом, Салтыков. Через 3 года в очерке «В- больнице для умалишенных»
(«О. 3.», 1873, кн. 2) 2 он посвятит этому эпизоду современной иностранной хроники
несколько острых страниц. Упоминаемое здесь же название Баль-Мзбйль есть наи-
менование модного увеселительного заведения в Париже 60-х гг., пользовавшегося
особенной популярностью у русских «гулящих людей за границей».

Наконец, «кавалер индустрии Сан-Фуа-ни-Луа» есть обычный- для Щедрина
персонаж, характеристика которого заключена уже в самой фамилии его. Фран-
цузское выражение запз іоі пі Іоі, буквально значущее «без веры и закона»,
можно перевести по-русски эпитетом «прожженный», «беспардонный» и т. п.Л Типы
таких коммерческих дельцов,' «кавалеров от индустрии» Салтыков блестяще «вывел
несколько позднее в «Дневнике провинциала в Петербурге».

Основным конструктивным образом третьего очерка («Добрый служака».. Сочи-
нение 12-летнего Сережи Младо-Сморчковскбго) является образ «откровенного
ребенка». Парафраза раскрывается легко: «откровенный ребенок» — это, конечно,
жандарм, охранник, правительственный и добровольный осведомитель, призван-
ный к особо широкой деятельности разгулом реакции в конце 60-х гг. «Откровен-
ный ребенок» — это лишь первоначальный набросок знаменитого «ташкентца,

1 Напомним, что первые главы «Истории» появились в один год с «Испорченными
детьми», но несколько раньше последних («О. 3.», І869 г., № 1). :

2 В собрание сочинений не вошло.

^Любопытная подробность для изучения вопроса о литературно-стилистических
воздействиях на Щедрина: и «кавалер индустрии Сан-Фуа-ни-ЛУа» напоминае-
мый здесь же «мосье Мушэр» (шоисііагсі— шпион) находят себе полные аналогии
в персонажах ^волшебной сказки» .французского ‘журналиста и сатирика -Лабуле
«Ье ргіпі е сипісЬе» характеризованных тем же методом (сказка была частично на-
печатана. В русск. перев. в . «О.. 3.» за 1868 г.) и была таким образом хороша из-
вестна Салтыкову). Найр, «граф Туш-а-Ту» (Тоіійіе а іоиі - до всего дотрогнваю-
щийся, за все берущийся), «барон Жёронт Плерар» (ріеитасй-плакса), «каёаяер Пи-
борнь» (ріеЬог^пе- кривая сорока) ч др. -

ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ

обратившегося внутрь», выведенного. Салтыковым в очерке «Они же», очерке, :
который . должен был появиться через, месяц после «Испорченных детей», но не,
появился, так как был вырезан цензурой из ноябрьской книжки журнала , за
1869 г.ѵ. , • • . ,

Поход правительства, против «неблагонадежных элементов» в провинции, вак-
ханалия сыска и полицейского наблюдения «на местах» составляют основное со-
держание этой главы. Гротескная причудливость образов и ситуации, допущен-
ная здесь Салтыковым,- не помешала, ему, в то же время, очень близко подойти к
реальной жизни, которая в своей жуткой повседневности нередко опережала са-
мые фантастические предположения. ; '

Чтобы убедиться в этом, стоит сравнить, например, распоряжение № 1 «откро-
венного: ребенка», которым он «увеличил число своих добрых -товарищей (т. е.
осведомителей — С. М.) в такой мере, что вскоре на каждого обывателя считалось
по одному доброму товарищу», с такой документальной записью авторитетного
в этом отношении Н и к и т е н к о, относящейся к 1867 г.: «Граф. Шувалов вносил
два проекта в Государственный Совет. Один по поводу того, что все Поволжье
исполнено ! дурного духа и потому необходимо все это пространство оцепить
жандармскими агентами, разделив их на группы.... Другой проект его касался
усиления карательных мер против тайных обществ и против зловредных покуше-
ний в- земских: собраниях» («Записки и Дневники», т.- II, стр. 325).

Для .сравнения интересно также вспомнить третье «Письмо из провинции», где
Салтыков, писал: «Шпионство, .наушнинество и вольный донос до того одолели .ее
(провинцию — С. М), что некуда деваться порядочному человеку, нельзя совер-
шить. самого, простого акта, чтобы не подвергнуться всякого рода зловредным
толкованиям».;

Побочной- темой разбираемого очерка является тема «хищничества», которая
связывает его с будущими «Господами ташкентцами». Но еще раньше «Испор-
ченных ' детей» темы «хищника» и «хищничества», были намечены в «Письмах из
провинции» и «Признаках времени», где в образах «хищников», «историографов» и
«фофанов». Салтыков выводит все тех же «оглашенных недорослей» нашей сатиры.;
Потревоженные в своем экономическом благополучии фактом упразднения кре-
постного права, эти «оглашенные недоросли» (дворяне-крепостники) весьма скоро
усвоили ту мысль, что смысл реформ заключался лишь в том, что «нужно было
пошехонскому поту дать иное применение», и энергично принялись за деятель-
ность на этом новом Поприще. «Не та или иная сущность дела, не то или другое
направление его, а икеяно. лакомые куски составляют все содержание историограф?
ских наездов с их темною свитой вольных доносов и извещений» — так определял
Салтыков эту деятельность в четвертом «Письме из провинции».

Наконец есть еще одно произведение, с которым весьма тесно связана данная
глава — это недавно лишь опубликованный (Н. В. Яковлевым) рассказ Салтыкова
«Приятное семейство» («Новый мир», 1931, кн. 7). ,

Описание города П., где проживает «приятное семейство», и «необыкновенной
губернии» нашего очерка до крайности схожи. Черноземный город П., * ** — это
разумеется Пенза (в. нашем очерке есть и прямое указание на это — «ныне я живу
в имении моем, в Пензенской губернии»), давшая сатирику столь богатый мате-
риал. В рассказе имеется и ряд других любопытных аналогий; сравнительное изу-
чение двух произведений могло бы дать вообще интересные , результаты \. . • •

Таким образом, через «Приятное семейство», имеющее подзаголовок: «К вопросу
о «Благонамеренных речах», — «Испорченные дети» связываются и еще с одним
циклом. ■

Нам остается пояснить те места и парафразы этой главы, которые могут быть
непонятны современному читателю. В самом начале очерка говорится о том вре-
мени, 'когда «все ходили ощупью, ища конституций и не находя их», пока наконец,
не «восторжествовала здравая политика». Здесь имеется в виду та кратковремен-
ная «либеральная весна» александровского царствования, которая, как известно,
началась с і проектов конституций, а кончилась аракчеевщиной. Далее нуждаются
в пояснениях следующие строки: «Приехавши- в П**, я... начал стороной выведы-
вать... не разжигают ли акцизные чиновники народных страстей, какого рода
конституции изготовляют чиновники контрольные и проч. и проч.». Здесь мы
имеем . намек на то сопротивление и недоверие, с которым относилась к новым
учреждениям : 60-х гг. и новой бюрократии (пионерам) наиболее реакционная
часть тогдашнего общества 1 — дворяне-крепостники (историограф ы). Всю
неосновательность такого недоверия со стороны крепостников ядовито разобла-
чает Салтыков в своем первом «Письме из -провинции»: «уж на что благонаме-
ренными пионерами явили .себя, акцизные чиновники, а какого переполоха наде-

* В частности, оно позволило бы, нам кажется, значительно передвинуть назад,

датировку рассказа, определяемую Н. В. Яковлевым концом 70-х гг.

2:ю М. Е. О А Л ТЫКОВ- ЩЕДРИН

лало изс появление. «Нигилисты» — кричали одни. «Коммунисты» — кричали другие;
и нужно было целую массу нечеловеческих усилий, чтоб доказать вселенной, что
это совсем не нигилисты, а такие же историографы и столпы, как и все прочие.
Точно такой же факт совершился на наших глазах с пионерами контрольными:
их до тех пор упрекали в тайных наклонностях к ‘Конституционализму, пока они
добрым своим поведением победоносно не доказали, что за ними не только к кон-
ституционализму, но и к счетоводству наклонностей никаких не водится».

В конце очерка имеется несколько загадочный и нуждающийся в пояснениях
эпизод с «принцем Шарманом». Непосредственным поводом к созданию его и
следующих 'за ним строк, посвященных французским событиям 2 декабря 1851 г.
{государственный переворот, возведший на престол Луи-Наполеона), послужила,
вероятно, только что вышедшая в 1869 г. в русском переводе книга Э. Тено
«Париж и провинция 3 декабря 1851 г.» (СПБ., 1869). Книга вызвала большой инте-
рес, ей между прочим была посвящена специальная статья в «Отечественных за-
писках», («О. 3.», 1869, кн. 2, стр. 535 — 566) и естественно, что Салтыков, всегда
живо интересовавшийся французскими политическими делами, счел нужным вос-
пользоваться возбужденными ею толками и откликнуться на них. Принц Шарман
(«1е ргіпсе сЬагшапі» «чудесный принц» ■ — персонаж французской сказки) —
это конечно сам Луи-Наполеон, известный своими «волшебными» политическими
авантюрами и чисто опереточными приемами для снискания «народной» популяр-
ности. Один из таких приемов, состоявший в инсценировке покушения на самого
себя и последовавшего затем «чудесного спасения», и изображает сатирически Сал-
тыков в «сцене в лесу»;.

Находящиеся несколько ниже строки: «потребовалась вдруг большая масса
людей, умеющих владеть кастетами и сортидебалями» — расшифровываются как
намек на те кровавые события, которыми ознаменовалось воцарение «нового им-
ператора» в Париже и провинции (Зогііе <іе Ъаі — вечерняя накидка, надеваемая
после бала; здесь — в смысле вообще плаща, аттрибута, наряду с маской и касте-
том, наемного убийцы- Ьгаѵо).

Наконец, упоминаемые в тексте «мосье Мушар», и «граф (!) Морни», являются:
первый — - просто анонимной маской, введенной для характеристики атмосферы,
-в которой совершался переворот ітоисііагсі — шпион, шпик), второй — исто-
рическим лицом — герцогом де-Морни (1811 — 1865), французским государствен-
ным деятелем, авантюристом чистой воды, фактическим руководителем перево-..
рота-1851 г. В 1856— 57 г. он был французским послом в Петербурге, где скандаль-
но женился на русской аристократке, на что и намекает Салтыков.

Остальные щедринские парафразы вряд ли нужно раскрывать: укажем, впро-
чем, что под «крестьянской катастрофой» следует разуметь 19 февраля 1861 г..
а словечком «фить» (чаще «фюить») Салтыков всегда обозначал административ-
ную высылку в места не столь отдаленные.

Два следующих рассказа, миниатюры «Добрый патриот», никакого коммента-
рия не требуют. Отметим лишь то, что первый из них представляет для иссле-
дователей большой интерес тем, что в нем, по существу говоря, мы находим пер-
вую «животную» сказку Щедрина, разрабатывать которую он стал позднее. Сказ-
ка содержит весьма смелые высказывания сатирика об отечестве — России, на-
зываемом здесь «сырой и темной норою». Именно эта сказка и вызвала 'особен-
ное внимание члена Главного управления по делам печати Ф. М. Толстого.

В своем цензорском донесении по поводу 9-й книжки «О. 3.» за 1869 г., пол-
ностью приведя текст сказки и заключительную к ней ремарку Сапиентова —
«мысль недурна (т. е. мысль, что «эту сырую и темную нору» должно любить
больше всего на свете», потому что она — «отечество» — С.'М.), но выражена
кратко и потому на будущее время надо стараться быть более обстоятельным».
Толстой иронически добавляет: «обстоятельность эта далеко может повести». Дат
лее он пишет: « В этом же рассказе описывается, как некто Туманов попал сна-
чала в разбойничьи атаманы, а из атаманов прямо в губернаторы, и тут же ино-
сказательно описывается происхождение учреждения жандармов в провинциях
пОд названием «откровенных ребят».. Все это не имеет, конечно, большого зна-
чения, но сильно напоминает междустрочную литературу 60-х годов».

По мнению Толстого, «Испорченные дети» Щедрина (наряду с анонимной ста-
тьей сентябрьской книжки «О направлении в литературе»), хотя и «не подают
достаточных доводов к судебному преследованию», но должны быть «приняты к
сведению, как крупный материал, для определения неодобрительного направления
«Отчественных записок» (см. в книге Евгеньева — Максимова «В тисках реакции»).

В заключение следует указать, что ни в общей, ни в специальной литературе,
посвященной Салтыкову, «Испорченные дети» не только не разбираются, но даже
и почти не упоминаются, несмотря на то, что они бесспорно принадлежат к числу
наиболее острых произведений сатирика.

С. М

В. С КУРОЧКИН
ПРИНЦ ЛУТОНЯ

Предисловие Демьяна Бедного
Комментарии А. Еф ремина

ИСКРОМЕТНЫЙ

Настоящий, первый номер нашего нового журнала украшен «кукольной коме-
дией» поэта-сатирика, В. С. Курочкина. В своей — нижеследующей — статье об этой
«забытой сатире» тов. А. Ефремин поднимает актуальнейший вопрос о срочной
необходимости пересмотра всего нашего литературного наследия вообще и кри-
тики и литературоведения в частности. В последней области «сила былого клас-
сового пристрастия» сказалась особливо. И редко на ком это пристрастие отра-
зилось в такой мере, как на В. Курочкине. После похорон Курочкина Н. К. Ми-
хайловский писал с удивлением:

«Нас, пришедших проводить Курочкина туда, идеже несть болезнь, ни печаль,
пи воЗдыхание, но нет также ни песни, ни театра, ни литературы — нас было'
три-четыре десятка! Это было поразительно».

Ничего тут поразительного не было. И нет ничего поразительного в том; что
у последующих критиков и литературоведов оказалась в забвении именно такая
пьеса Курочкина, как «Лутоня».

Хоронили поэта-революционера, и «похоронили» — наглухо! — пьесу револю-
ционную. «Классово пристрастный», преобладающий элемент прошлых литера-
турных ценителей и судей знал, от какого поэта он отвернулся, о каком его про-
изведении он начисто «забыл».

Я думаю, тов. Ефремин напрасно недооценивает того результата, какой может
дать расшифровка кукольных персонажей этой пьесы. Расшифровка показала
бы нам; сколь велика революционная динамика пьесы, каким взрывчатым мате-
риалом она была начинена. Достаточно обратить внимание хотя бы на фигуру
Слоняя в кафтане, шитом золотом. Слоняй — личность коронованная. Но Сло-
няю стало опасно украшаться короной. Он пошел, «куда глядят глаза». Попал
к мужику Лутоне и об’ясняет:

Загнала к тебе меня гроза.

Не от радости попал к Лутоне коронованный Слоняй, не добровольно, а
Значит, так сама судьба решила.

Горькая судьба, выходит. Это подчеркивается в дальнейшей речи Слоняя, об’я-
вляющего Лутоне:

Отдаю я все, что мне постыло,

Если ужугоднотаксудьбе,

Все мои владения — тебе,

Меч, кафтан, корону и кольчугу.

Вот до чего довела Слоняя гроза! Ото всего отказаться готов.

Теперь сравните с приведенным местом комедии выписку, скажем, из дневни-
ков Е. А. Штакеншнейдер (см. «Голос минувшего», 1916 г., № 4, стр. 45). Запись
от 12 апреля 1861 г. — самый послеосвободительный катцен-яммер!

Носятся слухи, что государь в тысячелетие России готовит ей сюрприз:
хочет отречься от престола России. От этого легче не будет, но ему будет
положительно легче.

Тут бы курочкинский Лутоня мог с равным основанием задать вопрос, который
он ехидно задал Слоняю:

Будто вам, взаправду, надоело
День деньской слонять слоны без дела?

А Александр-«освободитель» мог по-слоняевски ответить:

Что ж мне делать — яи сам ые рад.

В самом деле до радости ли тут, если автор упомянутого мною дневника не
без основания — с чувством жалости к обалделому царю — заканчивает дневную
запись так:

Зачем удвоенные караулы во дворце, зачем осматривают всех входящих
во дворец с узлом, зачем эти убийственные предосторожности, кто выдумал
бедному человеку эту пытку? Ведь не сам же он, за что же станет он себя
казнить...

«Пытка!» «Казнить!» «Бедный человек» — это. коронованный самодержец-то!
Слух пошел: от престола отказаться хочет,

Если уж угодно так судьбе.

А судьба нависла грозная. И вот о какой грозе писал В. Курочкин «забытую»
пьесу. Вот какие громы гремят... в кукольной комедии!

В этой комедии надо разобраться да разобраться. И это будет первым шагом
к выявлению подлинной, революционно-боевой, пламенно-агитационной сущно-
сти поэта, которому должно принадлежать ц литературно-революционном пан-
теоне одно из первых, почетнейших мест. | -

Демьян Бедный

ПРИНЦ ЛУТОНЯ

(Кукольная комедия)

Несколько слов от автора-переводчика.

Предлагаемая шуточная комедия заимствована (я не могу по сове-
сти назвать свой веселый труд переводом) из вышедшей в 1871 году
книжки «ТЬёаІге без тагіопейез» раг Маге Моппіег и в подлиннике носит
заглавие «Ье гоі ВаЬоІеіп». Кроме нее в книге помещено шесть коме-
дий, представляющих последовательно сатиры на европейские собы-
тия последнего времени. «Ье гоі ВаЬоІеіп», как сатира, не имеющая
непосредственной цели и при общем ее литературном значении не
заключающая в с$бе никаких политических намеков, представляет все
удобства для ознакомления русской публики в переводе с замечатель-
ною книгою Марка Монье.

К ЧИТАТЕЛЮ

(Из предисловия Виктора Шербюллье к книге «ТЬёаІге без
тагіопейез»)

Друг-читатель, позволь тебе рекомендовать этот томик. Это сбор-
ник комедий в стихах и — не в обиду тебе — действие их происходит
в фантазии, действуют же в них куклы. Не возражай мне раньше вре-
мени, что куклы не интересуют тебя, как существо относительно выс-
шей породы. Марионетка пляшет в направлении, сообщаемом ей неве-
домою ниткою. Ёсли- ты можешь об’яснить мне, чем это определение

ПРИНЦ .ДУТО ня

233

не подходит к нам, людям, я — клянусь тебе. — соглашусь, что ты
перехитрил гченя. У нас, кукол, покрытых плотью, разум, конечно,
из более тонкой материи, весь механизм наш сложнее, идеи не так
просты и страсти менее непосредственны; мы любим пространные и
нелецые рассуждения ; мы громадными усилиями достигаем цели: уда-
литься КИК можно, дальше от нашей природы. У нас нет заблуждения,
на котором мы бы не построили теории, красноречиво доказываю:
щей, .что. мы правы в нашей неправде — мы никак не можем в оправ-
дание наших пороков ссылаться на наивную чистоту нашего сердца:
условные требования чести сделали из нас педантов и софистов. Как
неизмеримо .откровеннее, наивнее и проще, нас деревянные куклы! Им
неизвестна., путаница наших слов и понятий: у них лица, действительт
но, зеркала душ, и их страсти приводятся в движение нитками так же
непроизвольно, как их жесты. Эти маленькие механизмы то поют, то,
плачут, , то ругаются — как бог на душу положил — и при этом фи-
зиономии их сохраняют всегда одно и то же выражение. Они прямо
вываливают все, что им ни придет в голову, беззаветно смеются или
орут во все легкие, смотря по тому, какая их шевельнет нитка. И все
это просто, все это уморительно-балаганно, хотя иногда в деревян-
ных дощечках их груди вспыхивает такой гнев, перед которым блед-
неет наше холодное, сдерживаемое теориями негодование.

Тебя, может быть, скандализируют палочные удары, обыкновенно
в изобилии расточаемые марионетками в этом идеальном королевстве
фантазии, где действительно палка 'является безапелляционным ору-
дием решения наисложнейших вопросов. Не скандализируйся однако
и не относись к бедным марионеткам презрительно. Не думаешь ли
ты, что палочных ударов рассыпается кругом тебя меньше? Когда
тебе самому делают честь, угощая ими тебя в форме несколько менее
оскорбляющей твою гордость, неужели ты так наивен, что не чувству-
ешь на себе их силу? Друг-читатель, поверь, какая бы палка ни упра-
вляла нашими судьбами, она все равно отзывается больно в спине и
в душе унижением.

Прими еще вот что во внимание. Во всех комедиях, которые мы
привыкли видеть, сидя в театральных креслах, перед тобою обыкно-
венно проходят великодушные банкиры, бескорыстные чиновники,
идеальные лавочники, олицетворяющие собою незыблемые граждан-
ские и семейные начала. Все они действуют, как будто взаправду,
рассуждают о добродетелях и процентных бумагах, вежливо расшар-
киваются с дамами и девицами высшего и среднего круга, иногда да-
же с умеющими держать себя в обществе и роскошно одетыми пей-
занами. Но в конце концов, прежде чем опуститься занавесу, молодой
человек Артур непременно : на глазах твоих соединяется узами Гиме-
нея с девицей Евгенией. Я ничего не имею против .этого брака; это уж
так определено свыше; но с незапамятных времен — свадьба Артура
и Евгении и каждый день ничего больше, как свадьба Артура и Евге-
нии — согласись, в этой -развязке нет ничего тобою непредусмотрен-
ного, следовательно вряд ли она тебе может всегда доставлять удо-
вольствие. Позабудь же на полчаса свои обычные зрелища, приложи
глаз к стеклам вертепа, расставляемого перед тобою поэтом, и пере-
несись с ним без всякой задней мысли в ‘наивные страны абсурда, что-
бы позабыться'на время «в чародействе красивых вымыслов». Ты уви-
дишь между разными диковинками дровосека, злою игрой случая
обратившегося в принца. Ты увидишь, как он сначала счастлив сво-
им новым жребием, и как скоро затем следует разочарование, и он
возвращается в лес свой. Его жена — воплощенная житейская муд-

234

ростъ, не лишенная своего рода безыскусственной грации и полная
любви. Она рассуждает как нельзя лучше для куклы; правдивое чув-
ство ее еще удивительнее: уверяю тебя, я не много знаю сердец, кото-
рые бились бы так верно и правильно, как это деревянное сердце.
Послушай, например, ее рассуждения о тщете земного величия и пре-
имуществах перед нею темной, спокойной доли. Все это, конечно, ты
не раз слышал, но автор заставил для тебя говорить кукол их простым
безыскусственным языком, чтобы нехитрые истины не затемнялись
перед тобою обычными и только условно-необходимыми хитросплете-
ниями.

Еще одно — и последне слово. Ты будешь смеяться, читая эти
комедии — это удивительно много для нашего времени! Да, марионет-
ки взяли на себя смелость быть веселыми: их слова могут разогнать
твою меланхолию, и так как смех дело очень серьезное, может быть,
ты и призадумаешься. Если же ты боишься приливов к голове крови
и не хочешь думать — будь доволен тему что ты посмеешься — все-
таки выхватишь у неумолимой злобы жизни веселый час, в который
забудешь нестройный тяжелый шум, иногда очень чувствительно тер-
зающий слух твой в вечном поступательном движении нашей старой
планеты.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ КУКЛЫ:

Л у Т о н я
Лутониха
Слоняй
Я с а м

Первый старец
Казначей
Поэт

Отец-командир
Философ

ХИЖИНА В ЛЕСУ

Лутон я, Лутониха, Слоняй (за сценой сту

Кто там?

Л у тоня.

С л о н я й (за сценой).

Добрый человек, впусти.

(Входит). Здесь в лесу сбился я с пути.
Глушь кругом, даже нет подчасков.
Обогрей, накорми, будь ласков.

Л у т он я

Доложу милости твоей —

Ты в избе у простых людей.

Что дал бог — кушай вместе с нами.
Хоть изба не красна углами —
Пирогов нетути у нас:

Хлеб да квас — вот и весь сказ.

Лутониха.

Не взыщи на мужицкой речи:
Коль пришел, значит, издалече,

принц лутоня 1 235

Отдохни, господин честной.

Мелет вздор муженек-ат мой.

Мы живем, как бог велел, примерно,

Разносолов нету — это верно...

Ну, а коли каша не претит.

Так садись — будешь пьян и сыт.

Слоняй.

Очень много в&м благодарен.

Лутоня.

Ничего, не серчай, брат-барин.

Ты привык в хоромах тожь, чай,

С сахаром в накладку пить чай,

А не то и с ренсковым ромом —

Как живут господа полным домом.

Ну, а здесь, барин, не взыщи:

Рому нет — днем с огнем ищи.

Лутониха.

Господин, прости! Мой медведь
День-деньской готов волчьи песни петь.

Уж послал мне бог мужичище!

Что твой поп — завистливы глазища.

Ведь облом — камаринский мужик
Мелет, благо, без костей язрік.

Хаялыцик! Готов хоть солнце хаять.

Не на што — так хоть, на месяц лаять,

Истинно: одну знал песню волк,

Перенял и ту мужичий толк.

Лутоня.

Нет, небось, по твоему, хоть плохо —

Не тужи, Лутонюшка, не охай!

— Не тужи — когда нам в диво хлеб,

А похлебку варим мы из щеп;

Квас-ат пьем, да квас же гі хлебаем.

Хлеб до голых рук мы доедаем.

С топором в лесу ты в красный день
Знай — торчи, как обгорелый пень.

Будь еще, Лутоня, благодарен,

Что с трудов твоих жиреет барин,

Не жалей ни рук, ни плеч, ни ног,

Чтобы работал брюхом .лежебок!

Лутониха.

Ой, Лутоня, как тебе не стыдно!

Господину слушать, чай, обидно.

Коли гостя к нам послал господь, 4

Так грешно-те всякий вздор молоть.

(Слоняю). Будьте гостем: примем вас, как можем.

Чай, и мы не камни тоже гложем,

А что. мелет мой-то муженек —

С дуру-то, как с дубу — не в попрек.

В. С. КУРОЧКИН,

Слоняй.

Ты, любезный, думаешь, превратно.
Знатным вовсе жить не так Приятно.
Мы несчастней бедных во сто раз.

* Л у т о н я.

Вот те на!

Слоняй.

Своя печаль' у нас.

'Луг б н я".

Понимаем: не быдо, цечали...

Л у т о н и х а.

Ой, Лутоня!

Л у т о н я.

Черти накачали!

Л у т о н и х а.
Ой, Лутоня! . ..

Л утоня.

Барин-то шутник.

Тоже, значит, без костей язык.

Ха, ха, ха! Так мы счастливей?

Слоняй.

Верно. •

Лутоня.

Ха, ха, ха! Хотел бы я, примерно,

Чтоб свое, господское' житье
Променял ты, значит, на мое.

Слоняй.

Я согласен.

Л у.т о н и х а (мужу).
Эка молвил сглупа.

Ты держись, вошь, своего тулупа!

Ты — своим добром, а мы — горбом.
(Слоняю) Полно* барин, ладно мы живем:
Знай сверчок...

Л у т о н я.

Молчи, когда нет смысла.

Бабий ум — что бабье коромысло.

Не кривому тут судить уму.

(СлоняюѴ Милость вашу сам я не пойму.

Будто вам взаправду надоело

День - деньской слоны слонять без дела?

Слоняй.

Надоело — если говорят!

Чтож мне делать — я и сам не рад.

Надоел мне шум неугомонный.

(Сбрасывает с себя плащ и остается в шитом золотом кафтане).
Лутониха.

Батюшки !

Лутоня (ей). !

Мотри: позолоченный!

ПРИНЦ ЛУТОНЯ

238

В. С. К У Р о ч к и н

Слоняй.

Я хочу свободы наконец.

Рано утром -бросил я дворец — г 1 . - . .

Даже стены в нем мне надоели— '

Наудачу я пошел без цели, ’ { , .

Так себе, куда глядят глаза, ”

Загнала к тебе; меня гроза —

Значит, так сама судьба решила —

Отдаю я всё, что мйе постыло,

Если уж угодно* так судьбе/

Все мои , владения — - тебе.

Меч, кафтан, корону и кольчугу
За твои лохмотья и лачугу.

Л у Т О НЯ (низко кланяясь).

Буд/ век тебя благословлять. 1

Л у т о н и х а.

Как тебя не знаю величать ѵ

Господин — прынц.. ваше благородье —

Не модель,- чтобы экие угодья '

Отошли да за мужичью голь! '

Сам умом раскинуть соизволь 1 :

Рад лОмить мужик-ат сиволапый
Не тОкма-штб в прынцы, а хошь в папы, —

А послушай бабьяга ума —

Иногда премудрость в нем сама:

Ой! Трудна работа, тяжеленька,

Для того, чья рученька беленька!

„А -і**' _ _ І, ;;Г

.- . ■ Слоняй. 4

Не боюсь я никаких трудов,

Целый день рубить дрова готов.

Самый тяжкий честный труд полезней ^
Праздности — болезни из болезней.

(к Лутоне і Веришь ли, с здоровым крепким сном
Десять лет как я уж не знаком.

Ерзаю напрасно на кровати...

Принимать уж стал сЫогаІ Ьубгаб.

Что ни с’ем — сейчас выходит вон,

Устрицы ем только да бульон.

Да и то без вкуса, без охоты.

С горя я и стал искать работы:

Труд придаст мне снова бодрый вид
И воротит сон и аппетит...

(С наслаждением) Как бы я кваску с работы, попил!

Л у Т О Н И X а (спокойно).

Квас — ништб! Кисленек, жаль, да тепел.

С л о н я й (так же).

Черный хлеб фунтами стал бы есть...

Л у т 6 н я (так же).

Хлеб хорош, когда приварок есть.

Слоняй (так же).

Попросту! посыпав крупной солью.

Ш'ИНЦ ЛУТОНЯ

Л у т о н и х а.

Да, хлеб с солью да водица голью.

Слоняй.

Не пивал воды я никогда,

А ведь может чистая вода

Быть лекарством внутренним и внешним.

Лутон их а.

Жаль, с душком вода в колодце здешнем.
Слоняй.

Повара и гастрономы врут.

Лучший соус и жаркое — труд.

(Лутоне)'; Ну? Идет? Твой труд, мое безделье.
Я вот здесь справляю новоселье.

Ты ступай сейчас же во дворец!

Лутониха.

Мой мужик-ат? Сохрани творец!
Господин-прынц — величать не знаю —

Где ему уж? Наша хата с краю.

Лапотнику место во дворце —

Разве што на заднем на крыльце.

Лутоня.

Цыц! Твоя, Лутониха, дорога
Длинная — от печки до порога.

Нетто мне закажешь все пути?

Лутониха.

Я на ум хотела навести.

Л у тоня.

Бабий ум! Я. чай, не с проходимцем
Говорю, а с господином-прынцем.

Слоняю). По рукам?

Лутон и х а.

Куды ты, лиходей!

Обожди смешить честных людей.

Прынц- Лутоня! Спал ли ты сегодня?

Лутоня.

Коли воля такова господня —

Как же мы насупротив пойдем?

Царь Давид был тоже пастухом.

Лутониха.

То-то, прынц — и с разума и с виду.
Приравнял себя к царю Давиду!

Царь Давид разбил народов тьмы...

Л у т о н я.

Обожди, управимся и мы!

Ведомость не в диво для Лутони.

Лутониха. • '

Ведомость?

240

• В. С. К У в о Ч к и

Лутоня.

Под нумером, в законе.

Кажный день выходит в ей картёж.

Мы читали...

Л у тон и х а.

Ой, Лутоня, врешь!.

Лутоня.

Что мне врать? Небось, с дьячком читали.
Летось прынцы в город наш в'езжали...

Л у т о н и х а.

Ну?

Лутоня.

Так мне дьячек и прочитал
И картёж и целермуренял,

Как ходить, как ездить с этикетой.

Я знаком с политикою этой.

Лутониха.

. Ишь слова без разуму дались.

Выше носа нюхаешь — сморкнись!

Лутоня.

Цыц! Не пикнуть!

Лутониха.

Так и замолчала.

Лутоня.

Глупая, пойдем спервоначала
Во дворец-ат.

Лутониха.

Думала! Пойдем!

Лутоня.

Коли, значит, не итти вдвоем...

Лутониха.

Так нейдешь? Вот так то больше складу'.
Лутоня.

Коли так — один на троне сяду!

С л о н я й.

Гей, Ясам! Иди сюда, Ясам.

Те же, Я с а м (входит).

Я с а м.

Ваше светлость, что угодно вам?

Слоняй.

Об’яви, немедля, всенародно.

Что сегодня мне благоугодно
Все дворцы, фруктовые сады,

С рыбами озера и пруды
И поля со всяким хлебом тоже
(Указывая на Лутоню)

Подарить вот этой глупой роже.

Такожде дарую: всех шутов,

Всех собак, квартальных и жрецрв,
Прокуроров, адвокатов-пьявиц,

Дее конюшни и тебя, мерзавец.
Понимаешь? !

принп лутоня

Я с а м.

Слушаю-с.

Слон я^й
Молчи!

Вот от всех дворцов моих ключи...

(Выбрасывает ключи и поворачивается к Лутоне, указывая на Ясами.)
Принц Лутоня! Эта вот скотина
Первого в моих владенья* чина,

Евнух, сводник, ростовщик и шут,

Первый визирь и первейший плут.

Он полезный человек, бывалый.

Воровство — порок в нем самый малый.

И за то угодно было нам,

То есть, мне, назвать его Я сам,

То есть: сам я. Действуя неправо,

Он во всем мне был рукою правой.

Бей его, но совещайся с ним,

И да будет он тобой самим.

(Ясаму) Грабь, каналья, восемь дней в неделе.

(Махнув обоими руками)

Ну, идите к чорту! Надоели!

(Подходит к Лутонихе)

Ну, а ты, Лутониха, друг мой,

Остаешься, что ли, здесь со мной?

Поживем, потрудимся, потужим... "Г 1 :

Лутониха.

Нет, зачем же? Я уж лучше с мужем,

Коль послал господь такую шаль...

Глупого-то вдвое больше жаль. • '

Лутоня.

Муж с женою, что вода с мукою.

Извините, прынц, обеспокою:

Как вас звать?

Слоняй. ‘

Я звался принц Слоняй.*

Покорили предки этот край.

Он зовется «Не любо — не слушай»

И лежит на мысе «Бей баклуши».

А теперь простой я дворянин.

Властелин на мысе ты один.

Восседай с достоинством на ^ройе. '

Честь тебе и слава { принц Лутоня!

ЗАЛ ВО ДВдРЦЕ

Лутоня — в одежде принца на троне. Лутониха возле
него. Входят Я с а м, защидо ш’амбелланы
ч , Лутоня, .

Гей! Иди сюда, Ясам второй.

Я доволен, братец мой, тобой.

Мне пришлась* по і*олове корона.

Эка шапка! Первый сорт для трона.

І€

итературиое Наследс

242

В. С. КУРОЧКИ н

Как на печке, в горнице тепло.

Пол-ат склизкий, что твое стекло.
Трон-ат мягкий. Диво ли, что в свете
Бой идет за роскоши за эти.

Лутониха.

Так-то мягок, что спала б весь день.
Тут и царством править, быдто б, лень.

Я с а м.

Ваша светлость! Время наступает
Выхода большого. Подобает,

Чтоб супруга ваша в сей момент
Удалилась в свой аппартамент.

Л у то ня.

Отчего же, братец мой, без бабы?

И она, чай, посидеть могла бы.

Я с а м.

Ваша светлость, это этикет.

Лутоня.

Этикета? (жене) Так уйди, мой свет.

Я с а м.

Шамбелланы, подходите к трону.

(Лутоне)

Соизвольте, принц, надеть корону.

Лутоня.

И без шапки, 'братец мой, жара.

Я надену, как придет пора.

Я с а м.

Ваша светлость, не дано вам права
Этикета нарушать устава.

Лутоня.

Этикеты? Ладно, коли так.

(Неловко надевает корону).
Помоги ж, осел, надеть колпак.

1-й шабеллан (тихо).
Кланяйся пред этаким холопом!

2- й (тоже).

Остолоп, так смотрит остолопом.

3- Й (тоже).

Из лесу, так срублен топором.

Поэт (тоже).

Мужичишко, дрянью дрянь, облом!

1-Й (подходя к Лутоне, громко).
Ваша светлость, мудрый сын Минервы,
Вас почтить за долг почел я первый.

. ПРИНЦ .'ІѴ.ТОНЯ

І43

2-й (тоже)

Вашу светлость первый горячо
Лобызать осмелюсь я в плечо.

3-Й (тоже).

/: * ' г * *

К вашим туфлям, ваша светлость,

’ А *•-

ныне

Приложусь я первый, как к святы-

Ж*~*Г*Ь л \

не.

Поэт (тоже).

Первый я потомству и векам
Имя вашей светлости предам.

(Поэт, игрия на лире)

Суровым вечером палящее светило
За черной тучею на запад уходи-
ло;

На всю вселенную простерлась но-
чи мгла.

Но наша родина, как день, была
светла.

Мы ясно видели на дальнем небо-
склоне

Слиянье всех светил во образе
Лутон и.

Когда же с кесарской Лутонихи
звезда

Смежилась — се! зима исчезла бей
следа!

Л у т о н я (в сторону).

Раскуси, поди-ка, в чем тут сила.

А умеет, леший, влезть без мыла,

В этикете, нечего сказать.

Я с а м (Лутон-).

Следует господ-дворян обнять.

НА*®* *

Л?

Л**:

(>».*, / 7‘"

Л "У * _

. ...

Я; А** ■

ИЗ БЕРАНЖЕ)

С подлинника. хранящегося в Институте
Новой Русской Литературы

Л у Т О Н Я.

Поцелуй под носом — не в кармане.

(Шамбелланам).

Обоймемся, господа-дворяне!

Я с а м.

В вашу честь сложивши свой куплет,
Перстня с бриллиантом ждет поэт.

Л у т о н я.

За вранье-то это бриллианты?
Дорогоньки при дворе таланты.

Я с а м.

Принц, извольте помнить этикет.

Л у то и я.

Этикету? (Поэту) Господин поэт,

Ій*

В. С. КУРОЧКИН

244

Получите! (дает перстень) Только уж оставьте,;
Напредки других болванов славьте.

Те же, Старец и Казначей.
Казначей.

Суд и право!

Старец.

Прав Изидин суд!

Казначей.

Чорт седой! Долговолосый шут!

Старец.

Мерзкая лягушка из болоуа!

Адовы утроба и ворота!

Я с а м.

Ваша светлость, это казначей

Бей не палкой, а копейкой бей,

С ним воюет, как вода и суша,

Первый старец в «Нелюбо не слушай».

Стар е ц.

Первый старец — истинно, мой сын,

Небеса я ведаю один.

Жрец я Озириса, Сераписа,

С готовой собачьей Анубиса,

Жрец Бубасты кошки, жрец быка
Аписа, Ра — солнца, Фты — жука, ;

Жрец мартышки — Гамадрилла, Сона,

Ибиса и мыши Фараона.

Казначей.

Титулы-то все ли отхватал?

Принц, один мой титул — капитал,

Но он главный, в наши дни налоги
Платят все: народ, жрецы и боги.

Мы живем и веруем в кредит...

Ваша светлость, пусть же замолчит
Этот жрец кошачий и собачий.

Старец.

Несчастливец! Замолчи обаче!

, Л у т о н я- ,..у. .

Помолчите оба, господа,

Коль хотите моего суда.

А то на-кось! лают, как собаки.

Чай пришли вы не к судье Шемяке!

Спорят, вздорят — леший разберет 1
Говорите каждый в свой черед.

Старец.

Принц, извольте удалить От трона
Мерзкое исчадие Тифоид.

•ПРИНЦ ЛУТОН я

, Казначей.

Принц, извольте выгнать из дворца
Допотопных выдумок жреца.

Старец.

Али я в отместку за обиды
Прокляну вас именем Изиды.

К а з н а ч е й.

Или я обиды не стерплю —

И казною печку затоплю!

Л у тон я.
Рассудите, господа вельможи:

Ведь и мне не сладок выбор тоже.

Экие напасти с двух сторон:

Или проклят, или разорен!

Оба вместе.
Или, принц, усугубленным мщеньем
Упадет проклятье с разореньем!

Л у т о н я.

Тьфу ты, леший! Вот и выбирай!

Стало быть, и во Дворце не рай.

Казначей.

Ваша светлость!

Старец.

Выслушай, мой сыне..

Казначей.

Нынче утром...

Старец.

Сын мой, утром ныне...

К а з н а ч е й.

Во дворец с докладом я входил —
Вдруг ползет вот этот крокодил...

Старец.

У крыльца встречаюсь с этой харей
Хуже нет ни в Хиве, ни в Бухаре.

казначей.

Принц, представьте: норовит вперед!

-Старец.

Принц, представьте: первым так и прет
К а з н а ч е й.

Лезет первый! .Слышите ли: первый!

Старец.

И чтоб я шел сзади этой стервы!

в. Ь. ку р о=ч к к и

ІІ6

Казна ч е й. .

Или нет ни званий, ни чинов! • ,

Старец.

Нет скотов священных, нет богов!

Казначей.

Дисциплины, армии, закона! •

Старец.

Озириса, Нейфы, Ихневмона!

Казначей.

Принц, судите...

Старец.

Сын мой, в пять минут...

Рассуди.

Казначей.

• В минуту.

Старец.

Здесь!

Казначей^

Вот тут!

Лутоня.

Первым делом, господа вельможи:

Перед принцем ссориться не гоже.

Здесь дворец, поймите — не кабак...

А второе: рассуждаю так:

Слушать вас и горе-то и смех-то!

Шли бы вы, как ходят вдоль пришпехта
Рядышком, примерно муж с женой,

Хошь под ручку, хошь рука с рукой.

Поэт (игр.іет на лире)

Се — сама премудрость, се — Минервин лик.
Се — сам Ибис — цапля, сё — сам Апис-бык.
Буйные — изыдеГ
Кроткие, услышь:

Се речет к Изиде.

Фараона мышь.

Се — воссел на троне
С Нейфой Ихневмон —

Юный принц Лутоня, '

Мудрый Соломон...

Шамбелланы.

Вгаѵо! ЪІ8 ! (в сторону). Проклятый рифмоплет'
Я с а м.

Ваша светлость! Псалмопевец ждет
Поощренья, гения по мерке,

Золотой в алмазах табакерки.

Лутоня (дает табакерку).

Получите, господин поэт (вслед ему),

Коль уже стыда в глазищах нет.

(Старец и казначей в дверях).

ПРИНЦ ЛУТОНЯ

247

> Казначей.

Становись же, что ли, моська, слева,
г Старец.

Берегись священной цапли гнева!

Казначей.

Берегись, чтоб я те не загнул.

Старец.

Нигилист! Разбойник! Караул!

Казначей.

Вспомнишь, брат, и цаплю и аиста!

Старец.

Озирис! Спаси от нигилиста!

Лутоня.

Вы опять — кому быть впереди?

Сказанно: как муж с женой ходи.

Старец.

Сын мой, сам ты рассуди, нельзя же,

Чтоб нам чеіть была одна и та же.

Место справа подлежит жрецу,

Как почет духовному лицу.

Так велось в древнейшие эпохи,

При покойном...

Казначей.

При царе Горохе.

В наши дни — прогресс и капитал.

Лутоня.

Эки черти! Чорт бы вас побрал!

Лысый пес дерется с кошкой чахлой!

Чтобы духом вашим здесь не пахло —
Слева, справа, разом с двух сторон —

С глаз моих, в одну секунду вонГ

(Старец и казначей бегут и дерутся).
Поэт (играя на лире).

Се!

Страшен Лутоня в грозной красе!

Очи разверзнет — Кнуфовы очи
В день обращают мрачные ночи,

Склонит их долу — в сумрак ночей
Блеск претворяет солнца лучей.

Се! Трепещите! Се — в хаос и мрак
Мир повергает Кесаря зрак! 1

В бумагах покойного В. С. Курочкина найден мною и другой
Се! Воспою Лутони гнев Г
На трон для славы нашей сев,

Лутоня кротостью повит.

Когда ж в нем вспыхнет гнев, созрев,
Рыкает грозно он, как лев,

И прегрешивших не щадит.

. (Примечание Н. С.

вариант этой оды.

Курочкина).

в. о. курочк)

Л у т о н я.

Ты опять? Пошел же вон отсюда,

Чортов сын!

Шамбелланы.

Вон гадина, паскуда!

Жук навозный! Прокаженный шут!

Вон отсюда, подлый лизоблюд!

(Бьют поэта палками и прогоняют).

Первый ш амбелла н (Лутоне).

Ваша светлость поступили с тактом.

Просвещенный взгляд ваш этим фактом
Обнаружен. Выгнан негодяй...

Как терпел доселе принц Слоняй?

Расточал ему почет и ласки —

А за что? За то, что пел коляски,

Дрожки, упряжь, сбрую, лошадей...

2- й.

От простого звания людей, ; ; . V

Как теперь зовут «меньшого брата»,

Что и ждать-то окромя разврата?

Ваша светлость, честь и слава вам,

Что с позором изгнан подлый хам! . ;

3- й. ■ '

За версту несет от хама хамом. ■

Ваша светлость! Мудро в корне самом
Вырвали траву дурную вон.

Лезет во дворец со всех сторон
Всякий неуч, лапотник, аршинник,

Целовальник, дровосек и блинник.

' Л у т о н я. . ,

Ну, уж это милость ваша врет —

Дровосек не трогает господ!

1-й.

Ваша светлость о подобной дряни
Неприлично думать в вашем сане.

В городах еще туды-сюды
Не видать мужичьей бороды — '

Хоть с немецким платьем все знакомы,

В деревнях так уже совсем обломы.

НА КАРИКАТУГЕ «КОНЦЕРТ БУДУЩЕЙ МУЗЫКИ В ПОЛЬЗУ ДОСТАТОЧНЫХ ЛИТЕРА-
ТОРОВ» ИЗОБРАЖЕНЫ:

Ря^ом с дирижирующим скелетом изображена группа журнала «Искра»: ее редактор Куроч-
кин, карикатурист Н. Степанов и откупщик-меценат Кокорев, субсидировавший издание.
Внизу в правом углу: трубач Некрасов, сидящий верхом па козле с бутылкой шампанского,
барабанщик Утин и фаготист Усов. Центральную группу образуют: певец Бенедиктов, скри.
пач М. М. Достоевский, тромбонист Панаев, контрабасист Писемский. Слева критики Зотов
и Серов, вооруженные гусиными перьями. Над ними в окне кассы Тургенев, один из учре-
дителей «Общества». Рядом верхом на перьях позты-переводчики Всйнберг (Гейне ца Там-
бова) и Маи.

1 . е. кур оч к и а

Лутон я.

Да мужик-ат поит-кормит вас!

Буде врать-то! Замолчать сейчас!

Первого, кто пикнет — Так и двину.

Ясам (удерживая его).

Ваша светлость сообразно чину...

Л у то ня.

Так ты — первый? Ты? второй я сам?

Я с а м;

Этикет не возбраняет вам
Обучать придворных, но умненько.

Отчески, келейно, вежливенько,

Л у то н я.

Вежливенько! Дуй тебя горой!

Да на кой ты чорт Я сам второй,

Коли с сердцем мне чинить по нраву
Не даешь, как следует; расправу!

То надень им шапку, на-поди!

То, как пень, ца выставке сиди,

Награждай поэта-попрошайку
И не смей сажать с собой хозяйку;

Лысый бес грозит тебя проклясть,
Крючкотворец старый — обокрасть,

И грызутся словно быдто звери,

Что войти не могут разом в’двери,

Тут придворных ціелопаев сброд, —

Без стыда хулят простой народ:

— Мужичье, мол! хамы да обломы!

Благо сами заползли в хоромы!

Будет вам, ужо — мужик-облом!

Вон, каналья, из моих хором!

А не то возьму вот эту палку.

Да как всех пойду лупить в повалку,

Не щадя господских вашин спин!...

. Шамбелланы (убегая).

Всех прибьешь — останешься один!

III

СТОЛОВАЯ ВО ДВОРЦЕ

Лутон я, Мажордом, потом 1-й п у б л и
цист
Л у т о н я.

Ну их всех! Ушли! Теперь с охотки
Хорошо б маненько выпить водки!'
Заморили с самого утра!

Чай, давно ужь полдничать пора!

(Мажордому).

Эй ты, милый человече, живо!

Подавай закуску, водку, пиво —

Все, что есть в печи, на стол мечи»

’ ПРИНЦ ЛУТОНЯ

351

Мажордом.
Ваша светлость, публицист...

Лутоня.

, Молчи.

Мажордом.
Публицист пришел...

Лутоня.

Неси закуску!

Мажордом.

Он желает...

Лутоня.

Взять его в кутузку!

Мажордом.

Он с доносом...

Л у т о н я.

Засадить сейчас!

Мажордом (растворяя публицисту дверь).
Принц просить к себе изволят вас.

Лутоня.

Я сказал...

Мажордом.

При важности доноса
Без доклада входят и без спроса.

Лутоня.

Не донос мне нужен, а еда...

Мажордом.

Принц, донос важней всего всегда!

1-Й Публицист (входит).
Ваша светлость, первый я газетчик,
Тайных ков, подпольных смут разведчик.
Честь имею донести: поэт
Сочинил в стихах на вас памфлет.

Лутоня.

Давишний-то лазарь-попрошайка?

1-й публицист.

Вместе с ним дворян преступных шайка,
Удаленных ныне из дворца,

Против вашей светлости лица
Замышляя заговоры, ковы,

В бунт открытый перейти готовы!...

Лутоня.

В кандалы!

1-й публицист.

Принц, с ними казначей
«Бей не палкой, а копейкой бей»,
Овладев казенной вашей кассой,
Поставляет банде хлеб и мясо.

252

в. е. к-увочвгв;

Л у т он я.‘

Плут!

1- й публицист.

Он воплощал в себе кредит, ѵ

А кредит при деньгах не вредит/

А без денег только он и в силе. ;

Ваша светлость дурно поступили,

Выгнав казначея.

Л у тонн.

Чорт ли в том!

Сам я крепок задним-ат умом.

Делать что — скажи.

1 *й публицист.

Спасать основы.

Л у т о н я.

Ну?

.1 - й п у б л и ц и с т.

Извольте, первым долгом, новый,

Для сего комиссию созвав,

Дисциплины начертать устав,

Разогнать, притиснув и прижав,

Подвижной правительства состав,

Так, чтобы, в соображенье взяв
Званье, род, сословье, чин и нрав,

Не было б близ трона человека
Возрастом моложе полувека.

Лутоня.

Всех прогнать велишь мне? Так и сам
Убирайся вон, ко всем чертям!

(Лакеям).

Есть давайте! Их не переслушать!

Те же, 2-й публицйст.

2-й публицист (входя».

Ваша светлость, не извольте кушать.

На коленях смею донести...

Лутоня.

Да вставай! Чего тут пол мести!

2- й публицйст.

Ваша светлость, как официозный
Журналист, донос пространный, грозный,
Честь имею ныне преподнесть.

Лутоня.

Леший, дьявол! Дай хоша. поесть -
Или худо будет.

2-й п у б л и ц и с т.

Будет худо,

Только, принц, дотроньтесь хоть до блюда. .

ПРИНЦ ЛУТОНЯ .

Лутоня.

До тебя дотронусь с будешь худ!

Ребра все переломаю, плут!

2-й п у б л и и ист.

Принц, мы все, как под богом, под вами:
Розгами, нагайками, плетями, .

Принц, казни — но выслушай вперед:

Не бери куска сегодня в рот!

, Л у т о н я.

Да скажи хоть...

2-й публицист.

Умоляю снова:

Не касайтесь вовсе до с’естного. /

Лутоня.

Об’ясни ж мне толком, наконец.

2-й публицист.

Ваша светлость, в древности мудрец
Прорицал, что украшает троны
Более, чем скиптры и короны
Добродетель, коей в наши дни
Ваша светлость служите одни.

Ибо, что мы ныне примечаем?

Патриарх, поставленный над краем,

В качестве оплота против зла —

Верное подобие козла
В огороде... то бишь в вертограде.

(Таинственно).

Я далек от мысли о награде.

Но шепну, спасая вас и край:

Первый старец — первый негодяй.

Лутоня.

Леший! Дьявол! Убирайся к чорту!

Есть хочу, а вместо ложки ко рту.

То и дело прынцу тычет в нос
Плут на плута пасквильный донос.

Эй! Давай обедать! Люди, черти!

2-й публици ст.

Принц, рабу нижайшему ''поверьте:

Ваш обед отравлен.

Лутоня.

Что ты? Как?

2-й П у б л.й цис т,

В хлебе, супе, в соусе мышьяк.

» Лутоня.

Кем отравлен? Где мой старший повар?

2-й публицист.

Старший повар-г— в кухне общий говор — -
Буде не совсем .еще издох.

Пролежит три дня без. задних ног.
Первый старец чуть не четверть водки
Приобщил его бездонной глотке.

Лутон я.

Первый старец?

2-й публицист.

С пьяным вслед за сим
Обменялся платьем он своим
(Мрачно).

И под курткой поварскою белой,
Черный план пустил спокойно в дело.

Л у т о н я,

А чего смотрели повара,

Судомойки, прачки, кучера?

2-й публицист.
Вашу светлость, отравляя ядом,

Первый старец встал к прислуге задом.
А у старцев — кто-ж тут виноват?

С поварами одинакий зад.

Лутоня.

Черти все — и спереди и сзади —

В поварском, в господском ли наряде!

И с чего он?

2-й публицист.
Ваша светлость, он
Вами здесь глубоко оскорблен.
Неприлично старцу, хоть злодею,
Уступать дорогу казначею.

Лутоня.

Так за это отравляет, слышь,

Первый старец, прынца, словно мышь.
Ну, хорош молельщик и предстатель!
Отравитель, изверг и предатель!

Я теперь, изволь-ка, голодай!

Удружил, спасибо принц Слоняй!

Ах, когда б заране знать да ведать!
Черти! Гей! Неси сейчас обедать!

Каково! И ухом не ведут
Господа лакеи. Где же плут,

Где Ясам второй, каналья первый?

2-й публицист.

Ваша светлость раздражите нервы
Понапрасну. Не придет Ясам.

Лутоня.

Он ушел?

2-й публицист. _
По собственным делам.

Он хлопочет, чтобы в связи темной
С вашею супругой жить совместно.

принц ЛУТОНЯ

255

Лу тоня.

Что ты врешь? С Лутонихой
моей?

2-й публицист.

Вожделеньем он сгорает к ней.

Л у т о н я.

И она с ним?

2-й публицист.

Утверждать не смею,

Что она с ним; он, однако, с нею.

Л у т о н я.

Значит...?!

2-й публицист.

Ваша светлость, виноват:

Принц Слоняй, однако, был ро-
гат.

Л у т о н я.

А! Так вот Ясам какого чина!

Захотела эта образина
Быть во всем, взаправду, мной самим!

Погоди же! Я расправлюсь с ним!

2-й публицист.

Принц, уж поздно.

Лутоня.

Поздно?

2-й публицист.
Тронуть вожжи

Кучер в полдень должен был — не позже.
Лутоня.

Он уехал? *

; 2-й публицист

С нею, не один —

Как у Гете, знаете? — баЫп!

Лутоня.

Так чего ж ты мне точил балясы?

«РЕДАКТОРЫ ЖУРНАЛОВ ОТСТАИВА-
ЮТ СРОИ СТАТЬИ»

Карикатура «Искры» 1862 г., № 32. Изображены:
на переднем плане ' Н. Некрасов, за ним
А. Краевский, В. Курочкин. С. Громека я

' 2-й публицист.

Первым делом, для спасенья расы,
Ваша светлость, чтобы гіринц был жив,
А второй' и главный 'мой мотив:

Во вниманье взяв, что зла прогресса
Ангел наш, Лутониха-принцесса,

Не избегла, чистая вполне —
Вымолить, чтоб ваша светлость мне
Подписали строчку... нет! не строчку....

<На коленях).

258

В. о. КУРОЧКИН

А к прогрессу точку — только точку.»

Л у то « я.

Ах, ты, шут юродивый, шальной!

(Бьет его).

На, вот точка! На, вот с запятой!

(2-й публицист плачет).

Экой дурень! Присмирел, дружочек, '

Мог бы я наставить много точек
На твоей, на глупой на спине —

Да дурак ты — значит, нужен мне.

Марш в погоню! Сядь на вороного!

(В догонку).

Да пришли хоть что-нибудь с’естного.

Те же, Отец- командир, потом Герольд
О т е ц-к омандир (входя).

Бить тревогу! Строиться в каре!

Л у т о н я.

Что случилось?

Отец-командир.

1 Ружья на пере-
вес! Равняйсь! Дирекция направо!

Арш!

ЛуТон я.

Да кто он?

3-й публицист.

Наша честь и слава.

Командир всех наших войск.

О те ц-к омандир.

На ру-

Ку! . .

3-й публицист.

Пришел, так значит Не к добру.

О т е ц-к омандир.

Кладсь! Пли! Жай!

3-й пу.блицист.

Страшатся командира .

Больше, чем в бою, Во время мира.

Десять тысяч с ЛиНіком мусульман, ‘ . '

И пятнадцать тысяч душ крестьян,

Положил костьми, своей рукою...

Ужь пришел, так с весточкой дурною
О Т е ц-к о м а н д и р
Стой-равняйсь!

Лутоня. -
Едва ль_ страшнее чорт!

. 3-й- публицист.; о
Принц, извольте выслушать рапорт.

ПРИНЦ ЛУТОН*

Отец-командир рапортуем
Ваша светлость! Все благополучно
Обстоит. Сейчас собственноручно
Усмирять я буду у ворот
Пред дворцом собравшийся народ.

Л у т о н я.

Бунт?

3-й публицист.

Бунт?

Мажордом.

Бунт?

О т е ц-к ома н д и р.

Так точно: бунт народный.

Просит хлеба всякий сброд голодный.

Л у т о н я.

Знамо дело: всякий хочет есть.

О т е ц-к о м а н д и р.

Как же смеют прямо к принцу лезть?

У! Мужланы! Покормить их мне бы!

Л у т о н я.

Хлеб родится для мирской потребы,

Я отец народу — не злодей.

Г е р О Л Ь Д (народу, в окно).

Принц пришлет горячих калачей!

О т е ц-к о м а н д и р.

Розгачей-бы!

Л у т о н я.

Что?

О т е ц-к о м а н д и р.

Я — сам с собою.

(Шум и волнение за сценой усиливаются).
Л у т о н Я.

Что опять там?

Герольд.

Голосят гурьбою:

Пить хотят.

Л у т о н я..

И водка им нужна?

Герольд (в «кн.»).

Принц велел вам выкатить вина!

(Шум еще усиливается).

Л у т о н я.

Что еще?

Герольд.

Гуторят: принц-надежа.

Оченно плоха у. нас одежа. ,

Лнтеваіурвое Наследстве

В. Ь. КУРОЧКИН

Лутон я.

Без одежи как же работать?

Дать одежу!

(Шум растет).

Что еще опять?

Герольд.

Требуют для жен своих и дочек
Кринолинов, вышитых сорочек.

Л у т о н я.

Ну, ужь это милость ваша врет:

Этого не требует народ.

Герольд.

. Требуют для деток зимних кенег
И для светских развлечений денег.

Л у т о н я.

Что за притча! Вот народ чудной!

Герольд.

Требуют театров всей толпой!

Л у т о н я.

Что для них, в шуты пойду я, што ли?
Накормил, одел — чего ж-им боле?

Герольд.

Ваша светлость! К этому всему
Требует народ, чтоб вы ему
Отдали все аттрибуты власти:

Меч, корону, скипетр.

Л у т о н я.

Вот напасти!

О т е ц-к о м а н д и р.
Молодцы-ребятушки, ура!

Дать урок горяченький /юра
Либеральным принцам-демократам,
Лебезящим перед младшим братом!

Л у т о н я.

Это ты? Отец-то командир?

О т е ц-к о м а н д и р.
Ваша светлость: это мой мундир.

Есть такая басенка Крылова:

Не теряйте по пустому слова,

Там, где нужно власть употребить:

Сечь, стрелять, колоть, палить, рубить.
Пусть ревут сироты, старцы, вдовы —
Были б только спасены основы.

Лутон я.

Командир, не верен твой расчет:

Чай, лежит в основе-то народ,

А как всех заколешь, да зарубишь —
Так основу, значит, и загубишь.

‘ ’’ С. Те же, Философ.

ПРИНЦ ЛУТОНЯ

259

Философ (вход»).

Так вещает истина сама
Выводом Лутонина ума.

Истинно: народ есть основанье
И за тем общественное зданье
Вертикально принимает вид
Хаосообразных пирамид,

Разделенных правильно и вечно
Как продольно, так и поперечно.

Лутоня і герольду)

Землемер он, што ли, аль из тех,

Что,- вон, строют?

Г е р о л ь д.

Принц, он выше всех.

К построениям лишь в пространстве склонен.
Он мудрец египетский — Астронин.

Астра — солнце. Нин. — должно быть Нин
По-халдейски значит: гражданин.

Он в Египте снял покров с Изиды,

Изучив на месте пирамиды.

Лутоня (философу)

Что ж нам делать, господин мудрец?

Философ.

Совместить начало и конец —

Разделить хаос на два хаоса.

Вот одно решение вопроса
В области динамики — и два.

Обратимся к статике едва.

Ибо мы, пирамиду построй
Для движенья, можем для покоя
Начертать горизонтально круг.

Этот круг, с пирамидой сам друг,

В конусе — дает прогресс с застоем
Лутоня.

Да народ*ат как мы успокоим? ’

Философ.

Стоит только, чтоб смирить народ,

Конусу дать должный оборот,

Ибо в нем совмещена двоякость...

Л у Т О Н Я (в строну)

Хоть бы слово понял — эка пакость!

Философ.

В конусе — движенье и покой.

А закон один, весьма простой,

Аналогий единиц и множеств,

Всех инождеств, тождеств и такождеств,
Всех времен, народностей, систем,
Государств центральных — и затем
Диоцезов, графств, пройяаций, штатов,
Префектур, кантонов, комитатов, "

200

КУРОЧКИ

Округов, сатрапий, фил и триб —

Для людей, животных, птиц, для рыб.

Для червей, амфибий и полипов, —

Для отдельных особей и типов,

На земле — сдается даже мне —

На других планетах: на луне,

На Сатурне, Марсе, на Венере —

С разницей в диаметре, в размере,

Но закон движения один:

Пирамида — или, проще: клин —

Клин за клином...

Лутоня.

Выбивать клин клином.

Что ли?

' Философ.

Нет. Но в хаосе едином,

Разделенном на два — чтобы вдруг
Не упал пирамидальный круг,

Но вращался круглой пирамидой,

Под надежной вашею эгидой,

Чтобы, стоя, двигался народ —

Надлежит к стремящимся вперед,

Следуя примеру мудрых наций.

Применить закон экскорпораций.

Кто вперед — сейчас из ряду вон!
Реактивной акции закон
Не щадит для смелых построений
Областей и целых поколений.

(Восторженно).

Принц Лутоня! Вы — прогресса ось.
Государство — конус, как ни брось
Кверху ль, книзу ль — * будет в каждом виде
В круге — центр, вершина — в пирамиде.
Ваша светлость! ПуСть же весь народ
Вокруг вас завертится вперед.

‘Л у Т О Н Я (в сторон)', размышляя)

Я не понял...

ФиЛОСОф 'п сторону)

Я польстил не дурно.

Вслух) Принц!... И то сказал я не цёнзурно.
(Гордо). ■

Но я тем потомству буду мил,

Что с улыбкой правду говорил.

Те же, три публициста.

1- й

Принц !

2- й

Принц!

, 3-й

Принц!

ПРИНЦ ЛУТОНН

261

Л у т о н я.

Вы что еще, уроды?

1-й

Государь. ..

Все выходы. ..

2-й

3-й

Все входы-

письмо В. С. КУРОЧКИНА К ІІ. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОМУ ОТ а МАРТА 1862 ГОДА. НА ОВО-
НОТЕ ПИСЬМА ДАН ПЕРЕЧЕНЬ СТАТЕЙ Н. А. ДОБРОЛЮБОВА, НАПЕЧАТАННЫХ
В «ИСКРЕ»

С подлинника, х|кишіиегоси и Институте Новой Русской Литературы

Заняты...

С рогатиной...

1-й

2-й

3-й

С дубьем...

Л у Т О Н Я (ГН' ВІІО фило-офу).
Это ты морочил здесь враньем!!
Чорт!

ФИЛОСОФ (спокойно).

Нет, принц. Есть в конусе текучесть,
Государств решающая учесть;

Все равно: тиран, народ, палач —
Сильным будь — задача всех задач!

В. С. КУРОЧКЦ

Лутон я.

Замолчи!

Философ (продолжает).

Сословных, уголовных
И — тем паче — конусо-верховных!

Л у Т О н я (замахиваясь).

Я тебя!...

(Философ убегает).

Воистину мудрец —

Убежал. (К отцу к< мандчгу). Ну, выручай, отец
Командир. Ты глоткой, что картечью,
Напужаешь...

Отец-командир.

Нет! К народу с речью
Обращусь теперь я... Так и так...

Вы, мол... Я, мол... Я ведь не дурак.

Я ведь храбр и в голове и в тыле.

Силы долг повиноваться силе.

Кладсь! Пли! Жай! Три темпа. Тот же счет,
Хоть в народ стреляй, хоть за народ.

(Уходит, смеясь).

Лутоня.

Бог с тобой, когда такой суровый!

Вот они спасают как основы!

Сколько есть их, каждый свой живот,

Свой маммон основою зовет.

Дворянин — так, господи, ты веси,

Сколько в нем господской этой спеси!
Казначей, так всю казну своей
Полагает — я-де казначей!

Командир — так роже богомерзкой
Нипочем, потехи ради зверской,

Сокрушить все царство, весь народ.

Кто тут гаже — чорт их разберет!

Да еще недоставало сраму —

И жена достанется Ясаму!

Ну их всех! Юродивый мудрец
Прокаженный лазарь, первый жрец —
Отравитель, изверг! Эки страсти!

Дай бог ноги! Не хочу и власти!

Тот же лес, что наш сосновый бор
Так домой, Лутоня, за топор!

ОТДЕЛЬНАЯ КОМНАТА ВО ДВОРЕ

Лутоня (один).

Нет тебя, Лутониха, со мною!

Некого мне звать теперь женою.

Заливаюсь я потоком слез,

Хоть бы ветер весточку принес

, ПРИНЦ ЛУТОНЯ

'-т

Хошь бы птичка мне прощебетала,
Где моя голубка запропала!

Чуяла ты ноне поутру,

Что дурить я вздумал не к добру,
Говорила, что не будет ладу.

Я сказал: один на троне сяду!
Истинно: один на троне сел —

И жену и царство проглядел!

Без тебя, желанная, Лутоне
Счастья нет, хоть в золотой короне,
И как перст, весь век свой одинок,
Буду лить горячих слез поток.

Лутоня, Мажордом.
Мажордом.

Ваша светлость...

Лутоня.

Буде врать, любезный!
Титулы мне ноне бесполезны.

Ваш дворец мне, как тюрьма, постыл...
Я — Лутоня, как и прежде был.

Мажордом.

Принц, толпа народа завладела
Всем дворцом...

Лутоня.

Так что ж, голубчик? Дело!
Пусть его хоть свалит, хоть сожжет.

Мажордом.

Депутата к вам прислал народ.

Лутоня.

Милый мой! Пущай без депутата
Все возьмут. Что взято, то и свято.

Мажордом.

Ваша светлость, вот и депутат.

Лутоня, Слоняй.
Слоняй.

Принц, извольте выслушать доклад.

Лутоня.

Принц Слоняй?

Слоняй.

Так точно, принц, мне лестно.
Что моя фамилия вам известна.

Что за чорт!

Лутоня.

Слоняй!

Там чорт или не чорт —

А короток будет мой рапорт.

Ваша светлость, я с дурною вестью.
Вон отсюда! Принц, вас просят честью.

Я с охотой...

к. ё. курочкин

Л у то н я.

і Слоняй.

Ну, мой Друг, прощай!
Лутоня.

Что за притча! Господин Слоняй —
Вы-то как здесь?

Слоняй.

Я начальник в банде.

Все восстанье по моей команде,
Лутоня.

От часу не легче! Да к чему
Бунтовать вам было — не пойму.

Слоняй.

Чтобы трон свой возвратить — хоть силой.
Лутоня.

Да вольно ж его бросать вам было!

Слоняй.

Отвечай невеждам, мужикам!

Бросил сам — и возвращаю сам!

Хоть во мне мочалки, а не нервы —

В государстве все-таки я первый!
Принцем был, так принцем и умру.

Сам в хандре — и всех вгоню в хандру.
Ты прочти историю Нерона,

Так поймешь все обоянье трона.

Нет уж в лес вперед не побегу.

Захочу — все города сожгу.

Захочу — так с нынешним прогрессом,
Сделаю все царство темным лесом.

Лес ко мне — не я к нему приду.

Захочу при жизни быть в аду —

Сделаю из царства ад кромешный...

Лутоня.

Ну тебя! Угомонись, сердешный!

Это ли тебе еще не ад?

Я уйду — ведь я и сам не рад.

НА КАРИКАТУРЕ «КОНЦЕРТ РУССКОЙ ПЕЧАТИ» ИЗОБРАЖЕНЫ:

В среднем ряду, крайний справа министр внутренних дел П. А. Валуев с камертоном в руке.
Розлѳ него В. А. Цеа в роли капельмейстера. Далее: В. Р. Зотов с шарманкой, наверху ко-
торой выскакивают танцующие куклы (жур. «Иллюстрация»). А. А. Краевокий в роли певца
(гае. «Голос»), П. С. Усов с муз. ящиком («Северная пчела»); Н. А. Некрасов с гитарой
(«Современник»), Г. Е. Благосветлов с гармонией («Русское слово»), А. Ф. Писемский с бубном
(«Библиотека для чтения»), И. С. Аксаков с балалайкой («День»), М. Н. Катков с волынкой
(«Русский вестник» и «Московские ведомости»), Н. Писаревский во свирелью («Современное
олово»); за ним Капельман с корнет-а-пистоном ( м.ія •< 1 ІсоЪоп е »); ниже Н. Ф. Павлов

с лирой («Наше время»), Трубников с костяшками («Биржевые ведомости»), В. Ф. Корт с
трубой («Спб. ведомости»). Внизу, с листом «Очерков» официальный их редактор А. Н. Очкин,
выезжающий верхом на негласном редакторе Г. С. Елисееве; В. С. Курочкин, играющий на
цимбалах («Искра»); П. К. Меиьков — на барабане («Воепный сборник»); гр. Соллогуб в та-
рантасикѳ («Народное богатство»), играет на треугольнике, — везет тарантасик Вернадский;
А. Аскоченский («Домашняя беседа») в веригах и с костылем в руках, в виде юродивого,
собирает подаяние. Н. Н. Страхов (Косица), перебирающий струны гуслей («Время»), М. Ро-
зенгейм с погремушками верхом на деревянной лошадке («Заноза»), Ротчев с колотушкой
(«Полицейские ведомости»), И. А. Гончаров зевая играющий на виолончели (оффициозная
«Северная почта»), Илья Арсеньев с гобоем (политич. отдел «Оев. почты») и редактор «Рус-
ского инвалида» с барабаном. На самом верху: надтреснутый и с ослабевшей веревкой ко-
локол («Колокол» Герцена); посредине,- с распростертыми руками — А. Г. Петров, председа-
тель Петербургского цензурного комитета, около него умеряющие концертантов цензору А. В.
Нжютешю ■ В, Н. Бекетов. В углу — Роееий на троне, затыкающая себе уши.

ПРИНЦ ЛУТОНЯ

В., С. КУ ТОЧКИ И

Слоняй.

А ты думал, мы живем здесь праздно,
День за днем, как вы — однообразно?
Намотай себе на бороде:

Праздность — там, у вас, в лесу, в труде!
Здесь — борьба и вечное движенье.

Л у т о н я.

Что ни день — то светопреставление.

Слоняй.

Самолюбье, гордость, зависть^ честь
Не дают ни спать, ни пить, ни есть.
Здесь, в броне законов и приличий,
Вечное стремленье за добычей.

Здесь не сеют люди и не жнут,

Но чужой, готовый, кровный труд
Превращают для себя, как маги,

В акции, процентные бумаги.

Ваш разврат, невежество, запой
Обирают жадною рукой
И дают патент статей доходных
Фурие всех ужасов народных, —

И ты думал — стану я бросать
Для тебя такую благодать?

Именем одним своим в народе
Ты внушал уж мысли о свободе,

В честь твою, уж пьянствовал народ.

Я созвал, немедля, всякий сброд,

Встал, прямым Слоняем, перед фрунтом
И, как видишь, кончил дело бунтом.

Л у то ня.

Ну, конец, так, стало быть, конец!

Ваша светлость, будь родной отец —
Об’яви, немедля, всенародно,

Что я помер, что тебе угодно...

Отпусти, отец, меня домой...

Слоняй.

Отчего ж? Останься здесь со мной!
Человек ты честный, судишь здраво,
Хочешь быть моей рукою правой?
Вознесу тебя, озолочу...

Лутон я.

Нет уж, ваша светлость, не хочу,

Ни чинов, ни денег, ни почета.

У меня теперь одна забота:

Снизойди на просьбицу одну —

Повели сыскать мою жену.

Охрани — спаси ее от срама.

Слоняй.

Будь спокоен, я сыскал Ясама.

И лишаю этого скота

Всех чинов, всех прав — и живота.

(Указывая на входящую Лутониху)

А тебя — с женой соединяю.

ПРИНЦ ЛУТОНЯ

Л у т о н я.

Слаба принцу батюшке Слоняю!

Лутониха.

Ну, прощай, да помни, принц Слоняй:

Слов пустых, слоняясь, не роняй.

А веди-ка ты себя пристойно:

Верь мне — будешь жить и спать спокойно!

(Обращаясь к публике).

А теперь, честные господа,

Ожидаем вашего суда:

Здесь театр, мы куклы — а не люди.

Так уж строго не взыщите, буде
Кое слово брошено на глум,

Не равен час — западет и в ум.

ЗАБЫТАЯ САТИРА КУРОЧКИНА

Совершающаяся в наше время переоценка литературного наследия вскрывает
«со всей наглядностью классовый характер критики и литературоведения. Жре-
цы «науки» нарочито замалчивали — если только имели к тому малейшую воз-
можность — те произведения, которые им невыгодно было популяризовать. Вот
такой же участи и подверглась агитационная комедия В. Курочкина «Принц
Лутоня», Симптоматично, что никто из писавших о Курочкине не касался «Лутони».
Ви звука нету об этой революционной пьесе ни в книге Амфитеатрова «Забы-
тый смех», ни у Скабичевского, ни у Венгерова, ни у Михайловского, ни у Вла-
диславлева, ни у Лемке, ни в об’емистой «Истории русской литературы» XIX в.
под редак. Д. Овсянико-Куликовского, ни у Соловьева- Андреевича, ни у Н. Эн-
гельгардта, ни у Боборыкина, П. Быкова, И. Ясинского, ни у др. мемуаристов, кри-
тиков, библиографов, историков литературы, касавшихся деятельности Курочкина.
Еще более удивительно, что ту же традицию продолжает советская «Литературная
энциклопедия», (том V, В. Курочкин). Наконец, только что появившаяся книга Г. Ле-
левича «Поэзия революционных разгіочинцев» (ГИХЛ, 1931), содержащая отдель-
ную главу о Курочкине, ни одним словом не упоминает «Принца Лутоню» 1 .

Игнорирование «Принца Лутони» и извращение Лелевичем творческого облика
Курочкина не случайно. Оно стоит в органической связи со всей концепцией книги
-Лелевича, — концепцией антиленинской, базирующейся на меньшевистскн-троцкиет-
ском понимании вопросов литературы. Отсюда апологетическое отношение к пле-
хановскому наследству, продолжателем худших ошибок которого выступает Г. Ле-
левич. Так например, поставивши в центре своей книги фигуру Некрасова, Лелевич
пишет буквально следующее: «Классическую марксистскую характеристику Некра-
сова дал Г. В. Плеханов в своей знаменитой статье» (стр. 14). Но упомянутая статья
Плеханова о Некрасове «классична» и «знаменита» именно меньшевистской трак-
товкой народничества. Книжка Лелевича в целом является открытым выступлением
против марксистско-ленинского литературоведения.

Игнорирование «Лутони» ведет к серьезным результатам и совершенно иска-
жает облик поэта, потому что именно в «Лутоне» поэт наиболее характерен,
именно здесь наиболее выпукло сказывается классовое самосознание и само-
утверждение тех общественных групп, от имени коих говорил поэт. Курочкина
надлежит оценивать с точки зрения движущих сил революционного движения 60-х
и 70-х годов. Тогда станут ясны его классовые позиции, а эти последние наиболее
четко формулированы в «Принце Лутоне». В «Лутоне» ощутимо звучит призыв к
революционному действию, к мятежу и бунту. «Принц Лутоня» дает лозунг захвата
власти обездоленною беднотою.

Сам Лутоня — не кто иной, как представитель пауперизированного порефор-
менного крестьянства. «Крестьян освобождали в России сами помещики, помещичье
правительство самодержавного царя. И эти «освободители» так повели дело, что
крестьяне вышли на свободу, ободранные до . нищеты» Слово Лутоня и
обозначает ободранный до нищеты, таково его смысловое содержание.
Имя Лутоня в святцах не значится, и Курочкиным оно взято не зря. Лутоха —

‘Это тем более странно, что «Принц Лутоня» не забыт в библиографическом
указателе А. Мезиер.

8 Ленин, т. XI, ч. 2, стр. 220, изд. 1-е.

В. О- КУРОЧКИН

сообщает Даль, — липка, с которой содрано лыко. Лутошный — • это значит: то-
щий, сухой. См. пословицу: гол, как лутошка, Лутошить — драть, хлестать ког^.
И еще имеется смысл у того же корня: лутошливый, значит сметливый. Ободран-
ный до нищеты, битый, голый Лутоня — фигура, достаточно знакомая во времена
царизма. Курочкин хотел бы видеть эту фигуру достаточно сознательной, смет-
ливой, лутошливой. Революционное сознание масс представляется поэту необ-
ходимым условием революции, а революция рисовалась ему в виде массового вос-
стания бедноты. Все это прошло мимо Г. Лелевича и привело его к кричаще-оши-
бочным заключениям.

В «Лутоне» Курочкин показывает в крестьянской бедноте те живые обществен-
ные силы, которые способны на 'революционное действие. Таким образом, Куроч-
кин оказался дальновиднее тех, кто много времени спустя еще считал интеллиген-
цию единственною силою революции. Разумеется, революционнсть Курочкина
это — революционность буржуазно-крестьянской демократии в России. Курочкин
стоял за революционный путь, за решительное уничтожение всех крепостнических
остатков, за тот путь буржуазного развития, который назван был Лениным «аме-
риканским путем». В активной борьбе за «прусский» или . «американский» путь
развития Курочкин занял позицию революционно-крастьянской демократии. Вот
почему его облик стал столь ненавистным всем представителям и защитникам
«прусской» ориентации, всем либеральным критикам, публицистам, литературоведам
и пр. и т. п. И естественно, что наибольшее раздражение в либеральном лагере
должен был вызвать «Принц Лутоня».

«Принц Лутоня» впервые появился в малоизвестном журнале «Слово» за 1880 г.,
№ 12. Случилось так, что пьеса выпала из поля зрения всех тех, кто писал о
Курочкине. Л^ежду тем «Принц Лутоня» — одно из значительнейших творений не
только в составе литературного наследия В. С. Курочкина, но и во всей худо-
жественной продукции 60-х гг. Интерес «Лутони» совсем особенный. Пьеска эта
относится к той отрасли творчества, которую всегда практиковали, когда имели
з виду агитационное воздействие на широкие массы. Несколько лет спустя по
тому же пути пошла А. П. Барыкова («Царь Ахреян»); к тому же жанру отно-
сятся и «Федорушка» (приписывается А. К. Толстому), и революционные сказки,
песни, былины неизвестных авторов из «Земли и Воли», «Народной Воли» и др.
Позднее в том же стиле писал С. А. Басоа-Верхоянцев («Конек-скакунок») и др,

И вот, соблюдая справедливость, надо сказать, что Курочкин опередил в этом
смысле многих и многих: и авторов народнических агиток, и Барыкову, и Басова-
Верхоянцева и многих других. Все они писали сказки, агитационные песни,
поэмы и пр. Курочкин же сделал опыт применения самого актуального агитаци-
онного жанра, именно: жанра драматического лубка, кукольного театра-петрушки.

Курочкин воспользовался приемами народного кукольного театра, насытив его
агитационным содержанием высокой социальной значимости. Для этого он прежде
всего выбросил из состава кукол надоевших всем персонажей — этот тради-
ционный хлам: цыгана, бабу-ягу, глупого чорта и т. п. Правда, Курочкин оста-
вил в числе действующих лиц мужика. Но мужик оставлен для целей совсем
особенных.

«Лутоню» напечатал Николай Степанович Курочкин, старший брат поэта, как
об этом сообщается в предисловии к пьесе. В предисловии он уверяет, что «Лу-
тоня» — самая-де невинная шутка, и если она не могла быть напечатана при
жизни Василия Степановича, то лишь потому, что всякий пустячок превращался
«в глазах подозрительной цензуры в какую-то предумышленную проповедь».
И далее, нарочито льстя цензуре, Николай Степанович пишет, как он-де счастлив,
что те времена прошли. Так лукавый литератор воспользовался либеральными по-
слаблениями эпохи «диктатуры сердца», чтобы протащить в печать агитационную
пьеску своего высокоодаренного брата.

С первых же строк сообщается для сведения бдительной цензуры, что «Принц-
Лутоня» заимствован из вышедшей в 1871 г. книжки «ТЬёйІге <1е« шагіоппеПез риг
Маге Мопгіег» и в подлиннике носит название Бе гоі ВаЬоІеіп. Ье гоі ВаЬоІеіп как
сатира, дескать, не имеет непосредственной цели и при общем ёе литературном
значении не заключает в себе никаких политических намеков... Глупый цензор-
пошел на удочку и попался, как нельзя более удачно. Он, видимо, не удосужился
заглянуть в названную книгу Марка Монье, а ежели смотрел ее, то смотрел очень
поверхнос+но. А суть в том, что оригинал Монье тоже сделал достаточно хитро и
тоже рассчитал на обход бдительного ока. Братья Курочкины уверяют, будто
сцены Марка Монье чужды политического смысла и не содержат никаких социаль-
ных намеков. При этом они ссылаются на предисловие Виктора Шербюлье. Но они
благоразумно умалчивают о послесловии. А между тем таковое имеется — очень
коротенькое послесловие, набранное петитом, — ив нем значится, что пьесы
Монье не могли быть напечатаны во Франции, так как в них легко были разгаданы
Политические сатиры на императора й на императорский режим; что сатиры пр
этой причине пришлось печатать в Женеве, в Берне, в Невшатеде, но только не
на родине, так как там они немедля арестовывались.

ИРИНЦ ЛУТОНЯ

269

Перестраховав себя всесторонними оговорками, Курочкин представил под обли-
чием иностранного кукольного балагана чисто российские взаимоотношения.
Сравнивая оригинальный текст Монье с. переделкою Курочкина, мы убеждаемся,
что поэт обнаружил огромное искусство, сумев в подцензурном тексте дать не
только сатиру на политический режим царизма, но и высказать положение, что
массы могут притти к власти лишь путем восстания. Когда мятежные толпы вры-
ваются во дворец, ликующий Лутоня возглашает: «Все возьмут! Что взято, то
и свято!» И эта фраза гремит, как боевой клич.

Надо сказать, что финал пьесы звучит несколько неожиданно: в нем исчезает
боевой дух, коим дышит все произведение в целом. Чем об’яснить такое явление?
А вот чем: «Принц Лутоня» напечатан не в том виде, как был написан. «К сожа-
лению, — вспоминает Засодимский, — Николай Курочкин, смягчая окончание этой
пьески, значительно изменил ее к худшему. Где в настоящее время находится под-
линник «Лутони», мне неизвестно» (см. П. Засодимский. Из воспоминаний.
Москва. 1908). Николай Курочкин, видимо, старался смягчить финал «Лутони» с
тою целью, чтобы напечатанию пьесы не препятствовала цензура; больше ничем
нельзя об’яснить переделку: Николай Степанович слишком высоко ставил даро-
вание своего брата, чтобы беспричинно кромсать его творения.

Состав действующих лиц пьесы охватывает основные социальные слои. Здесь
представлены хозяева режима, их верные слуги и эксплоатируемые массы. Из пе-
речня персонажей не сразу уясняешь себе, кто такой, например, Первый старец.
В оригинале, у Монье, он называется патриархом, т. е. главою церкви. В пьесе
Курочкина функция его та же, как об этом свидетельствует его речь и встречные
реплики. Наконец, для недогадливого читателя Первый старец назван в разных
местах молельщиком, жрецбм и предстателем. Достопримечательно, что в лице
Первого старца подвергается осуждению и осмеянию именно высшее духовенство,
т. е. те слои церкви, авторитет которых особенно бдительно охранялся.

Совсем незнакомое в российском обиходе слово шамбеллан должно означать
крупнейшие придворные чины, высшее дворянство. Естественно, что в условиях
самодержавия автор сатиры должен был соблюдать сугубую осторожность, если
хотел проскочить сквозь рогатки цензуры. И все же поэтом сказано главное:
шамбеллан сетует на то, что «Лезет во дворец со .всех сторон всякий неуч', лапот-
ник, аршинник, целовальник...» Буржуазные реформы 60-х гг., отмрывшие широко
двери промышленному капитализму и ущемлявшие интересы крепостников, вызвали
брюзгливое ворчание «благородного» дворянства.

Какие классы представлены Казначеем, об этом довольно недвусмысленно
заявляет Ясам, рекомендуя его сферу деятельности так: «Бей не палкой, а ко-
пейкой бей». Да и сам Казначей не позволяет сомневаться насчет своей функции
и довольно властно заявляет трону: «Принц, один мой титул — капитал, но он
главный... Мы живем и веруем в кредит...» А когда корона продолжает еще упи-
раться, представитель капитала грозит уже прямым разорением.

Весьма недвусмысленную характеристику получает глава правительства, Ясам.
Вся соль референции заключается в том, что характеристика Ясама отражает ка-
чество самого царя, аннулируя легенду *о «добрых царях» и неправедных мини-
страх. Еще ярче выявляется истинная физиономия дворянского монарха и его
волчья натура в заключительном монологе «Отвечай невеждам, мужикам». В само-
забвенном упоении властью, после того как призрак революции минул, царь
вопит: «Захочу — все- города сожгу. Захочу, так с нынешним прогрессом сделаю
все царство темным лесом... Сделаю из царства ад кромешный...» В условиях не-
прикрытой реакции приведенная речь весьма симптоматична.

Военщина олицетворена у Монье в характерной фигуре Капитана. Курочкин
перелицевал Капитана в «Отца-командира» и дал замечательно рельефный, неза-
бываемый персонаж солдафона, усмирителя «внутреннего врага».

Представители идеологии — философы, поэты, газетчики — пересажены Курочки-
ным на российскую почву с неменьшим успехом. Казенная публицистика Катковых
(«Московские ведомости»), Павловых («Наше время»), Скарятиных («Весть»), изу-
верские доносы Аскоченских («Домашняя беседа»); ультра-патриотические славо-
словия казенных псалмопевцев-поэтов вроде Аполлона Майкова, П. Вяземского
и Н. Щербины; социальная «философия» П. Юркевича, Н, Миллер-Красковского,
Н. Страхова и пр. обскурантов, — все это запечатлено в сатирических строфах,
посвященных Курочкиным выведенным в «Лутоне» Публицистам, Поэту и Фи-
лософу.

Может быть, найдутся охотники видеть в художественно-сатирических персона-
жах «Принца Лутони» определенных исторических лиц, т. е. — в «Отце-команди-
ре» будут искать характерные черты,; скажем, Муравьева-вешателя, в Первом
старце — того или иного мракобеса церкви и т. п. Нечто подобное пытался сде-
лать в отношении курочкинских стихов А. Амфитеатров. Так, в книге «Забытый
смех» он во всех без исключения случаях тЩится расшифровать подлинных ЛиЦ
(торговцы, -бюрократы, ИЗйатели и ир,), -против которых будто бы направлено
то или иное стихотворение* та /*Д*СДРУГЭ« сатире- Но подобные ссылки на только

270

В. С. КУРОЧКИН

бесполезны: они вредны. Они снижают высокую социальную значимость сатиры
до уровня поденки \

Мы еще не коснулись главного персонажа пьесы — мужичка Лутони. Лутоня
начинен, как патрон, взрывчатыми материалами, и Курочкин дает возможность
Лутоне высказаться. Лутоня — беднейший, пауперизованный крестьянин, беззе-
мельный и эксплоатируемый, вынужденный взяться за самый тяжелый вид отхо-
жего промысла. Лутоня протестует против «прусского» метода буржуазною ре-
форматорства. «Буржуазии выгоднее, чтобы необходимые преобразования в бур-
жуазно-демократическом направлении произошли медленнее, постепеннее, осто-
рожнее, нерешительнее, путем реформ, а не путем революции; чтобы эти преобра-
зования были как можно осторожнее по отношению к «почтенным» учреждениям
крепостничества (вроде монархии); чтобы эти преобразования как можно меньше
развивали революционной самодеятельности, инициативы и энергии простонародья,
т. е. крестьянства и особенно рабочих» (Ленин. Собр. соч., т. VI, стр. 330, изд. 1-е).
Курочкин устами Лутони сражается именно за революционную самодеятельность
и энергию простанародья, т. е. крестьянства и рабочих. Вот в чем смысл «Принца
Лутони», помимо того, что пьеса являет образец замечательной сатиры на по-
мещкчье-буржуазный строй царской России конца 60-х, начала 70-х гг.

Но вот что интересно: этою пьесою не ограничивается литературное наследие
Курочкина. В. В. Чуйко сообщает: «За два или за три года до смерти, среди все
более и более увеличивавшейся нужды, он (Курочкин) затеял целый ряд юмори-
стических пьес на манер простонародных марионеток, писанных простонародным
размером стиха на различные общественные темы с неподдельным простонарод-
ным юмором. Он успел написать несколько таких маленьких пьес... Пьески мне
читал сам покойный Василий Степанович... Все эти Пьески остаются до сих пор
в рукописи... Чрезвычайно жаль, что до сих пор они не могли быть напечатаны»
(В. В. Ч у й к о. Современная русская поэзия. СПБ. 1885). Сведения о чтении драм-
миниатюр и о самих драмах чрезвычайно скудны и смутны. Внимания к Ним не
было. Нигде и никогда о них не вспоминалось. Было бы весьма печально, если бы
они так и остались необнаруженными.

Чем можно об’яснить столь пренебрежительное отношение к архиву выдающе-
гося поэта? В самом деле: архивисты и всяческие литературные копуги обшари-
вают все щели второстепенных и третьестепенных дворянских писателей. Извлече-
ны из недр всяческих хранилищ письма, записки, варианты и разночтения таких
лиц, которыми интересуются десятки или сотни специалистов. А вот архив перво-
классного поэта революционной демократии пребывает в забвении. Литературы

0 Курочкине не много. Да и то, что написано, не дает полного представления об
этом замечательном поэте-публицисте. Василий Степанович Курочкин — выдаю-
щийся поэт 60-х гг. В его строфах ощутительно звучат лозунги великих демокра-
тов-шестидесятников. Творчество его насыщено протестом против деспотизма по-
мещичьего государства и против феодальной эксплоатации. Курочкин — не-
примиримый враг соглашательского российского либерализма. Классово-заострен-
ный стих поэта сражался против дворянского литературного канона, за новые де-
мократические формы, за литературу, рассчитанную на широкие массы. Курочкин
является основоположником нашего газетного стихотворного фельетона. Он пер-
вый в России поэт- газетчик, носитель жанра публицистической поэзии, фельето-
нист, пародист, памфлетист, сатирик, агитатор, пропагандист, редактор самого по-
пулярного сатирического журнала 60-х гг. — «Искры» и непревзойденный перевод-
чик Беранже.

Переводы Курочкина создали ему огромный круг читателей в самых разнообраз-
ных слоях населения. Дотоле неизвестный литератор, печатавшийся в малораспро-
страненных журналах и газетах, он вдруг становится моднейшим поэтом. Перево-
ды из Беранже в короткий срок выдержали ряд изданий: в 1858 г. — два издания
в один год, — в 1864, 1867, 1869, 1874. Когда вышел первый сборник в 1858 г., впе-
чатление от него было ошеломляющее. Редко какая книга производила такой
эффект (см. воспоминания Н. Лейкина, С. Максимова и др.). Кстати сказать, сооб-
щение И. И. Ясинского («Роман моей жизни», Л. 1926), будто Курочкин говорил
ему: «По совести молвить, разве мой русский Беранже не лучше француза?» —
если сообщение соответствует действительности, — свидетельствует, что и сам
Курочкин смотрел на свои переводы, как истый поэт-публицист, поэт-агитатор,
поэт-общественник. Беранже был в искусных руках Курочкина сильнейшим ору-
дием для выражения в поэтической форме взглядов протестующего разночинца
Б стихах Беранже, как й в переводах Курочкина, воплотились и боевой демокра-
тизм, и острая социальная насыщенность, и нетерпимость к классовому врагу, и
оппозиция в отношении дворянско-классического литературного штампа, против
которого протестовало классовое самосознание Мелкого буржуа.

1 Ознакомившись с заметкой тов, Демьяна Бедного, я выражаю полное свое со-

гласие с расшифровкой т а к о г о рода, считая ее убедительной расшифровкой
не художественного персонажа, а мсі-бряЧеской ситуации. - . . , .

ПРИНЦ ЛУТОНЯ

271

В какой мере переводы Курочкина из Беранже органичны российской дей-
ствительности, можно заключить по следующему. Граф Капнист в доносе министру
внутренних дел сообщает: «Обладая легким, гибким и звучным стихом, Курочкин
посвятил себя преимущественно не переводам, а переделке на русский лад песен
Беранже. Сохраняя дух подлинника, он, очень легко умеет применять разные ку-
плеты Беранже к нашим современным обстоятельствам, так что в сущности Бе-
ранже является только сильным орудием, и под прикрытием его имени Курочкин
преследует свои цели* (М. Л е м к е. Эпоха цензурных реформ).

* Насколько доносчик был прав, можно судить по нижеописанному, например, об-
стоятельству. Однажды Курочкин выступил с публичным чтением своих произве-
дений. Он читал «Сплетник» К По этому поводу мемуарист Л. Пантелеев вспоми-
нает: «На этом же вечере 1 * * * * * * 8 Курочкин читал... Казалось, что потолок обрушится от
рукоплесканий и криков, всякий раз сопровождавших слова: «Тише, тише, господа:
господин Искариотов, патриот из патриотов, приближается сюда». Вечер закон-
чился исполнением шестнадцати раз Марсельезы»...

Оригинальное поэтическое творчество Курочкина находится в неразрывной свя-
зи с его переводной деятельностью. Стих его оригинальных творений насыщен
боевым -пафосом борца. Поэт бодро призывает итти против старого мира, гнуеног о
и отталкивающего («Старая песня» и др.), в котором преуспевают одни пошляки
(«Счастливец», «Общий знакомый», «Примерный факт» и др.) и карьеристы («Яв-
ление гласности» и др.). Ряд стихотворений посвящен бытовому укладу — кос-
ному, тупому, исполненному фальши и моральной грязи. К этому циклу относится
полное горечи «Завещание», остроумная сатира «На праздниках» и мн. др. О силе
поэта в обличении современности можно судить по выдающейся инвективе
«В наше время». Это — гневная филиппика, брошенная в лицо помещичье-капита-
листическому режиму. Весь хаос капиталистического города, пронизанный денеж-
ным азартом, классовым угнетением, катастрофической необеспеченностью, голод-
ною нищетою, разнузданным развратом магнатов, беспринципным нигилизмом
властителей, показан здесь с пластичной очевидностью; Курочкин изобличает
социальные язвы не в качестве частных явлений: нет, зараза в’елась в государ-
ственное тело так глубоко, что нейтрализовать ее можно лишь хирургическим пу-
тем, т. е. вместе с коренным изменением политического строя. Финал стихотворе-
ния «Старичок в отставке» говорит об этом достаточно ясно. Ту же тему трак-
тует и полное энергии стихотворение «Тик-так» и мн., мн. др.

Курочкин — большой мастер. Им создан ряд превосходных по форме стихотво-
рений («Знаки препинания», «Жалоба чиновника» и мн. др.). Легенда, будто Ку-
рочкин не поэт, а куплетист, — эта легенда (вернее будет назвать ее не легендой,
а злостной клеветой) создана в либеральном лагере литераторов, ненавидевших
Курочкина за'его революционный пафос. В радикальных и революционных кругах
60-х и 70-х гг. Курочкин пользовался огромным вниманием. Но в эпоху последую-
щего десятилетия — 80-х гг. — поэт- демократ был нарочито и преднамеренно за-
молчан, затерт и осмеян. С приходом же в литературу декадентов, символистов,
акмеистов и пр. представителей «чистого искусства» публицистическая поэзия, на-
турально, не имела никаких надежд на внимание.

Но в наше время, в момент расцвета социально насыщенного слова, внимание к
поэту-бойцу должно быть восстановлено, тем более что в неизвестных архивах кос-
неют неопубликованные его произведения, которые, по свидетельству заслуживают
щих внимания авторитетов, стоят выше публикуемой здесь пьесы «Принц Лутоня».

А. Еф ремин.

1 Совершенно ясно, что заглавие «Сплетник» представляет собою смягчение из цен-

зурных соображений. Самым подходящим было бы название «Шпион».

* 2 марта 1862 г. в Петербурге был устроен вечер в пользу отдела для пособия

недостаточным студентам пря литературном фонде (отдел был вскоре запрещен).

Выступали Н. Некрасов, Н. Чернышевский, В. Курочкин и др. Вечер достопамятен

как по овациям, выпавший *в долю -Некрасова, Чернышевского и Курочкина, так

и потому, что некоторые участники -(профессор П. В. Павлов) поплатились за вы-

ступление ссылкой.

Ф. М. РЕШЕТНИКОВ
I. ТРУДНО ПОВЕРИТЬ
II. ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРТ

Предисловие и комментарии И. И. Векслера

ИЗ ПРЕДИСТОРИИ ПРОЛЕТАРСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1
1. Решетников и народники

Решетников — одинокая фигура в русской литературе 60-х гг. — одинокая и
в смысле творческом, и в обычном, житейском смысле. В связи с его именем шли
ожесточенные классовые бои в литературе, он был одно время литературным зна-
менем революционной мелкой буржуазии; но писатель умер — и своя же литера-
турная партия не знает, что о нем сказать:

«Мы не имеем никакой возможности писать о Ф. М., — заявляет первый био-
граф Решетникова — Г. И. Успенский: — материалов для этого у нас никаких
нет» 2 * * * * * . В другом месте Гл. Успенский поясняет: «Личное знакомство с Ф. М. для
заинтересовавшегося в раз’яснении этого запутанного таланта было почти беспо-
лезно... Он был угрюм, неразговорчив, необщителен и порою груб.
Он всех сторонился, смотрел испуганным валком, подозрительным
к самым искренним заявлениям дружбы» *.

Дневник Решетникова, охватывающий 1864 — 68 гг., следовательно пору наи-
более интенсивной творческой его работы и, казалось бы, наиболее тесной его
связи с литературной средой, вскрывает причины этой странной отчужденности'.

«Я еще ни с кем не познакомился, на меня никто не обращает внимания», —
записывает Решетников в январе 1866 г., т. е. спустя два года после «Подлипов-
цев»; «в Петербурге лично со мною знакомы человека два-три/ которые все-таки
не знают сути», — читаем в октябрьской записи 1868 г., т. е. уже после «Глумо-
вых», «Где лучше?» и после программной статьи «Отечественных записок», про-
возглашавшей Решетникова чуть ли не главой «новой литературы» *. Как бы пред-
видя неудобство положения своих будущих биографов, Решетников записывает:
«...если мне придется умереть в Бресте 8 прежде от’езда в Петербург, то, кото-
рые интересуются мною, могут достать сведения очень неверные...» И хотя писа-

1 В нашем распоряжении находятся решетниковские материалы, крайне недоста-

точно использованные прежними исследованиями, а частью и вовсе не использо-

ванные. В числе их и часть дневника, — повидимому та, которой когда-то поль-

зовался М. А. Протопопов и которая с тех пор считалась затерянной. Материалы
дают возможность внести серьезные поправки в построения товарищей (А. Ди-
вильковский, А. Ефремин и др.), выступивших вполне своевременно с критикой
традиционных взглядов на Решетникова и его творчество. ,

* Гл. У[спенский]. Ф. М. Решетников («Отечественные записки», 1871, № 4).

*Тл. Успенский. М. Ф. Решетников. Вступительная статья к Собр. соч. Решет^
никова, 1874, т. 1 (или Собр. соч. Гл. Успенского, 1908 г., т. VI). — Подчеркивания
здесь и далее, специально не оговоренные, наши. — И. ■.

‘ «Напрасные опасения» («Отечественные записки», 1868, № 10).

8 С. 1867 по 1869 г. Решетников временами проживал в Брест.Литовске. ■ ■

Ф. М. РЕШЕТНИКОМ

толь заявляет: «я сам веду себя так, что никто со мной не разговаривает», но
не это его заявление об’ясняет дело, а те заметки, которыми переполнен дневник
Решетникова и которые характеризуют отношение к нему, самому демокра-
тическому из писателей-разночинцев, близкой ему литературной среды. Заметки
эти не очень выгодны для «братьев-писателей»: «В редакции «Современника» смо-
трят на меня с пренебрежением»; «придешь в редакцию, с тобой никто ничего
не говорит»; «в течение года Вас. Курочкин не запомнил даже моего имени к
отчества» и т. д. Некрасов ближе других подходил к Решетникову, нр и у Не-
красова не всегда хватало внимания, чуткости, а часто и простой деликатности.

Так сложились взаимоотношения Решетникова с близким ему литературным кру-
то*; неудивительно, что в 1871 г. литераторы «Отечественных записок» ничего не
могли рассказать своим читателям об авторе, которого они считали видным своим
представителем и творчество которого противопоставляли творчеству дворянских
писателей.

Тем не менее и биографы, и «воспоминатели» у Решетникова нашлись и среди
друзей, и среди врагов. У первых получалось типичное народническое «житие», а
у вторых, естественно, — брань и клевета. И там и здесь не хватало фактов, и
там и здесь фантазировали. С легкой руки Гл. И. Успенского, «Грамотея» *, «Сия-
ния» 1 * 3 и др. лиц и органов печати разукрашенные фантазией «жития» долго
служили, а частично и ныне служат источником «биографических» справок о Ре-
шетникове, — удивительных справок о его духовном происхождении, бурсацкой
образовании, тюремном (двухлетнем!) заключении и даже о том, что «двадцати
лет Решетников поступил чернорабочим на литейный завод». («Сияние»).

Мы не остановимся здесь на клевете реакционных и дворянских литераторов
типа Е. Феоктистова 3 , П. Ковалевского 1 * * * или ставшего к концу 80-х гг. типичным
бульварным фельетонистом В. Майнова 8 ; первые два по классовой злобе, Майнов
для дешевой сенсации в своих воспоминаниях грязнили и искажали облик
писателя, громко заговорившего в русской литературе о русском рабочем классе.
Отметим лишь, что даже близкие и расположенные к Решетникову- люди, наблю-
давшие его в тесном домашнем или дружеском' кругу, — Новокрещенных, Скаби-
чевский и др. — дают в своих воспоминаниях лишь отдельные черты и 'эпизоды,
которые полезны для противопоставления клевете Феоктистовых, Ковалевских и
Майновых, но совершенно не дают целостного очерка личности писателя. Подроб-
ные сведения о Решетникове сообщает также А. Панаева ". Но ее сообщение,
в смысле верности натуре, такая же словесная фотография благообразно приче-
санного Решетникова, как обычно воспроизводимый и всем известный его фото-
графический портрет, исправленный и прикрашенный уже после смерти пи-
сателя.

Таково положение дела с биографией Решетникова. Немногим лучше оно и
с творческой историей его произведений, и с критическим уяснением его твор-
чества.

Мы упомянули, что Решетников одно время был знаменем Для литературы рево-
люционной мелкой буржуазии в ее борьбе с литературой дворянской. И дей-
ствительно: с 1868 по 1873 г. в так называемой «левой» литературе мало встре-
чается выступлений, направленных против дворянской литературы, в Которых
творчество Решетникова не привлекалось бы как самый живой и яркий пример
иных классовых задач, иного идейно-тематического содержания и иного твор-
ческого метода «новой» литературы сравнительно с литературой дворянской.

1 1871 г., № 8.

а 1872 г., № 19.

3 Е. М. Феоктистов. Воспоминания («Прибой». Глава первая).

* П. М. Ковалевский. Встречи на жизненном пути — в издании «Литератур-

ные воспоминания». Д. В. Григоровича и П. М. Ковалевского, «Асабетія», 1928.

8 Майнов. Встречи и столкновения («Новости» и «Биржевая газета» 1886, № 234).

* А. Я. Панаева. Воспоминания. « Асабегіііа » (неск. изданий), гл. ХѴШ. •

Литературное Наследство І8

274

Ф. М. РЕШЕТНИКОВ

Эти утверждения в одном были правильны: Решетников действительно дал:
образцы классово иной литературно-творческой практики, подлинно противостояв-
шие творческой практике художников- дворян; как увидим ниже, в творчестве
Решетникова действительно отразились ’ эстетические требования, развитые Чер-
нышевским, как отрицание эстетического канона дворянской литературы. Это по-
нимали и об этом заявляли • с различными оговорками представители разлйчных
литературных направлений, отражавшие тогда в литературе политическую борьбу
за пути капиталистического развития России: как борцы за «прусский путь», начи-
ная от Тургенева и кончая Достоевским, так и тогдашние представители «амери-
канского пути» в лице «Отечественных записок».

«Нового слова, заменяющего помещичье, еще не было, да и некогда. Решет-
никовы еще ничего не сказали. Но все-таки Решетниковы выражают мысль о не-
обходимости чего-то нового в художественном слове (но уже не помещичь-
его), хотя и выражают это в безобразном виде», писал Достоевский Н. Н. Стра-
хову 1 .

Заявление Тургенева о «трезвой правде» Решетникова общеизвестно: «как бы
порадовался он (Белинский — И. В.) поэтическому дару Л. Толстого, силе Остров-
ского, юмору Писемского, сатире Салтыкова, трезвой правде Решетникова!» — за-
являл он в «Воспоминаниях о Белинском» 2 3 . Борьбе за «новую» литературу пс
священа упоминавшаяся выше программная статья «Отечественных записок» —
«Напрасные бпасения» *, статья, заканчивавшаяся характеристикой творчества
Решетникова как представителя этой «новой» литературы.

Естественно при таких условиях, что реакционный лагерь в борьбе с «левой
литературой» также избрал об’ектом атак Решетникова. Так начались горячие
дискуссии о Решетникове в литературной критике, — дискуссии, имевшие все
признаки ожесточенной классовой борьбы.

В литературной борьбе революционной мелкой буржуазии с дворянско буржу-
азным реформизмом и с реакцией, имевшей место в конце 60-х и 70-х гг., имя
Решетникова начинает появляться с 1865 г., но по-настоящему борьба в связи
с его творчеством развернулась в 1868 г. после выхода отдельным изданием «Под-
липовцев» (1867 г.), опубликования «Глумовых» (1867 г.) и «Где лучше?» (1868 г).
С тех пор борьба не прекращалась до самой смерти Решетникова, вспыхивая"
с каждым новыц изданием его произведений. Мы не можем здесь подробно гово-
рить об эпизодах этой борьбы, отметим лишь, что в борьбе приняли участие все
политические группировки русской литературы 70-х гг., все сколько-нибудь зг-
метные органы тогдашней прессы, все выдающиеся критики и публицисты раз-
личных лагерей: «Отечественные записки», «Дело», «Неделя» (Скабичевский, Гл.
Успенский, Михайловский, Ткачев, Щелгунов, Цебрикова и в известной мере тог-
дашний В. Буренин) — от революции и радикализма; «Вестник Европы», «С.-Пе-
тербургские ведомости» (Е. Утин, А. Суворин-Незнакомец, Боборыкин) — от либе-
рализма; «Заря», «Всемирный труд», «Русский вестник» (Авсеенко, Страхов, Н. Со-
ловьев) — от реакционной и «услужающей» прессы и большой ряд других имен и
изданий.

Казалось бы, что революционная и радикальная критика при таких обстоятель-
ствах должна была глубоко исследовать вопрос о творчестве Решетнике. ва, тем
более, что борьба иногда перекидывалась и в ее собственные ряды (см., напри-
мер, статью М. Тар-ць 4 в № 1 «Дела» за 1871 г.); однако дискуссии не продви-
нули особенно далеко изучение Решетникова. Реакционный буржуа В. Чуйко,
в 1890 г. подводивший итоги критическим и историко-литературным изысканиям
«левой» литературы о Решетникове, имел достаточные основания утверждать, что

1 Ф. М. Достоевский. Письма, т. II, Гиз, 1930 г., стр. 365, подчеркнуто Достоев-
ским.

2 «Вестник Европы», 1863 г. № 4, стр. 727.

3 Есть основания предполагать, что статья принадлежит М. Е. Салтыкову.

4 М, В. Дальмерт.

Ф. м.

' Е Ш ЕТНИБОВ

275

«направленская критика» оказалась бессильной сказать о нем что-либо вполне,
конкретное и вразумительное.

И Не суб’ективные качества «направленской критики» создали это положение;
среди критиков 70-х гг. и позднейших были люди, по-своему далеко видевшие;
судьба Решетникова в дореволюционной русской критике была исторически обу-
словлена.

Литературная борьба в конце 60-х и в 70-е гг., о которой мы говорили, хотя
и велась в связи с творчеством Решетникова, но имела более глубокие основания.
В литературном плане борьба шла за гегемонию в литературе. Начатая Чернышев-
ским и Добролюбовым борьба эта диалектически развивалась, отражая развитие
классовой борьбы в стране.

Эпоха конца 60-х и начала 70-х гг. была эпохой отрицания дворянской литера-
туры и становления литературы мелкой буржуазии. Решетников, поскольку его
творчество являлось действительным отрицанием помещичьей литературы, был ва-
жен и нужен для революционного крыла мелкобуржуазной литературы своею про-
тивоположностью писателям-дворянам. Об этой именно противоположности И го-
ворили, ее-то и выдвигали на первый план критики мелкой буржуазии — Скаби-
чевский, Ткачев, Шелгунов, анонимный автор статьи «Напрасные опасения» и да-
же, как мы видели, Достоевский.

Более внимательный и' глубокий анализ решетниковского творчества, хотя бы
и с Тех методологических позиций, на которых стояла мелкобуржуазная Крити-
ка, Должен был явиться вторым этапом работы по изучению Решетникова, — ■ ра-
боты «мирного времени». Но «на другой день после победы» Решетников для
мелкой буржуазии был уже пройденной ступенью, а затем стал чужим.

К этому времени ‘Далеко зашел процесс философской эволюции мелкой буржуа-
зии от Фейербаха и материализма 60-х гг. к Конту и «позитивизму» 70-х гг.; да-
леко также зашел процесс движения ее от непримиримости в отношении дворян-
ской литературы к примирению с ней, с «преданиями», которые литература 40-х гг.
«оставила молодому литературному поколению» («Напрасные опасения»), к иска-
нию «точки соприкосновения народного реализма с идеальным головным реализ-
мом Рудина» (Шелгунов). ;

Философские й литературно-эстетические сдвиги революционной мелкой бур-
жуазии начала 70-х гг., конечно, не случайны: они знаменовали, что началась эво-
люция социально-политической мысли семидесятников в сторону от «преданий»
60-х гг. Белинский Последнего периода, Чернышевский, Добролюбов — вся партия
«Современника» в 50-е гг. выражала интересы крестьянства в классовой борьбе'
«кануна освобождения» и революционные настроения того же крестьянства
в 60-е гг. Изменение революционной ситуации в деревне на рубеже 60-х и 70-х гг.
и социально-экономические сдвиги в ней, укрепившие «благообразного» хозяй-
ственного мужика, породили новые настроения и в 'мелкой буржуазии. Пови-
димому, здесь начала создаваться грань, разделившая впоследствии «старое н‘
современнее народничество», здесь начало процесса, в результате которого «из
крестьянского социализма получилось радикально- демократическое представитель-
ство мелкобуржуазного крестьянства» *. '

Примирение Ь конце 60-х и начале 70-х гг. революционной мелкой буржуазии
с дворянскими литературными традициями знаменовало, Что литературно-фило-'
софская и общественная мысль мелкой буржуазий начала новую стадию разви-
тия, — стадию отталкивания от традиций и эстетику 60-х гг; В дальнейшем следо-
вало Ожидать поворота в отношений народников К РешеТникОву; это и произошло-
в конце 70-х и в начале 80-х гг. Отрицательное отношение к Решетникову находим
уже в -критически* статьях Михайловского в начале 80-х гг.; продолжается и раз-
вивается оно у Венгерова и у других народнических и «народолюбивых» критиков
конца XIX и начала XX века. Исключением является апологетическая статья

‘Ленин, Собр. соч., 3-е изд., т. I, стр. 175.

18*

276 Ф М. РЕШЕТНИК»»»'

М. Протопопова, представляющая любопытную попытку при помощи художе-
ственного материала Решетникова воскресить у народнического эпигонства боевые
настроения героической поры народничества. Выдвигая на первый план «дере-
венскую» тематику Решетникова, Протопопов первый в критике отмахнулся от
решетниковского- рабочего цикла, поставив его вне литературы.

Вспышка интереса к Решетникову накануне 1905 г. (в 1901 г. — в связи с 30-лет-
■ней годовщиной смерти писателя) ничего нового не внесла, за исключением, пожа-
луй, концепции Андреевича-Соловьева о «подлиповщйне» и «глумовщине». Быковы,
Игнатовы, Колтановские пошли по пути, указанному Протопоповым; за ним же
пошли и «марксиствующие» эпигоны мелкобуржуазной критики 1 2 , причем неко-
торые из них повторяли ортодоксально-народническую оценку Решетникова Про-
тополовым и после Октябрьской революции *.

2. Решетников и рабочий класс

Решетников — потомок приказного рода и, повидимому, старого приказного
рода. На Урале эти роды несколько иначе складывались, чем в средней полосе
России. Мальчик из горнорабочих детей попадал в заводскую школу, иногда
проходил горнозаводское училище, затем делался конторщиком заводской кон-
торы, а иногда шел и дальше по лестнице конторско-канцелярских чинов, числясь
в то же время крепостным или «непременным» работником. В каждом почти
произведении Решетникова из его горнозаводского цикла мы находим этих кре-
постных-чйновников: в «Скрипаче» — Мирон Перевалов, в «Горнозаводских лю-
дях» — Максим, в «Горнорабочих» — Илья Назарыч, в «Глумовых» — Курносов,
сперва учитель, потом конторщик, — все эти «приказные» — дети горняков.

Немалое число мелких государственных служащих губернских или уездных
«присутствий» также составляли прямые потомки рабочих уральских заводов.

«Между Мотовилихой и Пермью, — читаем в неопубликованной рукописи очерка
Решетникова «Из провинции», — завязалась тесная дружба... Мотовилиха снаб-
жает город хлебом, молоком, маслом и овощами... мотовилихинская гра-
мотная молодежь служит в присутственных местах Перми».
Население же Мотовилихи, по изысканию Решетникова, составилось нз крепост-
ного рабочего населения Егощинского и Мотовилихинского заводов.

«Посмотри в Тагиле на моего брата, а твоего дядю Алексея,— пишет Решетни-
кову его воспитатель-дядя В. В. Решетников, — у него один же был сын, коего
он так хорошо воспитал, что и писать вовсе не умеет... И теперь он в поте
лица трудится тяжелою черн о ю работой и снискивает себе кусок хлеба
и вдобавок еще оплачивает за себя подати и разные повинно-
сти. А ты у меня из этого ига и бремя из’ят...»

Так невелико было расстояние между мелкой чиновной средой и средой, обре-
мененной «игом» «тяжелой черной работы», податями и повинностями.

При этих условиях ярко выраженный, специфический демократизм самого Ре-
шетникова, его вполне определенные и чрезвычайно устойчивые общественные
симпатии и антипатии не являются неожиданными. «Барин», «аристократ», «полу-
барин», «любит тереться около бар» — такие ярлыки он пришпиливает почти
всем своим знакомым интеллигентского и полуинтеллигентского круга: родным
своей жены — средней руки чиновникам и чиновницам; брестским ее сослужив-
цам и знакомым — военным врачам и инженерам; литераторам, с которыми
Решетников сам сталкивался, и т. п. Каждый из этих людей, кто «не ходит про*

1 И. Н. Кубиков. Рабочий класс в русской литературе (в 4-м издании 1928 г.,
главы II и III). Л. Войтоловский. Очерки истории русской литературы XIX —
XX вв., ч. II. ГИЗ. М.-Л., 1928 г. и др.

2 Протопоповская концепция, слегка модернизированная, в основном воспроиз-
ведена и в 1930 г. в статейке В. Белавина, приспособленной к школьному изданию
решетниковеких «Подлиповцев» («Дешевая библиотека классиков». Школьная се-
рия. ГИЗ. М.-Л., 1930 г. ).

11. Г К Ш К Т И II к о в

| • * ч^«елл~ с«-<л л'крі'рс «

і ' «<<»., ЛІ+АЛ 4і Лі)^*^^^МІ«ММ««.'м^и<ам^ миік^с

1 ?»•> >-<«~АЛ ЛЬ,-»Ѵу «.«-сд^и, «ѵѵ-..»-*

влу**. ^-“Лгмуил .ъАурЛ ■& /ІИі^іу, {фіел-ль 7<М ЬЪлч Ыуч; .^}"^

'Ь-МЫ Л- \у*и 4*^*4. +ІМ.Т сіллил «АЛ». -7?г и^ІлГл»^

лл Г л<*)*.{„ г^і, «О у^Аѵ- Г л-.<~«^ 4. (>
Л»І? ЛЧ^Д..'««А ; поыіі^і 4?.-и*ч<«>.

4и<ы-, ««л ^«им а •«у&и.в^лл. д, ^4д с.*^. . ...... ц „. ^

I »А<*.Т Л< •«< 4<м(Пи««Ѵ »•« ■(« .*/«,, /»м«> * Ѵі .

І **^У~ «Л' '“*** * ЛвслГ^лѵі.’ л «^ч 4 Л «Л»*^

І -к^. «'•/л-''- л '/і. л ^у. > Л^; М)/ л ^

^х*?ѵ. АллЛмІ и,лиЛи, -М-Му! ^..Іичла, ^

I Л -2» -«?*(«-, ^ЗуЛ-4 Ѵв>А, /■}<<,..

I УЬ.-р.р**р .1^*» Л .р < ис*.4<\ Гь м «.«.лАу*.» е "Л

| .%<„ <^. ^ Л< ^ А . к

) Л'.ѵ^“ ѵ -

I ФІАхил^Лли. *лс ^Іил *Шм4 л-оч**^ ,.

'-"’ *ѵ л *1-, г ~п~-(~- « «4^.. Л4~г^і,л,л.«р Л*. ЛаЛ%^Л*-~ -

Г **'■*•'• ■*Чг^-' Лл ">‘ < -Ѵ«*^ ■•—*•».«. 4л-*~Уыгл~4*а^ .

* (V: М>-.^'Л

№

^іл ■/&*» г * 4) <Гнс»,,.«5^ Я,**»**-* •> г.. л,

Ли.* {,4.4». а^.ѵ *Ѵ/4 -Л«*<-мг«««Ли / *^». у ’2іь / „

&«.- *\і* Л иІЙ

Ѵ^- : ;

'НИКОВА К н. А. НЕКРАСОВУ ОТ 2 ОКТЯБРЯ МОГ. .
МАИ К «ГОРНОРАБОЧИЕ»

іічпоП Библиотеке в Леш

'278

ф. м. р е ш в т п и к о :

сю», кто «не говорит просто с бедными людьми» — для Решетникова «барин»
и «аристократ».

Невнимательный читатель Решетникова не всегда заметит перемену в автор-
ском настроении при переходе от картин «аристократического» губернского быта,
от салона, например, м-м Тележниковой к мастерской Эмилии Карловны Пе-
терсон («Свой хлеб»), от Петра Ивановича Филимонова к рабочим Горшкову или
Потемкину («Где лучше?»): Решетников до сухости сдержанно выражает свои
чувства в творческом процессе. Но в дневнике его такие переходы от интелли-
гентских и Полуинтеллигентских нравов к «рабочему человеку» ярки и вырази-
тельны. Вот умирает, простудившись на работе, муж кормилицы ребенка Решетни-
кова Конон Дорофеевич. Решетников, подробно рассказывающий в дневнике о
всех своих знакомых, подробно рассказал н о Кононе Дорофеевиче, о его болез
інях и смерти; но рассказал с такой теплотой, нежностью и участием, каких у него
нет почти никогда ни для кого из знакомых-интеллигентов.

У Решетникова органическая тяга к «рабочему -человеку», органическое сочув-
ствие мыслям и настроениям последнего.

Сохранились страницы рукописи третьей части повести «Между людьми», по
неизвестным нам причинам выпавшие из повести. Страницы целиком посвящены
питерским рабочим и мастеровым и в высшей степени характерны для Решет-
никова, чувствующего себя в рабочей толпе, как в родной среде, всецело разде-
ляющего ее мысли и чувства и настроения. Из многих имеющихся здесь сцен,
диалогов и характеристик рабочих приведем одну, уясняющую угол зрения са-
мого автора на «рабочего человека»:

« — Вот ты мне скажи, коли ты умен, на чем ты и вся ваша братия пишет? —
спрашивает в кабачке подвыпивший рабочий чиновника.

— Эк, спросил. На бумаге, разумеется...

— Ладно! А ты не сердись... А бумага-то из чего?

— Из тряпок.

— А тряпки кто делает?., а бумагу кто делает?

— На фабрике делают.

— Ишь, сам сознался — на фабрике. Я седьмой год на бумажной фабрике-то
мастером... Кабы нас не было, не было бы и тряпок и бумаги,
ходил бы ты нагишом, и писать бы вам не на чем, и тебе бы
денег не давали.

Рабочий сел на место. Толпа захохотала, проговорила:

— Что, брат? Ловко?

Чиновник что-то сказал, но его не слушали, и он сел в угол» 1 .

Убеждение в исключительном социально-экономическом значении пролетари-
ата — стойкое убеждение рабочих персонажей Решетникова и его самого.

« — А ведь поговаривают, что воля будет, — сказало несколько голосов.

— Уволят — хорошее дело. Да как погонят с завода, скажут — • ты теперь
вольный...

— Эка штука! А кто работать станет? Нет, шалишь! Без меня не
обойтись им» 2 .

Это сказано ещё только «пробующим перо» юношей Решетниковым в 1861 г.
Но мысль эта идет через все его творчество.

Из сообщения Г. Успенского известно, что в. Екатеринбурге на юношу Решет-
никова имел сильное влияние рабочий екатеринбургского монетного двора Фо-
теев, по предположению Новокрещенных обучавшийся своему искусству в Пе-
тербурге и, в свою очередь, испытавший влияние радикального и революцион-
ного студенчества. Этот Фотеев подсказал Решетникову мысль уехать в центр и
мысль срчинениями «делать людям пользу»; но, повидимому, не один Фотеев,

1 Архив Юдина — Рукописное отделение ИНЛЙ при АН СССР.

2 «Скрипач». Из заводской жизни. Соч. Ф. Решетникова, г. Пермь, 1861 г. (Рѵкоп.
отд. ИНЛИ АН СССР).

ков

из числа рабочих, был литературмым консультантом Решетникова; обращался он
-за советами и к другим рабочим-екатеринбуржцам.

И вот в 1865 г., когда Решетников переживает резкий творческий кризис, когда
старые темы были исчерпаны в статьях «Северной Пчелы», в «Подлиповцах», в
«Ставленнике», а новых тем не нащупывалось, когда его вещи браковались в
«Современнике» одна за другой, он вспоминает о рабочей консультации. Забра-
кованными оказались «Горнорабочие», первый этнографический очерк 1 2 .

Решетникову, в течение двух последних лет почти не писавшему на горнозавод-
ские темы, был дорог этот очерк, и непринятие его «Современником» к напечата-
нию* автора сильно огорчило. Настроение с’ездйть на родину у Решетникова к
тому времени созрело. Решетников решает проверить свое произведение старым,
испытанным способом. «Не знаю, что делать с «Горнорабочими»? Повезу к гор-
норабочим и почитаю с Фотеевым...» (Дневник, 9 мая 1868).

К сожалению, никаких письменных материалов не только о литературных, но
и о личных связях Решетникова с рабочими, в частности с Фотеевым, пока не
разыскано; не разыскана и та часть дневника, по которой Гл. Успенский сообщает
свои сведения о дружбе Решетникова с Фотеевым.

В спайке, в единомыслии, наконец в личной связи Решетникова с рабочим лю-
дом Петербурга и с горнорабочими Урала мы имеем совершенно ясные указания
на органическую близость Решетникова к рабочим.

И, наоборот, нет нигде никаких следов о такой или подобной связи Решетни-
кова с деревней; о деревне, о деревенских делах Решетников думает и пишет
постольку, поскольку ею интересовался любой литератор его времени.

Прямой показатель тяги Решетникова к рабочему — не только еще далеко не
полный биографический материал, которым Мы располагаем, но и все литератур-
ное . наследие Решетникова.

А. Дивильковский заявляет, что «все произведения последнего периода творче-
ства Решетникова (после «Где лучше?») как бы намеренно избегают чисто проле-
тарских тем. Лишь посмертный очерк полупрозаического вида «Осиновцы» за-
трагивает опять-таки жизнь рабочих Мотовилихи». Это утверждение А. Дивиль-
ковского не подтверждается фактами. Интерес и влечение к пролетарским темам
никогда не угасали в Решетникове: он лелеет план романа о петербургских ра-
бочих, задуманный им еще в 66 г., и не раз возвращается к этому замыслу в
своем дневнике; буквально накануне смерти он строит с Новокрещенных план
о новой литературной экскурсии на Урал; есть данные о том, что в 69-м и
70-м гг. Решетников не прекращал собирания материалов к роману о петербург-
ских рабочих.

Рабочая тематика, наконец, не чужда и чисто, казалось бы, интеллигентскому
проблемному роману «Свой хлеб». В своем творчестве Решетников прочно стоял
на позициях рабочей тематики.

Таков Решетников в его отношениях к «рабочему человеку».

И нет никакой надобности модернизировать Решетникова, приукрашивать его,
как это делает А. Дивильковский, а вслед за ним и А. Ефремин, когда утверждает,
что Решетников «и сам работал на Мотовилихинском заводе
в качестве литейщика... плавал с бурлаками... просиживал но-
чи над архивами п р о л е т а р*с к и х мартирологов»... Дивильковский
же договаривается до «конспирации» и «революционной техники». Не нужны эти
пышные украшения, искажающие историческую перспективу и несовместимые с
исторической личностью Решетникова.

1 Не надо смешивать с незаконченным печатанием романом «Горнорабочие». Ни-
каких следов рукописи под этим заглавием до нас не дошло. Есть все основания
предполагать, что опубликованный после смерти писателя очерк «Осиновцы» и
есть забракованные «Современником» «Рорйорабочие*.

2 Равно и прочитанная Некрасовым нотация за торопливое, излишне самоуверен-
ное и небрежное письмо.

Ф. М. РЕШЕТНИКОВ

Работа на заводе, о которой Решетников рассказывает в черновике своего пись-
ма А. Н. Благовещенскому, — эпизод его поездки в родные места в 1865 г. Из
писательского профессионального интереса Решетников пробирался на заводы с
приятелями из заводских рабочих, достигая этого путем какой-то мистификации
заводского начальства: видимо пробовал принять участие в работе друзей — «ма-
стеровых», причем его «чуть воротом не зашибло» и «смеху было довольно». Осо-
бого значения этому придавать нельзя, тем более, что простой подсчет времени
пребывания Решетникова в 1865 г. в Перми, Соликамске, Екатеринбурге, Черды-
ни, Усольи совершенно исключает возможность работы всерьез.

Никаких «архивов пролетарских мартирологов» Решетников также не изучал,
если не считать чтения документов по разным горнозаводским делам, подсудным
екатеринбургскому уездному суду, в бытность его чиновником этого суда. С бур-
лаками Решетников плавал, как и все пассажиры на пароходах фирмы «Кавказ
и Меркурий», или какой-либо иной...

Установилась традиция вскрывать тематику Решетникова путем анализа чисто
внешних, фабулистическйх ее элементов. В частности, И. Н. Кубиков, усмотрев в
настроениях разночинной интеллигенции 60-х гг. «путь личного самоосвобожде-
ния, умственного и материального, и путь активного вмешательства в жизнь
во имя ее дальнейшего благоустройства», сетует, что «герои Решетникова не
в состоянии думать об общечеловеческой правде (?)», что из них «ни
на ком нельзя отдохнуть от кошмаров жизни и от неизбежной, но слиш-
ком узко'й мечты о личной сытости» 1 * * и что, следовательно, тема Ре-
шетникова — это тема о поисках «где лучше?»

Напрашивается параллель с анализом тематики Решетникова, сделанным за
15 лет до Кубикова уже упоминавшимся нами В. Чуйко, подходившим к Решет-
никову с законченно-буржуазных позиций.

«Столкнрвение с цивилизацией он (Решетников) понимал только со стороны
страдания первобытного человека, он понимал только ест е с т в е н н ы е права
человека: право на пищу, на тепло, на одежду, на воздух; другие права ему каза-
лись не то что сомнительными, а какими-то искусственными, придуманными с
целью пригнетения одних людей другими» г .

Нам представляется, что классовое чутье Чуйко подсказало ему более правиль-
ное понимание тематики Решетникова, чем Кубикову его печалование об «обще-
человеческой правде». Решетников действительно был убежден, что в условиях
экономического и обусловленного им социального неравенства «права» придуманы
«для пригнетения одних людей другими», хотя и не умел этого выразить в тех
терминах, которыми' мы пользуемся:

« — Теперь я очень хорошо понял, что те, которые ратуют за свободу, или бо-
гачи, или такие люди, которые пользуются особенным почтением тех, которые
давят человечество. Настоящей свободы человеку нет; человек всегда будет под-
чиняться другому и будет находиться в зависимости от людей богатых. Бедно-
му человеку с ничтожным званием нечего и думать о свободе»
(Дневник, 3 декабря 1865 г.). Эта оценка благ формальной свободы при экономя- .
ческом гнете и составляет идейно-тематическую сторону всего решетниковского
творчества зрелого периода. Прекрасно понял это редактировавший рещетников- .
ский роман «Где лѵчше» М. Е. Салтыков, определив проблему романа как пробле-
му о «безвыходности не которых отношений» 5 .

«Безвыходность некоторых отношений», т. е. неразрешимость социальных про-
тиворечии, неразрешимость проблемы бедности в условиях общества, в котором

1 «Дело», 1916 г., № 3, стр. 12, 16, 17.

5 «Наблюдатель» 1891 г., № 8, стр. 61, подчеркнуто Чуйко.

8 М. Е. С а л т ы к о в-Щ е д р и н. Письма. ГИЗ. 1925, стр. 54. ■

Ф. М. РЕШЕТНИКОВ

есть люди «ничтожного звания», — эта мысль проходит через романы Решетнико-
ве» через большинство его очерков и рассказов.

Но знал ли Решетников выход из противоречия, видел ли он единственный для
«человечества» путь, на котором они могли бы быть разрешены? — Не знал и не
видел. Его политическая мысль была крайне бедна и незрела. Он не разбирается в
сущности программных установок радикального реформизма и революции, бо-
ровшихся в лице партий «Русского Слова» и «Современника», и готов был под-
держивать то тех, то других; он совсем по-мещански путает активных революцио-
неров своего времени с пресловутыми «нигилистами» базаровско-писаревского ти-
па, Он против борьбы революционеров с самодержавием, и выстрел Каракозова не
только не встречает у него никакого сочувствия, но он решительно отмежевывает-
ся от «злоумышленника». Он думает, что 'защита рабочего класса вполне совпада-
ет с интересами правительства, и готов агитировать последнее в этом
направлении. Он далек от установления какой бы то ни было связи царского само-
державия с «Строгановыми, Демидовыми и прочими дармоедами» 1 .

Отрицательное отношение Решетникова к революционным действиям и рево-
люционным деятелям его времени не только результат слабости и бедности его
политической мысли; оно осложнено еще и его подозрительным недоверием к ли-
берализму, радикализму и революционности интеллигенции.

Есть основания утверждать, что революционную борьбу своего времени Решет-
ников считает «господским» классовым делом.

И тем не менее он решительно отмежевывается не только от реакции, но и от
буржуазного и дворянско-либерального лагеря. В этом отношении он совсем не
похож на своего полупролетарского предшественника в русской литературе
И. Т. Кокорева, который не считал, например, зазорным работать в погодинском
«Москвитянине». Своим званием сотрудника «Современника» он гордится; когда
органы революционной и радикальной мелкобуржуазной прессы — «Современник»
й «Русское Слово» — были разгромлены, Решетников не допускает и мысли о
возможности сотрудничать хотя бы в «Отечественных записках» Краевского.

Несочувствие Решетникова революционной борьбе, подозрительное отношение
к интеллигенции 5 , низкий уровень политического сознания и несомненный со-
циальный пессимизм — совершенно определенно свидетельствуют, что идеологиче-
ски Решетников не стоит на уровне передовой части рабочего класса своего вре-
мени. .

А. С. Бубнов утверждает:' «Есть все основания считать, что началом формиро-
вания (Северно-русского рабочего) Союза был 1876 г.». Инициаторы этой первой
революционной рабочей организации несомненно прошли революционную школу
значительно раньше. Рассказ Плеханова о его первых встречах с революционными
работами также относится к 1876 г., но среди своих гостей рабочих он отмечает
и «стажеров» — тюремных сидельцев * По словам Плеханова, колпинские рабочие
тотчас же после каракозовского покушения сложили , песню:

«Каракозову спасибо, что хотел убить царя...»

В 1877 г. рабочий Петр Алексеев уже произносит свою знаменитую речь перед
судом особого присутствия Сената: «Русскому рабочему народу остается только
надеяться на себя и не от кого ждать помощи, кроме от нашей интеллигентной
молодежи... Она одна... неразлучно пойдет с нами, пока подымется мускулистая
рука миллионов рабочего класса, и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими
штыками, разлетится в прах».

И П. Алексеев и деятели Северно-русского -рабочего союза — Халтурин и Об-
норский — вышли из рабочих кружков конца 60-х гг. Заявление А. Ефремина,

1 Черновик письма к Н. А. Благовещенскому. Архив Решетникова, ЛГПБ.

* Это ни в какой мере не оправдывает высокомерного отношения литературной
интеллигенции к самому Решетникову, что так явно сквозит в записях его днев-

Плеханов. Собр. соч., т. Ш, стр. 130.

Ф. М. РЕШЕТКИ К О В

что «в то время еще в России не было идеологов рабочего класса» 1 , конечно, не-
верно: они были; только Решетников стоял далеко позади этих идеологов и во-
обще передовиков рабочего класса конца 60-х и начала 70-х гг. прошлого века.
«Героя в смысле передового бойца» нет в его романах не потому, как думает Ди-
вильковский, что его не было в жизни 2 ; «герои» были, но Решетников был неспо-
собен понять их.

Но в каком же лагере художественный материал Решетникова являлся оружием
борьбы? К какому лагерю причислить его самого? Его художественным материа-
лом долгое время пользовался лагерь революции и пользовался правильно. В борь-
бе за «американский» путь развития, в борьбе за революционные методы чистки
страны от остатков феодализма тема Решетникова о «неразрешимости некоторых
отношений» была острым оружием, и это понимали и Некрасов, и Салтыков. Свое-
образие Решетникова в том, что этот свой вывод он делает, разрешая проблему
освобождения пролетариата от экономического рабства. Несмотря на то, что в
практической жизни Решетников отрицательно относился к конкретным фактам
современного ему революционного движения, художественным своим материалом,
проблематикой своего творчества он звал к революционному разрешению вопроса о
судьбах капитализма в России. Да и самое его отрицательное отношение к ре-
волюции, как мы видели, осложнялось недоверием к интеллигентскому ее аван-
гарду.

В свое время Соловьев-Андреевич Удачно применил термины «глумовщина»
и «подлиповщина» в классификации рабочих персонажей Решетникова. «Подли-
повщина» — мужик, выгнанный из деревни земельной теснотой и дикой бед-
ностью, результатом «освободительной» реформы 61-го года, выгнанный в бур-
лаки, в сезонные рабочие, на железнодорожное строительство, на фабрики и за-
воды и т. д. «Глумовщина» — «освобожденный» от крепостной или «непременной»
работы прирожденный рабочий. '

Известные, нам юношеские произведения Решетникова — неопубликованный
«Скрипач» и полуопубликованный «Раскольник», произведения первого периода
литературной его работы «Горнозаводские люди», «Осиновцы», незакончен-
ный печатанием роман «Горнорабочие», прерванный печатанием
нр 2-й части роман «Глумовы», роман «Где лучше?» и ряд очерков и рассказов —
вся эта основная часть прризведений Решетникова посвящена «глумовщине». Мазо
того, здесь именно Решетников с особой остротой и ставит свою проблему о свр-
боде для «бедного человека ничтожного звания». Здесь центр его творчества.

Не безынтересно, что свои рабочие романы, в частности «Горнорабочие», Ре-
шетников ставит выше «Подлиповцев», два раза возвращаясь к этому в письмах
к Некрасову (черновик одного письма нами здесь воспроизводится). «По моему
мнению этот роман будет лучше «Подлиповцев», пишет он в одном письме^ И в
следующем письме (февраль 1866 г.) опять: «Неужели мой роман хуже «Подли-
повцев»? в «Горнорабочих» больше страданий, чем в «Подлиповцах», это каторга,
только в другом виде».

, Решетников — бытописатель «глумовщины». Но и «подлиповщина» не выпадает
из поля его зрения: после «Подлиповцев» он не раз к ней возвращается и дает
целую серию очерков и «сцен»: «Старые и новые знакомые», «На заработку»,
«В деревню», «Женщины Никольского рынка» и ряд других. Большое внимание
он уделяет рабочим, связанным так или иначе с деревней, и в романе «Где луч-
ше?» Наряду с оседлым питерским .рабочим (Петров, Горшковы, Потемкин и др,),
наряду с «таракановскими» выходцами в романе дана большая группа крестьян,
устремившихся в сторону на заработки. Их Решетников слабо диференцирует, они
выступают в романе сплошной массой, окружением прибывших в Петербург Гор-
шковых. Но они постоянно в поле авторских интересов. ,

1 «На литературном посту», 1931, № 9, стр. 25.

2 «Красная новь», 1928, № 12, стр. 26. ѵ , !

УДНО ПОВЕРИТЬ

:>з

Однако интерес Решетникова к «подлиповщине» совершенно не тот, который
обычно «проявляет к ней любой народнический автор, рассматривая полуфабрич-
ного-полукрестьянина как отбившуюся от стада овцу и всемерно желая скорей-
шего возвращения ее в «мир». Решетников совершенно не верит в безусловную
необходимость' такого возвращения. Например, Ивану и Павлу . («Подлиповцы»)
незачем возвращаться в деревню: « развитие их началось с тех пор, как отец по-
вел их в город. В деревне их уму не предстояло развития впереди» Ч Не возвра-
тятся в деревню и питерские рабочие, хотя у них и есть там «свой дом»: «об де-
ревне говорить нечего» 1 2 .

Мы имеем все основания утверждать, что в русской литературе 60-х гг. Решет-
ников представляет промышленный пролетариат. Но только одно это представи-
тельство не дает нам права утверждать, что в его лице мы имеем «пррлетписате-
ля» хотя бы и «начального часа» 3 . «Начальный час», как мы видели, имел .уже
тогда рабочих вождей, идеология которых была на уровне идеологии передовых
бойцов за социализм, а в предвидении путей, которыми пойдет русская революция,
подчас и выше их: «подымется мускулистая рука миллионов рабочего : класса, и
ярмо деспотизма, огражденное солдатскими штыками, разлетится в прах». Только
•того писателя, который стоял на уровне этой идеологии, мы могли бы назвать
иролетписателем, «лучом на полвека вперед» 4 .

Не был таким «лучом» Решетников; да, кажется нам, и никто в литературе
60-х гг. не был. И тем не менее Решетников социально близок и дорог тем, чем он
был на самом деле: писателем, кровно связанным с рабочим клас-
сом, знавшим его нужды и боли и протестовавшим, насколь-
ко хватало понимания, против «каторги», в которой рабочей
класс находился.

Решетников — не пролетарская литература, но ее предистория.

И. Векслер

ТРУДНО ПОВЕРИТЬ

ОЧЕРК ИЗ КВАРТИРНЫХ НРАВОВ.

Один бедный литератор, недавно приехавший из провинций, где
жена его имеет казенное место, рассказывал мне вот что. Нанял он
ь большом доме на Большом проспекте комнатку. Квартиру снимает
.полька, с которой жена литератора была знакома прежде. КоМнЯтка,
«оторую нанял литератор за 8 руб. в месяц, состояла из пяти стен,
•из коих две составляли двое дверей — одну, выходящую в прихОжую,
-стеклянную, с разбитыми, но невыпавшими стеклами, сквозь щели
которых все-таки можно было видеть, что делается внутри комнатки,
и другую, наискось этой, между печкой и третьей стеной,, заставлен-
ной комодом; третья стена, выходящая в коридор,' имеет окно ввер-
ху с тремя стеклами; в четвертой стене заключается окно С шестью
-стеклами, начинающееся от пятой стены, капитальной. В углу ком-
наты круглая печь с чугунными заслонками, которые имеют назна-
чение запирать печь, когда дрова разгорятся, и она таким образом
нагревается, не имея вьюшек; но все-таки через восемь часов де-
лается в комнатке холодно, Зато она имеет то достоинство, что в ней
•слышно, что говорится в трех соседних с нею комнатах. Когда Ли-
тератор нанял эту комнатку, у хозяйки не было еще жильцов й не

1 «Подлиповцы». 1867, стр. 111. ••’'...

* «Где лучше»?», 1869, стр. 390.

3 Д и в и л ь к о в с к и й, «Красная новь», 1928, К» 12.

4 Там же, стр.. 255,

284 Ф. м. Р Е Ш Е Т II и к о в

было даже мебели, так что он после отдачи задатка маялся с женой
н дочкой, только что начавшей бегать, кое-где. Невесело прожил ли-
тератор с семьей пять дней в этой квартире, потому что печь то-
пили через день двумя полешками, так что с большим трудом можно
было сварить для дочки кашу; дочка заболела и стала плакать, а
это в то время уже бывшим в квартире жильцам не нравилось, и они
стали говорить хозяйке, чтоб она отказала литератору в квартире.
Жена литератора, приезжавшая в столицу на короткое время, нера-
достно провела в комнатке мужа время и уехала с девочкой на
службу. -

Остался литератор один в комнатке и заскучал. Денег два рубля,
на них не много разгуляешься, а получишь долги нескоро, потому
что приехал-то в такое время, когда ни у кого денег нет..., т. е. еще
не началась подписка. И стал он домоседом, стал выпивать по рю-
мочке, да закусывать горькой редечкой.

Скоро он узнал, кто жильцы: в одной комнате, напротив него,
живут два студента поляка, в другой тоже студент поляк, в тре-
тьей — заштатный чиновник, имеющий русскую фамилию, в четвер-
той — хозяйка с помощницами, тоже польками. Ну, — думает лите-
ратор, — не в свои я сани сел, чего доброго жильцы невзлюбят ли-
тератора. Однако, собравши кое-какие долги, отдал хозяйке за ме-
сяц вперед. И живет литератор день, два, неделю ничего, начинает
свыкаться с рдинокой жизнью, не сближаясь с жильцами, хотя один
из них даже и кланялся ему раза два. Нет ему никакого дела до со-
седей, и думает: и соседям до меня нет дела. Но чорт силен на ис-
кушения: надо, говорит, узнать, что они за люди, нельзя ли с ними
время провести. И узнал он из ихней жизни то, что чиновник два
дня сидит безвыходно дома, а если и придет откуда-нибудь, так лас-
кает старую кухарку. Стал замечать литератор, что чиновнику нра-
вится соседство молоденьких швей и что он все чаще разговари-
вает с ними и через стену, и в дверях. Двое студентов все больше
дома сидят и занимаются книгами; к ним ходит много гостей и ку-
харка их любит. Прожил литератор месяц на квартире и ни с кем не
познакомился, держал себя так же, как и сосед его за печкой.
«Вот, — думает литератор, — соседям моим весело живется: они то и
дело трутся около девушек. И приятелей у них много, и угощаются
они хорошо — значит лучше тебя обеспечены; кабы деньги были,
угостил бы я их, а то. какое без денег знакомство». Однако стал ли-
тератор замечать, что и соседи им интересуются.

— Кто живет напротив?

— Какой-то литератор.

— Как фамилия?

— Ляшкин.

— Неужели?!

— А что ?

— Да ведь он в X участвовал.

«Ну, — думает литератор, — дело плохо. Станут, пожалуй, пригла-
шать к себе, затаскают... Стану-ка я от них подальше». Но напрасно
так думал литератор: сколько он ни встречался с соседями в кори-
доре, ^ — все отворачивались от него, — значит презирают. Ну, и пле-
вать. И ведет литератор скромную жизнь: встанет, чайку попьет, по-
пишет и, как попадется забористое мёсто, — хватит водки, и про-
щай работа. Рюмочка за рюмочкой, и напьется к вечеру, а утром
нужно итти куда-нибудь по делам. А тут кухарка не стала мести
пол, а если и затопит печь, так для того, чтобы не топить плиту, а

ТРУДНО ПОВЕРИТЬ

285

изготовить кушанье, согреть утюги в комнате литератора. Смотрит,
смотрит литератор, надоест эта возня, ругань кухарки, что чугунъ* в
печь не лезут, — а сказать совестно, что она своей варкой все тепло
у литератора расходует, так как печь закрывали, Когда в ней не
было ни одного уголька. Да как было и не претендовать литератору,
когда ни у одного жильца печи не топят, самовары подакп>им тот-
час же, как они спросят, и после чаю они уходят, а спросит лите-
ратор теплой воды, а старуха говорит: подождешь.

Он просит Христа ради, ссылается на холод.

— Успеешь, не велик барин.

«Ну, коли я не барин, — думает литератор, — нечего и просить са-
мовара». И не стал просить ничего. Литератора совсем забыли. От
этого у него сделалось сыро, холодно, грязно, развелось множество
блох. Хотел он купить себе щетку — пожалел денег, хозяйской по-
мел — пол портит. Плюнул на все и дня три провалялся на своем
крошечном диване л од теплым пальто, попивая от холода водку.

«Нет, — думает литератор,— надо подарить всеми уважаемую нашу
старуху Дарью Адамовну».

Дал ей рубль, и что же!., вымыла пол, окошко вытерла, печь ис-
топила и даже сапоги худые вычистила...

< Зато невзлюбила литератора хозяйка.

— Этому пьянице, — говорила она раз, — ничего не нужно давать
и делать, кроме воды на чай, да и то не больше двух раз.

А старуха приносит ему вдруг целый самовар. Раньше старуха
приносила два чайника — один с чаем, другой с кипятком, и чашку
чайную.

— Зачем ты ему самовар носишь?

— Ну, а как? — удивляется старуха.

«Литератор Ляшкин Дарье Адамовне рубль подарил», — говорят
жильцы, хлопая ладонями старуху.

Чиновник подружился с двумя студентами: они у него и он у них
часто бывают. Думает литератор: чем он хуже чиновника?

Й раскусил...

Раз вечером идет литератор на черный ход мимо двери, где живет
чиновник и слышит:

— Это он, Ляшкин, написал донос, — говорил чиновник.

Кровь прилила к литераторской голове. «Господи, — думает, — что
за напасть такая!»

В тот же вечер у студентов были гости, а литератор сидел затво-
рившись и писал статейку.

— Ляшкин женат! — вдруг иослышалось ему из соседней комнаты.

Он бросил перо.

— Но он развелся с ней, теперь живет с метресой. А она, вероят-
но, имеет там душеньку.

— Хозяйка говорила, что он взял ее бедную и как женился, обоим
нечего стало есть. Вот он и выхлопотал ей место.

— Скотина! хорош литератор!

— Она, жена его, говорила хозяйке, что они оба приносят пользу
обществу: оба работают.

— Знаем мы ихнюю работу! Известно, акушерки выходят из... и
все...

— Но кто же он-то? Дворянинйшка или студент? :

— Это какой-то отставной писчишка.

- Бедному литератору показался очень занятным этот разговоре но
я,— рассказывает ©н,-^- сидел, как пригвожденный к месту, потому

Ф. М. РЕШЕТН

і;88

что тут Про меня, про литературу и мою жену говорились такие ве-
щи, какие я не ожидал от студентов. Но в семье не без урода, и ли-
тератор успокоился.

Квартира ему все-так нравилась: ему приносили обед из кухмис-
терской, он жил среди промышленного класса. Сенная — рукой по-
дать, и надеялся прожить до тех пор, покуда бог грехи терпит.

«А мало ли что жильцы говорят! — думает литератор,— на всякий
роток не накинешь платок; позовут меня — ладно, а мне с какой ста-
ти звать их, когда я не имею тех средств, какие имеют они. Опять,
о чем мне и говорить-то с ними: они — дети помещиков, говорят о
женщинах, картежной игре: о чем больше толковать За водкой или
пивом. Отчего и не посплетничать, когда книги брошены в сторону..
Ведь не все же слушают лекции для пользы науке. Ну, а что мне
знакомиться с такими студентами, которые готовятся быть госпо-
дами. У меня и без них есть честные, хорошие люди, с которыми и
без водки и без карт проводится весело время». Случалось й надое-
дали соседи литератору своими песнями, плясками, скачками по-коз-
линому, — ведь и литератор был молод, но между его знакомыми все-
таки плясунов и скакунов теперь нет.

Одно только удивляло литератора: откуда это они знают, что он
горькая, беспробудная пьяница, когда, он большую половину суток
читает или пишет? Мне хотелось,— говорил он, — сказать им, что
они ошибаются; мне хотелось рассказать им, почему я не живу с же-
ною вместе здесь, почему я и там не могу жить с ней; хотел сказать
им, что студентам неприлично говорить худо о всякой женщине, не
зная ее, что если так понимать брак и обвинять мужа и жену в том,
что они, по случаю добывания себе куска хлеба и для пользы об-
ществу, не могут жить вместе несколько месяцев в году, — значит
чего и языки чесать о доставлении женщине самостоятельной
жизни...

Наконец узнал литератор, почему соседи называют его пьяницей.

Приходит кухарка утром в девять часов. -Дверь заперта. Он давно
пробудился, но не встал, потому что холодно.

Встает, кладет чаю в чайник и ложится снова.

— Лежит 1 — слышит он голос старухи из кухни.

В комнате хозяйки хохот. Чиновник мычит; соседи хохочут.

После того как старуха уносит посуду, литератор запирает дверь
и сидит взаперти до тех пор, пока не принесут газету, и опять запи-
рается. Два дня подряд литератор до третьего часу не был дома. Га-
зету читали жильцы. Двери были заперты.

— Газета! — кричит швея, идя по коридору и шурша бумагой.

— Давайте — он пьян, — говорит жилец.

А литератор был трезв. Такой отзыв взбесил его, и он пошел, ѵвзял
газету и потом после обеда не отпирал уж дверей до утра. — Каюсь, —
говорил он, — был выпивщи.

Со следующего дня литератор водку бросил совсем и принялся
крепко за работу. Я, говорит, стал писать с раннего утра, т. е. с 4 ча-
сов, и до поздней ночи и даже первую ночь не мог спать от блох,
но обошлось и без водки дело. В первый день даже и обедать не хо-
‘дил. Второй день прошел лучше первого: я, говорит он, сделался со-
всем свежим человеком. Работа моя шла отлично.

К вечеру литератор устал и прилег на диванчик с трубкой. В. ком-
нате, противоположной стеклянным дверям, какой-то оратор гово-
рит без умолку, и вдруг литератор слышит свою фамилию.

ТРУДНО ПОВЕРИТЬ

287

— Это такой пьяница, что я и не видывал. Притом, должно быть,
развратник.

— Но на что он пьет?

— Не знаю. Пишет где-то. Его жена много денег получила.

«Хороши, — думает он, — студенты, что не читают ничего, кроме

газет».

Потом слышит, что оратор начал рассказ о соседе чиновнике, и из
этого рассказа он узнал, что оратору надоел чиновник, не нравится,
что он пустой человек, хочет споить оратора, и рассказал происхо-
ждение его отставки: чиновника уволили будто бы вследствие лите-
раторского доноса. Далее оратор начал расписывать историю лите-
ратора и его жены.

Про литератора оратор говорил, что он что-то пишет, и ему хоте
лось бы узнать, каково он пишет. Литератора это заинтере-
совало, но чем дальше он слушал, тем больше находил в этом рас-
сказе неправды и какой-то злобы: «я, говорит, был оподлен и ога-
жен». Но и тут думает он: пусть их, мое к ним не прильнет.

— И отчего бы ему не притти к нам! — слышит литератор.

Литератор подумал: итти разве и сказать, что они ошибаются, счи-
тая меня таким мерзким человеком.

— Я бы ему поставил полуштоф. На, мол, пьянствуй и спи здесь,
по крайней мере тебя видно будет.

Этого-то уж литератор никак не ожидал.

Когда, говорит, я пил чай, пришел чиновник с гостем. По голосу
видно, что он подкутивши. Вошел в комнату и говорит громко про
литератора, что тот про него написал донос в одной газете и его
вследствие этого уволили.

Это говорилось так уверенно и так громко, что литератор^ стало
ясно, что чиновник положительно думает, что он доносчик, а так как
чиновник шатается по гостиницам и имеет приятелей, то немудрено,,
что про литератора далеко пойдет слава, а по этому литератору, по-
жалуй, будут судить и о других...

— Я пойду к нему... он выписывает эти газеты, и попрошу его об’-
ясниться,— говорил чиновник.

— Зачем! — унимал его приятель.

— Нет, я пойду. Я налицо Ляшкина приведу... Ляшкин дома? —
спросил он кухарку. Та сказала.

Литератор сел за книгу. Двери чиновник запер. Кухарка взяла по-
суду. Хозяйка в это время рубила капусту в кухне.

— Что Ляшкин делает? — спросила хозяйка кухарку.

— Книгу чйт.ает.

— Надо его позвать. Видно, что-нибудь жена неприятное пишет,
что он все сидит дома. Поди, позови его кофе пить.

Мне так сделалось горько и обидно, что я запер дверь.

— Заперся! — говорит кухарка.

Вышел чиновник.

— Ляшкин дома? — спросил он хозяйку.

— Заперся... Он пьян.

— Но есть огонь. Я пойду к нему. Я его и пьяного .приведу.

Литератор погасил свечку.

Но гость скоро ушел, и чиновник заперся.

— Пьет! Все пьет! — услышал литератор из противоположной
комнаты через стену.

— Удивительно, — говорит чиновник тоже через стену.

— Совсем спнлся! .

288

М. РЕШЕ

— Он писал сегодня, — сказала старуха.

— Может ли что пьяница написать. — Скоро один жилец ушел.

— Доносчик, каналья! Ребра ему, мерзавцу, надо пересчитать! —
кричал чиновник.

Меня, — говорит литератор, — трясло от злости, я оделся, пошел в
кухню и услыхал:

— Надо ему отказать. У нас давно просят эту комнату. Это ско-
тина какая-то, даже никому не кланяется,— - говорила хозяйка.

Литератор вошел в кухню, но от злости ничего не мог выговорить.
Мысли его перепутались, и он пошел на задний ход, чтобы немножко
освежиться.

Затем много было говорено насчет литератора неприятного. Он
хотел об’ясниться с хозяйкой и поговорить с чиновником. Попросил
Дарью Адамовну спросить хозяйку: звала ли его она к себе, или нет?

Та спросила.

Хозяйка захохотала, девицы тоже и убежали из кухни в свою ком-
нате.

Пришел жилец-оратор.

— Каков Ляшкин-то! ха-ха! — говорил чиновник.

— Ляшкин пьян?

— Какова каналья! к хозяйке напрашивается.

Теперь уже разговор шел на все три комнаты. Студента в соседней
со мной комнате не было дома и он ничего не знал.

— Да он с ума сошел!

— Спился.

— Он зарежется.

- — Господи! Вот беда. Да он нас зарежет всех.

— Надо за доктором послать; в часть его отправить, каналью.

Разговор на эту тему продолжался с полчаса. Литератор то зажи-
гал свечку, то гасил, потому что к его комнате то и дело подходили.

— Огонь!

— Пьет!!

— Погасил!

— Ну, теперь зарежется...

Литератор не знал, что ему делать. Итти куда-нибудь, — не к кому.

Чиновник ушел за полицией; в это время пришел сосед.

Одевшись, литератор пошел к хозяйке.

— Послушайте, — начал литератор дрожащим голосом, — что это
вы за историю поднимаете на мой счет?

— Какую! Господь с вами! — сказала хозяйка.

— Как какую: все говорят, что я пьян. Ведь я не глух.

— Полноте! Вы ослышались: это говорят про гостя одного жиль-
ца. А мы все о вас хорошего мнения. Никто о вас дурного не го-
ворил, потому что вы примерный жилец.

Я, — говорит литератор, — решительно не понимал — не во сне ли
все это я слышал?

— Я вам говорю, что дело идет обо мне. чЯ вовсе не пьян, а если и
выпивал раньше понемногу, так я теперь совершенно ни капли не беру
в рот.

— Полноте... До этого никому нет дела. Да и жильцы вас не знают.

Я ушел, думая, что действительно я обслышался, и стал ждать двор-
ника. Во всей квартире было тихо.

Наконец, вошел в кухню дворник.

— Ляшкин, вы говорите, зарезаться хочет. Зарезался? — спросил
дворник.

ТРУДНО ПОВЕРИТЬ

289

— Нет! ступай! — сказала хо-
зяйка топотом.

— То-то. — Дворник ушел.

— Опять я должно быть об>
слышался, — говорит литератор.

Но вдруг заговорили вполго-
лоса.

— Какая шельма!

— Какое у него ухо! Должно
быть, он верно пишет!

Огонь литератор погасил и
встал в двери, для того, чтобы
удостовериться: не обслышался-
ли он, сидя на диванчике; но те-
перь уже говорили топотом,
смеялись громко. Сперва удивля-
лись тому, что он хорошо под-
слушал, но потом, вероятно,
пришли, к тому убеждению, что
его можно обмануть тем, что он
обслышалея, и стали говорить в
таком роде:

— А мы и не знали, что он
пьяница. Сам сказал, что раньше
выпивал.

— Вот и видно — может ли
он что хорошее писать.

— А эти пьяницы, впрочем,
талантливые люди, — заметил

— Да мы его вовсе не считали 1 ж ‘" гут ' «и» »•<••«* 1 • ,ІТ, т« >р

пьяницей.

«Господи, — думает литератор, — что это? Кого они разыгрываю-,
из меня? Неужели со мной горячка? Но с чего?»

Зажег литератор свечку. Прочитал несколько строк из новой ра-
боты... «Нет! Они из меня дурака строят: или, может быть, они ду-
мают, что я действительно пьян, или хотят выжить меня». И литера-

тор решил искать квартиру.

— Посмотрите, спит ли он, — говорит девушка швея.
Кто-то выходит в коридор и говорит:

— Огонь.

— Выпивает, — заметил сосед, услыхав, что я стал выколачивать из
трубки пепел.

— А ведь он ничего теперь не помнит.

Всех разговоров было много; были всякие.

Литератор взял книгу, но слова прыгали; голова отяжелела.

Вдруг заперли все двери. Вероятно, боялись, чтобы литератор не
убил кого-нибудь, или чтобы еще чего-нибудь не подслушал.
Литератор не спал всю ночь.

Кое-как дождался он света и написал хозяйке записку, что с’езжает

с ее квартиры через пять дней, а не теперь, потому что нужно дож-

даться с почты повестки; изложил мысль, что он не дурак, такая исто-
рия могла б и пьяному показаться неприличной, и просил ее, во-пер-
вых, передать жильцам, чтобы они были насчет жильца-литераторг
вежливее. В заключение просил чиновника об’яснить ему, действитель-

290

ЕТНИК

но ли он думает, что донос написал литератор. Если он ему не об’яс-
нит, то это его мнение грозил опубликовать в газетах. В Р. 3. выставил
число своего от’езда из Петербурга в провинцию, так что, по словам
чиновника, оказывается, что донос напечатан раньше от’езда литера-
тора в провинцию.

. Все жильцы целых два часа шептались. Одно только литератор слы-
шал: они настаивали у хозяйки, чтобы его прогнать в этот же день.

Когда дома осталось только двое.жильцов, литератор пошел умы-
ваться, и что же! хозяйка ему сказала, что он это все во сне видел.

Но не то оказалось на деде, как щотом литератор через два часа
пришел домой:

Половина жильцов были пьяны, к ним то и дело приходили гости и,
приходя спрашивали: ■ г :

— Что за история ? • •

— Скандал!

— Чтобы чем худым не кончилось! Он, пожалуй, опишет нас в газе-
тах. Фамилии выставит.

— Пусть-ка он попробует! Мы напишем,' что он пьяница, — все это
в бреду написано.

— Надо всех студентов сговорить, чтоб и они написали, что он пья-
ница, негодяй, мерзавец. ' '

А через три часа еще хуже. Пили все жильцы, за исключением од-
ного, которого не было дома.

— Надо выгнать его!

— Ох, дорого бы я дал, если б он мне теперь на глаза попался.

— Хозяйка, выгоните его сейчас, сию минуту. Мы вам заплатим
деньги.

— Ах, что Ляшкин мне наделал. Охо-хо, хозяйка

— Его из X** выгнали.

— Он в И** вас опишет.

— Где ему в И**: его отовсюду прогнали.

— Да что он писал до сих пор?

— Я вам говорю, он не литератор — мазурик! вор!! Хозяйка, заприте
все двери, чтобы он не обокрал вас и нас.

И действительно, от литератора заперлись крепко и говорить о лите-
раторе собирались к хозяйке. Чтобы пройти к ней с чистого хода,
нужно было отворить трое дверей,, которые прежде никогда не за-
пирались.

На другой день хозяйку усиленно просили выгнать литератора; го-
ворили, что если он будет жить в этих краях, то ему не будет покою.
Но хозяйке было совестно отказывать ему, да и не хотелось ей воз-
вращать ему деньги.

Литератор с’ехал с квартиры и его от’езду все жильцы аплодировали.

Передавая этот рассказ со слов литератора, автор не ручается за
достоверность его. А если он действителен, то очень жалеет, что в из-
гнании литератора принимали участие люди развитые, на которых об-
щество привыкло смотреть с доверием. В семье не без урода. И этим
автор вовсе не хочет защищать литератора, который, действительно,
может быть, переехал иа эту квартиру, жил на пей и с’ехал с нее. в
белой горячке.

ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРТ

291

ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРТ

Недавно я обедал в одной из петербургских кухмистерских. По
окончании обеда, я стал читать газету, но так как в комнате было
много народу и каждый человек был уже навеселе, то чтение казалось
не совсем удобно: крупные происшествия врезывались в голову; газету
приходилось класть назад, потому что рассказы людей были интерес-
нее печатного. Наконец, меня заинтересовал один господин, недавно
пришедший. Он был среднего роста, одетый в пальто неказистой фо^-
мы — так что сразу можно было отличить в нем человека мастеро-
вого, на голове мерлушчатая шапка. Лицо его было избито и обезо-
бражено так, что сразу можно было подумать, что этого мастерового
избили на каком-нибудь вечере... 1 при получке денег.

В нашей кухмистерской обедают люди почтенные, и потому многие
из обедающих подозрительно взглянули на обезображенную физио-
номию вошедшего, когда он велел подать себе обед и потом сел к
одному пустому столу, охая при каждом повороте головы, при движе-
ниях руками.

— Да у те есть ли деньги-то? спросила его разбитная женщина.

—г Есть... дайте... если можно, — проговорил он больным голосом и
вынул деньги.

Сидевший за противоположным окном мастер-немец, лицом к нему,
спросил его: *

— Угостили хорошо?

— Нафилармонили, — произнес избитый.

— Где же?

— - На филармоническом вечере.

— На каком?*— спросили двое Господ в меховых пальто, собирав-
шихся уже выходить.

Избитый повторил сказанное.

— і Да мы сами там были. Это было седьмого января, в Дворянском
собрании.

— Да. Восьмого января такого-то года была моя свадьба, но на ней
«е было такой филармонии.

— Странно... мы были сами, но у нас рожи не избиты.

— То-то што вы были в Дворянском собрании, слушали музыку на-
стоящую, а я, вместо Дворянского собрания, попал сперва в участок,
а потом в часть и надо мной была исполнена такая отличная музыка,

0 которой всю жизнь не забудешь.

— Должно быть, ты был где-нибудь около части, а не Дворянского
собрания?

— То-то и есть, что я Дворянское собрание, т. е. дом-то, только

едва-едва разглядел... Да! славный был вечедэ. Сегодня ходил в баню,
попарил синяки, да что-то плохо помогло. Придется верно похворать
недельку-другую... Буду я об этом вечере, буду я о нем вспоминать
всю жизнь... Но вам, господа, не советую, когда вы будете немножко
выпивши, как был и я седьмого числа, искать развлечений: как раз
угодите на такой вечер. \

— Но как же тебя черти угораздили прЬасть на такую комедию?

— Очень просто. Слыхал я, что 7 января будет в Дворянском собра-
нии филармонический вечер или концерт, — право забыл. Знал я толь-
ко, что там будет хорошая музыка а пение, но не знал, когда начало.
Раньше я не ходил брать билета, потому что у меня не было времени,

1 Одно слово редакцией «Нового обозрения» не разобрано, о чем имеется сноска

в газете. . '

19 *

292

Ф. М. РЕШЕТНИКОВ

а живу я от Дворянского собрания за четыре версты; такие же газеты,
в которых можно узнать о концерте, не всегда достанешь, ерди имеешь
много работы и тебе некогда часто расхаживать по кухмистерским.
Ну. вот, седьмого января, в это незабвенное для меня число, я отпра-
вился к Дворянскому собранию. Надо вам заметить, что у меня время
дорого, я машинист, и если я поехал, то, значит, у меня было свобод-
ное время, и я этим временем располагал, как умел, Но чорт меня
сунул зайти в портерную и выпить две кружки пива, от чего я и заси-
делся в портерной до шести часов. Ну, думаю, если я теперь не поеду,
то мне пожалуй и не удастся в другой раз послушать филармониче-
ского концерта. Надо будет во что бы то ни стало добыть билет. По-
ехал. Приезжаю. Около Собрания стоят кареты. Ну, думаю, еще при-
ехал рано, и на хорах мне придется преть. Тут я спохватился, что я за-
был очки, но, чтобы не опоздать покупкой билета, я подхожу к одному
под’езду и спрашиваю городового:

... — Куда на хоры?

— Билет!

— Покажите, где мне можно получить билет.

Но городовой пошел отгонять извозчика, и я пошел в другой под’езд.
Отворивши двери, я увидел много уже одевающихся людей и, думая,
что я попал не туда, пошел в третий пбд’езд, но там меня схватил за
рукав полицмейстер.

— Куда?

— На концерт.

— Кто такой?

— Мастеровой. .

— Ты, братец, пьян, — не знаешь, куда лезешь. Городовой, взять его
в участок!

И меня городовой повел в участок.

И начал я скорбеть!.. Горько мне стало; лучше было дома поиграть
на гармонии, чем разыскивать дураку концерты.

— Это Куда же вы меня ведете? — спросил я городового.

— Узнаешь — куда! Увидишь филантропию... Мы тебя поучим, как
по дворянским собраниям шляться.

— Послушайте... Да ведь я хотел за свои деньги слушать.

— Ну., ну., иди знай вперед! — И он толкнул меня, потом взял из-
возчика.

— Што же это такое? Пиво, што ли, бродит в моей голове. Нет!
городовой сидит рядом, смотрит как-то неприятно на меня, считая
меня за мазурика.

' — За что же меня взяли-то? — спросил я городового. ■’

* — Не ругай полковника.

— Разве я ругал? И как вам не стыдно говорить-то это?

— Ты, братец, не ругайся... Нынче...

Но он не кончил — мы под’ехали К под’езду участка.

Городовой мне велел подниматься по лестнице. Поднялся. Узкая
прихожая с полукруглым окном в канцелярию, что-то вроДе стола и
люльки — вероятно, диван с провалившейся подушкой. Из канцелярии
‘ вышел высокий человек в эполетах.

— Откуда? — спросил он городового.

Тот сказал.,,

— Кто ты такой? — крикнул на меня офйцер так, что как будто я

убил человека. *• - • 1 -. г. ■ -

— Мастеровой- Я шел слушать филармонический концерт.

ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРТ 293

— А! — И я был оглушен здоровою оплеухою, от которой меня от-
шатнуло в сторону. . ,

— Што вы деретесь-то? — сказал я.

Но я был оглушен уже двумя офицерскими оплеухами.

— Ой полковника обругал пьяницей, — пояснил городовой.

— А! ты так! Вот... вот! Бей его, мерзавца! Бей его до полусмерти!

И меня били жестоко. Я лежал на полу и только молился: господи,

укроти филармонию... Никогда больше не стану разыскивать хороших
концертов.

Слава богу, оставили целого, но сильно измятого.

Наконец, городовой повел меня в часть; но мы шли немного, горо-
довой взял извозчика. От городового я узнал, что филармонический
концерт уже давно окончился, и тут-то я спохватился, что я сунулся
в воду, не спросясь броду. Городовой был вежлив и сообщил мне, что
меня, быть может, и выпустят завтра.

О, роковое это слово «быть может»!

— А бить будут? — спросил я городового.

— Накладут...

— Но за что? за что, господи! — возопил я.

Долго мы ехали от участка в часть; много миновали мы народу.
Весь хмель у меня прошел ^от побоев, стыдно мне было людей, тех
людей, которые шли пешком. Попадались даже и пьяные, и я бы до-
рого дал городовому, если бы он меня пустил, но городовой помал-
кивал и извозчик говорил про меня: знать, впервые привелось на са-
ночках кататься. Ишь, любите даром ездить, мазурики эдакие!.. Пусти
тебя пешком — небось убежишь ведь!..

Было уже темно, как мы приехали в часть; но здесь уже угощение
было получше.

Сперва меня ударил городовой за то, что я не стал платить извоз-
чику деньги, и, отняв у меня портмонэ, сам рассчитался с извозчиком,
потом портмонэ возвратил мне.

— При бумаге из участку... Обругал полковника, — сказал городо-
вой дежурному. >

— Ты?., ты обругал! — закричал дежурный офицер, сопровождая
слова ударами.

Я молчал. Тут было людно, мрачно. Голова моя и бока мои начали
болеть. »

— Што ж ты молчиш? — крикнул другой — повидимому, из под-,
часков, ударив меня в шею, так что я толкнулся На что-то твердое, но
оттуда тотчас же отскочил от удара в угол.

— Как вы смеете драться?! — крикнул я с остервенением, но меня
вытолкали в дверь на двор и через три минуты втолкнули с побоями
в темную, большую, грязную, вонючую избу — не избу, комнату — не
комнату, подвал — не подвал, освещенный лампой с керосином. В ней
слышалось множество голосов, в нее доходили откуда-то песни,
свистки, ругань.

— Вот тебе и филармония! — проговорил я. .

— Зададим мы тебе гармонию. Раздеть его! — крикнул дежурный
городовым.

Я не стал давать своей одежды, но я. не знал полицейских поряд-
ков: я был здесь, как игрушка, как котенок, которого ребятишки пич-
кают и таскают за хвост* как угодно. Так над моей особой излавчива-
лись отличным образом, колотя в щеки, по голове, в грудь и особенно
в шею. И я молчал, думая: скоро ли они мне отведут квартиру. Но
долго еще сопровождалось отрезвление. С меня было снято все, кроме

:>94

<1*. М. РЕШЕТНИКОВ

рубашки и подштанников; но зато теперь больнее были удары, голые
мои ноги зябли от холодного сырого пола.

Думал ли я когда-нибудь попасть так неожиданно в этот вертеп?

Наконец, меня втолкнули в удушливый темный коридор, по обеим
сторонам которого сквозь деревянные решетки едва мелькал огонь и
откуда выглядывали,, как призраки в тумане, люди в рубахах или рва-
ных поддевках. По обеим сторонам народ говорил, ругался, по ко-
ридору кто-то ходил, и сопровождали меня удары до двери в одну ка-
мору, называемую мышеловкой. Эта камора сажени полторы длины,
около сажени ширины и сажени полторы вышины, с полукруглым
окном почти около потолка над нарами, устроенными на поларшина
от полу, с когда-то крашеными охрой стенами, с отстающей уже шту-
катуркой, с грязным полом, на который постоянно плюют, — была
пропитана махоркой и другим запахом. Камора освещалась изломан-
ной лампой; в каморе топилась печь; у двери висело ведро с водой.
Камора была набита людьми: народ сидел и лежал на нарах, лежал под
нарами, сидел на полу, стоял около стен.

— Пьяницу привели! спрыски надо делать, — кричали арестанты.

Я стоял середи полу; меня не пускали ни на нары, ни под нары, ни
на пол.

— Дайте барину подушку!

И меня ударили в шею.

— Братцы, меня уже много били! — сказал я, плача.

— Дайте ему платочек слезы утереть.

Я не буду описывать вам всего подробно, как меня били. Но в ка-
море били меня немного. Я сказал арестантам, что у меня есть деньги,
которые отобрал от меня дежурный, и обещался дать им рубль перед
выпуском. За это мне дозволили лечь на нары и даже, давали покурить
табаку. Но с непривычки, братцы мои, да еще избитому, не очень-то
приятно лежать на голых досках* подложивши под голову кулак. Но
еще неприятнее, вместо филармонического концерта, попасть в мыше-
ловку.

Камора наша не запиралась на замок и так как она находилась
рядом с отхожим местом, то дверь отпирали часто; к нам приходили
посетители, которые приходили посмотреть на пьяницу, но я лежал,
прикинувшись очень больным.

— Саданите его хорошенько, чтобы он чувствовал, каково в цасть
попадать.

— Чувствую, други! Ох, как чувствую... Едва жив.

— Не беспокойся — не убьют. Здесь бьют ловко, умеючи. Хорошу-
ли ты науку-то прошел?

— Хорошу.

— То-то. От нас еще достанется — свезут в больницу, а потом и на
кладбище.

— Да разве они смеют бить?

— Толкуй. Место такое, што бить можно: начальство не побьет, мы
побьем.

После ужина пришел дежурный, посмотреть меня.

— Жив ли ты? — спросил он у меня.

— Не бейте меня, ради Христа, — взмолился я.

Но он повернулся, а потом проговорил арестантам:

— Берегите его! смотрите... что будет, донести мне, — и он ушел.

— Ловко же они его побили.

Немного погодя по коридору разнесся чей-то вой.

— Пьяницу обивают! — кричали с радостию арестанты.

ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРТ

295

НЕГРА Я СТРАНИЦА ОЧЕРКА Ф. М. РЕШЕТНИКОВА -БУДНИ И ПРАЗДНИК ЯНКЕЛЯ
ФУРМАНА И ЕГО СЕМЕЙСТВА».

(' подлинника, хранящегося в Гос. Публичной Вкбляатгке в Летшградо

— Неужели здесь, в участке, и в части начальство всегда Льет
пьяниц?

— Вытрезвляет отлично. В другой раз не захочешь.

— Еще бы!..

Пришел другой пьяница, но его лицо было не избито. Он плакал и
говорил, что у него нет ни копейки денег, и его не пускали даже на пол.

— Ты не на концерт ли ходил? — спросил я товарища, когда меня
вновь прибывший арестант из тутошних стащил с нар.

— Нет! городового обругал.

Я рассказал свои похождения, и арестанты прозвали меня фили-
монией.

Ночь я пролежал под нарами, где даже и повернуться было нельзя
и куда сверху в щели плевали старосты и хозяева этой каморы. Такое
удовольствие мне досталось еще потому, что я обещал арестантам

296

Ф. М. РЕШЕТНИКОВ

деньги, но другого пьяницу арестанты довели до того, что он ушел
жаловаться дежурному, который и велел ему ночевать где-то в ко-
ридоре.

А очень приятно лежать под нарами, особенно когда арестанты поют
песни... Хоть эти песни не совсем хороши, но их слушаешь даром; а в
Дворянском собрании мне на хоры пришлось бы заплатить рубль, да
кроме того, платить за одежду...

Утром я получил свою одежду и облекся в нее. Не украли ее; даже
платок был в целости, только я никак не ожидал, что спину моего
пальто разрисуют мелом, так что без щетки этот круг с крестом в сере-
дине никак не сотрешь. И вот с этим крестом на другой день мне при-
шлось прежде получения свободы исходить пол-Петербурга от части
к двум участкам и притти с ним домой.

КОММЕНТАРИИ

В 1884 — 85 гг. в отдаленном тифлисском «Новом обозрении» были опублико-
ваны впервые два рассказа Решетникова: «Филармонический концерт» (№ 47, от
18 февраля 1884 г.) и «Трудно поверить» (№ 548, от 28 июля 1885 г.).

Затерянные на столбцах газеты, не имевшей широкого распространения, оба
рассказа оставались неизвестными и библиографам Решетникова (Быков, Венге-
ров, Мезьері, и его редакторам. Лишь теперь впервые рассказы эти переизда-
ются в «Литературном наследстве».

Как видно из примечаний редакции «Нового обозрения», рассказы доставлены
«вдовой покойного писателя» — первый «при любезном содействии» и посредни-
честве Гл. Й. Успенского, второй — «при любезном посредничестве Н. Я. Ни-
коладзе».

, Оба рассказа написаны зимой 1867/68 г., когда Решетников оставался в Петер-
бурге один, без семьи, жившей в Брест-Литовске; оба отражают действительные
переживания Ф. М-

Рассказ «Трудно поверить» был написан в ноябре 1867 г. для «Искры», но «Ку-
рочкин его не напечатал, назвав «белой горячкой» (Дневник, 31 октября 1868 г.)
Рассказ действительно отражает болезненное состояние Решетникова. Заброшен-
ность, материальные лишения, на которые постоянно указывали биографы Ре-
шетникова и авторы воспоминаний о нем, не все и не главное, для определения
его как социальной личности, хотя и это входит в комплекс впечатлений, выно-
симых из рассказа; главное — исключительное одиночество Решетникова в тех
кругах интеллигенции и интеллигентского мещанства, куда забросила его судьба.
Это одиночество, повидимому, разлагающе влияло на его психику, что сказыва-
лось в еще большей отчужденности его от тех людей, с которыми он жил. Его
дневник — сплошной крик человека, задыхающегося в кругу чуждых и далеких
людей. Герой рассказа «Трудно поверить» ничего не имеет общего ни со сту-
дентами, ни с чиновниками, обитателями той же квартиры, в которой он живет.
Все это не только чужие, но и враждебные, по отчужденности от них, герою-
автору люди, более чужие и враждебные, чем арестанты и жандармы полицейской
части, избивающие его в «Филармоническом концерте».

Не трудно понять, почему Курочкин отказался от рассказа. Потребовалось 14
лет, протекших после смерти автора, чтобы рассказ нашел приют в «Новом обо-
зрении».

А между тем рассказ как художественное произведение бесспорен и должен
занять место в ряду лучших произведений Решетникова. Рассказ очень характе-
рен для художественной манеры Решетникова. Еще критика шестидесятников
пыталась определить основной характер решетниковского реализма.

«...Он дает короткие факты, внешние признаки внутренних состояний, и уже
от восприимчивости читателя зависит понять и почувствовать их силу и глубину.
У него нет эффектных сцен, об ужасах он, говорит очень просто, как о вещи
обыкновенной, повседневной, будничной» (Шелгунов).

Анализ творческого метода Решетникова, такого близкого к требованиям ма-
териалистической эстетики Чернышевского, — дело будущего. Своеобразный ре-
шетникавский реализм в письме, в основном верно охарактеризованный Щелгу-
новым,— неот’емлемая принадлежность этого метода. В «Трудно поверить» этот
реализм исключительно интересен, так как применен к явлениям больной чело-
веческой психики.

По словам редакции газеты, рукопись второго рассказа — «Филармонический
концерт» — доставлена в сильно потертом виде; три слова в тексте редакция

ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ КОНЦЕРТ 297

восстановила по догадке. Рассказ, напечатанный 13 лет спустя после смерти пи-
сателя, написан в январе 1868 г.

Очевидно попытки поместить рассказ в каком-либо столичном издании имели
место, но рассказ по предельному своему реализму в зарисовке полицейских нра-
вов был явно нецензурным. Только надежда на большую снисходительность
окраинной цензуры, расчет на «давность лет», на незаинтересованность провин-
циальных властей в оберегании чести столичной полиции мог подсказать Гл. И.
Успенскому попытку пристроить рассказ далеко от Петербурга.

Однако уверенности в снисходительности и провинциальных властей вначале
не было: Н. Николадзе, сотрудник «Нового обозрения», также «содействовавший,
по словам редакции, этой вынужденной переброске произведения петербургского
писателя на страницы далекой окраинной газеты, пишет С. С. Решетниковой:
«Статью Ващего покойного мужа я послал в редакцию газеты «Новое обозре-
ние», откуда вы на этих днях и получите деньги 25 руб., если рассказ «Филармо-
нический концерт» будет дозволен цензурой» 1 .

Рассказ основан на личном горьком опыте знакомства Ф. М. с нормами поли-
цейской заботы о благочинии. Гл. Успенский в биографии Решетникова расска-
зывает, что в бумагах писателя он нашел «прошение, адресованное Ф. М. к СПБ
обер-полицмейстеру. В прошении этом Решетников рассказывает следующее.
Вздумалось ему пойти однажды в концерт. Прочитавши афишу и не заметив, что
она вчерашняя, старая, он отправился в Дворянское собрание, где вероятно уже
происходило что-нибудь другое. Городовой не пустил Ф. М. в под’езд, он пошел
в другой — и там не пустили, «прогнали прочь», по собственному его выраже-
нию. Ф. М. рассердился и ответил, на него прикрикнули: куда ты лезешь? кто ты
такой? — «Мастеровой!» — ответил Ф. М. Результатом такого ответа было то,
что Решетников ночевал в части, откуда вышел избитый, без денег и без кольца.
«Довожу об этом до сведения вашего п-ва, — писал он в прошении. — Я ничего
не ищу. Я только об одном осмеливаюсь утруждать вас, чтобы пристава, квар-
тальные, их подчаски и городовые не били народ» 2 ... Этодау «народу», и так
придется получить много всякой всячины! 3 * 5 .

Гл. Успенский относит это прошение к «доказательствам истинной любви к че-
ловеку» *; Ленин из опубликованного Успенским материала сделал другой вывод:

«Лет тридцать пять тому назад, — писал В. И. в первой статье «Случайные .за-
метки» («Бей, но не до смерти» — «Заря», 1901, № 1) — с одним известным рус-
ски»* писателем, Ф. М. Решетниковым, случилась неприятная история».

В. И. в статье передает содержание приведенного нами отрывка и приводи?
цитату из прошения Ф. М. — «чтобы не били народ».

« — Скромное желание, которым так давно уже осмеливался утруждать рус-
ский писатель начальника столичной полиции (продолжает Ленин), осталось и по
сие время невыполненным и остается невыполнимым 6 при наших политиче-
ских порядках. Но в настоящее время взоры всякого честного человека, измучен-
ного созерцанием зверства и насилия, привлекает к себе новое могучее движение,
собирающее силы, чтобы смести с лица русской земли всякое зверство и осуще-
ствить 'лучшие идеалы человечества» (Ленин, Соч., 3-е изд., т. IV, стр. 89—90).

Таково было впечатление от факта; легшего в основу рассказа Решетникова,
у Ленина-читателя, Ленина-публициста. Совершенно очевидно, что петербургская
цензура была по-своему права, не разрешая к печати художественного претво-
рения этого факта, так невозмутимо, спокойно переданного Решетниковым и та-
кого жуткого в его манере об’ективно-реалистического письма.

И. Векслер

1 ЛГПБ, Архив Решетникова, письмо Н. Никрладзе от 16 февраля 1884 г.

2 Курсив и отточия Гл. Успенского (документ отсутствует).

* Собрание сочинений Решетникова, 1874, т. I, стр. 53; в архиве Решетникова

ЛГПБ этого документа нет.

5 Там же.

5 Курсив Ленина. • •

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Обзор учебников по истории русской литературы XIX и XX вв.; Львов а-Рега-
чевского, Е в г е и ь е в а - М а к с имов а, Кубикова, Горбаче-ва, %Ма’й-

УЧЕБНИКИ КАК УЧАСТОК КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ

Наступление пролетариата на капиталистические элементы в стране, выкорчевы-
вание питающих эти классы частновладельческих форм хозяйства сопровождаются
развернутым наступлением пролетариата на всех участках идеологического фрон-
та. Борьбе в области экономической и политической соответствует обострение
классовой борьбы во всех областях идеологии. Наступая на бешено сопротивляю-
щегося классового врага, пролетариат и здесь в борьбе с враждебными буржуаз-
ными, реакционными, идеалистическими теориями, а также с ревизионистскими
теориями меньшевиствующего идеализма и механицизма, закаляет свою собствен-
ную теорию и, принимая и в этих областях метод марксизма-ленинизма, укре-
пляет свою идейную гегемонию на всех участках идеологического фронта;

Письмо тов. Сталина в редакцию «Пролетарской революции» мобилизует пар-
тию на борьбу за «кровные интересы большевизма» против троцкистской и др.
буржуазной контрабанды, на идеологическом фронте, против опасности «гнилого
либерализма», граничащего с прямой изменой делу партии й рабочего класса.

Борьба с буржуазными идеалистическими теориями в философии (Лосев и дрО,
буржуазными теориями в исторических’ науках (Платонов, Тарле), разгром меха-
нистов, а также меньшевистских теорий и меньшевиствующего идеализма в различ-
ных науках (Громан, Суханов, Рубин, Переверзев и др.), разоблачение троцкист-
ских контрабандистов и т. д., — все это свидетельствует о решительном насту-
плении пролетариата в области идеологии на позиции классового врага, маски-
рующегося зачастую приспособленческой: маской марксистской терминологий (Ру-
бин, Переверзев, троцкистский контрабандист Горбачев и др.).

Даже такая, казалось бы, отдаленная от прямой классовой борьбы область, как
область учебников, является такой же ареной ожесточенной классовой борьбы,
как и другие участки идеологического фронта, тем более, что сфера влияния этих
учебников захватывает широчайшие и важнейшие участки подрастающих кадров
пролетарской и революционной молодежи, не всегда достаточно закаленной для
того, чтобы самостоятельно дать отпор и разоблачение тончайшим формам бур-
жуазных влияний, проводимых зачастую этими учебниками.

В области литературной науки в течение долгого времени откровенно буржу-
азные учебники и книги были зачастую единственными пособиями, да еіце ре-
комендуемыми зачастую людьми, пользовавшимися репутацией марксистов^ Так
область поэтики, а кое в чем и истории русской литературы (поэзии главным об-
разом) была почти целиком «на откупу» у формалистов, этой реакционнейшей
буржуазной школы 20-х гг. нашего века. Формалистов усиленно издавали некото-
рые издательства. Формалистов рекомендовали, хотя и не без оговорки, Л. Троц-
кий, Г. Горбачев, Г. Лелевич и Н. Бухарин. У формалистов советовали учиться
и их использовать, «подводя под них социологическую базу» (Горбачев).
Одно из издательств выпустило несколькими изданиями и в значительном тираже
для пользования широчайшими слоями рабкоров и селькоров книгу одного из
наиболее схоластических формалистов Г. Шенгели: «Как писать статьи, стихи и
рассказы». Уже в 1931 г. Лен. отд. ГИХЛ’а выпустило 5 изданием «Теорию ли-
тературы» формалиста Томашевского, з «Издательство писателей в Ленинграде»—
«Современное стиховедение», — книгу буржуазного схоласта и догматика Пяста.

Если формалисты были долгое время «гегемонами» в области поэтики и отчасти
истории русской поэзии, то основными учебниками и пособиями по истории рус-
ской литературы XX и особенно XIX в. снабжали книжный рынок главным об-
разом эклектики и эпигоны культурно-исторической школы (Сакулин и мн. др.),
деля свое исключительное положение в пределах XIX в. с механистами и. мень-
шевиками Переверзевым, Кубиковым и др., а в истории до XIX в. с механистом
Келтуялой. ,

Целью настоящего обзора является показ того, как безобразно обстоит дело
в области учебников по истории русской литературы XIX и XX вв. Обзор охваты-
вает наиболее «известные» и во всяком случае наиболее переиздававшиеся и рекО-

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК

ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

мендоаанные учебники, а также учебники и пособия авторов, незаслуженно поль-
зовавшихся до сих пор репутацией марксистов и считавших себя таковыми. Из
представителей последнего типа выпадает в настоящей обзоре ряд авторов, кото-
рые ввиду обилия изданных ими книг нуждаются в самостоятельном обзоре (-на-
пример П. С. Коган, В. П. Полонский и др.), либо уже получили в марксистской
критике достаточно правильную оценку своих работ как антимарксистских, , анаи-
ленинских (Троцкий,- Воронский и др.). Выпадает из этого обзора также ряд
марксистских работ по истории русской литературы, нуждающихся в большой
критике (например, работы А. В. Луначарского, В. Полянского и др.). Из старых
работ, пользовавшихся кое у кого репутацией марксистских, выпадают , две книги
давно не переиздававшегося Соловьева-Андреевича. Во всяком случае, за исклю-
чением работ П. С. Когана, в обзор вошли все наиболее пользуемые и даже ре-
комендуемые учебники и пособия по истории руской литературы главным обра-
зом XIX и отчасти XX вв., из числа не подвергавшихся до сих пор достаточной
критике со стороны марксистского литературоведения.

БУРЖУАЗНЫЕ ЭПИГОНЫ.

. Недавно скончался В. Л. Львов-Рогачевский, автор многочисленных историко-
литературных работ. Его работы («Новейшая русская литература», «Художествен-
ная литература революционного десятилетия», «Очерки пролетарской литературы»
и др.) пользуются широкой популярностью: в школе их прорабатывают, им ве-
рят, по ним знакомятся со всей историей новейшей русской литературы, начиная
со второй половины прошлого века и кончая нашими днями. Между тем, про-
рабатывать их можно лишь в критическом смысле, верить им нельзя, знакомиться
по ним с историей русской литературы невозможно. Наиболее популярной кни-
гой Львова-Рогачевского, еще к 1927 г. выдержавшей семь изданий, является «Но-
вейшая русская литература», охватывающая период времени со второй половины
XIX в. вплоть до начала второй четверти XX в. Эта работа, снабженная, кстати
сказать, кратким методологическим введением, дает наиболее интересный и по-
казательный материал для характеристики типично буржуазных литературоведче-
ских позиций Львова-Рогачевского.

Еще в предисловии к 5-му изданию своей книги, датированном 1925 г., Львов-
Рогачевский спешит определить свое методологическое кредо. «При занятиях по
литературе, — пишет он, — мы должны сочетать марксистский метод с достиже-
ниями формальной школы». Подчеркивая далее, что «эти достижения критически
разрабатываются и используются только как материал», Львов-Рогачевский ар-
гументирует необходимость «сочетания» марксистского метода с этими дости-
жениями тем, что., «мы должны знакомиться не только с идеологиейху-
д о ж н и к а (разрядка Л. Р.). связанного с классом, но и с теми приемами и сред-
ствами, пользуясь которыми этот художник преобразует явления действительно-
сти в «перл создания», в художественные произведения». Нет нужды приводить
«критические» замечания Львова-Рогачевского по поводу формального метода.
Эти замечания исходят полностью из позиций явно идеалистических («Фор-
мальная школа знает только анализ приема. Она забывает, что у писателей не
только приемы, но и цели»). Путь «синтеза» марксистского метода с достиже-
ниями формальной школы враждебен марксистскому монистическому анализу
литературного стиля. Марксист рассматривает все компоненты художественного
произведения как противоречивое диалектическое единство, организованное идео-
логией художника, его классовым мировоззрением. Для марксиста неприемлема
постановка*вопроса, требующая анализа «не только идеологии; но н художествен-
ных «приемов и средств», ибо в диалектико-материалистическом литературоведче-
ском анализе «приемы и средства» осмысливаются как выражение мировоззрения,
организующего весь идейно-художественный комплекс произведения.

Наличие этой постановки вопроса у Львова-Рогачевского свидетельствует о
стремлении «дополнить» марксистский метод формалистскими теориями, а по су-
ществу прикрыть марксистской терминологией и тем самым протащить буржуаз-
ную методологию формализма.

«Классовая идеология художника или ученого далеко не заполняет все
содержание их творчества, и часто то, что хотел сказать художник,
противоречит тому, что невольно сказалось», пишет Львов-Рогачевский
в своем методологическом введении (7). Типично буржуазная' логика! Считая
«приемы и средства» фактами содержания, но не идеологии, автор естественно
пришел к тому, что «классовая идеология не заполняет все содержание» худо-
жественного творчества.

В этой связи характерны те возражения, которые Львов-Рогачевский. делает
Переверзеву по поводу социальной основы творчества Достоевского. Правильно
констатируя, ; что у Переверзева «огрублен социологический подход», Львов-Ро-

зоо

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

гачевский поясняет, в чем . состоит это «огрубление»: В. Ф. Переверзев недоста-
точно учитывал индивидуальные черты Ф. М. Достоевского при об’яснении раз-
двоения его психики, не учитывал его болезненности (132). Эта «поправка» це-
ликом понятна в свете предыдущих высказываний Львова-Рогачевского на тему
о соотношении классовой идеологии и содержания в художественном произведе-
нии. Если классовая идеология не покрывает содержания произведения, то вполне
естественным становится учет других факторов, влияющих на содержание в не.
меньшей, чем идеология, степени. К числу этих факторов в конкретном примере
с Достоевским Львов-Рогачевский относит болезненность автора «Братьев Кара-
мазовых» и «Преступления и наказания». Так Львов-Рогачевский и здесь протаски-,
вает голый суб’ективизм, идеализм чистейшей воды.

Вторая ошибка, сделанная Львовым-Рогачевским в этой же короткой цитате,
состоит в неправильном понимании суб’ективных и об’ективных моментов в худо-
жественном творчестве. «Часто, что хотел сказать художник, противоречит
тому, что невольно сказалось». Такие случаи действительно имеют место.)
Являются ли они, однако, подтверждением того, что «классовая идеология» худож-
ника не заполняет все содержание его творчества»? Наоборот, Львов-Рогачевский
выступает здесь как представитель буржуазного литературоведения, сознательно
искажающий в своих классовых целях марксизм и протаскивающий откровеннее
идеалистические теории. На самом же деле противоречие между суб’ективными
намерениями художника и об’ективно-классовым смыслом его творчества может
быть рб’яснено лишь определяющим действием классовой идеологии. Как бы' хо-
роши ни были замыслы Вяч. Шишкова в «Дикольче», об’ективно получилась кулац-
кая вещь.

Из всего вышесказанного с достаточной ясностью вытекает общая характери-
стика методологических позиций Львова-Рогачевского. Стремление «дополнить»
марксизм теми или иными идеалистическими теориями (будь то теория приема,
заимствованная у формалистов, или психологическая теория, заимствованная у
Овсянико-Куликовского) — Такова сущность этих позиций. Обширная «марксист-
ская» фразеология маскирует совершаемую Львовым-Рогачевским подмену марк-
сизма эклектической похлебкой, состоящей из обрывков всевозможных идеали-
стических теорий и оправдываемой необходимостью изучения литературы «во
всей сложности ее форм и проявлений».

Однако методологическое введение бледнеет на фоне конкретно-исследователь-
скогО существа книги Львова-Рогачевского. Критические и литературоведческие
оценки, даваемые автором «Новейшей русской литературы» на протяжении своего
исторического обзора, могут послужить примером буржуазной «конкретной кри-
тики». Наш «критик» распоясывается здесь во всю и -показывает свое подлинное
лицо. Здесь его «критика» становится политическим выступлением классового врага,
не скрывающим своего антисоветского острия. Только классовый враг мог напи-
сать следующие строки о Борисе Зайцеве, контрреволюционном поэте, в 1922 г.
эмигрировавшем в Италию: «Италия — вторая родина — даст ему материал для
таких же поэтических произведений, какими были его «Венеция» и другие итальян-
ские очерки, точно впитавшие в себя золото в лазури»: Львов-Рогачевский пишет
следующие строки об архибуржуазном писателе Сергееве-Ценском: «В его боль-
ной душе, тоскующей по ярком, прекрасном и сильном человеке, живут Две дупіи,
друг другу чуждые, и жаждут разделения: душа Мефистофеля из того же Щигров-
ского уезда, откуда пришел тургеневский Гамлет, и душа Франциска Ассизского».
Наконец, Львов-Рогачевский не находит других слов о Н. Гумилеве, расстрелян-
ном за участие в контрреволюционном заговоре: «Сквозь огонь и бури современ-
ности прошел этот бесстрастный, закованный В железные доспехи рыцарь средне-
вековья й наложил свою печать на все свои книги». Эти цитаты дают" достаточно
убедительные свидетельства, как буржуазный критик использует благодушие со-
ветских издательств для апологетики классово враждебной пролетариату ли-
тературы.

Львов-Рогачевский использует историю литературы, чтобы замазать ее классовое
существо. Исчисляя в составе истории русской литературы пять периодов, Львов-
Рогачевский характеризует эти пять периодов таким образом. Первый Период —
«связан с крепостной Россией, с дворянской усадьбой, с дворянской культурой»:
Второй период — «связан пореформенными отношениями С городским черда-
ком и подвалом, с крестьянской избой». Третий и четвертый периоды — «свя-
заны с новой городской буржуазной Россией и дают содержание новейшей рус-
ской литературе». Наконец, .пятый период открывается в послереволюционные
годы, «когда на авансцену истории выступили пролетариат и крестьянство».

Эта периодизация весьма красноречива. Она заострена против ленинского пони-
мания руского исторического процесса. Эта периодизация, берущая литературу
города или литературу деревни как единую литературу, дающая подход терри-
ториальный, культурнический, какой угодно, только не классовый, обнаруживает

ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 301

явную попытку буржуазного идеолога протащить свои классовые идеи. Именно
в результате этого подхода Лев Толстой попадает у Львова-РогачеВского под одну
рубрику с Гумилевым, Достоевский с Бальмонтом, Горький с Андреевым. Именно
в результате этого подхода группа кулацких поэтов об’единяется под названием
, «Новокрестьянские писатели» и выдается за певцов трудового крестьянства, полу-
чившего «право на песнь» после революции. Такая «слепота» в определении клас-
сового эквивалента творчества того или иного писателя либо группы писателей
не является единичным случаем 1 , а характеризует всю книгу Львова-Рогачевского,
являясь актом сознательной классовой маскировки.

Об акмеистах — поэтах, представлявших группу, до конца враждебную идеям
пролетарской революции, Львов-Рогачевский пишет: «Они влюблены в интенсив-
ный колорит, в рельефные отчетливые формы, в чеканные детали, в стройность
и размеренность линий».

Антимарксистские, антипролетарские позиции Львова-Рогачевского особенно
ярко вырисовываются на материале современной литературы. Пролетарскую ли-
тературу Львов-Рогачевский игнорирует вообще. В главе, посвященной проле-
тарским писателям, Львов-Рогачевский останавливается на предреволюционной
эпохе, бегло говорит о периоде «Кузницы», Пролеткульта и совершенно по-бар-
ски отмахивается от нового периода развития пролетарской литературы, пред-
ставленного группой «Октябрь» и Всесоюзной ассоциацией пролетарских писате-
лей: «ВАПП и МАПП ведут в 1925 г. решительную борьбу против попутчиков...
В писательской среде создается тяжелая атмосфера вражды». Резолюцию ЦК о
политике партии в области художественной литературы Львов-Рогачевский про-
тивопоставляет напостовской линии: «Оздоровляющую струю, — пишет он,-— вно-
сит резолюция ЦК». Эта позиция прекрасно об’яСняет симпатию, которую Львов-
Рогачевский’ питает к группе «Перевал». «Характерная черта творчества переваль-
цев — художественная добросовестность, искренность переживаний». С этой же
позицией целиком согласуется и ориентация на попутчиков первого призыва (Все-
волод Иванов, Б. Пильняк, Л. Сейфуллина). Львов-Рогачевский, захлебываясь,
пишет р том, что «бескрайная Сибирь, мужицкая стихия родили творчество Вс.
Иванова», о том, что Иванов «открыл нам Сибирь, во всей ее первобытной кра-
сочности», о том, что Иванов стремится понять Сибирь «с помощью интуиции,
а не готовой директивы», и т. д.

Обобщая все эти высказывания, надо сделатй вывод, что творчество ЛьВова-
Рогачевского — яркий пример протаскивания враждебных пролетариату буржуаз-
но-идеалистических теорий. Книги Львова-Рогачевского под лаком марксистооб-
разной фразеологии искажают процесс литературного развития. Легенда о Льво-
ве-Рогачевском-марксисте, поддерживавшаяся иными Фатовыми (см. Ив. Розанов
«Путеводитель по современной русской литературе»), должна быть разрушена.
Лицо классового врага, протаскивающего откровенно реакционные идеи буржуа-
зии, достаточно откровенно выглядывает из-под маски радикальной фразеологии,
которая не должна больше обманывать рабфаковца и пролетарского студента.

«Очерки истории русской литературы» Л. Войтоловского претендуют на репу-
тацию марксистской работы уже по заголовку введения: «Задачи марксистской
критики». Однако уже классификация периодов чужда марксистско-ленинской
методологии, само название отделов не выдерживает критики. Так, второй отдел
«Новые голоса» охватывает творчество Кольцова, Огарева, Шевченко и Ники-
тина. Становится непонятным, почему автор очерков лишает права «нового голоса»
'Рылеева, Бестужева и-др. Разве это не новые голоса своей эпохи? В отдел
«Святая хозяйственность» наряду с Некрасовым и Салтыковым включены Остров-
ский И Достоевский и т. д. и т. п. Названия отделов случайны, произвольны. Они
' не характеризуют содержание отделов и характер творчества отдельных групп
писателей.

Могут ли, однако, очерки удовлетворить в целок потребности массового чита-
теля и научить его правильно' воспринимать и использовать литературное наслед-
ство как «колыбель будущего»? На этот вопрос дают отрицательный ответ сами
очерки. і

Основной их порок заключается в неправильном понимании искусства, в' частно-
сти, литературы, которая, по Войтоловскому, есть формула движения жизни,
источник живого общения человека с окружающим миром. «Красота — по опре-
делению Войтоловского — есть «сущность Искусства». Идейное содержание как
основа искусства, выхолащивается, устраняется автором очерка. Политическая
• направленность и мировоззрение автора не играют для Войтоловского решающей
‘ роли. Однако для марксиста роль -художественного произведения определяется
классовой идеей, положенной в основу произведения, а не качеством эффекта,
произведенного в читательской среде, как то неправильно утверждает Войтолов-
' ский в согласии с Горбачёвым "й Иофф'е. По утверждению автора - очерков «очаро-
вание красоты "заключается в том, что- она заражает настроением и чувствои осудож-

О ВЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

нйка», что сущность искусства состоит в эстетическом наслаждении; легко вскры-
вается единодушие автора с Аксельрод, которая «отличительными свойствами и
целью искусства» считает «удовлетворение» эстетической потребности человека,
корни которой лежат в биологии» («Вопросы искусства», «Красная новь», кн. 6
за 1926 г., стр. 150). Расхождение с марксистским искусствознанием очевидно. Вой-
толовский своим определением сводит искусство как явление социальное к законам
биологии вкупе с эмпириомонистами и со всякого рода вульгаризаторами мар-
ксизма. - ’ •

Утверждая эстетическое наслаждение в качестве спенификума искусства, автор
очерков само искусство об’являет вечным. Так он «красоту», выраженную в про-
изведениях Диккенса, Толстого Л., Аксакова, Гете и Чехова, считает «бессмерт-
ным в искусстве». Из этого следует, что литературное наследство классиков мы
должны использовать как абсолют, а не критически, в целях создания своего
пролетарского искусства. Старое искусство рассматривается Войтоловским не как
исторически пройденный этап, а как нечто существующее вне времени. Здесь, Вой-
толовский повторяет вслед за буржуазными социологами, учеными типа Соловьева-
Андреевича, давно опровергнутую вредную теорийку о надклассовости искусства.
Чего, например, стоит такое утверждение Войтоловского: «...у поэзии имеются
свои эмоционально-идейные способы воздействия, такие же
неумирающие, прочные и неизменные, как солнце, весна
и л ю б о в ь... Произведения великих пбэтов никогда не теряют своей юности».

Отрицая правдивость в искусстве, считая ее продуктом «сомнительного глубоко-
мыслия критиков» и утверждая, что «от искусства мы постоянно требуем («эсте-‘
тической лжи»)», и этим отталкиваясь от переверзианского определения искусства
как простого повторения социального характера, Войтоловский приходит к отри-
цанию классового познания действительности искусством и борьбы за ее изме-
нение.

«Выступая в своих очерках против формалистов, Войтоловский неизменно ска-
тывается к ним сведением идеи произведения к эффекту восприятия, пониманием
искусства как системы приемов. С другой стороны, в ряде случаев при рассмо-
трении творчества отдельных писателей Войтоловским . выпячивается идейно-тема-
тическая сторона их творчества.

Связывая творчество писателя с «центральной идеей» данной эпохи, автор очер-
ков готов видеть во всех его произведениях замаскированное выражение ее. Та-
кой центральной идеей пушкинского времени он считает убеждение помещика в
«убыточности барщинной системы хозяйства», заставившее последнего «возвысить
голос в пользу раскрепощения мужика». Это и был, по Войтоловскому, фундамент
для постройки идеологии декабристов. Все многообразные сюжеты в творчестве
Пушкина служат якобы для выражения единственной темы: декабристов. Для
доказательства этого положения автор очерков готов видеть замаскированное
выражение идеи декабристов и в таких произведениях Пушкина, как «Египетские
ночи». По его мнению они явились следствием необходимости скрыть современ-
ность «под пылью столетий», от «недремлющего ока цензуры». Поэтому Войтолов-
ский готов видеть в «Египетских ночах» аллегорическое изображение декабри-
стов, где Клеопатра служит символом, «посредством которого поэт Передает нам
свою идею, свои тайные мысли», а ложе Клеопатры сравнивается с Сенатской пло-
щадью.

Такой подход сузил все многообразие творчества Пушкина, затемнил социаль-
но-политическую обусловленность его произведений как единства, замененного
исканиями литературной фальшивки.

Рассматривая творчество Л. Толстого, Войтоловский считает, что «тема о гре-
ховной любви и соблазнах плоти принадлежит к числу наиболее острых и .запу-
танных вопросов и в творчестве и в мировоззрении Толстого». Более трех чет-
вертей написанного в очерках посвящается разбору отношения писателя к смерти
и к любви, но не показаны, не вскрыты его идеи, как «зеркало слабости, недо-
статков нашего крестьянского восстания». Толстой не показан писателем, который
«... стоит на точке зрения патриархального наивного крестьянства и переносит
его психологию в свою критику, в свое учение», в котором .слились «протест -мил-
лионов крестьян и их отчаяние» (Ленин).

Рассматривая творчество Некрасова, Войтоловский и здесь не изменяет себе.
И еоли Пушкина он провозглашает революционным демократом, а всю его .поэ-
зию «проникнутою революционным пафосом декабристов», то Некрасова считает
«глашатаем боевых настроений, выразителем и путеводной звездой своей эпохи».
Здесь им забываются такие немаловажные штрихи, как наличие у последнего
пережитков -дворянской психологии и патриархального страха перед капита-
лизмом.

второстепенные писатели использованы Войтоловским очень мало. -Периасте-
пеаные — рассматриваются вне своего литературного окруженная оокшму.л^:-

ЛИТЕРАТУРЫ

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ

принимаются изолированно. В очерках почти ничего не говорится о пушкинской
плеяде. И -совсем мало о народниках. . ■

Можно было бы говорить еще и еще об очерках. Мы нашли бы в них и «фа-
тальную Игру экономических сил». Узнали бы, что «Тургенев родился романи-
стом», что «литературные события находились в состоянии варки после разгрома
1905 г.» и ’т. д. и т. п.

Другой порок очерков: насилие над замыслом автора, искажающее характер
творчества ряда писателей. Механицизм в соединении с Идеализмом делают очерки
Эклектическим винегретом, в котором . нашли себе место идейки и. буржуазно-со-
циологической школы, и шулятиковщина, и переверзианство и т. п.

Буржуазным эпигоном, соединяющим посылки культурно-исторической школы с
защитным пользованием марксистской терминологией, является и автор популярно-
го пособия «Очерк истории новейшей русской литературы». В. Евгеньев-Макси-
мов — литературовед дооктябрьской . либерально— социологической школы саку-
линско-венгеровского типа — признает необходимость изучения литературы «в тес-
ной связи с эволюцией в хозяйственной жизни страны, а также в связи с явле-
ниями. политической жизни».

Эта «свйзь», «взаимозависимость», «обусловленность» понимается однако авто-
ром «Очерка новейшей литературы» в качестве системы параллельно идущих ря-
дов, подлежащих учету историка литературы при изучении литературных фак-
тов эпохи.

Начнем с периодизации русского историко-литературного процесса XIX— -XX вв,
которую дает автор «Очерка» во введении к 3-му изданию книги.-
Первый период, с начала XIX в. до Крымской кампании, определяется тем,
«что предпосылкой социально-экономических отношений в стране являлась си-
стема хозяйства, основанного на крепостном труде крестьян. Это — дворянский
период нашей литературы».

Второй период охватывает 25-летие от Крымской кампании до 1 марта
1881 т. Он характеризуется, по В. Максимову «приходом в литературу представи-
телей умственного пролетариата», т. е. разночинцев.

Третий период хронологически укладывается в рамки с 1881 по 1917 г.
и тоже характеризуется господством в литературе разночинца. Однако, по сло-
вам Максимова, «если разночинец первого призыва и, был горожанином, то взоры
его были прикованы к деревне. Разночинец второго призыва, иными словами раз-
ночинец '80-х, 90-х, 900-х гг., тесенейшим образом связан с городом, и город вла-
ствует над его сознанием».

Приведенная периодизация является не чем иным, как антиленинской истори-
ческой концепцией, сводящей, покути дела, весь литературный процесс к истории
интеллигенции, борющейся за «внеклассовые, внесословные» этические принципы.

, «Очерк» Евгеньева-Максимова охватывает русскую литературу с 80-х гг. до
1926- і -27 г., т. е. посвящен в основном третьему периоду- Хотя во введении
упоминается, что этот Период определяет «все явственнее и явственнее ощущае-
мое» развитие капитализма, особенно промышленного капитализма, мы напрасно
будем искать в книге отражения в литературных фактах этой эпохи классовых
противоречий.

Следуя традиционному буржуазно-социологическому образцу, книга разбита
на хронологические разделы: «восьмидесятые годы», «девяностые годы» и т. п.

Каждому литературному десятилетию предпослана статья на тему «Хозяйствен-,
ная жизнь и политическое положение» и статья «Общественные и литературные
течения». Далее идут обзоры творчества отдельных писателей на основе довольно
произвольного отнесения их в ту или иную хронологическую рубрику.

Книга Евгеньева-Максимова насквозь компилятивна, представляя худший вид
компиляции, так как и Венгеров, и Иванов-Разумник, и Горнфельд, и Айхенвальд,
и Чуковский, и Воронский, Лелевич, Горбачев и Много, много других источни-
ков, ерздают невообразимый методологический разнобой — от суб’ективного идеа-
лизма до опошленной карикатуры на марксизм.

«Очерк» рассматривает историю литературы либо как историю индивидуальных
внеобщественных сознаний писателей, либо как историю сознаний отдельных групп
русской интеллигенции вне выяснения точного классового их облика.

Вот почему, например, в главе о Короленко есть сколько угодно патетики,
восторженного преклонения перед «реЛиким гуманистом», яо нет разбора ни его
ставки на буржуазно-либеральный «прогресс», ни идеи о «сверхклассовой» интел-
лигенции, ни других «Мелочей», ВИе учета КОйх не поняіъ ленинских оценок, дан-
ных народничеству 9б-х іт. квк реакадонно^аистичестсой ^фмлософви эпохи», -как
«агу «йазад от ЧёрйыіцеіМжіе»» и ту я. '

СЪвершенво запутывает ЙіияяіывЭДаіеевда русского т-имво-

304

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

«Для представителей старшего поколения символистов символизм был в конеч-
ном итоге литературной формой, для представителей младшего поколе-
ния — мировоззрением».

О Леониде Андрееве в книге сказано очень много похвальных слов. Реакционная
идеология Андреева однако тщательно замазана. «В идеологии его произведе-
ний и в его стиле — большое количество уязвимых мест даже с точки зрения
не слишком придирчивого критика, — пишет Евгеньев-Максимов. — И все же ка-
ждый беспристрастный читатель из чтения его произведений должен вынести убе-
ждение, что они принадлежат перу большого и оригинального художника, у кото-
рого были свои идеи: пусть иногда ошибочные (?), и который «умел их вы-
сказывать по-своему».

Таким образом, вместо раскрытия- классового смысла художественного метода
Андреева перед нами по существу апология писателя-реакционера.

В главе о литературе послеоктябрьского периода можно найти целый ряд кле-
ветнических по отношению к пролетарской литературе утверждений относительно
впадения «в состояние анабиоза» литературы в ближайшее время после Октября.
Ничем не сдерживаемый «историк» обливает потоками клеветы литературу.

Оказывается, что «омертвение литературу вызывалось причинами порядка чисто
психологического: психика деятелей литературы, особенно художественной лите-
ратуры, в такой мере была потрясена проносящимся революционным урага-
ном, что в значительной степени утеряла способность, на время, конечно, к худо-
жественному творчеству».

Вместо классовой оценки той борьбы, которой буржуазно-дворянские писатели
встретили Октябрьскую революцию, вместо .указания на то, что сам пролетариат,
занятый на фронтах, еще не успел создать больших писательских кадров — про-
блема поставлена на «психологическую» почву замазывания существа вопроса,
замазывания классовой борьбы.

Ни богдановские теории о поэзии коллективного опыта, ни вредная роль ворон-
щины, ни троцкизм в вопросах о пролетарском искусстве ни в какой степени
в книге не раскрыты. Автор сам стоит на позициях Троцкого в ряде существен-
ных положений. Это, естественно, не мешает ему держаться другой рукой и за
формализм, заявляя, что в лице Эйхенбаума мы имеем «одного из авторитетней-
ших представителей современного научного «формализма».

Поэзия Клюева, Орешина, Есенина, вдаждебный классовый смысл которой оче-
виден, рассматривается как «поэзия народа», определяется, в полном согласии с
Львовым-Рогачевским, в качестве «крестьянской поэзии», тем самым тщательно
замазывается буржуазно-кулацкая сущность этих писателей.

Элементы буржуазного социологизма и попытки пользования марксистской тер-
минологией могут обмануть и обманывают неопытного читателя в истинной сущ-
ности буржуазно-либеральных трактовок русской литературы и русского истори-
ческого процесса, представленных разбираемыми книгами. Разобранные авторы
являются лишь наиболее характерными представителями довольно многочисленной
фаланги «Евгеньевых-Рогачевских», до сих пор состязающихся между собой в деле
буржуазного извращения классовых основ литературного процесса. Только «гни-
лым либерализмом», наличествующим Среди некоторой части работников наших
издательств, можно об’яснить их печатание и распространение.

МЕНЬШЕВИСТСКОЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Известно, что Переверзев и его последователи всячески пропагандировали свое
меньшевистское понимание литературы. Известно, что переверзевская методология
одно время прочно проникла в программы и преподавание истории литературы
в нашей высшей и средней школе. Но, не ограничиваясь этим, даже систему за-
очного обучения переверзевцы использовали для распространения своей антимар-
ксистской, антиленинской литературоведческой концепции.

Для примера возьмем «Введение в изучение литературы», выпущенное Бюро
заочного обучения при педфаке 2-го МГУ. Начинается оно с обзора марксист-
ских работ о литературе. Здесь встречаются имена Беспалова и Лежнева, ссылка
на Лелевича и на страницы из бухаринской «Теории исторического материа-
лизма». Но тщетно мы стали бы искать во всем «Введении» хоть малейшее упо-
минание о статьях Ленина о . литературе. Впрочем, странного здесь ничего нет.
' Разумеется, , знакомство учащихся с высказываниями Ленина — не в интересах
составителей программ, твердо стоящих на антиленинских установках.

Зато в «Введении» широко использована маскировка ссылками на Плеханова.
Однако чрезвычайно характерно, что именно берется у Плехан 9 ва — верные
его или ошибочные, с точки зрения марксизма, положения. Ответ на это мы по-
лучаем на первых же страницаіх. Широко использовано неверное понимание Пле-

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУЮСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

305

хановым искусства как игры, выдвижение как специфического признака анти-
утилитарности искусства.

После обильных цитат Из Бюхера игра (и искусство) определяется таким об-
разом: «игра порождается стремлением снова испытать удовольствие, причиняе-
мое употреблением в дело силы». Итак, удовольствие — вот основа искусства. Со-
вершенно ясно, что таким образом заранее исключается понимание искусства
как орудия классовой борьбы.

Действительно, на стр. 20, при определении художественной литературы в об-
ществе классовом, мы видим, зачем понадобилось приведенное выше понима-
ние искусства в обществе первобытном. Вот как определяет «Введение» ху-
дожественную литературу: она «в первобытном обществе есть словесное образ-
ное отражение производственного процесса, нужное для упорядочения и облег-
чения работы, а в обществе классовом — словесное отражение производствен-
ных отношений, необходимое для организации класса и его психики».

Окончательно поставив таким образом все переверзевские точки над и, соста-
вители программ продолжают развивать свои положения. Недостаток места за-
ставил авторов особенно сжато, ярко и обнаженно показать, куда ведут их ут-
верждения, какой политический смысл имеют они. Доказать, что пролетарская ли-
тература (как и всякая другая) не может служить средством об’ективного по-
знания действительности и уничтожить боевую идейную направленность литера-
туры рабочего класса — вот задачи, стоящие перед «Введением».

Поэтому нас не удивит непрестанное повторение определения литературы как
«служащей заодно и средством воплощения своего классового «я», и средством
отмежевывания себя от других классов», как «словесного образного отражения про-
изводственных отношений, необходимого для организации класса в его бытии».

Всюду очень крепко подчеркнута невозможность познания ино-классового бы-
тия как для писателя, так и для читателя, подчеркнута бессмысленность попыток
изобразить образно чужое бытие, ибо оно «всегда будет бледным, несовершенным».

Как ясно видны здесь переверзевские корни литфронтовцев! Ведь это именно
они вопили о ненужности «образно» показывать классового врага, срывать с
него маску, этим самым об’ективно помогая классовому врагу, выбивая из рук
пролетариата острое оружие классовой борьбы. И именно практика пролетарской
литературы (например, Ставский в «Разбеге»), показывая кулака как он есть по-
могает рабочему классу и опрокидывает литфронтовско-переверзевские утвер-
ждения о том, что «классовость искусства только в том, что оно отражает клас-
совое бытие».

Это саморазоблачение поистине великолепно. Авторы программ каждую минуту
клянутся марксизмом, на каждой странице подчеркивая, что «искусство классо- ■
вого общества всегда отражает классовое бытие». Эта аксиома не так невинна,
как кажется на первый взгляд. Подчеркивание генезиса понадобилось перевер-
зевцам лишь для того, чтоб умолчать о функции литературы, о классовой борьбе.
Меньшевистское литературоведение выносит борьбу классов за пределы литера-
туры. Общественные группы движутся во времени и пространстве, не сталкиваясь
друг с другом, и занимаются самопознанием и самоорганизацией. История переста-
ла существовать. *

По мнению верных учеников Переверзёва не может быть, разумеется, и речи
о идейной направленности в литературе.

В свое время Беспалов, Гельфанд и Зонин утверждали, что они были с Пере-
верзевым постольку, поскольку он бил формалистов и эклектиков. Оставляя
в стороне лицемерность этого утверждения, нужно подчеркнуть то, как Переверзев
«критиковал» врагов марксизма. В «Введении» истинная целеустремленность дере-
верзевской критики обнажена достаточно откровенно. Будто бы критикуя «те-
орию экономического интереса», авторы направляют свои удары против вся-
кого сознательного подчинения художником своего твор-
чества интересам класса. Также, опровергая теорию факторов, перевер-
зевцы отбрасывают всякую возможность связи политической борьбы и литера-
туры, еще раз определяя последнюю как «своеобразное отражение об’ективного
бытия», т. е. производственных отношений. Здесь на минуту авторы называют
имя свое, приветствуя выступление Переверзева на конференции словесников.

Разумеется, говоря о желании попутчиков приблизиться к пролетариату, мень-
шевики от литературоведения заявляют, что «желание это, как бы высоко его
ни оценивать, делу помочь не может- Об’ективную природу идеологий изменить
нельзя». Они пытаются сорвать переход лучшей части интеллигенции на позиции
пролетариата, превращение попутчиков в союзников.

Разумеется, меньшевики утверждают (понятно, трусливо) отсутствие пролетар-
ской литературы, вытаскивая реакционное троцкистское определение «искусство —
занятие мирное».

Литературно® Наследство 20

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

Мировой меньшевизм безуспешно пытается обезоружить рабочий класс, поста-
вить его на колени перед буржуазией и тем спасти капитализм. Перёверзев со
своей школой попытался сделать это дело на жсгературоведческом фронте -клас-
совой борьбы. Попытка оказалась произведешгой с негодными средствами, но
разоблачение подобных попыток еще далеко не закончено, поскольку враг еще
неоднократно будет хвататься за выбитое из его рук оружие.

Среди историков литературы нашего времени далеко не последнее место За-
нимает И. Кубиков, работы которого «Классики русской литературы», «Рабочий
класс в русской литературѣ», «Литературные очерки» и др. до сих пор реко-
мендуются программами рабфаков, школ взрослых, соцвоса, техникумов и т. д.
как марксистские работы. На самом же деле эти книги пронизаны концепцией
насквозь меньшевистской, оппортунистической. »

И. Кубиков, старый меньшевик, вошедший в пооктябрьскую науку о литературе
с вполне сложившимися меньшевистскими взглядами, не мог не превратить ста-
рые споры и теоретические разногласия с большевиками в самые непосредствен-
ные практические разногласия, используя фронт литературы. Известно, что прак-
тика не только не стирает наших разногласий с меньшевиками, а, напротив, обо-
стряет' их. Так случилось и с И. Кубиковым. Помимо разбора классиков его ра-
боты посвящены большей частью писателям эпохи расцвета меньшевистской иде-
ологии (1903—1908 гг.) — Треневу, Вольнову, Бибику, Свирскому, Касаткину,
А. Яковлеву, Бессалько, Р. Григорьеву, Анскому и другим.

Разбирая художественные произведения эпохи реакции (наиболее, очевидно, по-
нятной автору), Кубиков нигде не указывает на самостоятельность пролетариата
в буржуазном кризисе, не разоблачает измен либерализма, забывает о боевых дли-
тельных интересах пролетариата ради минутных настроений рабочих, «их положе-
ний и отношений». Главным образом экономические формы борьбы пролетариата
находятся в поле зрения Кубикова (см. его разбор произведений Зарубина, Ма-
мина, Анского и др.). Он вносит путаницу в сознание читателя, приравнивая к ре-
шительной победе открытые выступления еврейской молодежи (свобода собраний)
в повестях Анского, рабочих в пьесе Горького «Враги» и др. Эти выступления не
могли еще являться настоящей победой, для которой были необходимы не только
экономические корни, но и политическая борьба в особенности. К политической
же борьбе, изображенной в художественных 'произведениях (см. его разбор про-
изведений М. Горького, Ляшко, Бессалько, Серафимовича, Гладкова и др.), он
повертывается спиной, сужает значение ее размаха, принижает ее задачи. Разби-
рая, например, произведения Горького — «Мать», «Враги» и др., Кубиков остана-
вливается, главным образом, на экономической борьбе рабочих, — героев этих
произведений, указывая иногда на политический характер этой борьбы, большей
же частью совсем не останавливаясь на политической стороне произведений, огра-
ничиваясь рассуждениями о пейзажной живописи, композиции образов и т. п.

Очень путано и сбивчиво подводит Кубиков общественно-экономическую основу
под художественные произведения, почти не говорит о борьбе за определенные
завоевания пролетариата и совершенно оставляет в тени боевые задачи послед-
него. Если автор описывает промышленный центр, как например, Нефедов в своих
очерках, то только потому,— заявляет Кубиков, — что быт населения этого центра
«достоин большого художника».

Рассуждая о социалистах-утопистах 40 — 60-х гг., Кубиков не видит экономиче-
ских условий, породивших эту группу, не видит классовой борьбы и значения про-
теста «разночинцев» как отражения крестьянской революции, затушевывая тем са-
мым различие между реакционными и революционно-демократическими группами
мелкой буржуазии, представленной им единым потоком в ходе русского историче-
ского процесса. Он ни слова не говорит об экономических причинах, породивших,
например, народнические тенденции творчества Г. Успенского. Совершенно Не обу-
словлены им социальные корни творчества М. Горького на отдельных этапах его
развития, Шмелева и других, не обосновано изменение классового состава интел-
лигенции, входящей в революционные партии на различных этапах ее истории
(при разборе произведений Р. Григорьева), и т. д. и т. п. По Кубикову, не социаль-
но-экономические условия приводят пролетариат к мысле о второй революции (по-
сле 1905 г.), а кружковая работа/культурно-просветительные общества, главньГч
образом, благодаря которым рабочие делались революционерами-практиками. С осо-
бенной теплотой и любовью останавливается он на героях произведений Р. Гри-
горьева, Айзмана или Анского, культуртрегерах, на кризисе революционных пере-
живаний (например, на переживаниях Берла из «Тернового куста» Айзмана, рабо-
чих из произведений Р. Григорьева и проч.). И это характерно для меныпевика-
историка литературы: в годы реакции, которые он освещает, меньшевизм видоиз-
менился в ликвидаторство, обнаруживая свое родство с либерализмом, отказался
■от борьбы за новую революцию в России, от нелегальной организации, от под-
полья, отучая рабочих от революционной борьбы. Недостатки романа А. Бибика

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

307

«На черной полосе» Кубиков видит в том, что его герой «капитулирует перед исто-
рически неизбежной в условиях того времени мелкой работой». И эту мелкую ра-
боту Кубиков возводит в революционную, по его мнению, теорию «маленьких дел»,
называемых им «сознательными началами», заостряет внимание на тех произведе-
ниях, в которых описывается легальная экономическая борьба в эпоху реакции, вы-
деляет, например, произведения Анского, в которых проповедуется право «откры-
того проявления тех или иных симпатий». Он ставит в особую заслугу Анскому,
что тот «правдиво» сумел показать громадное значение «биржи» (место собраний
еврейских рабочих. — Авт ) для воспитания рабочей молодежи... Различные полити-
ческие фракции имели на «бирже» свои места. И Это было настолько в порядке ве-
щей, что полицейский останавливает какого-нибудь знакомого и говорит: «Ты чего,
Мендель, сюда на чужую «биржу» залез? У вас своя «серовская» биржа есть, там и
ходи. Порядок соблюдай I». Так умиляется критик идиллической картине рабочего
политического воспитания под защитой полицейских. С гордостью «партийца»
констатирует он, что «рабочая партия» (нужно понимать меньшевиков) пользуется
авторитетом у обывателей города, которые несут ее вождям свои житейские жа-
лобы друг на друга. И даже больше: эта организация пользуется авторитетом
хозяев-предпринимателей, обращающихся к ней для урегулирования вопроса со
стачкой. «Так развернутое рабочее движение вовлекает в
свое русло весь город», — торжествующе восклицает «критик», подчер-
кивая тенденцию Анского, а главным образом свою собственную, показать сотруд-
ничество классов, согласно меньшевистским идеалам. И. Кубиков нарочито выби-
рает такие произведения, которыми можно оправдать позиции меньшевиков, вы-
двигавших тогда лозунг использования легальных возможностей как самодовлею-
щую цель.

Даже беспробудное пьянство рабочих, описанное Г. Успенским с целью пока-
зать разлагающее влияние капитализма на крестьян («Власть земли», и др.), об’-
ясняется Кубиковым отсутствием «здоровых праздничных начал», а не социально-
экономическими условиями, в которых находились рабочие. Культработа рассма-
тривается им, главным образом, с точки зрения отвлечения рабочих от пьянства,
а не как революционное средство агитации и пропаганды. Кубиков задерживает
внимание читателя на таких «социалистах», героях произведений, которые в куль-
турно-просветительных кружках, в воскресных чтениях видят самодовлеющую
цель и идеалом своим ставят просветительство (например, Черемисов из романа
Станюковича «Без исхода»). Вместо того чтобы уделить внимание отражению
контрреволюционного натиска буржуазии, Кубиков бесплодно, беззубо расхвали-
вает социалистов-«просветителей», не ставя определенно задач рабочего класса,
не защищая их до конца, словом, вполне в духе оппортунистической политики
социал-демократов. Классовую борьбу в литературе и вскрытие ее в художествен-
ных произведениях Кубиков обходит молчанием, подменяет показом тенденции
художественной литературы к воцарению мира и любви на земле, мира и любви
между рабочими и капиталистами. Он боится победы пролетариата, отпуги-
вает рабочих от нее, игнорирует лозунги, зовущие к ней. Так, лозунг «Ком-
мунистического манифеста»: «пролетариям нечего терять, кроме своих цепей»
приводится им несколько раз, но в первой своей части — без указания на призыв
к борьбе, к «приобретению целого мира». Терпение и кротость крепостных кре-
стьян, бурлаков, еврейских ремесленников, горнозаводских и других рабочих по •
казаны с точки зрения жаления их как несчастных и обездоленных, без стремле-
ния их к победе. В критике лучшего произведения С. Юшкевича «Еврей» нет клас-
сового вывода. «Во имя человечества должна жить рабочая молодежь» — вот
идеал Кубикова; ему только грустно, например, при описании Маминым-Сибиря-
ком встречи рабочими своего хозяина, при которой «десятка два катальных и
доменных рабочих живо отпрягли лошадей и потащили дорожный экипаж на
себе». Его не возмущают невыкорчеванные остатки рабьего отношения к своим
хозяевам.

В рассказе Серафимовича «Степные люди» Кубиков просмотрел основную мысль,
которую можно извлечь из произведения, — эксплоатацию калмыков, обман, на-
дувательство и всякие иные меры, свойственные «просвещенным» предпринимате-
лям, применяющим свой капитал в некультурной степи среди кочевников. Куби-
ков все свел к проблеме психологических переживаний диких людей. Не мог уло-
вить он классовых взаимоотношений и в рассказе «На льдине», зависимость само-
еда СорЬки от кѵлака, сведя все к трагедии погибающего и передаче его пере-
живаний. У самоедов, по мнению Кубикова, нет классов, нет эксплоатацин, — есть
«трагически сложившееся положение вещей». Политические задачи представителя
•соц. -демократии диктуют Кубикову стремление замазать классовые взаимоотноше-
ния на далеком Севере. И вся книга «Рабочий класс в русской литературе» не пока-
зывает роста революционного самосознания рабочего класса, перехода пролетариа-
та из класса «в себе» в класс «для себя», не показывает социально-экономического

20*

308 ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

фона, на котором развивалось это самосознание, не вскрывает идеологию авто-
ров, сквозь призму которой преломляется рабочее движение.

По-меньшевистски ставит Кубиков вопрос о взаимоотношении пролетариата и
крестьянства, ни в одной из работ не упоминая о диктатуре пролетариата. Иссле-
дуя произведения эпохи буржуазно-демократической революции, он игнорирует
ленинскую постановку вопроса о перерастании ее в пролетарскую, социалистиче-
скую революцию. Излагая содержание романа «Рыбаки» Григоровича, Кубиков
останавливается на мысли автора-дворянина о разлагающем действии рабочего на
крестьянина, но в то же время игнорирует ленинскую установку об организующем
и воспитательном значении рабочих для крестьянства.

Особенно подчеркивается Кубиковым противоречие в мировоззрении рабочего
и крестьянина, разрыв их идеологий. _ Это противоречие обосновывается крити-
ком при разборе рассказа Ляшко «Льдинка на солнце», где это взаимное непо-
нимание особенно углубляется. Крестьяне охвачены чисто личной корыстью при
дележе помещичьего имущества. Недоверие и ненависть питают они к рабочему-
односельчанину, упрекавшему их в этом, видевшему «полную невозмо ж-
ность внести дух творческого созидания в жизнь деревни». Критик останавли-
вается на том месте в рассказе Ляшко «Голубиное дыхание», где голодные ра-
бочие вступают в борьбу с крестьянами, везущими в город хлеб, и где герой
рассказа Алексей погибает при попытке примирить враждующих. Кубиков по-
своему освещает это место, игнорируя ведущую роль пролетариата по отноше-
нию к крестьянству, и в этом вопросе лежит корень принципиального расхожде-
ния его, Кубикова, с марксистами. Плетясь в хвосте меньшевиков, Кубиков до сих
пор (с 1905 г.) по-плехановски ставит вопрос о классах, способных быть движущей
силой русской революции, об основных условиях победы революции. Меньшевист-
ская платформа Кубикова сказалась и в его оценке работы партии после 1905 г.
В книге «Рабочий класс в русской литературе» он пишет: «Появилось стремление
всецело уйти в себя и переоценить свое отношение к социализму и рабочему
классу». «Во главе движения стояли интеллигенты, поражающие своей монолит-
ностью, своей исключительной преданностью рабочему движению», — громогласно
заявляет Кубиков, указывая, таким образом, на интеллигенцию как на единый по-
ток передовой общественной мысли, как на основную • движущую силу русской
революции и в то же время оправдывая отступление основной ее массы (в период
1908 — 1911 гг.). Кубиков активно выступает против ленинского анализа Движения
пролетариата эпохи между двумя революциями, сознательно искажает политиче-
скую ситуацию момента, — отсюда рассмотрение литературы с точки зрения при-
тупления политических противоречий, отсюда оправдывание богоискательства, этой
идеалистической философии, этой новой фракции в партии. Кубиков об’ясняет бого-
искательство крестьянским религиозным кризисом, квалифицирует это движение
как «ценный дар, который вносили рабочие в широкое пролетарские движение.»
(см. его разбор «Врагов» Горького). Говоря красивые слова о движении революции
вперед, Кубиков в сущности толкает ее назад. И хотя он пытается исходить из
обоснования под’ема революции борьбой классов, но в то же время освещает
такие способы действия пролетариата или отдельных групп его, которые указывают
не на под’ем революции, а на ее упадок.

Итак, историко-литературный процесс представлен Кубиковым сквозь призму
идеологии матерого меньшевика, рабочее движение — согласно программе и так-
тике «правого крыла социал-демократии». Вслед за Плехановым Кубиков заменяет
самостоятельную линию рабочего класса приспособлением последнего к либераль-
ной буржуазии, нигде ни словом не обмолвясь о политике большевиков в эпоху
реакции.

Но, может быть, Кубиков внес ценный вклад в области отдельных проблем ме-
тодологии литературы, может быть, его работы представляют теоретическую или
иную ценность отдельными своими сторонами? И этого, разумеется, нет. Уста-
новившиеся взгляды историко-литературной школы берутся Кубиковым на-веру,
без критического к ним отношения, применяются им при обосновании своих по-
ложений без каких-либо переоценок. Иногда, впрочем, им используются «новей-
шие исследователи»; так, творчество Гоголя разобрано им по Переверзеву. Куби-
ков исходит из двойственного начала в творчестве Гоголя, связанного с мелко-
поместной средой. При разборе творчества Л. Толстого во многом использоваі а
работа Б. Эйхенбаума о Толстом. В заимствованиях у других исследователей наш
историк литературы совершенно непритязателен: Воронений и Боровский, Пере-
верзев и Тынянов, Эйхенбаум и Войтоловский, Горбачев и Троцкий, Котлярев-
ский и Неведомский, Айхенвальд и Гроссман, Плеханов и Фриче одинаково явля-
ются его авторитетами, одинаково рекомендуются им читателям.

Такой конгломерат «авторитетов» не мог не отразиться на позиции Кубикова.
Художественные произведения рассматриваются им по-меньшевистски: с точки зре-
ния быта (все произведения в кн. «Рабочий класс в русской литературе»), с точки

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РЙООКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 309

зрения красивости их (Свирский), с точки зрения биографического метода (Пуш-
кин, Белинский, Некрасов, Нечаев и др.),- с точки зрения биологизма (Наумов, ро-
дившийся с «протестующим началом»). Некрасов, по Кубикову, глубже и значитель-
нее Никитина,— почему — об’яснений нет. Г. Успенский «правильно» отображает
жизнь, но с точки зрения идеологии какого класса — неизвестно. Мамин-Сибиряк—
писатель значительный и правдивый, в то время как Решетников — никакого инте-
реса не представляет, Белинский — либерал, эстет, созерцатель и д. т. и т. п. Такой
беспринципной эклектикой кормит Кубиков учащихся и читателей, дезориентирѵ-і
их, внося сумятицу в их сознание. Самое исследование произведений сводится
им главным образом к пересказу их в меньшевистской интерпретации. Некрити-
чески воспринята Кубиковым и периодизация русской литературы по векам и чг-
сятилетиям с утверждением эпохи торгового капитала как отдельной общественной
формации. Всего понемногу использовал Кубиков из затхлого наследия буржуазной
науки. Марксистская методология осталась для него враждебна и непонятна. Клас-
совые черты произведения рассматриваются им как «наслоение на творчество писа-
теля», идеология которого игнорируется или квалифицируется срвершеино про-
извольно.

Литературоведческая концепция Кубикова во многом смыкается с. установками
Воронского, являющегося для Кубикова наибольшим авторитетов Тезис Воронско-
го — искусство — познание жизни, иллюстрация ее — подводится Кубиковым под
свои работы. Литературу он рассматривает как «средство познания нашего про-
шлого и настоящего», без учета действенного значения ее «как определенного
фактора.

Художественные произведения представляют для Кубикова познавательный ин-
терес, только тематический, но не классовый! Созерцательность — основной по-
рок методологии Воронского — Кубиков кладет в основу своих работ. Иссле-
дуемых писателей он рассматривает с точки зрения их миросозерцания. Так Горь-
кий, по Кубикову, стремясь выйти из-под гнета узкомещанской среды, «находит
успокоение в созерцании загородной природы, в звуках музыки и самое главное
в чтении разнообразных книг». Этот мир книжных и музыкальных вымыслов.’ пре-
клонение перед статической красотой природы и делают, по Кубикову, М. Горького
романтиком.

Замазывая, искажая социально-экономические условия, в которых развивался
талант Максима Горького, классовую идеологию художника, революционный
под’ем пролетариата (90 гг.), Кубиков не мог найти социологического обоснования
романтизма Горького, явившегося результатом неоформившихся революционных
стремлений рабочего класса.

Созерцательность Кубикова не дает ему возможности рассматривать художе-
ственные произведения как действенный фактор.

«Любовь к человечеству», жаление страждущих — вот основной стержень, по
Кубикову, по которому движутся единым потоком русские художники всех эпох
и классов. Ко всем художникам-классикам относится он любовно, у всех скло-
нен видеть больше положительных, «светлых» сторон. Ленинское понимание исто-
рического процесса для него чуждо и непонятно.

Кубиков выдвигает и углубляет тезис Воронского об особой слабости проле-
тарской литературы, понимая, впрочем, под пролетарской литературой произве-
дения с рабочей тематикой. «Будущий историк с великим изумлением остано-
вится перед этим довольно любопытным явлением нашего времени», — с грустью
восклицает он в 1928 г., когда пролетарская литература вышла уже из периода
становления на путь подступа к гегемонии. «Писать о жизни несложившейся
трудно», грустит вместе с Воронским Кубиков, не замечая образцов пролетар-
ского творчества.

' Меньшевистская клевета на советскую действительность прет из совета Кубикова
учиться описывать быт рабочего у Г. Успенского, умевшего изучать скорбь кре-
стьянства и городской бедноты. «Где тот пролетарский писатель, который взял бы
цифры заработной платы, цифры рабочего бюджета, и, проверив эти цифры в самой
действительности, художественно претворил бы их в горести и радости рабочей
жизни? Такого пролетарского Гл. Успенского нет...» — горестно восклицает Кубиков
в 1928 г., уже в эпоху реконструктивного периода, в эпоху творческого под’ема
рабочих масс, которые не только зависят от цифр, но и сами создают их. А в это
время Кубиков призывает художников духовно гореть так, чтобы «ощущать на
себе лохмотья бедняков» — сиречь рабочих...

Концепция историко-литературных работ Кубикова — это концепция буржуаз-
ного интеллигента - меньшевика, не уверенного в пролетариате как в гегемоне,
отрывающего литературу от партийных задач класса. Оппортунистическая тенден-
ция Кубикова в области исследования фактов литературы противостоит задачам
пролетарской литературы — определить свои новые тактические задачи.

Кубиков подделывает меньшевизм под большевизм, эклектизм под. диалектику,
затуманивая сознание читателя кажущимся учитыванием всех сторон историче-

310

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

ского и литературного процесса, всех тенденций развития, противоречий и проч.,
на самом же деле не давая никакого цельного понимания в этой области.

Литературоведение Кубикова — не что иное, как классово враждебна^ меньше 1 -
«истекая вылазка, направления против литературной практики пролетариата.

ТРОЦКИСТСКИЕ КОНТРАБАНДИСТЫ НА ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКОМ ФРОНТЕ

Существует большое количество библиографических указателей, щедро раздаю-
щих эпитет марксистской критики самым разнообразным ѵподям вплоть до откро-
венного идеалиста Воронского, фор-соца Арватова и соцфора (соцИолога-фор-
малиста) Тальникова. Не желая загромождать наш обзор явными и давно разобла-
ченными идеалистами и формалистами вроде перечисленных, остановимся только
на тех, кто до самого последнего времени пользовался марксистской репутацией
в самых широких кругах, не имея на то однако никаких об’ективных данных. Та-
ков в первую очередь ленинградский историк литературы Г. Е. Горбачев.

Его многочисленные историко-литературные книги («Современная русская ли-
тература», «Капитализм и русская литература» и др.), выдержавшие по три изда-
ния и имеющие хождение по всем школам Советского Союза в качестве учебных
пособий, представляют собой прямую вылазку агентуры троцкизма в области ли-
тературоведения под прикрытием «об’ективной» литературной науки.

Тов. Сталин в письме в редакцию журнала «Пролетарская Революция» («О не-
которых вопросах истории большевизма») говорит: «Троцкизм есть передовой от-
ряд контрреволюционной буржуазии. Вот почему либерализм в отношении троц-
кизма, хотя бы и разбитого и замаскированного, есть головотяпство, граничащее
с преступлением, изменой рабочему классу. Вот почему попытки некоторых «ли-
тераторов» и «историков» протащить контрабандой в нашу литературу замаски-
рованный троцкистский хлам должны встречать со стороны большевиков реши-
тельный отпор».

Книги Георгия Горбачева представляют как раз такую троцкистскую контрабан-
ду, фальсифицирующую марксистскую литературную науку с явной целью облить
троцкистской грязью нашу партию, ее генеральную линию, наше социалистическое
строительство, нашу действительность в целом.

Некоторые места книги «Современная русская литература» (вышедшей в 1931 го-
ду) по своему смыслу ничем не отличаются от контрреволюционных троцкистских
листовок, так как дают типично троцкистскую оценку нашей действительности:
«Буржуазная психология имеет корни не только в культурной традиции прошлого,
но и в остатках капиталистических социальных отношений нашей жизни, каковы:
неизбежное пока и довольно резкое пока неравенство в оплате труда, наличие част-
ного капитала и частных интересов, индивидуалистический характер удовлетворе-
ния ряда общественных потребностей, Невежество масс, общественная пассивность
громадных групп населения. Поэтому буржуазные настроения проникают и в ряды
и самых молодых; вышедших порой из пролетариата й даже входящих в ВКП(б)
интеллигентов: врачей, юристов, инженеров, научных работников, писателей, ар-
тистов, администраторов (особенно окраинных) и т. д.» (стр. 75).

Двумя страницами далее Горбачев довершает свою Мысль такой чудовищно-
клеветнической характеристикой нашей эпохи, которая уже не оставляет никако-
го сомнения в том, что перед нами от’явленный враг социалистического наступле-
ния, проводимого под руководством большевистской партии, враг, представляю-
щий ничем не прикрытую агентуру троцкизма в литературоведении.

«Развитию буржуазных настроений среди промежуточных групп сильнее Всего,
понятно, содействует влияние буржуазной и' мелкобуржуазной экономики, далеко
не переделанного быта, бюрократических извращений нашего государства. Эти
буржуазные влияния не могут не усилиться в первые годы реконструктивного про-
цесса в хозяйстве, когда темп роста государственной промышленности, определяю-
щей в основном удельный вес социалистических Элементов нашего хозяйства, за-
медляется по сравнению с окончившимся периодом восстановления производитель-
ных сил. Медленное и трудное в ближайшие годы развитие коллективистических
начинаний в сельском хозяйстве не может пока парализовать отрицательных по-
следствий диференциации деревни и начинающегося относительного аграрного
перенаселения». Чем, как не троцкистской вылазкой, направленной против гене-
ральной линии партии, можно об’яснить то, что это клеветническое утверждение
о затухании нашей социалистической промышленности и замедлении темпов кол-
лективизации появилось на страницах учебника в 1931 году, когда партия до-
билась небывалых успехов в деле социалистической реконструкции нашей Промыш-
ленности, когда Советский Союз на глазах у всего мира развернул огромное соц-
строительство, когда свыше 60% крестьянства перешло на базу коллективизации,
когда завершается 'Построение фундамента социалистической экономики В нашей
стране! . • : : '■ г- ■"

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ЗН

С типичными меньшевистскими мерками, противопоставляя себя целиком Ле-
нину, но зато перефразируя, а часто и просто сочувственно цитируя Рафаила Гри-
горьева — Горбачев подходит к оценке крупнейшего пролетарского писателя
М. Горького:

«Мы причисляем Горького к интеллигентски демократической группе писате-
лей...» («Совр. русск. литература», стр. 32).

Троцкист Горбачев не останавливается и перед прямой клеветой на М. Горь-
кого: «Горький по сути своего отношения к революционной борьбе в России был
об’ективно ближе к меньшевикам, т. е. к левому социал-демократическому крылу
буржуазной демократии» (там же).

Каким образом Горбачев пишет о Горьком в 31 году, в книге, выдерживающей
3-е издание?

Об’ясняя возвращение Горького к активно политической деятельности, которую
ведет в нестояще время писатель, Горбачев по-своему, по-меньшевистски харак-
теризует современную полосу нашего социалистического развития, окрашивая ее,
по рецепту Троцкого, как действительность якобы термидорианского перерождения:

«Горький вновь становится нам близким и нужным», вразумительно раз’ясняет
нам профессор Горбачев,, для того, чтобы сгладить беспросветную темноту «наших
дней, дней борьбы с безграмотностью, пьянством, самоуверенным невежеством,
небрежностью в работе, грубостью быта, хамством и хулиганством, неумением
делать практическое дело, неуважением к духовным и материальным ценностям,
созданным работой многих поколений»... «Но надо помнить, что подход Горького
к культуре никогда не был классово выдержанным» (там же, Стр. 37).

В одном абзаце Горбачев таким образом ухитряется Провести своеобразную
борьбу на «два фронта».

Во-первых, он троцкистскими красками рисует нашу действительность, исполь-
зуя легальные возможности для того, чтобы обвинить ее в термидорианском пере-
рождении, а, во-вторых, направляет удар на А. М. Горького, на глазах у всего
мира, дающего пример лучшей пролетарской классовой сознательности, оказываю-
щего активную помощь партии в деле социалистической переделки нашей стра-
ны, в деле реализации задач культурной революции, в деле пропаганды коммуниз-
ма во всем мире..

Чрезвычайно любопытно, что имя Ленина Горбачев употребляет только для ма-
скировки. Он пишет буквально следующее:

«Удовлетворительны для марксистского сознания в качестве исходных точек
дальнейшей работы характеристики идеологии Льва Толстого, данные Лениным,
Андреевичем (!) и — как это ни покажется странным — Овсянико-Куликовским (!!)
и характеристики целого ряда писателей, анализировавшихся Кранихфельдом (!!!).

Это чудовищное сочетание имен и пренебрежение к Ленину поистине мог Допу-
стить только троцкист Горбачев, для которого ничего не стоит поставить рядмі
Ленина, махиста Андреевича, буржуазного профессора Овсянико-Куликовскоар
и буржуазно-либерального журналиста Кранихфельда («Капитализм и русская-
литература», стр. 108).

Троцкизм-меньшевизм Георгия Горбачева показывает свои уши отовсюду: им
пронизано и понимание Горбачевым русского исторического процесса, и отношение
к проблеме попутничества, и понимание всех других основных историко-литера-
турных вопросов.

Большая часть литературно-критических работ Г. Горбачева носит характер'
историко-литературный и посвящена изучению русского литературного процесса,
в рамках XIX и XX вв. Естественно будет, касаясь методологии этих историко-
литературных исследований, поставить в первую очередь вопрос о той историче-
ской концепции, которой придерживался Горбачев в отношении изучаемых им;
периодов.

Не следует забывать хотя бы того, что В. Ф. Переверзев наиболее отчетливо'
обнаружил меньшевистский характер своих высказываний именно в части тракто-
вок русского исторического процесса, заимствуя их у Плеханова и других мень-
шевиков.

Чем характеризуется меньшевистская концепция русского исторического про-
цесса? И Г. Плеханов, и А. Мартынов, и П. Аксельрод заимствовали свою теорию
происхождения русского государства у буржуазного историка С. Соловьева и
«-помещика Б. Чичерина. Представителям старой науки нужно было замазать клас-
совый характер крестьянской реформы, прикрыть классовый характер государ-
ственной власти, протащить апологию классового сотрудничества, и они это сде-
лали, создав теорию внеклассового происхождения государства в целях обороньг
от кочевников (Соловьев) и теорию закрепощения всех сословий, в том числе
и помещиков, для несения повинностей государству (Чичерин). Таким образом,,
государственная власть трактуется этими учеными как внеклассовая или надклас-
совая сила, двигающая вперед всю страну на основе сотрудничества всех классов

312

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

и всех сословий и их одинакового служения государству. -Эту же мысль разви-
вают и все меньшевики.

По Плеханову, «ход развития всякого данного общества» определяется не только
борьбой классов, но и их «дружным сотрудничеством там, где заходит речь о за-
щите страны от внешних нападений». В приведенной формулировке отчетливо за-
ложено и будущее оборончество Плеханова, и его постоянное тяготение к союзу
с либеральной буржуазией.

У народников раньше и Л. Троцкого позже та же самая теория государствен-
ной власти как надклассовой силы имела целью оправдать бланкистскую теорию
захвата власти у первых и теорию перманентной революции у Троцкого, обнару-
живая в обоих случаях игнорирование реальных сил борющихся классов (непо-
нимание Троцким необходимости союза с -крестьянством).

Как же выглядит историческая концепция Г. Горбачева?

Торговый капитал, «раздавив феодализм», создает в целях управления и за-
щиты своих границ (оборонческая теория происхождения государственной
власти) чисто дворянское правительство, закрепощая помещиков как «условных
землевладельцев» (бѵржуазно-меныііевистская теория закрепощения классов).

Так обнаруживается, что, исходя по видимости из материалистической классо-
вой теории происхождения государственной власти, Горбачев решает ее механи-
стически (власть торгового капитала), игнорируя ленинскую концепцию самодер-
жавия как режима помещичьего, основанного на «гигантском землевладении
крепостников-помещиков», приспосабливающихся к требованиям сначала торгового,
а затем промышленного капитала, но не теряющего из-за этого своих черт. В даль-
нейшем же Горбачев вовсе скатывается к плехановской и троцкистской идеали-
стической теории оборонческого характера государственной власти и теории
закрепощения классов надклассовым по существу правительством.

Не лучше обстоит у Горбачева и со второй половиной XIX в. Не желая затя-
гивать эту часть, остановимся только на оценке Горбачевым великих утопистов-
социалистов. Пытаясь отправляться от ленинской постановки вопроса, Горбачев
опять-таки успокаивается на плехановской. Превращая Чернышевского и других
народников в прямых деятелей буржуазной революций, Горбачев скатывается
к согласию с клеветнической оценкой утопического социализма Достоевским, т. е.
становится на ту точку зрения, которая прежде всего обнаружила меньшевистский
характер высказываний В. Ф. Переверзева, работу которого о Достоевском Горба-
чев, кстати сказать, считает «замечательной» (стр. 97).

«Достоевский, — пишет Г орбачев, — действительно п о д в е р г^у бийствен-
н ой. критике утопический социализм с точки зрения исторической
и психологической диалектики».

Горбачев замазывает, что «убийственной» и «блестящей» критике можно
подвергнуть утопический социализм, только стоя на позициях марксизма-лени-
низма. И это замечание о том, что критика Достоевского бьет революцию не про-
летарскую, а мелкобуржуазную, не оправдывает ни в малейшей степени возму-
тительного сваливания революционеров типа Чернышевского или Нечаева в одну
■кучу со Смердяковым, отразившим, как в зеркале, по выражению Горбачева,
«подлинную морду» кулацких и капиталистических героев «эпохи бурного перво-
начального накопления».

Для того чтобы покончить с историческими взглядами Горбачева, следует все
же остановиться на его определении попутничества, ибо и здесь отчетливо
сказываются политические корни исторических воззрений Горбачева.

В статье «Л. Троцкий как литературный критик и проблемы пролетарской лите-
ратуры», в статье, в которой мы встречаем характернейшие авторские признания
зависимости многих своих литературных взглядов от Троцкого, Горбачев пишет:

«Нужно отметить как одну из крупнейших заслуг книги Л. Троцкдго
правильную в общем постановку им вопроса о «мужиков-
с т в у ю щ и х», по его формулировке, писателях. Мысль т. Троцкого заключается
в утверждении, что, п о с к о л ь к у у нас долгое время будут суще-
ствовать два класса — пролетариат и крестьянство, —
будет существовать между двумя этими классами и ин-
теллигенция, сохраняющая некоторую самостоятельность

В приведенной — «правильной», по Горбачеву, «постановке вопроса» заключается
типичная для Троцкого оценка крестьянства как одноклассоврй, антисоциа-
листической группы, искажение роли крестьянства в капиталистическом
обществе и в условиях диктатуры пролетариата, замазывание Того, что между
капиталистическими классами и пролетариатом колеблется интелли-
генция, а пе между пролетариатом *н крестьянством.

Выясняя причину усиления буржуазных влияний в литературе к началу рекон-
структивного периода, Горбачев полностью становится па позиции троцкистской

ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 313

теории «затухания» государственной промышленности, т. е. теории, сближаю-
щей «левого» Троцкого с наиболее откровенными посылками правого оппор-
тунизма.

Так и в исторических и в политических взглядах встает перед нами Горбачев
как откровенный контрабандист системы троцкистских взглядов. Таков же Гор-
бачев и в своих литературоведческих установках, будучи, как и Троцкий, типичным
буржуазным эклектиком-идеалистом.

Общей со всеми другими эклектиками чертой является для Г. Горбачева раз-
рыв форм.ы и содержания, непонимание их единства. Почти вся книга
Горбачева «Капитализм и русская литература» построена на анализе «содержа-
ния», понятого к тому же чрезвычайно упрощенно (зачастую в порядке про-
стого изложения тематики), и оторванном формалистском анализе стилистики.

Так, отвечая на вопрос, почему не только буржуазная интеллигенция, но и ре-
волюционная литературно-квалифицированная среда долго не признавала Д. Бед-
ного «настоящим» поэтом, Горбачев основное об’яснение видит в том, что «Д. Бед-
ный писал преимущественно в... «запретной», «низкой» манере, «литературно не
воспринимавшейся» после Бальмонта, Брюсова, Блока» *.

Явно чувствуя, что он таким об’яснением «обеими ногами попадает в формалист-
ское болото», Горбачев пытается спасти дело кавычками, но этим только обли-
чает отсутствие теоретического мужества.

Не спасают кавычки Горбачева и тогда, когда он пытается говорить о «чисто
литературном» значении Демьяна Бедного как поэта, видя это значение в том,
что Демьян Бедный снова взвел на высоты поэзии басню, пародию, сатиру
и т. д., а также политическую оду, что он сблизил газету и «настоящую» поэзию,
что он подлинно демократизировал язык поэзии и ввел в него «жаргон» публици-
стики, митинга, газетной хроники » 3 . Приведенное высказывание слово в слово
повторяет то, что писал любезный Горбачеву Б. Эйхенбаум о поэзии Некрасова.
В конечном счете мы имеем у Горбачева совершенно формалистское представление

0 формировании классовых стилей, где идейный вымысел писателя сводится фак-
тически к нулю, ибо идеологию создает сам «материал», а «идеологические недо-
статки» 'относятся за счет «деформирующей силы выбранного жанра».

‘Герои в этой странной системе «живут по законам жанра» (стр. 52), а «образ
создается в значительной мере стилем и композицией, по которым он, этот «лите-
ратурный герой», живет (стр. 41). Словом, «законов» у «литературного героя» ока-
зывается столько, что его «жизнь» по Горбачеву превращается в настоящую аван-
тюрную поэму, в которой выветриваются и последние следы идеологии, допущен-
ной Горбачевым для прилику, в виде «идейного замысла» автора. •

Полную свою формулировку находит методология Горбачева в следующей
фразе: «Один и тот же материал у разных писателей облекается в самые разные
«формы» стиля, композиции, образов, эноционально-.идеологической окраски
и т. д. При этом жанр и идеология, сливаясь в художественное единство с тема-
тикой, материалом, изменяют, деформируют, «искажают», делают иным по дей-
ствию на читателя жизненный материал. Но и материал, сам деформируясь, дефор-
мирует жанры и «замыслы», устремления автора. Материал, идеология и стиль
образуют единство во взаимодействии и в социалько-эстетичеСком эффекте про-
изведения. Этот эффект или потенция этого эффекта в разной среде и есть «идея»
произведения».

Итак, идеология ставится Горбачевым на одну доску с «материалом», «стилем»

(в его формалистском понимании стиля), «композицией», «жанром» и т. д. Оче-
видно, что подобным толкованием сводится на-нет самое значение идеологии. Там
же, где Горбачев пытается об’яснить «форму» социологически, он скатывается на
позиции вульгарного материализма.

Так, совершенно по-переверзевски, повторяет Горбачев механистическое выве-
дение композиции произведений усадебных художников из медленного, неподвиж-
ного уклада поместного быта.

«Четкие, замкнутые в строгие формы» стихи В. Брюсова, «веские и Многозна-
чительные слова», язык довольно скупой и сжатый «отражает, по мнению Горба-
чева, лучшие черты его предков, деловых, расчетливых, активных буржуа, выбив-
шихся из рабского состояния энергией, упорством, самоограничением».

Не случайно после этого ссылается Горбачев на работу В. Ф. Переверзева о До-
стоевском, называя ее «замечательной». «Поправляя» Переверзева, с точки зрения
лефовской теории «социального заказа», Горбачев полностью становится на по-
зиции столь игнорируемого им И. И. Иоффе, заявляя, что литературнбе произ-
ведение вне его читательского восприятия — лишь «груда испорченной знаками
бумаги». ,

1 «Современная русская литература», стр. 51.

2 Там же, стр. 52.

314

ОБЗОРЫ

СООБЩЕНИЯ

Однако и этой релятивистской установкой не исчерпывается все «богатство»
горбачевской методологии.

По Горбачеву, оказывается, что «основное содержание художественного твор-
чества Толстого заключается в изображении глубочайших корней и детальнейших
проявлений тех душевных переживаний, которые можно признать об-
щечеловеческими для почти всего классового общества, что в «Анне Карениной»
было гениально изображено общечеловеческое, родовое, физиоло-
гическое, то, что остается неизменным во многие совершенно различные эпохи
жизни человечества», что Толстым изображается главным образом не историче-
ское, а психо-физиологическое, «психология возраста, пола, болезни, трудовых
процессов, половых переживаний, абстрагированных от социальной обстановки».

Обходя оценки Горбачевым ряда других писателей прошлого, остановимся
только на его отношении к Горькому. Соглашаясь, по видимости, с Лениным в том,
что «Горький порой настолько правильно выражал идейные
стремления пролетариата в художественно-литературной форме», чта
«некоторые произведения Горького могут считаться про-
летарскими», Горбачев своей общей оценкой Горького превращает это со-
гласие в клеветническое политиканство, ибо с приведенным только что определением
никак не уживается утверждение, что Горький — «человек, не связанный
с пролетариатом, тесно связанный с буржуазной интелли-
генцией, под конец своей жизни не смог, по существу, пойти дальше бур-
жуазно-демократической революционности», что «Горький, по сути своего отно-
шения к революционной борьбе в России, был 1 и остался мень-
шевиком, занимая нейтральную позицию «благожелательного не-
понимания», неизбежно приводящую порою снова близко к лагерю
врагов коммунизма и новой российской, общественности».

«Конечно, — пишет Горбачев, — писатели-реалисты десятых годов по происхо-
ждению, воспитанию, по культурной традиции принадлежат не к одной обще-
ственной группе. Но все эти писатели близки по общему миро-
воззрению и подходу к жизни. Между ними нельзя, провести
резкой классовой грани ни по их литературной манере, ни по п
литическим симпатиям, ни по мироощущению. Никакой идеоло-.
гической или художественной борьбы внутри реализма десятых годов по линии
классового происхождения его представителей не было».

Вся чудовищность подобного утверждения, в котором Горбачев тщательно
замазывает классовый характер литературы, вскроется еще больше, если пере-
числить, каких именно художников включает Горбачев в «единую группу»,
реализма, внутри которого будто бы нет классовой борьбы и размежевания.
Горький, Куприн, Бунин, Арцыбашев, Замятин, А. Толстой, Шмелев, Тренев
и т. д. — таковы представители этой «единой» группы; если же к ней
прибавить еще акмеистов, которых Горбачев считает представителями «возрожде-
ния реализма в поэзии» (там же, стр. 15), то картина будет полной. В «единой»
классовой группе оказываются и поместный писатель Бунин, и представители го-
родской буржуазии, и мелкобуржуазной интеллигенции, а Максим Горький «мирно»
уживается рядом с акмеистами — этими бардами империалистических классов.

Давая общий очерк новобуржуазной литературы, Горбачев, по существу, стано-
вится на буржуазные позиции, считая, что представители старых классов,
неспособные приноровиться к новым условиям, усвоить новую, хотя бы и бур-
жуазную, но совершенно своеобразную «советски-буржуазную» психологию,
«обречены на вырождение и гибель».

Отрицание возможности создания в литературе новобуржуазного героя ведет
к известной защите Горбачевым клеветнического новобуржуазного по идеологии
романа Грабаря. Недооценка опасностей буржуазной идеологии сказывается и
в горбачевском отнесении Клюева и Клычкова к мелкобуржуазной лите-
ратуре. Эту недооценку не снимает полностью оговорка о том, что названные
писатели «связаны с близкой к кулачеству частью крестьянства» (там же, стр. Ш).

Так, недооценивая враждебного нам классового содержания одних писателей,
Горбачев левацки отталкивает в буржуазный лагерь некоторых других мелкобур-
ж 'изныч попутчиков, хотя бы и частично, в лагерь литературы новобуржуаз-
ной, как он это сделал с М. Слонимским, Мариэттой Шагинян, М. Зощенко.

Вскрыть до конца существо творческих лозунгов и «позиций» Горбачева как
руководящей фигуры бывшего «литфронта» можно лишь проанализировав те кон-
кретные произведения, на которые ссылаются «литфронтовцы», и противопоставив
их трактовкам другие. В плане настоящей работы достаточно будет указать, что
«творческие» взгляды Горбачева вытекают из его литературно-политических и м,е-
тодологических установок. Для Горбачева, который сближается с теоретиками
«Лефа» по линии «плодотворного» использования формального метода, характерно
сближение с «Лефом» и по ряду творческих вопросов. Переоценка степени овла-

ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК

ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ. 315

дения пролетарской литературой творческим методом диалектического материа-
лизма, провозглашение в качестве писателей наиболее к этому методу, прибли-
жающихся тт. Маяковского, Вишневского, Кина, Эрдберга и др. (т. е. как рай
товарищей, страдающих наибольшими остатками схематизма и романтизма), про-
возглашение лозунгов «Левой» федерации и вместе с тем заушение ряда левых
попутчиков, пренебрежительное отношение к проблеме перевода основной массы
попутчиков на рельЫ пролетарской идеологии, выдвижение лозунгов «начисто
положительного» и «начисто отрицательного», «публицистического» отношения
к действительности, подмена проблемы творческого метода формалистской
теорией смени жанров, обвинение основного творческого ядра РАПП в бюрокра-
тическом или правооппортунистическом перерождении (Фадеев, Либединский,
Чумандрин и др.), — все это свидетельствует о явных остатках пролеткультовско-
богдановских теорий в воззрениях Горбачева. Ничего странного нет после этого в
том, что именно на основе общих им обоим неизжитых пролеткультовских устано-
вок слились группы Горбачева и Беспалова в единый литературно-политический и
творческий блок, снимая свои вчерашние «разногласия» и выступая с одними обви-
нениями против линии партии, проводимой РАПП. Если же сопоставить еще взгля-
ды б. переверзевца и нынешнего меныпевиствующего идеалиста Беспалова с фор-
малистскими и воронскими взглядами Горбачева, то «странность» в сближении со-
ставных частей право-«левого» блока, представляемого в литературе б. «литфрон-
тои», еще более уменьшится.

Необходимо решительно поставить вопрос о партийной ответственности сорат-
ников Горбачева по бывшему «литфронту», прикрывавших меньшевистские выска-
зывания Беспалова, Зонина и др., с одной стороны, й откровенную троцкистскую
контрабанду — с другой.

ЛИТФРОНТОВСКОЕ ОХВОСТЬЕ В РОЛИ ЛИТЕРАТУРОВЕДА

. Появившийся недавно на книжном рынке «Краткий очерк современной русской
литературы» М. Майзеля должен привлечь наше внимание как новая антиленинская
вылазка представителя горбачевской школы на фронте литературоведения.

М. Майзель ставит задачей синтетическое обозрение всех главнейших этапов
литературного развития за последние 20 — 25 лет.

Потребность в такого рода работе, на первое время хотя бы и краткой, оче-
видна. Посмотрим, однако, в какой мере «Очерк» справляется с поставленной
задачей.

Первый раздел книги («Накануне Октября») совсем не отвечает методологиче-
скому намерению автора освещать литературный процесс «под углом зрения борьбы
различных классовых идеологий». '

М. Майзель уклоняется от анализа литературной пррдукции предоктябрьской
эпохи и подменяет его наспех собранным материалом о милитаристических на-
строениях писателей: Ф. Сологуба, В. Брюсова, Г. Иванова, С. Городецкого, Н. Гу-
милева и др.

Последние (настроений) раскрываются на основе дневников, мемуаров, эписто-
лярных источников и лишь изредка извлекаются из произведений буржуазно-дво-
рянских эпигонов русской литературы.

Эстетское сердце побеждает «марксистский» разум раздвоенного критика, и
милитаристические стихи Гумилева находят у Майзеля вполне «достойную»
оценку: «...Формальная их ценность была на много выше всей остальной военной
поэзии. Реакционная идея подымается поэтому на такую художественную высоту,
которая была незнакома рептилиям из «Лукоморья» и «Войны» (стр. 11).

«Марксиствующий» критик непрочь, таким образом, диференцировать империа-
листскую литературу и в другом плане, эстетско-формалистском, чтобы выде-
лить корифеев литературы от пресмыкающихся рептилий.

Впрочем, Майзель формализмом грешит не в порядке забывчивости: генезис
акмеизма он выводит целиком по формалистскому рецепту (см. «Русская
Мысль» № 12, 1916 г., Жирмунский, «Преодоление символизма»). Майзель пишет:
«В виде реакции на поэзию символистов незадолго до. войны возникает новое
литературное направление — акмеиЗм...».

Борьба классовых идеологий в стиле подменяется борьбой стилей без классо-
вых идеологий. Не все ли равно?

Разоблачая патриотически-шовинистическую литературу эпохи империалистиче-
ской войны, М. Майзель непрочь сообщить читателю некоторые пикантные пог
дробности вроде того, что Л. Андреев вырабатывал «без усилия» в газете «Рус-
ская Воля» 40—50 тыс. довоенных рублей, освещает развитие лубочной патриоти-
ческой литературы и т. п.

Таким образом, первая глава книги не вскрывает подлинного процесса литера-
турного распада предреволюционной поры, скользит по верхам, не устанавливает

БЗОРЫ И < (МцЦЦЕШШ

подлинного социально-классового генезиса стилевых фактов. Напрасно мы будем
искать выпрямления методологической линии в последующих разделах «Очерка».

Литература эпохи военного коммунизма, процессы идейно-творческой диферен-
циации писательства этой поры даны на основе документации, привлекаемой обыч-
но исследователем литературы в качестве подсобного, а не основного материала.
Непомерно большое место уделено журналистике 1919 — 1922 гг. и В частности
«Запискам мечтателей», где в это время Андрей Белый обрушивался на «тиранию»
марксизма и «чрезвычаек» и прогіоведывзл штейнерианскую философию индиви-
дуализма.

Автор «Очерка» отказался От разоблачения полной художественной никчемности
пасквильных произведений Е. Замятина. О рассказе «Пещера» говорится, напри-
мер: «И впрямь можно поверить, что с Октябрьской революцией кончилась куль-
турная история человечества, что вновь торжествует дикий и ветхий Адам»
(стр. 30).

«Раз’яснение» Майзеля по этому поводу («делая обобщение на основании наблю-
денных частностей, автор совершил коренную ошибку») далеко не раскрывает
истинной причины реакционной идеологии Замятина, так как ключ ее возводится
не к идеологии буржуазного класса, активно сопротивляющегося революции, а
к внешне-эмпирическому творческому моменту. Дело не в том, чтобы указать на
«обобщение частностей», дело в раскрытии закономерностей, обусловивших идейно-
классовые позиции, толкающие писателя на путь такого рода «обобщений».

Раскрытию реакционной литературы В. Розанова М. Майзель предпочитает
изложение «Апокалипсиса нашего времени», где Розанов, как и А. Белый, сетует
на голод и «чрезвычайки».

Аналогичная операция проделывается и с Вл. Лидиным. Автор «Очерка» выска-
зывает следующий взгляд на «распад старой интеллигенции» в эпоху военного
коммунизма. «Материальные лишения, соединенные с сознанием
моральной обреченности, оторванности от целительного для художника
потока живой жизни, обусловили идейный распад, приведший в эти годы основную
массу дореволюционной интеллигенции к длительному кризису» (стр. 56).

У критика не хватило элементарной силы противодействия, которая необходима
при чтении мемуарной литературы даже рядовому читателю. ф

Это помешало М. Майзелю рассмотреть «под углом зрения борьбы различных
классовых идеологий», как было провозглашено в предисловии, подлинную дифе-
ренциацию интеллигенции в эпоху военного коммунизма. Часть последней и тогда
пошла за коммунизмом, переборов вместе с пролетариатом голод и лишения. При-
чину же идейного распада буржуазно-дворянской интеллигентской верхушки бы-
ло бы наивным искать только в материальных лишениях. Достаточно в этом смысле
вспомнить В. Брюсова, присоединившегося в эти годы к революции. :

М. Майзель последователен в своем ученичестве у Горбачева. Поэзию Клюева и
Есенина он называет «крестьянствующей литературой», перефразировав известное
выражение Троцкого «мужиковствующие», примененное к отдельным Попутчикам.
Клюев и Есенин до 1918 г., по Майзелю, выражают настроения «всего крестьянства».

Это происходит потому, что Майзель (несмотря на обильное цитирование
непонятого им. В. И. Ленина) исходит из троцкистской клеветы, будто бы глав-
ным на первом этапе Октябрьской революции является не свержение власти
буржуазии и переход власти в руки пролетариата, а доведение до конца
буржуазной революции.

Вот почему Майзель доходит до возможности делать вывод, что «при такого
рода политике советской власти в отношении крестьянства первоначальные
революционные настроения Клюева и в еще большей степени Есенина находи-
лись в полном соответствии с насущными, жизненными интересами и х класса».

К месту будет напомнить раз’яснение т. Сталина, что «противопоставлять
поддержку крестьянства в целом в Октябре и после Октября факту подготовки
Октября под лозунгом диктатуры пролетариата и беднейшего крестьян-
ства — значит ничего не понять в ленинизме».

Майзель ничего не понимает в ленинизме, замазывая социалистический характер
Октябрьской революции.'

Буржуазно-кулацкий характер творчества Клюева, Есенина, Клычкова замазы-
вался в нашей критике долгие годы, и причина этого — троцкизм и воронщина,
боровшиеся с марксистской литературной критикой.

Тем более вредным является, после поучительной борьбы с Вяч. Полонским топ-
тание на троцкистских по существу позициях (см. статью о Клюеве в «Литера-
туре и революции»).

Литературу эпохи хозяйственного восстановления и реконструктивного периода
М. Майзель не смог синтетически показать, наметив хотя бы приблизительно основ-
ные закономерности ее развития. Совершенно недопустимым в этом смысле являет-
ся отсутствие в «Очерке» главы о крестьянской (пролетарско-колхозной) литерату-

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 317

ре, давшей десятки имен (Карпов, Замойский, Дорогойченко, Дюбнн, Пермитин, Ни-
китин, Горбунов, Кочин и др.).

При непропорционально большом внимании к отдельным' попутчикам 1 (Бабель,
Пильняк) и необуржуазным писателям (И. Эренбург) в «Очерке» совешенно не
осталось места для учета таких крупных явлений перестраивающейся попутни-
ческой литературы, как «Соть» Л. ' Леонова. Только какие-то «особые» причины,
выходящие 1 за пределы об’ективного литературного исследования, могли продик-
товать также полное умолчание о творчестве М. Чумандрина.

Впрочем, было бы совершенно ошибочным здесь, упоминать об исследовании.
Работа М. Майзеля далека от каких бы то ни было попыток создать самостоя-
тельное критическое обобщение опыта современной литературы.

Она преисполнена ссылок на Горбачева, В. Полонского, без, должного теорети-
ческого преодоления .излагает взгляды по отдельным вопросам Л. Троцкого и
А. Воронского. Попытки собственного научного «становления» не выходят за пре-
делы некритически усвоенного Плеханова.

Наконец, совершенно курьезно в «Очерке» разрешается судьба творческого
метода пролетарской литературы. Если недавно в нашей литературной полемике
совершенно законно фигурировал термин «раздраженный эклектизм», то в отно-
шении М. Майзеля его уместно было бы перефразировать: «растерянный эклек-
тизм».

На стр. 70 «Очерка» о Ю. Либединском говорится, что последний «придает
своим героям живые черты лица и анализирует их внутренний .мир и поступки
со стороны не только психологии, но и социальной обусловленности. Этот
художественный метод не ког не дать самых благотвор-
ных результатов».

Четырьмя страницами дальше, в главе о А. Фадееве «Разгром», выступает как
результат творческой борьбы «за развернутое психологически-реалистическое
изображение действительности на основе классового анализа характера и явле-
ний-. Лозунг психологического реализма в данном месте оценивается как «пере-
ход пролетарской литературы на высшую ступень, соот-
ветствовавшую эстетическим и идеологическим потреб-
ностям успешно завершившегося периода хозяйственного
в о с с т а н о в л е н и я».

Однако Майзель не долго держится такого рода творческих «воззрений». В гла-
ве о творческом методе (стр. 185) констатируется, что психологический
реализм «на дел е, привел к бездейственной психологиза-
ции, пассивно - созерцательному отношению к действи-
тельности» и т. д. и т. п.

В патетических тонах Майзель разбирает «Выстрел» Безыменского, об’являя его
«отличным образцом публицистической, целеустремленной,
насквозь динамичной поэзии».

Не вдаваясь в рассмотрение вопросов творческого метода, отметим эти вне-
запные повороты курса на 180°.

Впрочем, они обусловлены. Автор «Очерка» — литфронтовец — отразил в своей
работе сущность теоретических установок «литфронта». Поверхностное хождение
по литературным нивам, стремление замазать в литературном факте общественно-
классовые закономерности рядом с бравурной претензией Майзеля на «публицистич-
ность» идут вразрез с революционной, подлинной публицистичностью Ленина-
Маркса. Будучи учеником и соратником Горбачева в литературоведении и литера-
турной политике, Майзель, как мы это видели выше, скатывается на троцкистские
позиции и в прямых политических высказываниях (ср. также отрицание буржуаз-
ной опасности и провозглашение контрреволюционной буржуазии — «советской»,
«пассивной» и т. д.).

«Очерк современной литературы» М. Майзеля следует рассматривать как клас-
сово враждебную вылазку, содержащую яростные нападки на, ленинское литерату-
роведение и троцкистски клевещущую на пролетарскую литературу.

БУРЖУАЗНАЯ ВЕРМИШЕЛЬ ПОД ФЛАГОМ МАРКСИЗМА

Девять изданий, 150 тысяч экземпляров — -таково распространение книги Наза-
ренко «История русской литературы XIX века». Сотни- тысяч учащихся пользуются
этим «пособием»* принимая его за марксистский учебник. Между тем ни грана
марксизма этот учебник в себе не заключает.

«Труд* Назаренко по-своему «оригинален*. Это— -пестрый монтаж высказыва-
ний- различных буржуазных и меньшевистских ученых. Переписывая эти высказы-
вания, Назаренко всячески пытается замести следы: Он поясняет: «Дабы не за-

318

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

труднять учащихся многочисленными мнениями и избежать некоторой пестроты,
я не всегда пользуюсь кавычками и сносками». Последнее 9-е издание (выпущено*
ГИХЛ в 1931 г.), как сообщается в предисловии, подверглось «фундаментальной
переделке». Примером этой «фундаментальной переделки» может служить глава
о Гоголе. Раньше она пестрела неоднократными ссылками на Переверзева. Было,,
например, прямо указано, что «характеристики героев взяты из работы В. Ф. Пе-
реверзева». Теперь сносок нет. Нет, в частности, и указанного примечания. Но ха-
рактеристики остались прежними. Выброшены только отдельные слова и выражен
ния, приобретшие «опасную» известность. Такова ловкость рук Назаренко. Так
усыпляет он бдительность читателя, так маскирует он протаскивание меньшевист-
ской концепции Переверзева и других враждебных марксизму-ленинизму теорий

В свое время Кубиков изобличал Назаренко В литературном хищничестве. Отве-
чая ему, Назаренко писал: «Художник-писатель или критик, а также ученый или
педагог находятся среди огромнейшей массы разнообразных материалов, однако-
«заимствуют» они только то, что совпадает с их воз-
зрениями». Замечательное признание! Переписывая высказывания Кубикода,
Когана, Сакулина, Аксёльрод, Соловьева, Амфитеатрова, Горбачева, Переверзева,
Л. Гроссмана, Горбова, член партии Назаренко заявляет, что его воззрения совла-
дают с воззрениями этих буржуазных ученых, меньшевиков и троцкистов, Он пре-
вращает свой учебник в рупор буржуазной идеологии на литературном фронте.

К 9-му изданию Назаренко заново написал предисловие. Вряд ли можно уме-
стить на двух страничках больше путаных, ошибочных, враждебных марксизму-
ленинизму положений. Здесь развиаается переверзевское понимание системы об-
разов, стиля и т. д. Здесь ставится знак равенства между художниками всех клас-
сов в смысле их возможностей познавать об’ективную действительность. Считая,
что литература должна изучаться лишь «в связи» с классовой борьбой, Наза-
ренко договаривается до того,, что «необходимо изучать творчество'
класса, а не класс по творчеству».

Далее намечается схема истории литературы XIX в. Эта схема извращает исто-
рию классовой борьбы в России, дает антимарксистское, антиленинское построение
истории литературы. По этой схеме дворянские писатели берутся совершенно изо-
лированно от буржуазных. Если Карамзин, Жуковский, Гоголь отнесены к писа-
телям реакционно-крепостнического дворянства, то Пушкин и Лермонтов отнесены
к либерально-буржуазным писателям, Булгарин, Загоскин — к буржуазным, Поле-
вой — к мелкобуржуазным. Толстой оказывается на одной доске с Фетом и Тютче-
вым. Андреев, Сологуб, Арцыбашев, Клюев, Есенин, Короленко, Горький, Вересаев,
Серафимович, Ляшко и Демьян Бедный об’единяются в одну группировку мелко-
буржуазных писателей! Такова схемка!

Разумеется, в ней ни слова нет о борьбе двух путей развития капитализма
в Ррссии. Это учение Ленина о двух путях, на основе которого только и можно
строить марксистско-ленинскую историю русской литературы, совершенно игнори-
руется Назаренко на протяжении всей книёи: и в освещении исторических процес-
сов и при анализе творчества отдельных писателей. Лишь в одном месте Назаренко
пишет: «Здесь уместно (! — Авт.) напомнить (! — Авт.) ленинское учение о прус-
ском и американском путях развития капитализма». Но это «уместное напоминание»
остается неуместным аллилуйя, никак не связанным со всей книгой, которая исхо-
дит из враждебного ленинизму либерально-буржуазного понимания русского исто-
рического процесса.

К творчеству отдельных писателей Назаренко подходит не с марксистско-ленин-
ских позиций, а с позиций различных буржуазных ученых, труды которых оіг
рабски переписывает. Буржуазный социологизм, реакционно-идеалистические
взгляды, необычайная беспринципность, развязная и пошлая обывательщина!
заполняют страницы книги. О Фонвизине, например, мы узнаем только, что он
«для своего времени был также либералом» и «являлся блестящим представителем!
дидактической струи классического стиля»; Рылеев «скорбит о народе» и «проте-
стуёт против гнета й насилия», и т. д. Какова классовая идеология писателя, инте-
ресы какого класса он защищает — Неизвестно.

Особенности творчества Баратынского Назаренко рассматривает как результат
исключения поэта из пажеского корпуса за кражу. , Воздействие Байрона на Пуш-
кина, оказывается, «несомненно зародилось под влиянием тропической (!— Авт.у
природы юга (! — Авт.)». По признаку «реалистического направления» Назаренко,
об’единяет в одну группу и реакционных дворянско-буржуазных писателей (Бунин,
Сергеев-Ценский, Куприн) и пролетарских писателей (Горький, Серафимович, Ляш-
ко), которые, оказывается, «неровными, неуверенными шагами шли... к пролетариа-
ту и крестьянству». По существу здесь Назаренко отрицает пролетарскую лите-
ратуру и в полном согласии с троцкистом Горбачевым рассматривает пролетарских
писателей как буржуазно-демократических. ,

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 319

Назаренко открыто становится на меньшевистские позиции противопоставления
литературы и классовой идеологии, -художника и политика. Как счастливую слу-
чайность он, например, отмечает, что «байронические поэмы Пушкина совпадают
с его тогдашним политическим мировоззрением». Обычно же у Пушкина прояв-
ляется «характерная для поэта двойственность». Пушкин как
и д е о л о г находится в резком противоречии с Пушкиным как художником.
У Гоголя тоже классовая природа писателя и его сатирический талант противо-
стоят как равноценные силы.

Немудрено, что Бунин у Назаренко оказывается одиночкой, не связанной ни с ка-
ким классом. «Прежде чем стать эмигрантом Бунин давно уже был изгнанником на
родине. Он шел особняком от людей — холодный, равнодушный, и его слова ни-
кого не увлекали, никому не были нужны». Немудрено, что эволюция
Бальмонта об’ясняется так: «идеологический груз бальмонтовской
поэзии незначителен: поэтому ему было так легко свои восторженные
гимны рабочим и труду 1905 г. при наступлении реакции быстро переключить на
другой лад; нечто подобное произошло с поэтом и в 1917 г.: гимны революции,
сложенные в советской России, когда он очутился за границей, быстро заменились
проклятьем и клеветой против Страны советов».

Показательна для антимарксистских, антиленинских позиций Назаренко глава
о Толстом. Старательно переписывая высказывания Аксельрод, Когана, Сакулина,
Андреевича и других «классиков марксизма», Назаренко столь же старательно об-
ходит Ленина. Правда, в конце главы он приводит две цитаты Ленина, но вся
глава резко противоречит ленинской оценке Толстого. Назаренко ни слова не го-
ворит о «кричащих противоречиях» (Ленин) Толстого, о выражении им «тех идей
и тех настроений, которые сложились у миллионов крестьянства ко времени на-
ступления буржуазной революции в России» (Ленин). Назаренко усиленно под-
черкивает, что «помещичье-барская» идеология Толстого оставалась «стройной»
и «цельной» «до конца жизни». В то же время Назаренко старательно повторяет
высказывания буржуазных ученых о том, что общебиологические проблемы, фи-
зиология являются основной сущностью творчества Толстого.

Нередко наш «марксист» откровенно становится на «общечеловеческую» точку
зрения. Так, он видит ценность Пушкина в том, что писатель «создает крупнейшие
общечеловеческие образцы страстей». (Не потому ли Назаренко дает лозунг «назад
к Пушкину»?) «Анализируя» творчество Тютчева, Назаренко пишет: «Осень бывает
в жизни каждого человека, к какому бы классу он ни принадлежал.
И хотя у него осеннее настроение будет иметь своеобразную, не тютчевскую окрас-
ку, но нечто общее с тютчевским настроением тут все-таки будет».

До поводу одного из стихотворений Тютчева Назаренко говорит: «Но понятен
и общечеловеческий элемент, здесь имеющийся: периоды отупения,
зачерствелости, «мертвенности души» знакомы всякому, и прав поэт: они ужаснее
самого страдания». Выступая 17 декабря 1931 г. в ЛИЯ ЛОКА Назаренко не только* не
подверг критике эти свои реакционно-буржуазные взгляды, но наоборот, развил
и углубил их, заявив, что литературовед обязан искать в творче-
стве писателя общечеловеческих мотивов, что в изображении
осени, зимы и т. д. дается не классовое,а общечеловеческое отношение к природе.
Этим самым Назаренко укрепляет себя в рол и воинствующего глаша-
тая реакционных буржуазно-идеалистических вэгйздзэ.

В параграфах о «художественном значении» творчества того или иного писа-
теля самый неприкрытый формализм тесно переплетается с самым откровенным
переверзианством.

Таков «марксистский» анализ, таково «марксистское» построение истории ли-
тературы в книге Назаренко. Мы уже не говорим о множестве «глубокомыслен-
ных» анекдотически-пошлых рассуждений нашего «исследователя».

Стоя на чуждых марксизму-ленинизму позициях, находясь в полном плену у бур-
жуазных теоретиков, Назаренко контрабандой протаскивает антимарксистские
взгляды на русский исторический процесс, фальсифицирует историю классовой
борьбы в России. Вместо процесса жестокой классовой борьбы Назаренко рисует
«смену», механический процесс умирания одних классов и нарождения других.

В 60-х годах «на смену дворянской идеологии, медленно уходящей со сцены, по-
является буржуазная радикальная идеология». Позднее «на смену разлагающейся
и сходящей со сцены старой дворянской буржуазной интеллигенции выступает но-
вый социальный слой либеральной демократической интеллигенции».

Назаренко постоянно подменяет классовую борьбу в обществе борьбой «обще-
ства» с царской властью, которая таким образом ставится над классами. Вот один
из многочисленных примеров: «Постепенное крушение веры русского
общества в реформы свыше, обусловленный этим постепенный переход
с либерального пути на революционную дорогу борьбы с самодержавным прави-
тельством — особенность 60-х годов».

320

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

Назаренко чужды указания Ленина, что «борьба крестьян и помещиков проходит
красной нитью через всю пореформенную историю России...» У Назаренко дело ре-
шается иначе и проще: «крепостное право пало, началось переустройство жизни».

Антиленйнскую оценку дает Назаренко народничеству. Он рассматривает народ-
ников как разночинную интеллигенцию, являющуюся самостоятельной «третьей
силой», у которой «ссора с капитализмом и увлечение социально-реформистскими
учениями». Здесь наш «марксист» выступает, таким образом, с эсеровской точкой
зрения.

Если по Ленину народнические теории и программы являются действительно
идейным облачением крестьянской борьбы за землю, то по Назаренко «интелли-
гентские лозунги демократизма и народничества частично отвечают либе-
ральному барству, частично буржуазии».

Назаренко «обогащает» науку целым рядом откровений вроде того, что Лавров
«положил грань между естественными взглядами писаревщины и материализмом
Карла Маркса»; что Сен-Симон был «пламенным сторонником и пропагандистом
организованного капитализма», что Струве когда-то являлся марксистом и т. д.

Характеризуя Плеханова, Луначарского, Фриче как «выдающихся критиков-марк-
систов», Назаренко ни слова не говорит об их ошибках, молчит и о меныпивизме
Плеханова, о богоискательстве и других извращениях марксизма у Луначарского,
о механистических ошибках Фриче и т. д.

Таким образом, учащимся дается извращенное представление об указанных
деятелях.

Протаскивает Назаренко и Меньшевистскую, реформистскую контрабанду. Так,
он утверждает, что рабочему классу «необходимо захватить производ-
ств о, а через него и власть». А в другом месте заявляет о «стремлении
революционного пролетариата к материальному экономическому равенству». Ок-
тябрьская революция определяется как «подлинная рабоче-крестьянская революция»
без всяких пояснений. Также без всякой расшифровки, без указания на роль про-
летариата «основным двигателем революции» об’является рабоче-крестьянская мас-
са. Назаренко целиком присоединяется к буржуазной теории, подменяющей клас-
совую борьбу борьбой за существование, за приспособление к среде. Он пишет:
«Правильно рассудив, что человек вынужден йтти путем необходимости
именно потому, что он хочет жит.ь, боится смерти, а жить, значит приспособляться
к среде и ее законам, — Кириллов хочет совершить прыжок из царства необходи-
мости в царство 'свободы».

Письмо т. Сталина в редакцию «Пролетарская революция» открывает новый
этап в социалистическом наступлении пролетариата на идеологическом фронте.
Письмо т. Сталина со всей остротой ставит задачу большевистской идейной нетер-
пимости, партийности науки, задачу беспощадного разоблачения всяких вылазок
классового врага на идеологическом фронте, всяких проявлений гнилого либера-
лизма к этим вылазкам.

По носителям этого либерализма должен быть открыт беспощадный большевист-
ский огонь. Во сто крат он должен быть беспощаднее по отношению к таким
проповедникам буржуазных теорий, как Назаренко, который выступает в роли
прямого агента, воинствующего глашатая буржуазных идеологий на литературо-
ведческом фронте, который контрабандой протаскивает антиленинские меньшевист-
ские политические взгляды. Учебник Назаренко — враждебная марксизму-ленинизму
вреднейшая, книга. (Поразительно, как ГИХЛ допустил ее переиздание я 1931 г.
Это и есть, гнилой либерализм!) Вред ее тем более велик, что Назаренко всячески
пытается замаскироваться, обмануть бдительность читателя. Он не ставит кавычек,
не указывает имен обворованных им буржуазных ученых, склоняет слова «эконо-
мика», «класс», маскируя буржуазные и меньшевистские взгляды под марксизм. Ли-
тературная деятельность Назаренко должна получить резкую политическую оценку.
Тем более резкую, что Назаренко до сих пор не хочет признать вредность своих
позиций. Выступая в ЛИЯ ЛОКА он заявил, что учебник его является марксистской
книгой, страдающей лишь отдельными недостатками. Здесь же он дальше раз-
вивал свои антимарксистские буржуазно-идеалистические взгляды (об общечело-
веческих мотивах и др.) и, наконец, договорился до прямой клеветы на партию,
заявив, что «до сих пор мы (кто это «мы», т. Назаренко?) были беспризорными»,
что «мы ничем не помогли рабочим и крестьянам, тянущимся к литературе». От-
сюда естественно возникает вопрос о совместимости взглядов Назаренко с даль-
нейшим пребыванием в коммунистической партии. Необходимо положить конец
распространению антимарксистской враждебной ленинизму книги Назаренко. Не-
обходимо оградить учащихся от того вреда, который она приносит. Буржуазная
вермишель должна быть до конца разоблачена и из’ята из числа пособйй, реко-
мендуемых для школы.

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

321

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ

В период победоносного наступления пролетариата на капиталистические эле-
менты в стране, в период ожесточенной классовой борьбы и бешеного сопро-
тивления классового врага на всех участках идеологического фронта громад-
ное значение в деле укрепления идейной гегемонии пролетариата и во всех обла-
стях идеологии имеет борьба за чистоту ленинской линии, непримиримость' в борь-
бе с малейшими отклонениями от ленинизма. Разбитые в открытом бою троцкисты
и др. представители контрреволюционной буржуазии пытаются использовать вся-
кую возможность для протаскивания своих з,л„ о . к

Особое значение в деле укрепления идеологических позиций пролетариата имеет
подготовка кадров во всех областях идеологии. Ликвидация неграмотности
в Ленинграде и Москве, успехи по этой линии во всей стране, всеобщее обучение
и рост сети культурно-воспитательных учреждений, призыв ударников в литера-
туру» рост самодеятельного движения во всех областях искусств и т. д. и т. п. —
все это свидетельствует о могучих успехах культурной революции на базе успеш-
ной борьбы за достройку фундамента социализма в третьем, решающем году,
о могучих тенденциях преодоления противоположности между трудом физическим
и умственным. Растут вузы и рабфаки, курсы, кружки и т. д. и т. п., включающие
в борьбу за овладение областями идеологий широчайшие массы рабочих и кол-
хозников. Бурный и неуклонный рост тиражей газет, политико-экономических,
философских и литературных изданий, периодических и не периодических, пока-
зывает необычайный в истории темп овладения широчайшими массами культурой,
бывшей до сих пор привилегией «избранных» из господствующих классов. -Рост
тиражей ленинских изданий показывает, что учение Ленина и Сталина овладевает
массами, вооружая их в борьбе за социализм.

На фоне этих процессов особо нетерпимым становится наличие на книжном
рынке в разделе учебников по истории русской литературы, к изучению и ленин-
скому пониманию которой стремятся миллионные массы, большого количе-
ства буржуазных, меньшевистских и эклектических учебников, являющихся про-
водниками буржуазных влияний в литературе.

Борьба с троцкистскими контрабандистами в литературоведении, борьба со всеми
формами просачивания буржуазной идеологии через литературу и литературную
науку, беспощадная борьба с малейшими проявлениями «гнилого либерализма»
к идеям классового врага, — все эти задачи, указанные тов. Сталиным в его исто-
рическом письме, являются основой дальнейшего развертывания марксистско-ле-
нинского литературоведения. Только в беспощадной борьбе за «кровные интересы
большевизма», в том числе и в литературной науке, могут быть правильно разре-
шены и ее положительные задачи.

Именно теперь, когда разгромлена школа меньшевика Переверзева в литературо-
ведении, когда разоблачены и разоблачаются троцкистские контрабандисты в ли-
тературной науке, когда поставлен вопрос о критике взглядов Плеханова на основе
изучения ленинского наследства, на основе ленинского понимания партийности ли-
тературы и искусства, — особенно остро встает вопрос о необходимости учебника
по истории русской литературы, учебника, который бы исходил из ленинской кон-
цепции русского исторического процесса, из ленинского понимания партийного
характера литературы.

Такой учебник должен быть, но он не может появиться из воздуха. Его надо
организовать на основе коллективной работы марксистов-литературоведов, как
был организован ряд учебников по диамату, истмату, истории и т. д. Комакадемия
в лице своих литературных институтов в Москве и в Ленинграде должна немед-
ленно взяться за это дело и на основе социалистического соревнования и удар-
ничества в кратчайшие сроки выпустить в свет ряд учебников по истории и тео-
рии литературы.

Молодые растущие литературные кадры в лице рабфаковцев, вузовцев и удар-
ников пролетарской литературы требуют ленинского учебника по истории лите-
ратуры. Он должен быть написан. И он будет написан!

Бригада ЛИЯ ЛОКА и лапповской группы критиков
«На литературном посту»:

М. Б е р д н и к р в.

Ф. Бутенко.

И. Гринберг.

Л. Ле в и н.

Н. Лесючевский.

С. Малахов.

1 Т. Ух мы лов а.

Литературное Наследство

ХРОНИКА

1. ЦЕНТРАЛЬНОЕ АРХИВНОЕ УПРАВ-
ЛЕНИЕ СССР

Литературные богатства, хранящиеся
в архивах ЦАУ, очень значительны. Дать
сколько-нибудь исчерпывающие сведе-
ния о них в беглой заметке немыслимо.
Ограничимся поэтому кратким перечнем
литературных фондов, поступивших и
хранящихся в особом отделе Государ-
ственного архива феодально-крепостни-
ческой эпохи (ГАФКЭ) за последние пол-
тора-два года.

Здесь можно отметить несколько по-
ступлений историко-литературного ха-
рактера: архив лицейского товарища
А. С. Пушкина *— кн. А. М. Горчакова,
в котором хранятся подлинные ру-
кописи Пушкина и другие ценные ис-
торико-литературные материалы; бума-
ги кн. М. С. Волконского, сына декаб-
риста, издателя «Записок* отца и мате-
ри — С. Г. и М. Н. Волконских; Масть
архива известного судебного деятеля и
писателя А. Ф. Кони; архив редактора-
издателя газеты «Новое Время» А. С. Су-
ворина; архив редактора-издателя газе-
ты «Петербургские Ведомости» Э. Э. Ух-
томского и архив редакции газеты «Речь»,
центрального органа кадетской партии.

Все (эти архивы содержат 'как литера-
турный и мемуарный, так и довольно
богатый эпистолярный материал. Помимо
рукописей литературных, принадлежащих
перу самих архивообразователей, их пи-
сем, дневников, или воспоминаний, здесь
находятся рукописи или письма других
писателей, публицистов и поэтов самых
различных литературных направлений —
Бальмонта, Блока, Боборыкина, Бунина,
Волынского, Гиппиус, Короленко, Леско-
ва, Мережковского, Надсона, Остров-
ского, Соллогуба, Толстого, Чехова и др.
Кроме того, следует указать, что в со-
ставе других архивов частных лиц, по-
ступивших в последние годы в особый
отдел, имеются ртдельные литературные
произведения, дневники и мемуары; над
исследованием этих материалов ведется
работа в настоящее время.

Из архивных материалов историко-
литературного характера, -полученных
значительно ранее, подготовлены, частью
подготовляются следующие докумен-
тальные публикации: по ' документам
С. А. Соболевского — «Из неизданных
писем В. К. Кюхельбекера к С. А. Со-
болевскому» и «Пушкин по архиву С. А.
Соболевского»; по документам Остафь-
евского архива князей Вяземских —
«К истории дуэли ,и смерти А. С. Пуш-
кина»; «Переписка И. С. Тургенева с
П. В. Анненковым».

Кроме указанных выше литературных
архивов отдельных лиц Центральное ар-
хивное управление хранит такие фонды,
как материалы департамента полиции,
III Отделения канцелярии е. и. в., цен-
зурных комитетов. Разработка этих фон-
дов, выявление в них материалов исто-
рико-литературного характера — бли-
жайшая задача ЦАУ.

2. МУЗЕЙ РЕВОЛЮЦИИ СССР

За последние годы архив Музея Ре-
волюции СССР пополнился среди других
приобретений, рядом документов исто-
рико-литературного характера. В архив
поступил автограф-черновик поэмы.
В. К. Кюхельбекера «Давид»; два авто-
графа М. Е. Салтыкова-Щедрина: пер-
вый автограф — «Опись градоначальни-
кам, в разное время в город Глупов от
российского правительства поставлен-
ным» (интересный вариант третьей главы
«Истории одного города») и второй авто-
граф — «Благонамеренная повесть.
Вступление» (отрывок задуманного Сал-
тыковым и незаконченного романа-
пародии на «Анну Каренину»); руко-
пись статьи В. Г. Короленко «Обращение
к русскому обществу» и др.

Из эпистолярного наследия в архив
поступили письма Аксакова — 2 п. (1871 и
1883), Амфитеатрова — 6 п., из них 3 к
М. Горькому (1908); Анненкова - 1п.
(1883), Боборыкина — 1 п. (1910); Вигеля—

1 п. (без даты); Воейкова — 2 п..(1821 и
1827); Вяземского — 1 п. (1844); Гоголя-
письмо к сестре (от 10/ѴІІІ— 1840 г.);
Максима Горького — 2 п. к Пятницкому
(дек. 1905), 4 п. к Жаковой, 1 п. к Шату-
нову (І909), 1 п. к Тихонову, 2 п. к Миц-
кевичу (1927), 3 п. (1907, 1912 и без Даты);
Греча — 3 п. к Булгарину; Григоровича—'
1 п. (б. д.); Добролюбова — копия пись-
ма с собственноручными отметками Чер-
нышевского; Достоевского — 2 записки
к Александрову (1873 и 1877); Жуковско-
го — 1 п. (б. д.) и 1 записка к Булгарину
(б. д.); Короленко — 2 н. (1909); Кропот-
кина — 2 п. к Венгеровой (1906), 1 п.
к Гинзбургу (1906) и 1 п. к Лазареву
(б. а.); Кюхельбекера — ряд писем к
родным на фр. и русск. яз. (30-е гг.);
Мордовцеза — 2 п. к Лейкину (1898 и
1901); Михайловского — 1 п.; Толстого —

1 п. к Лазареву и открытка к Семенову;
Тургенева — 1 р. к Анненкову (1870) н
записка (1879); Чехова — 1 п. к Лей-
кину (1892); Якубовича — 3 п. (1897,
1900 и 1906). Кроме того, в материалах
богатого архива Богучарского' имеются
письма к нему: Амфитеатрова, Батюшко-
ва, Венгерова, Вербицкой, Гершензона,

ХРОНИКА

Горького, Короленко, Семевского, В. Се-
пашевского, Щеголева, Эртеля, Якубо-
вича. В архиве находятся также руко-
писные материалы для биографии А. И.
Герцена (Н. Белозерского) и Н. Г. Чер-
нышевского (статьи Батуринского и
Штейна), статья о беллетристе Авдееве
и Др.

Библиотека Музея Революции обога-
тилась собранием печатной нелегальной
(«потаенной») литературы, издававшейся
сак за границей, так и в России (стихотво-
рения декабристов, Огарева, Туманского,
Шумахера, сочинения Салтыкова-Щедри-
на, Чернышевского, Горького, Толстого,
Короленко).

3. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПУБЛИЧНАЯ
БИБЛИОТЕКА СССР им. В. И. ЛЕНИНА

Историко-литературные материалы Ле-
нинской бибилиотеки сосредоточены в
секторе рукописей, распадающемся на
три крупных отдела: 1) отдел старых
рукописей, 2) отдел новых рукописей и
3) кабинет им. Л. Н. Толстого. За послед-
ние два года сектором проведена боль-
шая работа — организационная и иссле-
довательская. Каталогизация рукописей
ведется по четырем линиям: 1) предмет-
ный каталог, 2) именной, 3) хронологи-
ческий и 4) художественный, в котором
регистрируются все рукописи, имеющие
художественные украшения.

В обработку поступили собрания руко-
писных материалов Чехова, Горького,
Короленко, Вересаева, Серафимовича,
Телешова, Толстого, Чичерина, Аксако-
ва, Достоевского, Салтыкова-Щедрина,
Мамина-Сибирика и целый ряд других
литературных .материалов. Среди новь\;
приобретений и по количеству и по зна-
чению выделяется громадное (собрание
писем декабристов, переписывавшихся с
декабристом Пущиным. В двенадцати
больших переплетах оно заключает в
себе более 1500 писем. В 1931 году Сек-
тору рукописей посчастливилось приоб-
рести автографы А. С. Пушкина, найден-
ные в Симбирске. Совсем новых текстов

среди них немного, более значительное
количество их содержат хорошо извест-
ные произведения Пушкина, автографе, і
которых оставались неизвестными. Здесь
рукописи сказок, «Капитанской дочки»,
стихотворения «Я думал сердце позабы-
ло», планы «Русского Пелама» и несколь-
ко критических статей.

Сотрудниками Сектора рукописей при-
готовлены к печати письма Огарева к
Грановскому, записные книжки Достоев-
ского, письма Анненкова к Тургеневу,

I материалы по декабристам и др.

4. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИСТОРИЧЕ-
СКИЙ МУЗЕЙ

Отдел письменности Государственного
Исторического Музея хранит большое ко-
личество историко-литературного мате-
риала; славяно-русские рукописные книги
XI — XVII вв. (20.000 томов);' рукописные
сборники и книги X VIII— XIX вв; собра-
ние архивных материалов исторических и
литературных. Архивные фонды Отдела
заключают в себе материалы почти о всех
русских писателях XVIII — XIX вв.

Кроме того, в Отделе имеется ряд ар-
хивов, несомненно заключающих в 'себе
историко-литературные материалы (в том
числе и эпистолярный), но еще совсем
или в достаточной мере не разработан-
ных. Таковы, напр., богатые архивы Алек-
сандра и Алексея Веселовских, В. М. Лав-
рова, С. А. Юрьева и др.

Выявление историко-литературногц ма-
териала этих архивов — одна из задач
Отдела.

За последние годы в разных изданиях
был опубликован ряд материалов ГИМ'а:
«А. С. Грибоедов в Персии» (письма к
Мазаровичу, Рыхлевскому и Ермолову);
«Записки» А. О. Смирновой; «Письма
А. С. Пушкина к И. В. Киреевскому»; «Ни-
колай І и К. П. Брюллов» в «Чортовых
куклах» Н. С. Лескова; «Плач — памфлет
о крепостной доле» и др. В выходящем
скоро сборнике «Звенья» печатаются че-
тыре письма А. С. Грибоедова (из арх.
Муравьевых и Мухановых).

Редакционная Коллегия: Л. А в е р б а х, И. И ппо ли т и Ф. Р ас к о л ь н и к о в
Отв. редактор — И. Ипполит Зав. редакцией — И. 3 и л ь б е р ш т е й н

огла в л;е н и е

Стр.

ОТ РЕДАКЦИИ 1

ФРИДРИХ ЭНГЕЛЬС О ЛИТЕРАТУРЕ (неизданная переписка Энгельса с Пау-
лем Эрнстом).

Предисловие Института Маркса — Энгельса — Ленина;
послесловие Ф. Шиллера «Ф. Энгельс и механистическое литера-
туроведение 90-х годов» 7

ИЗ НЕИЗДАННЫХ ПРОТОКОЛОВ РАСШИРЕННОЙ РЕДАКЦИИ «ПРОЛЕ-
ТАРИЯ» (борьба Ленина с богостроительством).

Предисловие П. Юдина «Ленин и философская дискуссия 1908 —

1910 гг.»; примечания К. Остро уховой 17

НЕИЗДАННЫЕ И ЗАБЫТЫЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЕ РАБОТЫ Г. В. ПЛЕ-
ХАНОВА.

Предисловие И. Ипполита «Г. В. Плеханов по новонайденным
литературоведческим работам»; примечания Дома Плеханова. 39

ЗАПИСКИ КРЕПОСТНОГО РАБОЧЕГО ПЕТРА КРОТОВА О КУПАВИН-
СКОЙ МАНУФАКТУРЕ (материалы по истории фабрик и заводов).

Предисловие А. П а н к ра т ово й «Страница из истории крепост-
ной фабрики»; комментарии В. Бухиной. . • 121

«ВИСЕЛИЦА»— ЛИСТОВКИ О ПАРИЖСКОЙ КОММУНЕ (подпольная печать
70*х годов).

Предисловие С. Валка «Периодические листки» Н. П. Гонча-
рова. . . • 157

МАРКСИСТЫ 90-х ГОДОВ В ПИСЬМАХ К Н. К. МИХАЙЛОВСКОМУ.

Публикация В. Буша 16

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН. I. ИЗ ПЕРЕПИСКИ НИКОЛАЯ 1 С ПОЛЬ-ДЕ-
КОКОМ. II. ИСПОРЧЕННЫЕ ДЕТИ.

Предисловие Д. Заславского; комментарии С. Макашина

и Н. Я к о в л е в а 185

В. С. КУРОЧКИН. ПРИНЦ ЛУТОНЯ.

Предисловие Демьяна Бедного; комментарии А. Ефре-

мина 231

Ф. М. РЕШЕТНИКОВ. I. ТРУДНО ПОВЕРИТЬ. II. ФИЛАРМОНИЧЕСКИЙ
КОНЦЕРТ

Предисловие и комментарии И. В е к с л е р а 272

ОБЗОРЫ И СООБЩЕНИЯ

ЗА ЛЕНИНСКИЙ УЧЕБНИК ПО ИСТОРИИ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (обзор
учебников по истории русской литературы ХѴПІ и XIX вв. Львова-Ро-
гачевского, Евгеньева-Максимова, Кубикова, Горбачева, Майзеля, Войто-
ловского, Назаренко).

Обзор бригады ЛИЯ ЛОКА: М. Бердников, Ф. Бутенко,

И. Гринберг, Л. Левин, Н. Лесючевский, С. Малахов

иТ. Ухмылова ’ 298

ХРОНИКА, 322

Цена 3 руб. 28 коп.

ПЕЧАТАЕТСЯ ВТОРАЯ КНИГА

Фридрих Зим о Болше

Преднловие Института МАРКСА-ЭНГЕЛЬСА-ЛЕНИНА .
Комментарии Ф. ШИЛЛЕРА.

Забытая статья Поля Лафорга о Золя

Предисловие В. Гоффеншефера.

„РАБОЧИЙ**— Ростовский журнал 1883 года

Предисловие В. НЕВСКОГО.

Послесловие С. ВАЛКА.

Леонид Андреев о „Литературном Распаде"

Предисловие А. ЛУНАЧАРСКОГО.

Забытые статьи Маяковского 1913-1916 гг.

Предислорие і. УСИЕВИЧ.

Комментарии В. ТРЕНИНА и Н. ХАДЖИЕВА.

„Русская Воля", банки и буржуазная литература.

Публикация Ю. ОКСИДНА.

ОБЗОР Ы:

Судьба литературного наслед-
ства Гегеля

Обзор С. ЛИВШИЦА.

Лятериуре нкшсш Зоія

Обзор И. ЭЙХЕНГОЛЬЦА.

Змиль Золя в России

Обзор И. КЛЕМАНА.

Неизвестные страницы Ано-
толя Франса

Обзор в. дынник.

АДРЕС РЕДАКЦИИ: Москва, 6, Страстной бульвар, 11, тел. 4*28-45

Internet Archive Audio

Featured

Top

Images

Featured

Top

Software

Featured

Top

Texts

Featured

Top

Video

Featured

Top

Mobile Apps

Browser Extensions

Archive-It Subscription

Save Page Now

Full text of "Марксисты 90-х годов в письмах к Н.К. Михайловскому // «Литературное наследство», первый сборник, сс. 164-184"

See other formats